Первые ростки

ㅤ Готовясь к чуду рождения, молодая пара наблюдала, как медленно расцветает природа. Видеть одинокий цветок на некогда безжизненной пустоши для коренных элемпийцев было истинным благословением. Страх за будущее своё и своих детей сменялось на надежду, а мечты превращались в реальность. — Ох! Будто вторя мыслям матери, ребёнок в утробе зашевелился, позволяя папиной руке отчётливо почувствовать маленькую ножку. — Подумать только, мир и правда удалось изменить. Марта прижалась теснее к мужу. Глядя на раскачиваемый на лёгком ветерку цветок, она предавалась воспоминаниям. — Когда Рататоск отказался помочь, я думала, что это сулит конец человечеству. Он мог избавить природу от зависимости от маны и духов, но тогда… Обманчивое первое ощущение подарило ощущение нежности, которое вскоре сменилось образом грубым и неотёсанным. Марта сильно разозлилась, обвиняя одного из сильнейших духов в несговорчивости и бездействии, считая себя благородной спасительницей, отчаянно борющейся за правое дело. За духов! Мало кто в те времена вообще о них знал, а она напрямую общалась. Хотела их… всех спасти. Если бы растениям и животным больше не требовалась мана, духи могли бы продлить себе жизнь. Так она наивно считала, не задумываясь о последствиях. — «Люди сами должны решать свои проблемы». Быть может, он был прав? — продолжала она размышлять. — Если бы проблема увядания перестала существовать, люди не задумались бы об альтернативе. Вдохнув запах волос любимой, Лудгер нежно поцеловал её в голову, передавая прикосновением заботу. — Ты всё сделала правильно, — наконец, заговорил он. — Никто не знал, что будет впереди. Все видели приближающийся конец, но мало кто пытался хоть что-то с этим сделать, ожидая чуда или спасения от других. Ты достойна уважения. Объятия Лудгера стали крепче, но нежнее. Марта чувствовала себя под надёжной защитой. Физической и эмоциональной. Растрогавшись от похвалы и проявления любви, Марта чуть развернулась и смущённо уткнулась носом в подмышку Лудгера. «Какой же глупой я была, — усмехнулась Марта, вспоминая ту дурочку, которой была в шестнадцать лет, — едва не отдала своё сердце духу. Но Рататоск и правда был милым… Поначалу. — Но не столько очарование облика привлекло её, как рыцарский дух, когда Рататоск на свою голову спал человеческую девушку. — Если встречу вновь, нужно будет обязательно его поблагодарить. И извиниться…» Но разве нужно что-то подобное могучему духу? Рататоску успел давно позабыть о нелепой девчонке. Однако было между ними кое-что общее: он тоже вдали от людей наблюдал за тем, как оживала природа, лаская своим вниманием первые ростки. ㅤ