В своём кругу

На самом деле, официального заявления от компании никогда не было, но все же всё понимают: они группа горячих, взрослых парней, со своими потребностями и желаниями, которые нужно удовлетворять чем-то или кем-то, кроме собственной руки. Это нормально, особенно в их возрасте, и директор это тоже понимает, правда, поэтому собирает их на разговор за закрытыми дверьми своего кабинета. Разговор смущающий, но нужный, потому что бывает, что гормоны бушуют, а телом управляет совсем не голова, а головка. Его слова были простыми, как мир: хотите трахаться — снимите для этого кого-нибудь. Кого-то, кто будет молчать, кто оставит всё в тайне, случайно не взболтнув друзьям или ещё кому. Не делайте это нигде, кроме собственного общежития или родного дома, по понятным причинам. Среди коллег старайтесь связи не выстраивать, потому что проблем потом будет много: вдруг прознают фанаты или СМИ. По клубам не шарьтесь, на улице не знакомьтесь — опасно и слухи пойдут. На крайний случай — рука вам в помощь, да видео какие-нибудь, тут уж по вкусу смотрите. Главное, что парни тогда уяснили — это чтобы всё было тихо, секретно и не попало дальше их комнат. Они нашли для этого лучший способ. Первыми были Феликс и Минхо. Просто взаимная дрочка, когда старший зашёл в комнату младшего без спроса, а тот снимал напряжение после эмоционального концерта. Они даже не целовались: просто помогли друг другу в тишине тёмной комнаты, глуша стоны в закусанных губах и футболках, а после разошлись, будто ничего не случилось. На следующий день всё было как обычно, вот только через несколько дней Феликс сам пришёл к Ли возбуждённым. А тот ему снова помог. Одновременно с этим в комнате, которую делили Чан, Чанбин и Сынмин, Бан с нежностью целовал пухлые губы Хёнджина. Младший елозил на его бёдрах неспокойно, пахом потираясь о чужой пах, и тихо-тихо стонал, когда Чан сжимал его задницу сквозь ткань штанов. Если честно, никто из них не знает, как до этого дошло: просто в какой-то момент два горящих желанием взгляда встретились и всё вылилось в пылкие поцелуи и откровенные прикосновения под покровом ночи. Сынмин и Чонин сошлись сразу и всем: характерами, предпочтениями в еде, в фильмах, в музыке. Они подходили друг другу идеально, словно кусочки одного пазла, поэтому когда Ким неожиданно зажал младшего в углу ванной, зайдя к нему — ещё мокрому, в одном полотенце на бёдрах — Ян даже не удивился. Он просто ответил на поцелуй, немного краснея, но откровенно кусаясь и проникая языком в чужой приоткрытый рот, пока большие ладони Сынмина обнимали его крепко, тёплую кожу сжимая пальцами. Джисон своих чувств боялся и тщательно их скрывал, вот только Чанбин, к его несчастью, был слишком наблюдателен: видел все взгляды, все вздохи. Но когда Со признался, Хан оттолкнул его — может испугался или не был готов. Было больно, потому что не любить Джисона — милого, импульсивного, неуклюжего Джисона — было невозможно. Но Чанбин умел ждать, поэтому отстал на некоторое время, давая младшему возможность осознать и прийти самому. И Хан пришёл: тихо, как мышь, немного смущённо, краснея щеками, но пришёл. И признался в ответных чувствах, и извиниться хотел за грубость, вот только не успел, потому что Со поцеловал раньше. Как-то так они и разделились по парочкам. Но потом Минхо начал думать о руках Чана: какие они? Как Бан ими пользуется в более интимной обстановке? Сколько силы в этих бицепсах? Достаточно ли, чтобы держать Ли на весу, пока Чан его трахает? Феликс без зазрения совести заглядывался на мускулы Чанбина. Кажется, поймал на них что-то вроде зависимости: пялится на тренировках, лапал, сжимал, разминал. Было интересно какими могут быть руки Со, когда не тягают железо в зале: они нежные? Может, грубые? Шлёпают или ласкают? Могут ли придушить? Один