Лисья нора и Змеиный взор

Холодный воздух крыши «Лисьей башни» обжигал легкие, но Кристиан почти не чувствовал этого. Он стоял у парапета, глядя на далекие огни стадиона, которые завтра будут залиты светом прожекторов и ревом десятков тысяч глоток. Рядом, опершись на бетонное ограждение, стоял Кевин. В его руке, уже почти как обычно, была бутылка воды, хотя Кристиан подозревал, что Дэй предпочел бы что-то покрепче. Крис знал о пристрастиях Кевина к спиртному, а потому сразу поставил условие, что говорить они будут только на трезвую голову. За прошедшие недели эти ночные встречи стали их личной настоящей традицией — временем, когда маски можно было снять если не перед миром, то хотя бы друг перед другом. — Ты готов? — спросил Кевин, не глядя на него. Голос звучал глухо, с той особой хрипотцой, которая появлялась у него к концу дня, когда напряжение отпускало мышцы, но не мысли. — Вопрос не в готовности, — ответил Кристиан, позволяя легкой усмешке тронуть губы. — Вопрос в том, насколько зрелищным будет мое появление. Тренер, кажется, решил, что я буду «секретным оружием» или чем-то в этом роде. Держит меня на скамейке, как драгоценный экспонат. — Ваймак знает, что делает, — Кевин пожал плечами, но в этом жесте не было уверенности. — Ты нужен команде не меньше, чем Нил. Просто по-другому. — Как анализатор? — в голосе Криса прозвучала горечь. — Наблюдатель? Я здесь, чтобы играть, Кевин. А пока я только смотрю, как другие… воюют. Кевин повернул голову, и его зеленые глаза, в темноте казавшиеся почти черными, встретились с серыми глазами Кристиана. В этом взгляде было что-то новое — не та привычная, холодная оценка, которую Дэй давал всем новичкам, а нечто куда более глубокое.  — Ты не просто смотришь, — сказал он тихо. — Ты видишь. Это другое. И завтра, когда Нил выйдет на поле, ты будешь единственным, кто сможет заметить то, что упустят остальные. Слабости «Шакалов». Их манеру игры. То, как они реагируют на давление. Это не менее важно, чем забитые голы. Кристиан промолчал, обдумывая его слова. В них была логика, но логика никогда не заменяла ему чувства полета, которое он испытывал на поле. Чувство, которое родители почти убили в нем, но которое до сих пор тлело где-то в глубине души. — Ты говоришь так, будто оправдываешь меня, — наконец сказал он. — Перед кем? Передо мной? Или перед собой? Кевин дернулся, как от удара. Он отвернулся, вцепившись в бутылку. — Я не оправдываю. Я… объясняю. Разницу. Между тем, кто смотрит, и тем, кто видит. — А ты? — Кристиан сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до опасного. Он чувствовал, как внутри закипает то самое, запретное — смесь разочарования и странной, болезненной нежности, которую он клялся себе не испытывать. — Ты видишь? Или только смотришь, как Эндрю ломает Нила, и называешь это «милосердием»? Воздух между ними зазвенел. Кевин замер. Его плечи, всегда такие прямые, словно он нес на них невидимый груз, дрогнули. — Ты не имеешь права… — начал он, но голос сорвался. — Имею, — перебил Кристиан. Его голос был ровным, но под этой ровностью скрывалась сталь. — Потому что я здесь. Потому что я вижу, как ты смотришь на него. Как позволяешь ему решать за тебя. Как боишься сделать шаг без его одобрения. И я… — он запнулся, подбирая слова, которые не должны были сорваться с губ, но сорвались. — Я разочарован. Слово повисло в ночном воздухе, тяжелое и необратимое. Кевин медленно повернулся к нему. В его глазах плескалась буря — гнев, боль, стыд. — Разочарован? — переспросил он, и голос его дрожал. — Ты, который сбежал от своей семьи, как трус, потому что не смог противостоять им в открытую, — ты смеешь говорить мне о разочаровании? — Я не сбежал, — Кристиан покачал головой. — Я