Родной город

— Ааа! От крика Хенджин подлетел с дивана вместе с пледом. Кувырком он приземлился вниз головой. Зарывшись в него полностью, испуганный парнишка прижался к стене и заткнул руками уши. — Ты чего так пугаешь?! — еле дыша, шепотом спросил он побледневшего Джисона, который, свернувшись, остался на диване. Глаза зажмурены от страха. — Ты что, не видел? — тут же отреагировал младший. — Там маньяк пробежал! — Успокойся ты! — цокнул блондин, показательно закатив глаза, и, сев рядом, ближе пододвинул ноутбук. — это всего лишь фильм, ты такие тысячи ви… Аааа! Теперь уже Хван испуганно отвернулся от монитора и натянул на лицо одеяло. На лице нарисовался ужас. Широкие брови взмыли вверх. — Ты тоже это видел? — медленно поворачивая голову, спросил он. Вместо ответа в голову прилетела увесистая старая подушка. - Не ори ты! Бабушку разбудишь, она только недавно заснула, - громким шепотом ругался Хан, активно избивая друга. — То есть тебе можно орать со всей дури, а мне нет?! — возмущался блондин, получая удар за ударом. Уворачиваться не получалось. — Ай! Ну не по лбу же. Угомонись! — Мне можно, это моя бабушка! — наконец, отстав от Хенджина, заявил Хан. — Ой, ой, ой, — поддразнивая младшего, Хван показал язык и сбежал на другой конец дивана. — Давай дальше фильм смотреть. Джисон включил видео и протянул ему второй наушник. Хенджин, как можно тише, открыл пачку чипсов и, хрустя, начал плавно погружаться в сон. В фильме больше не появлялось ничего страшного. Пока. В квартире стало тихо. Настолько, что даже не доносилось ничьего размеренного дыхания. Только тикающие часы на стене над головой давали знать, что тут существует жизнь. Напротив двоих парней большое незашторенное окно, из которого отчетливо видно соседний подьезд. Почти все окна в нем уже давно погасли. Можно было заметить лишь пару квартир, где все еще кто-то не спал. А у Хана с Джисоном свет выключен. Они лежали, пялясь в экран ноутбука, а между ними куча упаковок от мармеладок и снеков, которые они забыли открыть заранее, а сейчас было страшно — вдруг бабушка проснется. На ночевку двое друзей собирались нечасто, а если и собирались, то это становилось долгожданным событием длинной в целую ночь. В такие дни все проблемы мигом исчезали. Оставались только вечный смех, фильмы, разговоры шепотом до самого утра. Собирались они у Джисоновой бабушки. Она всегда готовила парням выпечку с фирменным вареньем и не выпускала из-за стола, пока мальчики все не съедят. В такие дни учеба оставалась на учебе, все тяжелые мысли сходили с орбиты земли, и все снова было хорошо. Джисон, чувствуя, как голова тяжелеет, опустил ее на плечо Хвана. От футболки, что он выдал Хенджину, пахло домом и немного корицей. Лунный свет ласково проникал в комнату. А вокруг, кроме наушников, не было ни единого звука. — Спишь? — прошептал Хенджин, одернув плечо. Джисон рухнул на диван. Казалось, он даже сопел. – Эй, не спи! Мне скучно! Старший начал трясти Хана за плечи, но тот не поддавался. Раздался грохот. Тогда Джисон резко, будто только что воскреснул, открыл полные испуга глаза и столкнулся взглядом с Хенджином. Хенджин вопросительно кивнул в сторону балкона, где что-то упало. Хан помотал головой, чувстуя, как тело наполняется страхом. — Это… Это что было? — спросил он так тихо, как только мог. — Не знаю. Может Чанбин? — озарило его. – Он же живет у тебя за стенкой, в соседней квартире. — Чанбин? В три часа ночи через балкон пришел к нам? Ты издеваешься? — Это в его стиле, — хмыкнул Хван и вздрогнул от очередного шороха. – да что это?! — Мне страшно, — отрезал Джи. — Пойдем посмотрим? — Говорю же, мне страшно! — возмутился младший и полностью накрылся пледом, дрожа. — Мы все умрем, — заключил он, накрывая рот ладонью. — Давай дальше фильм смотреть, — оборвал его размышления Хван и ледянющими от ужаса руками включил видео, стараясь успокоиться. — А вдруг это был маньяк? — не унимался Джисон. — Не маньяк, — буркнул ему Хван. —Смотри фильм. — Хенджин. — Ну что опять?! — Сходи со мной в туалет. — Тебе 5? Он прям за стенкой. — Ну сходи, мне одному страшно. А вдруг я уйду, и в этот момент маньяк придет за тобой и… — Успокойся, — раздраженно перебил Хван. Смех вырывался наружу. — Ладно, ладно, пошли. Шли они, крадясь, но пол все равно скрипел от малейшего шороха. Джисон начал смеяться, то ли от нервов, то ли от тишины. Хван подхватил и прыснул со смеху, тут же остановив себя касанием пальцами губ. Нужно быть как можно тише. Первым вошел Хан. Хенджин остался в полностью темном коридоре. Стало