Хочу ещё

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще! Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!

***

Тася думала, что эти отношения, в которые она отдала всю душу и время, будут вечными. Что родные, крепкие руки будут рядом, переплетенные с её пальцами. Но увы, это оказалось ложью. Гнусной, жалкой, тоскливой ложью, которая жгла все внутри пламенем. Особенно по ночам. Руки помнили тепло Лизы, губы помнили ее вкус, а подушка противно пахла только ею одной. Тася ненавидела эту пустоту рядом. Ненавидела себя за то, что не может просто взять и забыть. Однолюбы, наверно, странные создания: они даже расставание превращают в служение. Служение памяти о том, чего больше нет. Верность и сердце всё равно остается служить лишь одному человеку. Чувствуешь себя собакой, которая держит верность лишь хозяину. Которая ждет у двери. Всматривается в силуэты прохожих. Вскакивает от каждого звука, похожего на знакомые шаги. И не понимает главного, что эту чертову дверь уже не откроют. Это уже омегаверс какой-то?... Вот и Тася ждала. Глупо, безнадежно, всем нутром. Она могла сколько угодно убеждать подруг, что "все прошло", что "она ее больше не интересует", что "это был просто этап". Но стоило кому-то рядом произнести имя Лиза, как внутри что-то глухо и болезненно сжималось. Поэтому, когда в субботу вечером позвонила Алёна и затараторила в трубку про: "новый клуб, там такой саксофонист, таааакая музыка, мы идем, ты идешь, это не обсуждается", Тася почти обрадовалась. Шум. Громкий свет. Чужие тела вокруг. Алкоголь, который наконец-то выключит эту проклятую память в голове. — Иду, — коротко бросила она, даже не спросив, кто еще будет. Она надела обычную толстовку, сделала легкий макияж, а волосы оставила распущенными, слегка взъерошенными. А хули нет? Кому она вообще такая нужна. Что ж. Собака может и ждет, но она хотя бы научилась скалить зубы. Клуб встретил ее удушливой жарой, басами, бьющими прямо в грудь, и запахом духов - сотни разных, чужих, раздражающих. Подруги уже что-то весело кричали, тащили за столик, наливали текилу. Тася пила жадно, почти не закусывая, ловя на себе одобрительные взгляды окружающих. Она двигалась в такт музыке, позволяя себе раствориться в ритме, стать просто тенью среди танцующих тел. И, кажется, это даже начало работать. Текила делала своё дело, развязывала узлы в мышцах, стирала надоедливые мысли, превращала толпу вокруг в приятное цветное пятно. Тася поймала себя на том, что впервые за последние недели не прокручивает в голове одни и те же болезненные кадры. Она просто была. Двигалась. Дышала. Даже улыбнулась пару раз чему-то, что крикнула Алёна. Подруги, довольные, что миссия по спасению подруги удалась, окружили её заботливым кольцом. Кто-то подливал текилу, кто-то рассказывал свежие сплетни, кто-то просто пританцовывал рядом, создавая ощущение безопасности. — Тась, ты красотка, брат! — прокричала Алёна, чокаясь с ней очередной рюмкой. — А ты переживала. Смотри, сколько народу, всем плевать на твои страдания, давай просто тусить и не парься ни о чем! — Давай, — кивнула Тася и послушно опрокинула в себя горькую жидкость. Наверно, со стороны это выглядело так, будто старшие заставляли напиться младшую. Ну, отчасти это и было так, но, например, Саша тщательно следила за тем, чтобы никто не переборщил и не сделал глупостей. Женя куда-то смоталась, но все ещё была в клубе, а Алёна тут рядом ошивалась, вместе с Тасей бухала до отвала. Кажется, они обе влили в себя литры текилы. Потихоньку биты начинали бить по ушам и Тася, кажется, начинала уставать от этих гулов, от шума. Хотелось уединится, но пока она терпела, потому что в глазах мутнело и все расплывалось, не дай бог она ещё на кого-нибудь упадет или по дороге домой заляжет где-нибудь в сугробе. Нет, подыхать она пока не планировала. И похороны тоже. Но видимо, не одной ей музыка надоела. К ним, пошатывающейся походкой, вернулась Женя. Алёна и Саша разговаривали о чем-то, а красноволосая плюхнулась на первого попавшегося человека - Тасю. Она похлопала глазами, когда осознала, что на ней появился дополнительный вес. Женя не стеснялась вообще, просто жалобно что-то протянула и обняла младшую. Тася вновь похлопала ореховыми глазками, чувствуя, как в лицо утыкается макушка подруги, пахнущая чем-то сладким и алкогольным одновременно. — Ты чего? — Тася попыталась её приобнять в ответ, но координация уже подводила, поэтому вышло как-то криво. — Устала-а-а, — протянула Женя куда-то в район ключицы. — Там этот... душно. И все танцуют. А я хочу домой, но чувствую себя не очень. Тася хмыкнула. Хотелось сказать что-то вроде "потерпи, Жень", но язык заплетался, а Женя уже начала сползать с неё, переключая внимание на бутылку с остатками текилы. — А на моих коленках посидеть не хочешь? — игриво протянула Алёна, увидев сползающую Женю, которая просто взяла бутылку и выпила все до дна прямо из горла. Старшая посмотрела на кролика, а потом прищурилась и кряхтя, поползла к Алёне, которая с огромными глазами смотрела на то, как Женя плюхнулась уже на неё, что-то бормоча под нос. — Я пошутила... Тася ухмыльнулась, глядя на эту возню. Хоть кто-то сегодня получает тактильный контакт, пусть и такой... не такой. Саша рядом закатила глаза, покачала головой, да улыбнулась, смотря на все спокойно. — Ладно, я в туалет, — бросила Тася, поднимаясь с дивана. Ноги слушались плохо, но она хотя бы могла держать равновесие, если двигаться медленно и с достоинством. Ну, или с тем, что от достоинства осталось после литра текилы. — Дойдёшь? — крикнула вслед Саша. — Да не маленькая, — отмахнулась Тася и нырнула в толпу.

