И движения руки хватит, чтобы нас спасти

      — Ступефай! — азартно выкрикнул я почти детское заклинание, с лёгкостью уворачиваясь от её лучей. Давно я не ощущал себя настолько живым.       — Великолепно, Джеймс, — вырвалось само собой. Я был слишком поглощен боем, чтобы осознать, что это не он, а его сын.       В следующий миг меня настигло оглушающее Беллатриссы. По инерции я сделал шаг назад и пошатнулся. Голоса за спиной стали громче. Чья-то невесомая рука незримо коснулась моего плеча и мягко, но необратимо потянула за собой. Я видел, как торжество в глазах Беллатрисы сменилось недоумением. Видел, как Ремус удерживал Гарри, изо всех сил рвущегося за мной. Видел, как всего на одно мгновение замерли и орденцы, и пожиратели. Видел, но уже ничего не мог изменить…       Меня будто качало на мягких волнах, а вокруг была тьма и тишина. Я не ощущал ни боли, ни печали, ни времени. Непонятная свобода обручем сдавила грудь. И неясно, что же делать, то ли плыть, то ли тонуть… Могло пройти пять минут или сотня лет, прежде чем вдалеке послышался тихий детский плач. Он был настолько жалобным, пронзительным, что я не выдержал и пожелал утешить этого ребёнка. Я потянулся к нему всем своим существом, мысленно уговаривая успокоиться, обещая помощь и поддержку.       В следующий миг меня снова коснулась та невидимая рука. Она потрепала меня по загривку (когда я успел превратиться в Бродягу?) и подтолкнула вперед. Я кубарем прокатился с помоста на холодный каменный пол. Я огляделся: комната была абсолютно пуста, более того, здесь даже не было следов произошедшего сражения. Даже собачий нюх не чуял ни одного знакомого аромата.       Попытки принять человеческий облик оказались провальными. Паника накатила удушливой волной. Я добрую часть своей жизни провел в собачьей шкуре и мне это нравилось, но невозможность по какой-то причине снова стать человеком пугала не на шутку. Тихий скулеж вырвался сам собой.       Дверь открылась и на пороге застыл высокий худой человек, он вытаращил глаза на появившегося невесть откуда пса и недоуменно почесал затылок. Не дожидаясь, когда он достанет палочку, я изо всех сил рванул мимо него на выход.       Удача была на моей стороне — остальные двери были приоткрыты. Даже в лифте, куда старый домовой эльф закатывал тележку со всякими щетками. Увидев, что погони нет, я принял важный вид, демонстрируя эльфу свое право здесь находиться. Но, кажется, ему было абсолютно все равно, в каком виде посетители разгуливают по министерству. В атриуме было вполне оживленно, но только несколько человек мазнули по мне любопытным взглядом, спеша по своим делам. Что-то было не так, но я не понимал что именно.       Я приткнулся к очереди на выход, там одна прекрасная пожилая леди угостила меня пирожком и погладила по голове. Я шагнул вместе с ней в будку, она не возражала. На поверхности я помахал ей на прощание хвостом и побежал прочь.       Детский плач в моей голове превратился в тихие всхлипы с едва различимым шёпотом: «Помогите!».       Я бежал по Лондону, не разбирая дороги, пока не оказался возле старого обшарпанного здания с щербатым забором по периметру. Я не знал тогда, где я. Я только чувствовал, что ребёнок где-то здесь и ему нужна помощь.       Потом я увидел их. Кучка пацанов загнала в угол одного. Тощий мальчишка лет четырёх-пяти, тёмные волосы, бледное лицо, глаза — слишком взрослые для ребенка. Он прижимал что-то к груди, подставляя спину под удары.       — Урод! Гадёныш! — орал один из них, замахиваясь палкой. — Отдай эту тварь, мы её убьем!       Мальчик не плакал, но в голове я отчётливо слышал голос «Помоги!». Он смотрел с таким ледяным спокойствием, что мне, прошедшему Азкабан, стало не по себе. Но когда палка опустилась, я не думал. Я рванул из тени и вцепился в штанину обидчика. Зубы сомкнулись на ткани, я рычал, скалился, изображая бешенство. Мальчишки завизжали и разбежались. Я остался стоять между ними и тем странным ребёнком.       Он не испугался, только вздохнул облегченно. Мальчик тяжело перевернулся и сел на траву. Он раскрыл ладони, проверяя сохранность того, за что только что был избит. На его ладонях свернувшись клубочком лежал крохотный ужик. Уж приподнял плоскую голову и высунул язык, мальчик шикнул что-то неразборчиво и выпустил змейку в траву.       — Спасибо, — сказал он тихо. — Если бы не ты, они бы точно её убили, как убивали лягушек и мышей.       Я гавкнул возмущенно: «Вот же садисты малолетние!»       — Не приходи больше, — сказал он мне, — они и тебя захотят убить.       Я оскалился и зарычал: «Пусть только попробуют».       Так началась наша странная жизнь. Я не мог говорить. Я не мог превратиться обратно. Я был просто большой чёрной собакой, которая поселилась за сараем приюта. Он выносил мне еду. Куски хлеба, украденную морковку или репу. Он воровал ради меня или выпрашивал у поварихи остатки. Иногда она становилась странно доброй и давала ему что-нибудь из личных запасов, но в другой раз могла и наказать, давая только одну миску похлебки в день, но и ту он старался разделить со мной.       Его звали Том и, кажется, он волшебник, я пообещал себе, что буду его защищать. Его нужно как можно быстрее забрать из этого отвратительного маггловского места, с которым определённо было что-то не так.       Я думал отправиться на Гриммо и связаться с Орденом, хотя и опасался надолго оставлять мальчишку. Однако забытая кем-то на скамейке газета заставила меня изменить планы.       Шёл тысяча девятьсот тридцатый год… Я оказался в прошлом, ещё до своего рождения. До рождения Джеймса и Лили. До их смерти… До того, как Лорд Волдеморт захватил власть…       Интересно, сколько ему сейчас лет? Насколько он силен в этом времени? А может он вообще ещё не родился? Насколько просто было бы победить его сейчас? Стоит ли связаться с Дамблдором и как ему все рассказать? Поверит ли он?       Я настолько погрузился в собственные мысли, глядя на газетный лист, что даже не заметил — я здесь больше не один.       Дюжина мальчишек с камнями и палками окружили меня плотным кольцом.       — На счёт три! — шепнул главный — Раз, два… Бей!       Я оскалился и зарычал, но их было слишком много, а я все ещё не хотел калечить детей. Первые удары пришлись по спине и лапам, я взвыл и клацнул зубами перед чьим-то лицом. Мальчишки от этого только раззадорились.       — Глянь, ещё огрызается, — гоготнул самый рослый, ему на вид было не меньше пятнадцати. Он швырнул камень прямо мне в бок.       — Оставьте его! — крикнул Том, привлекая внимание.       — Обожди, уродец, — хмыкнул один из них, — ты следующий будешь. Сначала снимем шкуру с твоей шавки, а потом и ты получишь урок!       — Я сказал, отпустите его! — с холодной яростью повторил Том, сжав кулаки.Воздух сгустился, стал плотным и будто давящим. Камень вылетел из руки задиры и со свистом впечатался в его живот, заставив согнуться пополам. Мальчишек с силой отшвырнуло в стороны, ударяя о стену или забор. Они лежали, скуля от боли и страха.       А я… я почувствовал жар. Внутри что-то щёлкнуло. Магия мальчика, дикая и неконтролируемая, резонировала с моей. Я упал на землю, мои лапы вытягивались, превращаясь в человеческие конечности. Я снова стал человеком.       Том уже подбежал ко мне, но в его глазах снова не было страха, только интерес и… надежда?       — Сейчас обливиаторы набегут, — сказал я, поднимаясь на ноги, — лучше бы им не видеть меня.       — Ты возьмёшь меня с собой? — осторожно спросил Том.       Я просто протянул ему руку, в следующий миг нас закрутил вихрь аппарации.       Я не думал о каком-то конкретном месте, поэтому для меня самого было неожиданно появиться на окраине Хогсмида. Там, где раньше, точнее позже, находилась визжащая хижина.       Том спокойно и даже радостно воспринял новость, что он маг. Мы издалека посмотрели на Хогвартс, побродили по деревне, заглядывая в каждую лавку. В карманах из прошлой жизни обнаружилась пара галеонов и мы зашли пообедать в Кабанью голову.       Пока Том впервые в жизни с аппетитом уплетал куриную ножку, я к своей порции даже не прикоснулся, несмотря на полуголодное существование последних недель. Тяжёлые мысли снова захватили мою голову.       Что делать дальше? Скрываться в маггловском мире, обворовывая их по-тихому, как раньше, или как-то легализоваться в магическом? Учитывая наличие юного волшебника, маггловский мир не вариант.       — Наверное, надо сменить имя, — пробормотал я вслух.       — А со старым именем я тебе не нужен? — спросил Том. — Если что, я согласен на любое.       — Вообще-то я говорил о себе, — стушевался я. — Том — очень хорошее имя. А фамилия у тебя есть?       — Конечно. Меня зовут Том Марволо Реддл. Так написано в документах у миссис Коул.       — Реддл, — повторил я. — Фамилия маггловская, но это даже хорошо. Ты не против, если я тоже буду Реддл?       — И мы будем, как семья? — недоверчиво спросил Том.       — Мы будем самой настоящей семьёй, если ты согласишься, — сказал я, похоже найдя, наконец, новый смысл бытия.       