выбрал. Есть разница. Ты же… Ты не выбираешь. Ты позволяешь Эндрю выбирать за тебя. Он стал твоим новым Рико, только с более мягкими методами. И ты это знаешь. Кевин отшатнулся, будто Крис ударил его. Бутылка выскользнула из пальцев и с глухим стуком покатилась по бетону, расплескивая воду. Он открыл рот, чтобы возразить, но не смог произнести ни слова. Вместо этого из его горла вырвался какой-то странный, сдавленный звук — не то смех, не то скуление. — Ты не знаешь, что он для меня сделал, — прошептал он наконец. — Ты не знаешь, от чего он меня спас. Рико… — имя сорвалось с губ, как проклятие. — Рико не просто мой сводный брат. Он… он владел мной. Каждым моим шагом, каждым ударом на поле, каждым вздохом. Я был его вещью. Его… персональной собственностью. Кристиан замер. Он ожидал услышать многое, но не это. История с переломанной рукой была известна всем, но то, что стояло за ней… Одно дело мысленно довести сей факт психической нестабильностью Рико, но чтобы тот перешел черту настолько далеко… Дейл видел, как Кевин содрогается при одном упоминании японского, но только сейчас начинал понимать глубину этой травмы. — Ты знаешь, что такое жить в постоянном страхе? — продолжал Кевин, и слова лились из него потоком, будто прорвало плотину. — Знаешь, каково это — просыпаться каждое утро и знать, что сегодня тебя снова будут ломать? Не физически — по крайней мере сначала. Сначала они ломают тебя морально. Убеждают, что ты ничто без них. Что твой талант принадлежит им. Что ты сам принадлежишь им. Он провел рукой по лицу, размазывая несуществующие слезы. «Даже не представляешь насколько хорошо понимаю…» —мысленно ответил ему Крис. — Эндрю… Эндрю первый, кто сказал мне, что я имею право на свою жизнь. Первый, кто не потребовал ничего взамен. Он не идеален, я знаю. Он жесток, он безумен, он… Он ломает других, чтобы защитить меня. Но он — единственный, кто встал между мной и Рико. Единственный, кто сказал: «Нет, он мой, и ты его не получишь». Кристиан молчал. Он слышал боль в голосе Кевина, видел ее в каждом жесте, в каждой складке на его лице. И где-то в глубине души, в той самой клетке, где он держал свои чувства, что-то сжалось в тугой, болезненный узел. Это была не жалость — Кевин не потерпел бы жалости. Это было что-то другое. Признание. Понимание. И еще — острая, режущая зависть к Эндрю, который смог стать для этого человека тем, кем Кристиан никогда не сможет. — Я не знал, — тихо сказал он. — Прости. Я не знал всей правды. Кевин горько усмехнулся. — Никто не знает. Даже Эндрю не знает всего. Есть вещи, о которых я не могу говорить. Никому. Он замолчал, глядя в ночное небо. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Кристиан уже хотел сказать что-то, разрядить обстановку, но Кевин заговорил снова. Голос его звучал глухо, будто он выдавливал слова из самой глубины. — Была… есть одна девушка. Тея. Тея Мулдани. Кристиан вздрогнул. Имя было ему знакомо. Тея Мулдани — звезда женского экси, бывшая выпускница «Воронов», ныне игрок Национальной сборной. Она часто мелькала в спортивных хрониках, ее лицо украшало обложки журналов. Красивая, талантливая, уверенная. Идеальная пара для… для кого-то вроде Кевина. — Мы познакомились, когда она только пришла в команду, — продолжал Кевин, не глядя на него. — Она была совсем зеленой, но уже тогда было ясно, что она станет звездой. Рико… Рико решил, что она будет идеальным приложением к его коллекции.  — И? — голос Кристиана прозвучал хрипло. Он чувствовал, как в груди разрастается холод. Холод, которого он не ожидал. Холод ревности. Глупой, иррациональной, невозможной ревности. — Я не хотел вмешиваться, — тихо сказал Кевин. — Я вообще ничего не хотел тогда. Я был… пуст. Но Тея… она была другой. Она оказалась не такой простой и слабой. Она держалась. Всегда держалась и… Тея не смотрела на меня как на звезду или трофей. Она видела во мне человека. Мы… мы разговаривали. Долго, по ночам, когда команда спала. Обо всем, кроме экси. О музыке, о книгах, о жизни. О том, кем мы могли бы быть, если бы не оказались в этой мясорубке. Она была сильная… Всегда была и меня это вдохновляло. Он провел рукой по волосам, и Кристиан заметил, как дрожат его пальцы. — Это длилось недолго. Рико узнал. Он… он не мог допустить, чтобы у меня было что-то свое. Что-то, что принадлежало только мне, а не ему. Он почти устроил так, чтобы Тею перевели в другой проект. Но… Все чудом обошлось. С тех пор мы делали вид, что не знакомы… Чуть позже она выпустилась и стала членом Национальной сборной. С тех пор мы почти не общались. Но я знаю, что она… она помнит. Иногда даже пишет. Коротко. «Как ты?» И я не знаю, что отвечать. Кристиан молчал, переваривая услышанное. В его голове, привыкшей к анализу и систематизации, царил хаос. Он думал о Тее, о той близости, которая была у них с Кевином. О том, что Кевин, оказывается, способен на нежность, на привязанность, на что-то большее, чем просто выживание в тени Эндрю и Рико. И это открытие ранило сильнее, чем любое физическое насилие, которое когда-либо применяли к нему родители. — Ты любишь ее? — спросил он, и голос его прозвучал на удивление ровно. Слишком ровно. Кевин долго молчал. Наконец, он покачал головой. — Не знаю. Я не знаю, что такое любовь. Я знаю только, что с ней я чувствовал себя… живым. Настоящим. А потом это отняли. Он повернулся к Крису, и в его глазах стояла такая тоска, что у того перехватило дыхание. — Ты спрашивал, почему я позволяю Эндрю решать за меня. Потому что он — единственный, кто не отнял у меня ничего. Он дал мне свободу, пусть даже ценой своей собственной нормальности. Я в долгу перед ним. Перед ним одним. Кристиан смотрел в эти зеленые глаза, такие знакомые и такие чужие одновременно. В них плескалась боль, страх, благодарность — и ни грамма того, что он так отчаянно хотел бы там увидеть. Ни грамма ответного чувства к нему, Кристиану. И в этот момент, стоя на холодной крыше, глядя на человека, который стал для него чем-то большим, чем просто товарищ по команде, Кристиан Дейл принял решение. Решение, которое шло вразрез со всей его логикой, со всеми правилами самосохранения, с той ледяной стеной, за которой он прятался всю свою жизнь. — Я помогу тебе, — сказал он тихо, но твердо. — С Рико. С «Воронами». Со всем, что будет дальше. Я не позволю ему снова причинить тебе боль. И дело не в Эндрю и не в Рико. Дело во мне. Я… Я сделаю это. Кевин удивленно посмотрел на него. В его взгляде читалось недоверие, смешанное с робкой надеждой. — Зачем? Ты меня даже не знаешь. Не знаешь всей правды. — Знаю достаточно, — ответил Кристиан, и в его серых глазах, несмотря на темноту, вспыхнул тот самый зеленый огонек, который он так тщательно скрывал. — Я знаю, что ты заслуживаешь большего, чем роль пешки в чужой игре. И я… Я не позволю, чтобы тебя снова сломали. Он не сказал главного. Не сказал, что готов сражаться не только с Рико, но и даже с Эндрю, если тот переступит черту. Не сказал, что его сердце разбивается от одной мысли о Тее, о той близости, которой у него никогда не будет. Не сказал, что его обещание — это не просто жест благородства, а последний оплот его собственной человечности, которую он так долго хоронил под маской безразличия. Кевин смотрел на него долго, очень долго. А потом, впервые за все время их знакомства, на его губах появилось подобие улыбки. Слабой, усталой, но настоящей. — Спасибо, — прошептал он. Это слово, такое простое и такое чужое для Кевина Дэя, повисло в