***

Услышав этот саксафон, меня тянет на подвиги Хочу куражить до утра, чтоб не смотрели под ноги Мы в вихре танца вдвоем, как мексеканцы поем Тряси своими маракасами, текилой лайм запьем

Юра, обнимает бедра, Юра, наливает ведра Все кто с нами, в этом зале будут пьяными скоро И будущие папы будут расчихлять их кашельки Чтобы девчонкам в эту ночь по срывало башенки

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!

***

Пробираться сквозь танцующие тела было тем ещё испытанием. Кто-то толкнул плечом, кто-то наступил на ногу и даже не извинился, чья-то липкая рука скользнула по талии, но Тася даже не обернулась. Ей просто хотелось умыться. Посмотреть на себя в зеркало и понять - та ли она ещё личность или уже просто биомасса, наполненная текилой и тоской. Дверь в туалетную комнату оказалась тяжёлой. Тася толкнула её, шагнула внутрь и... замерла. Потому что у раковины, опираясь руками о края, стояла Лиза. Всё внутри оборвалось. Тепло от текилы схлынуло мгновенно, оставив после себя ледяную пустоту в желудке и бешеный стук сердца где-то в горле. Музыка здесь звучала приглушённо, но этот чёртов саксофон проникал даже сквозь стены. Пахло жидким мылом, хлоркой и духами Лизы, теми самыми, от которых у Таси всегда подкашивались колени. Лиза обернулась на звук шагов. Их глаза встретились в зеркале. На секунду повисла абсолютная тишина, если не считать далёкого гула басов и собственного пульса в ушах. — Ты? — выдохнула Тася раньше, чем успела подумать. Голос прозвучал хрипло, пьяно и слишком громко для этого маленького помещения. Лиза медленно развернулась к ней. В её взгляде мелькнуло удивление, потом тревога, а следом - что-то тёплое и испуганное одновременно. То, чему Тася боялась дать название. Это было... даже не свойственно такой, как Горе. — Тася, — тихо сказала Лиза. Просто имя. Но от того, как она его произнесла, у Таси подкосились колени. После этих слов послышался тихий щелчок замка двери, который отрезал их от остального мира. Оставив только наедине. — Ты одна? — спросила Тася. Голос прозвучал хрипло и как-то жалобно. — Одна, — так же тихо ответила Лиза. Она не отводила взгляда, но в нём читалась настороженность. И ожидание. Чего непонятно. — А с тобой кто-то есть? В смысле... — Тася мотнула головой, путаясь в мыслях. — Ну, там. В зале. С кем ты пришла? Лиза моргнула, будто вопрос её удивил. — С подругами. А что? — Просто... — Тася сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги слушались плохо, но внутри горело что-то сильнее алкоголя. — Просто подумала: а вдруг ты теперь с кем-то. Вдруг я опоздала. Вдруг ты уже... Она не договорила. Горло перехватило. Лиза смотрела на неё во все глаза. В раковине капала вода, мерно, надоедающе даже. — Тась, ты пьяна, — выдохнула Лиза, но в голосе не было осуждения. Скорее... констатация. — А ты трезвая? — усмехнулась Тася, останавливаясь в полушаге. — Трезвая и красивая. Всегда такая