раз, кончая, Чан простонал имя Сынмина. Хёнджин, кажется, не расслышал, находясь в экстазе, но Бан потом всё равно извинился, немного краснея, и много думал об этом. Какой Сынмин, когда Чонин трахает его? Громкий или тихий? Какой секс предпочитает? Любит ли прелюдии? Хёнджин, если быть честным, жмурясь в преддверии оргазма, часто представлял Феликса. Сам не понимал почему, но вид этих веснушек, капелек пота на гладкой коже, мурашек, звук низких стонов — всё это возбуждало только сильнее, почти до трясучки, подгоняя к краю. Отсасывая Чанбину, Джисон думал о члене Чана. Они не раз видели друг друга без одежды — вынужденно или случайно, не важно. Член Чана был красивым. Не огромным, но и не маленьким. Он был ровным, с идеальной красной головкой и едва заметными венками. Хан почему-то очень хотел попробовать его на вкус. Чанбин, трахая рот Джисона, представлял на его месте Чонина. Эти прикрытые лисьи глаза, красивые губы, что так идеально обхватывают, растрёпанные волосы и низкое мычание. Увидеть Чонина на коленях было одной из самых горячих фантазий, что обычно помогала закончить с полурыком и помутнением в глазах. Когда Сынмин получал очередной звонкий шлепок по ягодице, то непроизвольно думал о том, что на месте Чонина сделал бы Минхо. Был бы он таким же грубым? Или вел себя более нежно? Ким не против, правда, ему всё нравится. Просто иногда, за секунды до оргазма, проскальзывают мысли о том, каково это — кончать от медленного, неторопливого темпа, а не от бешенных движений. Чонин, обхватывая талию Сынмина, чтобы войти немного глубже, с тихим рыком представлял тонкую талию Джисона и его заплаканное лицо. Оно, по мнению Яна, было бы действительно очаровательным, и желание довести до криков, до хрипов, было просто огромно. Почему-то Чонину очень хотелось разрушить Хана, вытрахав из него жизнь. И всё как-то закрутилось, завертелось. Чан застал Минхо и Феликса за прелюдиями, присоединившись к ним. Чонин слышал их стоны через стенку, остервенело дроча, пока его не нашёл Чанбин. Ротик младшего правда идеально смотрелся вокруг его члена. Позже, Сынмин сам признался Минхо, что хочет попробовать с ним, а Ли оказался не против. Они дрочили друг другу прямо в комнате, где был Джисон, и Минхо так горячо шептал о том, какой у Чана классный член, что Хан кончил не прикасаясь к себе просто от вида и этих слов. Хёнджин затащил Феликса к себе в комнату, где их застал Чанбин. Со просто пришёл попросить зарядку от наушников, а в итоге трахнул Феликса одновременно с Хваном, пока младший от наполненности на постели превращался в лужу. А потом все как-то поняли, что, ну… Тела то у всех ничего. И чувства тоже вроде как есть. Не только к одному или двум. Ко всем. Осознание этого было странным, немного пугающим. Разговор — неловким, но открытым и необходимым. И чувства оказались такими тёплыми, нежными и важными, что никто после не жалел. Этот вечер был один из немногих, когда в близости принимали участие все. Пол в гостиной, устеленный мягким ковром, послужил хорошей заменой для узкой кровати. Было хорошо, действительно хорошо: откровенные прикосновения, стоны, взгляды, полные горячего желания, шлепки тел, рыки, вскрики наслаждения. Было так много, что почти через край, и если кто-то непосредственно учавствовал в процессе, то кто-то любил просто наблюдать со стороны, удовлетворяя себя самостоятельно. В любом случае, они были вместе: едины в процессе, в ощущениях, в атмосфере. Неловкость давно прошла, хотя иногда всё ещё краснели щёки или кончики ушей, а тихие всхлипы удовольствия заглушались новыми и новыми поцелуями разных, но всё равно родных и любимых губ. Валяться после секса в окружении тёплых тел — всегда ощущается как отдельное счастье. В гостиной полумрак: свет уличного фонаря пробирается сквозь окно немного