холодном ночном воздухе. Кристиан смотрел, как на лице напротив мелькнула тень — уязвимость, которую Дэй позволял себе так редко и которая сейчас, в эту секунду, делала его почти беззащитным. Кристиан глубоко вздохнул, чувствуя, как зеленый огонь в глубине глаз медленно угасает, возвращая им привычный серый оттенок. Он знал, что сейчас нужно сказать нечто большее, чем просто пустые обещания. Нужно дать Кевину то, во что тот сможет поверить. Факты. План. — Послушай, — начал он, понижая голос, хотя вокруг никого не было, кроме ветра и спящего города. — У нас с Ваймаком есть кое-какие договоренности. Он знает... Знает о моей ситуации с семьей больше, чем я рассказывал остальным. И он дал мне карт-бланш. Кевин нахмурился, в его глазах мелькнуло недоверие. — Что значит «карт-бланш»? О чем ты? — В вопросах рекламы, в вопросах игры и устранения внешних угроз — спокойно пояснил Кристиан. — За моими плечами куда больший опыт, чем может показаться на первый взгляд. — Внешних угроз? — Кевин все еще не понимал, но в его голосе появились нотки заинтересованности. — Именно. Речь не о разъяренных фанатах соперников или пресловутых репортеров. — Крис сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Ваймак боится, что Рико может появиться раньше, чем мы ожидаем. Не на игре — вокруг нее. Пресса, интервью, какие-то провокации. Он хочет, чтобы у команды был кто-то, кто умеет играть в эти игры. Кто знает правила мира, из которого пришел Рико, кто способен взаимодействовать с ним с холодной головой и кто не будет действовать импульсивно, как ты, как Эндрю или тот же Нил. Кевин побледнел. Даже в тусклом свете уличных фонарей, пробивающемся снизу, Кристиан видел, как с лица Дэя схлынули капли пота. — Ты говоришь о том, чтобы противостоять ему? В открытую? — Я говорю о том, что нам нужно быть готовыми, — твердо ответил Кристиан. — Рико Морияма — не просто игрок. Он — оружие, заточенное под определенные цели. Я наблюдал за ним годами, Кевин. На всех этих скучных приемах, на сборах юношеской национальной команды, на показательных матчах. Я смотрел не на его игру — я смотрел на него. На то, как он двигается, как говорит, как смотрит на людей. Крис подошел ближе, оказавшись почти вплотную к Кевину. Теперь он говорил совсем тихо, почти шепотом, но каждое слово падало, как камень в стоячую воду. — У него есть слабости. Рико Морияма, при всей своей силе, при всей своей жестокости крайне предсказуем. Он не терпит, когда его план дает сбой. Он впадает в ярость, когда кто-то отказывается играть по его правилам. Его самомнение — его ахиллесова пята. Он считает себя неуязвимым, и именно это делает его слабым. Но влияние и нестабильность Рико делают его очень опасным соперником. Я и Ваймак хотим минимизировать ущерб. Кевин смотрел на него, расширенными глазами. В них читалось недоверие, смешанное с робкой, пугливой надеждой. — Ты думаешь, что сможешь... что мы сможем... — он не договорил, боясь произнести это вслух. — Я не думаю, — перебил Кристиан. — Я знаю. Я знаю, что если Рико появится, если он попытается достать тебя, запугать вас с Нилом, влезть в головы кому-то из команды, — я буду там. И я не позволю ему сделать это. Он выдержал паузу, давая словам осесть в сознании Кевина. — Но мне нужна твоя помощь. Не только в том, чтобы верить мне. Мне нужно, чтобы ты помог мне контролировать Нила. — Нила? — Кевин моргнул, сбитый с толку сменой темы. — Нил — бомба замедленного действия, — жестко сказал Кристиан. — Он слишком боится, что его узнают. Понятия не имею какие скелеты скрываются в его шкафу, но мальчик он очень непростой, и это объясняет почему он настолькопараноидален в некоторых вещах. В обычной ситуации это помогает ему выживать, но в стрессовой — может