красивая. Всегда. Она протянула руку и осторожно коснулась пряди фиолетовых волос Горе, заправленной за ухо. Та вздрогнула, но не отшатнулась. Только свела брови к переносице, прищурилась, глядя прямо в ореховые, блестящие глаза младшей. — Я думала, что справлюсь, — голос Таси дрогнул. — Думала: ну месяц, ну пострадаю и отпустит. А оно не отпускает. Я как собака, Лиза. Честно. Сижу у двери и жду, когда откроют. А дверь закрыта. И я не знаю, что делать. Выть? Ломиться? Или просто лечь и сдохнуть? В ответ молчание. — Я люблю тебя, Лиз. До сих пор. Не могу отпустить, мне больно, понимаешь? — Тася вжала голову в плечи, отведя взгляд в пол. Тася не поднимала глаз. Боялась увидеть там жалость. Или пустоту. Или хуже всего - равнодушие. — Тась... Голос Лизы сорвался. Совсем чуть-чуть, на одной ноте, но Тася услышала. Она всегда слышала в голосе Лизы больше. И по эмоциям понимала. Все же, пару лет в одной группе... — Посмотри на меня. Тася мотнула головой, всё ещё уставившись в пол. В горле стоял ком, который невозможно было проглотить. — Пожалуйста, — тихо добавила Лиза и голос пронесся где-то рядом с ухом. Тася дрогнула и все таки подняла взгляд, смотря на старшую. Карие глаза были устремлены прямо на неё. Горе смотрела без жалости, без равнодушия или холода. С... неожиданной нежностью и теплом, грустью и тоской, что обычно, не было в глазах у Лизы. Особенно нежности. А если и была, то только в редких случаях. — Ты... — выдохнула Тася и сглотнула, потому что горло снова сжалось. — Ты на меня так смотришь, будто я... — Самое важное? — перебила Лиза, не дав закончить, но кажется, поняв её.. — Это и есть так. Она сделала шаг вперёд. Осторожно, будто боялась, что Тася исчезнет, растворится в воздухе, если двинуться слишком резко. — Я просто не умею, — продолжила Лиза, и голос её дрогнул. — Не умею говорить это. Показывать. Я всегда думала, что если скажу вслух, как ты мне нужна, то стану уязвимой. Слабой. Что ты поймёшь, какая я на самом деле, и... — И что? — перебила Тася. — И что я сделаю? — Уйдёшь, — выдохнула Лиза. — Как все. Тася поджала губы, глядя на возлюбленную, а потом выпрямилась, моргнув. В глазах зажглось что-то новое. Не тоска и грусть, это уже прошло. — Значит... ты меня до сих пор любишь? — Да, я тоже, Тась, не могу уже скрывать то, что невозможно спрятать. У Таси вновь перехватило дыхание, щеки слегка поалели. Её не отвергли, её любят. Она... она больше не будет мучится. Все прошло? Все прошло.

***

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!

Вот так, двигай попой, вот так, давай попробуй Этой ночью жарко очень, и каждый с нами хочет пить Не жалея почек, да, ты знаешь наш почерк Брать за бедра папиных дочек, и тихо в уголочек

Каиф, танцуй вместе с нами Этой май лаиф! Давай двигай телом мами Всем, кто стоит на месте выдвигаем санкции Сегодня будет жарко, быстро все на танцы!

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!