Первое время мы снимали комнату в Кабаньей голове. Молодой Аберфорт оказался таким же ворчливым, как и в старости. Там же я познакомился с Альбусом и окончательно решил ничего ему не рассказывать. Пусть прошлое остаётся в прошлом, ну или в будущем, тут уж как посмотреть. Да и у Дамблдора, как оказалось, сейчас и своих проблем хватало. Кто бы знал, что старушка Бэгшот говорила правду.       Однако, несмотря на все неурядицы, именно Альбус убедил директора Диппета принять на работу никому не известного Сириуса Реддла, да ещё и с маленьким ребёнком. Никогда не считал себя способным к преподаванию, но других вариантов не было. К тому же у меня было целых три месяца, чтобы подготовиться. Главное, что у нас с Томом появился дом, еда и стабильный доход. А у Тома появилось множество нянек.       Профессора души не чаяли в нём, постоянно одаривая подарками и обучая разным волшебным нюансам. Том впитывал новую информацию, как губка, зачитываясь книгами каждую свободную минуту.       Том как-то буднично стал называть меня папой, и я действительно принял на себя роль отца. Я заботился о мальчике, постепенно отпуская другого, оставшегося в будущем без родителей и семьи. Я получил шанс все исправить и я его не упущу. Волдеморт учился в Хогвартсе, насколько мне известно, а значит скоро я его увижу. Смогу ли узнать и обезвредить, пока не случится непоправимое? Но раз я теперь профессор защиты от тёмных искусств, то кому, как не мне, бороться с Тёмными Лордами?       Шесть лет пролетели, как один миг, и вот уже Том получил письмо, прямо во время завтрака в большом зале. Все профессора радовались вместе с ним. Иногда мне казалось, что они уже считают его ребенком всего Хогвартса, а не моим.       — Пап, а представь, если бы все профессора и правда пошли с нами, — неугомонно болтал Том по пути в Гринготтс.       — Стоило позволить профессору Флитвику оплатить твои покупки, — проворчал я, выкладывая в книжной лавке кругленькую сумму.       — Когтевран! — вынесла свой вердикт шляпа после продолжительного молчания. Стол Когтеврана разразился бурными овациями, а профессор Флитвик подпрыгивал в кресле и радостно свистел. Слизнорт показательно надул губы и погрозил Тому пальцем, сожалея об упущенном экземпляре.       Я же вглядывался в лица учеников, как и все годы до этого, но ни в одном не видел истинного зла.       Том сразу сдружился со своими однокурсниками со всех факультетов, что в целом было не удивительно — он общался даже со многими семикурсниками. Удивительно было то, что у него появилась поклонница, а именно Вальбурга Блэк. Она, как могла, старалась привлечь его внимание, но Тома больше интересовали книги.       Это было дико странно: смотреть на собственную мать в теле одиннадцатилетней девочки. Но это позволило увидеть её с другой стороны: когда-то она была простым ребёнком — избалованным, немного зазнавшимся, но не злым и не жестоким. Наверное, я её даже простил.       Но какова же была моя радость, когда Том так и не ответил на её симпатию, а ещё через год в школу поступил Орион, помолвка с которым уже была заключена. В присутствии жениха Вальбурга оставила свои поползновения. Мне Блэков хватило ещё в прошлой жизни, больше не надо. На шестом курсе у Тома появилась девушка. И он даже привёл её ко мне для официального знакомства. Будто я не знал своих студентов.       — Отец, это Эйлин, — сказал он официально, — моя будущая жена.       — Не рановато ты о женитьбе заговорил? — я даже закашлялся от неожиданности.       — Мы же не женимся прямо сейчас, — улыбнулся Том, — это в перспективе.       Я кивнул и предложил выпить чаю, от Альбуса научился, что это самое необходимое в любой непонятной ситуации. На уроках Эйлин Принц была угрюмой и какой-то вечно уставшей, она даже чем-то напоминала мне Нюниуса. Однако рядом с Томом она выглядела иначе: на губах играла лёгкая улыбка, взгляд прямой и открытый, голос спокойный, уверенный.       — Сын, ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу.       — Спасибо, папа.       Окончив Хогвартс, Том пошёл на стажировку в Министерство Магии, Эйлин устроилась в Мунго. Они сыграли свадьбу спустя три года. Сначала Лорд Принц был жутко не доволен выбором дочери, ведь все считали меня полукровкой, который прибыл к тому же с континента. Однако успехи Тома затмили происхождение.       Через год стажировки Том стал полноправным сотрудником Отдела Тайн.       