сыграть против нас. Если Рико или кто-то из его людей начнет задавать вопросы, Нил может сорваться. Сказать что-то лишнее. Сделать что-то необдуманное. И тогда пострадает не только он. — Ты предлагаешь следить за ним? — в голосе Кевина прозвучало сомнение. — Я предлагаю тебе быть рядом. Говорить с ним. Успокаивать, если понадобится. Ты — единственный, кроме Эндрю, кто может на него повлиять. А Эндрю в стрессовой ситуации, скорее всего, не поможет нам словом. Кевин молчал, обдумывая его слова. Кристиан видел, как он борется с собой — привычка доверять только Эндрю сталкивалась с рациональным зерном в словах Дейла. — Почему ты мне это говоришь? — наконец спросил Кевин, поднимая на него глаза. В них плескалась мука. — Почему ты так рискуешь? Ради команды? Ради Ваймака? Или... Он не договорил, но Кристиан понял. Этот вопрос висел между ними всю ночь, с самого начала разговора. И сейчас, глядя в эти зеленые глаза, полные боли и надежды, Крис, наконец, принял факт того, что не сможет солгать. Не здесь. Не сейчас. — Потому что я не хочу, чтобы тебя снова сломали, — сказал он тихо, но твердо. — Потому что я вижу в тебе то, что ты сам в себе не замечаешь. Силу. Настоящую, не ту, что дают титулы и рекорды. И потому что... — он запнулся, но заставил себя продолжить, глядя прямо в глаза Кевину. — Потому что я устал быть просто наблюдателем. Я хочу быть тем, кто меняет правила игры. А для этого мне нужен кто-то, кто пойдет со мной бок о бок. Кевин долго смотрел на него. В его взгляде не было ни малейшего проблеска ответного мало-мальски теплого чувства — Кристиан и не ждал его. Но было кое-что другое. Благодарность. И, может быть, зарождающееся доверие. — Хорошо, — наконец сказал Кевин. Его голос охрип еще сильнее. — Я помогу. С Нилом. И... я буду рядом. Если ты действительно готов на это. — Готов, — ответил Кристиан. Они стояли на крыше, глядя друг на друга, и ночной ветер трепал их волосы. Где-то внизу, в «Лисьей башне», спала команда, не подозревая о разговоре, который только что произошел. О хрупком союзе, заключенном в темноте. О плане, который должен был защитить их всех от надвигающейся бури. — Иди спать, — наконец сказал Кристиан, отводя взгляд. — Завтра трудный день. Тебе нужно быть в форме. Кевин кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на огни стадиона вдалеке. — Знаешь, — тихо сказал он, — я впервые за долгое время… Не боюсь завтрашнего дня. Не так, как обычно. Странно это, да? — Это не странно, — ответил Кристиан, позволяя легкой, почти незаметной улыбке тронуть губы. — Это значит, что у тебя появился союзник, в котором ты уверен. Даже если сам еще не до конца это осознаешь. Кевин посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Кристиан не видел раньше. Не тепло, нет. Но и не просто благодарность. Что-то более сложное. Многообещающее. — Спокойной ночи, Кристиан. — Спокойной ночи, Кевин. Кевин ушел, оставив Криса одного на крыше. Ветер стих, и ночь стала почти безмолвной. Крис стоял, глядя вниз, на спящий кампус, и чувствовал, как в груди разгорается странное, тревожное тепло. Он только что перешел черту, которую сам для себя установил. Он впустил Кевина в свой мир дальше, чем планировал. Он пообещал защиту, которую, возможно, не сможет обеспечить. Но отступать было поздно. Да и не хотелось от слова совсем. Где-то в глубине сознания, в той клетке, где он держал свои чувства, что-то изменилось. Треснуло. И через эту трещину пробивался слабый, робкий свет. Свет надежды. Свет, который мог либо спасти его, либо сжечь дотла. Кристиан постоял еще минуту, глядя на угасающие огни стадиона, а потом развернулся и направился к двери. Завтра должен был начаться новый день. Новый матч. Новая битва. И он был к ней готов.