***

Обладательница ореховых глаз приподняла руку. Было видно, как она подрагивала, но стоило этой руке лечь на плечо Горе, как дрожь сразу прошла, уступив место горячей решимости. Какой-то зверской и голодной. Взгляд мгновенно потемнел и затуманился, алкоголь словно вновь заиграл в горле и голове. Лиза почувствовала эту перемену физически. То, как изменилось дыхание Таси. Как напряглись пальцы на её плече. Как потемнели эти ореховые глаза, став почти чёрными. Это не напугало, наоборот, почему-то завлекало. — Ты чего? — выдохнула она, но в голосе уже не было вопроса. Было предвкушение. Тася медленно провела ладонью от плеча вверх, к шее, останавливаясь на затылке. Пальцы зарылись в волосы, слегка сжимаясь, заставляя Лизу чуть запрокинуть голову. — Я соскучилась, — голос Таси сел до хрипоты. — Очень. Она шагнула ближе. Между ними не осталось расстояния, только тонкая ткань одежды и бешеный стук двух сердец, которые, казалось, вот-вот выпрыгнут из груди. — Тась, у тебя либо опять пубертат, либо ты перепила... — протянула Горе. слегка смутившись, но не став останавливать. Тормоза для слабаков... Тася усмехнулась, хрипло, тихо, прямо возле уха Лизы, отчего по коже побежали мурашки. — А если и то, и другое? — шепнула она, губами касаясь мочки. — Что тогда? Лиза шумно выдохнула, но нашла в себе силы ответить: — Тогда я вообще не понимаю, на что подписываюсь. — Поздно, — Тася чуть отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Взгляд тяжёлый, тёмный, голодный. — Ты уже подписалась. Месяц назад. И обратной дороги нет. Младшая поцеловала Горе, на этот раз не жадно, а мучительно медленно. Дразняще. Провела языком по нижней губе кареглазой, прикусила, отстранилась, глядя, как у той темнеют глаза. — Ты специально? — выдохнула Лиза. Голос дрожал. — Ага, — согласно кивнула Тася и снова впилась в её губы, уже по-настоящему, глубоко, отчаянно. Вкладывая туда всю страсть и те одинокие дни. Руки Горе сами собой вцепились в толстовку на спине Таси, сминая ткань, притягивая ближе. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что они в общественном месте, что дверь хоть и заперта, но тонкая, их могут услышать... Но тормоза действительно были для слабаков. В один момент Тася прижала Лизу к стене, переходя с губ на щеки и оставляя на крае губ отпечаток от стертой помады. — Зачем мы это делаем? — прошептала Горе, приоткрыв закрытые глаза. — Не знаю... — ... Тася вздохнула и перешла на шею старшей, одна рука, что бвла на затылке, переползла на спину, а вторая чуть ниже, на бедра. Лиза поежилась от мурашек, а после перехватила руку Таси. Та отстранилась, чтобы оглядеть старшую. Румянец, в глазах дымка тумана, волосы слегка взъерошены. Тяжелый вздох слетел с ее уст, а пальцы на затылке Горе, слегка переьрали пряди волос. Сама девушка когда младшая остановилась, приблизила ее руку к своему лицу и легонько до коснулась губами до ладони. Правда потом Тася почувствовала легкую, колющую боль. Горе ее укусила. Ойкнув, Тася сначала притянула свою руку к себе, а потом недовольно вжала в стену над макушкой старшей которая ехидно улыбалась, прикусывая свой язык. — Ты чего кусаешься!? — Захотелось... Тася нахмурилась, а потом резко прильнула к шее девушки, прикусывая. Лиза тут же замолчала, лишь судорожно вздохнула. Горячий язык прошелся по следу зубов, а другая рука все же отпустила затылок Горе, скользнув к поясу штанов старшей. Пальцы легли на пряжку ремня, не расстёгивая, просто касаясь, обозначая намерение. Лиза выдохнула ей в макушку что-то неразборчивое. То ли имя, то ли просьбу, то ли молитву. Вряд ли третье, она же все таки не убивает её. Или может, Жене молится, за пиво. — Что? — шепнула Тася, не отрываясь от шеи. Губы щекотали кожу при каждом слове. — Я не слышу. — Я... — голос Лизы сорвался. Она откашлялась, попробовала снова: — Я не сказала ничего. — Врёшь, — усмехнулась Тася и чуть сильнее сжала пальцы на поясе. — Я слышала. Ты что-то хотела. Лиза закусила губу, отворачивая лицо к стене. Кафель холодил щёку, но это было единственным прохладным пятном во всём её теле. Всё остальное горело. — Не дразни меня, — выдохнула она. — А если я люблю тебя дразнить? — Тася подняла голову, заглядывая ей в глаза. В ореховых глазах плясали чёртики. — Если мне нравится смотреть, как ты теряешь контроль? — Ты... — Лиза сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу. — Ты сама его теряешь не меньше. — Это да, — легко согласилась Тася. — Но я хотя бы не прячу