Я же оставался в Хогвартсе, наблюдая за детьми. С каждым годом знакомых лиц становилось все больше, но Лорда Волдеморта среди них не было. Не было слышно о нем и в мире. Возможно ли, что само моё появление уже изменило мир? Хотя кажется, все шло, как и должно. Джеймс Поттер появился на свет, как и должно. Через месяц родился и мой внук Ричард Реддл. Но кое-что было не так. Вальбурга родила только спустя полтора года: двойняшек Регулуса и Аврору. Видимо не могут в одном времени существовать два Сириуса.       После отставки Диппета попечительский совет выдвинул две кандидатуры: меня и Альбуса. Дамблдор готов был уступить мне этот пост, но я отказался. Оставаясь профессором я мог видеть каждого ребёнка. Да и разве может в Хогвартсе быть директором кто-то кроме Альбуса Дамблдора? Конечно нет.       Джеймс ожидаемо женился на Лили. Совершенно неожиданно они сыграли двойную свадьбу совместно с Ричардом Реддлом и Авророй Блэк. Ещё более неожиданным было то, что Регулус выступил против семьи в защиту сестры. Вальбурга отчего-то не стала никого выжигать с гобелена, и даже не лишила наследства. На свадьбу не пришла, но оно и к лучшему.       Тридцать первого июля тысяча девятьсот восьмидесятого у Поттеров родился сын Гарри, а тридцать первого октября тысяча девятьсот восемьдесят первого — дочь Пенелопа.       И только после этого я смог окончательно выдохнуть. Что ж, наверное, моя жизнь удалась.       Я увидел, как Гарри пришел на первый курс, завёл друзей, влюбился. Он рос обычным счастливым ребёнком, без шрамов и смертей.       — Пап, ты уверен, что не хочешь уйти со школы? Отдохнуть? — в который раз предложил Том, навещая меня в Хогвартсе.       — Ну не настолько я и стар, чтобы думать о пенсии, — улыбнулся я, оглаживая длинную белую бороду. В последние лет тридцать мы с Альбусом соревновались, у кого длиннее. Он пока что лидировал. — Лучше взгляни, что я нашёл в своей кладовой. Без тебя не открывал.       Старый пыльный чемодан приплыл из дальнего угла.       — Это то, о чем я думаю? — оживился Том. — Мои школьные вещи? Отец, что за приступ ностальгии?       — Старикам положено вспоминать, какими маленькими были их дети и умиляться.       — Ты же не такой старый? — поддразнил Том.       — Конечно, нет. Так что ты открывай.       В чемодане лежали книги, исписанные листы пергамента, пара сломанных перьев и чёрный кожаный блокнот.       — О, я о нем и забыл, — Том первым делом потянулся за блокнотом. Бережно пролистал страницы, мягко улыбаясь. — Мой экспериментальный журнал, сюда я записывал свои первые попытки в создании заклинаний. Смотри, это должно было создавать цветочную валентинку.       — Что? Цветочную валентинку? — рассмеялся я, забирая блокнот. — А это что, заклинание мысленного признания в любви? Есть же легилименция. На каком курсе ты это все вытворял?       Я открыл первый форзац, в надежде увидеть год, но смех мой оборвался сам собой, а перед глазами все поплыло. На самой первой странице ровным каллиграфическим почерком моего сына было выведено два имени. Tom Marvolo Riddle. I am Lord Voldemort.       Я выронил блокнот. Сердце пропустило удар. Холод Арки вернулся на секунду, сковывая грудь. Том Марволо Реддл. Тот, кто должен был стать Темным Лордом. Тот, кто убил моих друзей. Тот, из-за кого я потерял двенадцать лет жизни. Тот, кого я хотел убить.       — Папа! Что с тобой? Тебе плохо? — он бережно сжимал мою руку, считая пульс, палочкой накладывая диагностические чары.       — Я в порядке, — соврал я, — просто голова закружилась. А как давно ты стал Лордом Волдемортом?       — Кем стал? — недоуменно нахмурился Том, глядя на меня со все большим подозрением.       Я просто кивнул на упавший блокнот. Том открыл его на первой странице, прочитал и поднял на меня такой же недоуменный взгляд.       — Просто анаграмма, — пожал он плечами и открыл последнюю страницу, где красовалось ещё с десяток имён, переделанных в разных леди, лордов и даже королей. — Просто придумывали с ребятами звучные прозвища, но как-то не прижилось. А что такое?       — Ничего, Том. Просто странное имя, со смертью связано. — Вот и мне не понравилось, — согласился он, закидывая блокнот обратно в чемодан. — Пойдём-ка лучше прогуляемся с тобой к мадам Помфри. — Вот ещё, не выдумывай, — проворчал я, все же опираясь на предложенную руку. Какая разница, что было в том несуществующем будущем. Темный Лорд мог бы быть здесь. Он был написан в звёздах, в буквах его имени. Но он выбрал быть Томом. И это самое важное.