робко, будто не желая нарушать идиллию, а немного сбитые дыхания ласкают слух лучше любой музыки. Где-то слышны тихие звуки поцелуев, кто-то шепчется о чем-то своём, секретном, кто-то просто обнимается, совсем не стыдясь обнаженных тел. Феликс прижимается к Джисону, тихо дыша ему в шею, пока тот обнимает его одной рукой, пальцы другой крепко сцепив с Чаном. Бан прижимает к своей груди Минхо, на его тёплой спине вырисовывая какие-то узоры и иногда целуя в лохматую макушку — Ли на это тихо ворчит только, но не отстраняется. Чанбин щекой прижимается к бедру Сынмина, в объятиях держа Чонина, который, кажется, уже клюёт носом. Ким гладит Со по плечу, одновременно с этим мягко целуя губы Хёнджина, что лежит рядом, длинную руку перекинув через живот младшего. — Я люблю тебя… — шепчет Хван, становясь привычно особенно сентиментальным после близости — люблю тебя, щеночек. — Ты слишком милый, знаешь? — тихо смеётся Сынмин, оставляя ещё один поцелуй на губах парня — я тоже люблю тебя. — Эй, о чём вы там шепчетесть? — недовольный голос Минхо звучит слишком незаинтересованно и наигранно — нам тоже интересно, между прочим. — Я просто сказал, что люблю Джинни — отзывается Сынмин, тихо фыркнув. Они всегда отпускают формальности во время такой близости, что, на самом деле, ощущается чем-то очень значимым. — А мне сказать? — тянет Минхо шумно, растягивая гласные и одновременно с этим потягиваясь. — Может, я не люблю тебя… — закатывает глаза Ким, ощущая, как смеётся Чанбин — а врать не хочется. — Как грубо, Ким Сынмин… — дуется Минхо, щекой потираясь о грудь Чана — полчаса назад ты стонал совсем другое… — Чан умолял тебя задушить его бёдрами, но это же не значит, что он хочет умереть — отзывается Джисон, и Феликс в его руках басисто смеётся. — Заткнись, боже… — стонет Чан, тыкнув Хана в рёбра кончиком пальца. Тот ойкает от неожиданности и забавно дёргается. — Хэй, это был правда хороший секс — бубнит тихо Чонин, приоткрывая сонные глаза. От объятий Чанбина сильно клонит в сон — не думаю, что может быть лучше. — Из-за количества людей? — спрашивает Сынмин тихо, всё ещё поглаживая Чанбина по плечу — или атмосферы? — Ммм, да… — мычит Ян, будто обобщая — это не зависит от того, сколько человек учавствует, правда. Даже, если я с кем-то наедине, это всё равно очень приятно. Мне правда всегда так хорошо с вами… — Говоришь так, будто есть с чем сравнивать — отзывается Минхо, немного вздрагивая, когда Чан касается его рёбер, поглаживая — ты ведь был совсем юн, когда компания дала неофициальное разрешение трахаться. — Мне и не нужен никто другой — лишь говорит Чонин, дотягиваясь до ладони Феликса, чтобы переплести пальцы — вас всегда достаточно. — Мне тоже — Ёнбок мягко улыбается Яну, немного поворачиваясь в руках Джисона — когда компания разрешила приглашать людей для секса, я просто… Не знаю, никогда этого не хотел. — Так ты тоже ни разу ни с кем… — удивлённо выдыхает Хан прямо в затылок парня, сжимая его чуть сильнее — ох… Я думал, что один такой. — Мне было достаточно Чана, а потом мы начали делать это вместе, так что… — Хёнджин закусывает губу, будто смущаясь — я тоже никогда никого не приглашал. Секунда молчания, кажется, говорит громче слов. — Кто-нибудь… — Чан нарушает эту тишину, неловко кашляя и приподнимаясь на локте, чтобы оглядеть всех — кто-нибудь из нас вообще хоть раз… занимался сексом с кем-то не из группы? После вступления в состав, я имею ввиду. Минута молчания снова говорит громче слов. — Вау… — тихо, удивлённо выдыхает Бан в конце концов, беглым взглядом обводя лица мемберов, что смотрят на него в ответ — это… неожиданно. — Но немного… льстит? Наверное — усмехается Минхо, спиной плотнее прижимаясь к груди Чана — это круто. Каждому действительно хватало и хватает того, что есть. — Признаться, я немного