лицо. Она взяла Лизу за подбородок, разворачивая к себе. Взгляд старшей был тёмным, расширенным, с зрачками, занявшими почти всю радужку. — Так что ты хотела сказать? Лиза смотрела на неё долгую секунду. А потом сама потянулась за поцелуем. Жадным, требовательным, кусая губу Таси в ответ на её недавний укус. Тася зарычала довольно, отвечая с той же страстью. Её рука на поясе наконец пришла в движение, щёлкнула пряжка, пальцы скользнули под ткань, касаясь горячей кожи. Горе дёрнулась, выгибаясь. — Холодно, — выдохнула она. — Врёшь, — снова усмехнулась Тася ей в губы. — Ты горишь. Она не спешила. Дразнила кончиками пальцев, лёгкими касаниями, не давая того, чего обе руки просили. Лиза металась между желанием остановить её и просить продолжать. — Тась... — голос сорвался в хрип. — Пожалуйста... — Что "пожалуйста"? — Тася отстранилась ровно настолько, чтобы видеть её лицо. — Скажи. Ну, или, проси~ В её голосе звучала такая откровенная издевка, что Лиза захотела одновременно ударить её и поцеловать. Она выбрала второе, рванулась вперёд, впиваясь в губы Таси, но та ловко уклонилась, оставляя поцелуй где-то в воздухе. — Не-а, — улыбнулась Тася, качая головой. — Так не пойдёт. Я хочу услышать. — Ты идиотка, — выдохнула Лиза, утыкаясь лбом ей в плечо от бессилия. — Я знаю, — ладонь Таси снова легла на её бедро, поглаживая через джинсы, но не приближаясь к цели. — Ну же, Горе. Ты же смелая. Ты же всегда знаешь, чего хочешь. — Дура, — буркнула Лиза, не сильно ударив по макушке Таси. Та зажмурилась и поджала губу. — Ладно-ладно, поняла... — шаловливые пальцы заползли под резинку нижнего белья, а потом а вовсе к той самой интимной точке. Лиза шумно вдохнула в себя воздух, чувствуя легкий холод пальцев младшей. Рука сама собой вцепилась в родные кудряхи, притягивая к изгибу шеи. Тася легонько поцеловала то самое место укуса, а после начала поглаживать место. Как-то неловко и неумело. Ах, да... вот тут вся дерзость и решительность Таси начала испарятся, оставляя только неловкость. Средний палец нащупал углубление и тогда с уст Горе слетел судорожный вздох, она закусила губу, сильнее сжимая волосы на затылке Таси. Горячее дыхание младшей опаляло шею, заставляя тело слегка подрагивать и коже покрываться мурашками. — Что такое? — нервно среагировала Тася, остановившись. — Ничего, продолжай. — хрипло ответила Лиза, прикрывая глаза. Тася нахмурилась и продолжила, слегка надавила, заставляя палец продвинутся ещё сильнее. Лиза вновь выдохнула, длинно, прерывисто, но не останавливала. Наоборот, чуть подалась бёдрами навстречу, инстинктивно ища больше. Младшая тоже вздохнула и начала медленно водить пальцем вверх-вниз, создавая сначала не очень приятные ощущения, но потом, кажется, приятные, ведь Лиза неожиданно испустила тихий, протяжный стон, а потом сразу же прикусила губу, нахмурившись. — Блять. — буркнула Горе, на что Тася фыркнула, потихоньку успокаиваясь, да оттесняя нерешительность куда-то в сторону. Она выпрямилась и поцеловала Горе в губы. нежно, ласково, помогая немного отвлечься от момента и не смущаться, не... ну вы поняли... Лиза выдохнула в этот поцелуй, облегчённо, благодарно, растворяясь в нем и отдавая всю себя. Её пальцы расслабились в волосах Таси, поглаживая, успокаивая. — Так лучше? — шепнула Тася, отстраняясь на миллиметр. — Угу, — кивнула Лиза, не открывая глаз. — Не останавливайся. — Я и не собиралась. Она вернулась к поцелую, медленному, глубокому, тягучему. А рука внизу продолжала своё дело. Увереннее теперь. Спокойнее. В такт дыханию, в такт тихим звукам, которые Лиза уже не пыталась сдерживать. Лиза всхлипнула через время, коротко и сдавленно, а потом её тело напряглось, выгнулось дугой, а потом обмякло в руках Таси. Сама она тяжело дышала, утыкаясь куда-то в плечо — Тась... Тась, я... — Я знаю, — шепнула Тася ей в макушку. — Я здесь. Я рядом. Я с тобой. Несколько секунд они просто стояли, прижавшись друг к другу. Тася гладила её по спине, по волосам, целовала в висок, в макушку, куда доставала. Заботливо поправила все. И потом уже алкоголь взял свое, стирая сознание и снова погружая их в пьянящий дурман. А вот что было потом... не известно. Известно лишь то, что Женя заснула с пустой бутылкой текилы на диване...

***

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!

Этой ночью будет жарко, нам будет горячо! Я беру тебя за бедра, и открываю счет Будь со мной самой покорной, и я буду польщен Мне сегодня тебя мало, и я хочу еще!