так страшно, что в ушах билось сердце. Совсем ничего не видно, но кажется, будто кто-то подкрадывается и холодными, как щупальца руками, затягивает к себе. Дверь ванной заскрипела и врезалась в спину блондина. Тот от неожиданности подпрыгнул и, переминаться с ноги на ногу, бросился тихонько стучаться к Хану. — Джисон, ты скоро? Давай быстрее. Через пару секунд Хан вышел и, видя, как испуганно перебегают глаза старшего, оглянулся по сторонам. В дальние комнаты было особенно страшно заглядывать. — Ты только никуда не уходи, жди меня здесь, ладно? — протараторил он и заперся. — А говорил, что не боится, - цокнул брюнет, скрестив руки на груди. Хан остался ждать. По ногам с пола навевает приятная прохлада. Сейчас бы поехать на велосипедах в деревню смотреть на ночное чистое небо… Тишина. звезды. лето. Через час восход, и наверное, друзья встретят его на балконе, где сейчас прячется маньяк… Снова страх укутал его липким покрывалом и сковал тело, будто цепями. Послышался шорох. Может, он был только в голове парнишки, но тот уже со всех ног помчался в спальню, не обращая внимания на то, как громко он двигается и как тяжело дышит. Через полминуты прибежал испуганный Хван. Глаза горели в темноте, выдавая силуэт. — Ты меня бросил! Да как ты мог! А вот я тебя ждал. Друг еще называется, — гневно обвинил он Джисона и кинул подушку. — Мне было страшно, не бей! От ярости старшего стало смешно и Хан почти залился смехом, когда в рот ему прилетело что-то ворсистое и невкусное. А сверху кто-то нависал. Хван засунул край подушки ему в рот в качестве кляпа. — Тихо! Бабушку разбудишь, у нее сон чуткий. Джисон вырвался и закашлялся, уже выбирая план мести, но вспомнив, что Хенджин прав, решил реализовать его позже. — Я забыл! — подскочил он на ноги. — Мы забыли убрать макароны в холодильник. Бабушка просила. Что делать?! Они уже прокисли? — Так пойдем уберем. — Опять куда-то идти? — Ну же, пойдем, — Хван потянул младшего за рукав, и тот упал с кровати. Прическа полностью растрепалась, но Хан совсем не переживал по этому поводу. Опять они вышли из комнаты и попытались тихонько поставить кастрюлю в холодильник. Их «тихонько» отличалось от привычного понятия, и, не видя ничего в темонте, Хван запнулся о бутылку воды и стукнул металлической кастрюлей прямо о полку в дверце холодильника. Та слетела и упала на ногу Джисону. Парнишка вскрикнул и, зажимая себе рот, принялся подбирать свалившиеся на его голову соусы. Управившись, парни стали прислушиваться: нет ли шагов. Бабушка не проснулась. Оба облегченно выдохнули. — Может чаю? — предложил Хан, оживившись. Боль в лодыжке уже не интересовала. — Терять нечего. — Да мы чемпионы по тихости, — заключил Хенджин. — Давай. Только как? Он же громкий. — Блондин кивнул в сторону чайника. — Можно накрыть его чем-то. Подушкой или пледом. — Только если он загорится, тушить буду не я. — Идет, — заулыбался Джисон, и Хенджин вместе с ним. В комнате будто заиграло теплыми лучами солнце. Счастливое и доброе. Они налили зеленый чай и уставились в окно. На горизонте уже красовалась робкая, сперва незаметная, полоска света. Небо уже не казалось всепоглощающей мглой. Темнота рассеивалась. Джисон достал из кармана наушники и по привычке протянул один Хвану. Тот взял его теплыми пальцами и вставил в ухо, ожидая, пока заиграет выбранная младшим песня. Заиграл гитарный проигрыш. Спокойный, но будоражащий. Знакомый, но в то же время такой далекий. «Родной город». В комнату проникали первые лучи света, небо залилось водянистой акварелью, на горизонте золотилась полоска счастья. Стало так тепло, что больше ничего и не нужно. Обняв колено рукой, Хенджин сделал глоток чая без сахара. Вот он, дом. Они смотрели в неизвестность, улавливая каждую ноту в песне, пропуская через себя и вдыхая в композицию новую жизнь, новые смыслы. Слушая мелодию, что проходила через всю их дружбу связывая толстой нитью, они растворялись в ней. В голову сами собой приходили счастливые моменты. Моменты когда рядом был самый близкий человек. — Родной город. Не сговариваясь, оба пропели последнюю строчку припева. Так тихо, насколько могли, но при этом, не теряя эмоциональности. Лица засияли счастливыми улыбками. Пустоты после завершения песни, которая на пару минут стала для них целой вселенной, так и не случилось. Джисон перебил ее. — С тобой ни один маньяк не страшен. Ты — мой родной город. — И ты, Джи. Четыре утра. Чай без сахара. И разговоры по душам. Этот город самый солнечный и родной. И двое парней были счастливы, что живут в нём.