ревновал, думая о том, что у кого-то из вас может быть кто-то ещё — говорит Феликс негромко, чуть смущённо улыбаясь — не то, чтобы это было бы плохо. Просто мы вроде как… встречаемся, да? — Встречаемся? — переспрашивает Хёнджин, приподнимая голову увлеченно — но никто… В смысле, да, мы спим друг с другом уже давно, и делаем много других милых вещей, но… — Никто не предлагал, кхм… встречаться… — Чанбин говорит немного озадаченно, будто неуверен в своих словах — быть парнями и всё такое… Звучит очень серьёзно. — Да, но… — Чан на секунду замолкает, будто обдумывая — мы ведь и так делаем всё для этого. Типо, мы целуемся, занимаемся сексом, нежничаем и всё такое. Если говорить честно, то я действительно люблю вас, и это уже давно не просто дружеское или братское чувство. И уж точно не просто желание. — Так ты предлагаешь… — тянет Сынмин медленно, будто боясь ошибиться в своих мыслях. — Вы будете моими парнями? — спрашивает Бан просто, решив не усложнять — парнями друг друга? Всё окей, если кто-то не чувствует того же — это нормально. Возможно, кто-то не хочет переступать эту черту, не хочет вешать ярлыки и это тоже нормально. Но мне кажется, что мы все ощущаем нечто схожее, так что… Они молчат долго, каждый обдумывая услышанное. У кого-то мысли путаются в клубки, распутать который удаётся с трудом. Кто-то уже готов дать ответ, ни капли не сомневаясь в нём. Кто-то, на грани сна и реальности, хватается за остатки сознания и своих чувств. Это непростое решение: оно означает определенные обязательства не только перед кем-то, но и перед собой. Оно значит повешенные ярлыки на то, что сейчас кажется таким обыденным, лёгким, привычным. Возможно, это что-то изменит, возможно — всё останется как прежде, но никто в комнате просто не может больше игнорировать это зудящее, тёплое чувство, клубящееся в сердце. В каждом из восьми сердец оно ощущается так одинаково приятно и правильно. — Я хочу… хочу встречаться с вами — нарушает тишину Джисон, звуча немного робко — очень хочу. — Я тоже хочу — кивает Феликс рядом, и его глаза очень красиво блестят — я… я люблю вас. Всех, правда. — Кто-то против? — спрашивает Чан негромко, но очень серьёзно — скажите сейчас, если это так, чтобы потом не было неудобств. Снова молчание. На этот раз оно наполненно тихим счастьем и предвкушением чего-то хорошего. — Кажется, все этого хотят — улыбается Хёнджин, крепче обвивая руками Сынмина — это так прекрасно. Я так вас люблю… — Называть вас моими парнями… — Минхо забавно морщит нос, будто это действительно его огорчает — звучит не так плохо. — Это действительно значимо — Чанбин звучит так воодушевленно, немного елозя щекой на бедре Кима. Младший ерошит его волосы и тихо смеётся — я правда счастлив. Вы так много значите для меня, и если честно, наши отношения давно перестали быть просто дружескими. Да и близость… Секс всегда потрясающий, но это чувство… Будто чего-то не хватало, что-ли, какая-то недосказанность… Теперь всё хорошо, правда, я чувствую себя лучше. — Я правда рад это слышать — отзывается Чан, целуя Минхо в макушку — я люблю вас. Так сильно, что аж больно иногда. Я правда счастлив, что всё сложилось так. — Чонин-а, не хочешь поделиться мнением? — Минхо зовёт негромко, с какой-то нежной настойчивостью, но получает в ответ тишину — Йена? — Уснул он — шепчет Феликс басисто, с мягкой улыбкой смотря на расслабленное лицо младшего — такой очаровательный. — Проснется — офигеет — смеётся Джисон на ухо, и Ли ощущает, как вибрирует его грудь. Остальные тоже смеются. Они смотрят друг на друга с мягкими улыбками, с нежностью и неприкрытой любовью во взглядах, понимая, что её наконец не нужно прятать или скрывать. На утро сонный Чонин с трудом обрабатывает новость о том, что у него теперь есть семь парней. Но, кажется, ничего против не имеет.