Это про чувства

      Знаете в чем плюсы и минусы небольшой танцевальной школы? Всего один большой зал. Один, мать его. Да, конечно, есть ещё два средних и несколько мелких, но за большое пространство борются больше всего.       Бальники упорным трудом отвоевали себе дневное время, хип-хоп — вечернее, но стычки на этом не закончились. Танцоры должны находится в зале определенное количество времени и, не дай боги, они выйдут или зайдут раньше хоть на минуту. Происходящее между двумя группами не было чем-то открыто агрессивным, не сопровождалось драками — это ощущалась как территориальная борьба, ведь от качества места занятий и от самого времени занятий зависело как хорошо ты выступишь в итоге.       У Джаста это соревнования и турниры, у Секби — джемы и батлы.       Джаст это про бальное искусство, про горячие и изящные латиноамериканские танцы, про невероятные изгибы и точеную фигуру. В спорте он с шести лет — ему, на минуточку, сейчас двадцать — так что каждое движение, каждый шаг и каждый игривый взгляд отточен до автоматизма ценой множественных синяков, ссадин и растяжений мышц. Ценой времени и сил. Джаст это про чёрный атласный костюм, сидящий как вторая кожа. Он змей — блестящий и изящный — что выползает на паркет и в быстром танце обозначает свою территорию без права передумать.       Джасту, если подумать, латина очень подходит — такая же прекрасная и далекая от простых обывателей. К этому танцу, как и к танцору, просто так не подойдешь — нужны время и стойкость духа. Паркет, он как лёд — самый строгий и честный судья, который и поблажек не даст, и слабаков не терпит.       Секби это про хип-хоп, про живость и эмоциональность. Каждый выпад резкий, быстрый, отточенный ни одним часом тренировок. Каждое движение показушно простое, скрывающее под мешковатой одеждой тяжёлую работу мышц. Секби это про импровизацию, про умение приспосабливаться и про мгновенную реакцию. Музыка не всегда будет нравится, движения — не всегда стаковаться, а соперник — не всегда попадется равный тебе. Это как борьба, как дуэль, как сражение — смог сориентироваться и ты победил. У Секби реакция быстрая, внимание острое, а интуиция сильная. Секби это про доверие к своему телу, это про скрытую силу, про тренировки на выносливость. Огромные футболки и мешковатые штаны сколько угодно могут прятать колоссальную работу над собой, но танец это всё раскроет. Покажет на всеобщее обозрение. И это будет выглядеть как вызов, как резкая атака, как смертельный бросок всем телом, словно животное, защищающее свои границы. Секби такой же — агрессивный, эмоциональный и живой. Он горит своим делом, так что кажется коснешься и сгоришь к чертям.       Оба это про танцевать до последнего, про полную отдачу делу, про чувства, что кроются в каждом движении. У них одна общая территории и делить её с достойным себе — честь. Секби порой приходит на занятия раньше, неслучайно садится прямо напротив входа в зал и просто смотрит. Движения бальника чистые, точно поставленные, красивые. Взгляд устремлен точно в отражение, чуть нахмурен и неимоверно серьезен. Тренировка в самом разгаре, а Секби уже видит, как чужие губы безмолвно шепчут проклятия и даже возможно маты. Устал, но не сдается — выкладывается до последнего.       Затем они меняются. В зале оказывается Секби, а Джаст сидит напротив входа, пытаясь отдышаться. Смотрит также — с восхищением и уважением. Успевает застать только разминку и начало танца. Видит чужое тело — перекаты мышц, синие пятна от падений на бледной коже и этот чертов артистизм. Секби на тренировке улыбается, шутит, выдает какие-то движения — весь из себя такой живой и яркий. У бальников эмоциональный диапазон ограничен изяществом и игровой харизмой. Здесь же человек совсем другой: агрессия, веселье, азарт, соблазнение — Джаст видел всё это в парне напротив. Хотел бы увидеть и больше, но пора настает уходить.       Оба не понимают: они это две разных вселенных, которые встречаются ровно в один момент перехода в зал, или две части одного мира, которые просто граничат друг с другом?       Сложно сказать.       Они не говорят и не общаются — только смотрят. Да, с обожанием. Да, с восхищением. Но дальше взгляда ничего не заходит — разве что мысль у них одна на двоих.       «Танцуй — весь мир подождет»       Но мир сходит с орбиты на внутреннем отчетном концерте между всеми группами. Они встречаются в раздевалке случайно. Джаст — в чёрном знакомом блестящем с залаченными волосами и начищенными туфлями. Секби — в привычном мягком мешковатом с большими кроссовками и зелёной банданой вместо пояса. Глазами друг друга буквально сканируют, вежливо улыбаются, а затем расходятся — сейчас не время и не место. Запоминают этот момент надолго, прокручивая в голове ночами, как старую пластинку. Любовь шлют к черту, наивно думая, что не возможно это. У них симпатия, максимум влюбленность, но и она идет далеко и надолго.       Февральские валентинки ото всех вокруг поспешно летят в мусор как что-то ненужное, излишнее. Получать их приятно, но бессмысленно — внимание чужих глаз на паркете стоит в сто крат дороже, чем крашенные в розовый бумажки. В одном только взгляде есть всё: восклицание, просьба и благоговение — «Танцуй! Забудь, что вокруг идет что-то не так!»       Джаст меняется. В годами заученные движения добавляет экспрессии, импровизации, жизни. Собственное отражение наконец смотрит довольно, а не только критически. Танцем рассказывает не только чувства, но и историю, замысел. Это не про обычную красоту, это про человека, это про него самого. Теперь выступления — не механический игривый взгляд, а живые глаза, обнажённая душа и голые чувства.       Меняется и Секби. Больше не распыляется в эмоциях, а добавляет конкретики, будто до этого бил наотмашь, а сейчас четко в цель. Играется с ритмом и темпом музыки, позволяя себе замедлится, а зрителю — додумать историю у себя в голове. Танцует теперь не одной точкой, а разливается по всему доступному пространству. Выступление становится не про человека, а про хореографию — сложную, выверенную и красивую.       Оба себя не обманывают, знают кого благодарить за эти улучшения, но молчат. Мир решает ещё раз сойти с орбиты уже весной. Они сталкиваются — буквально. Врезаются в дверном проёме зала, вновь замирая и исследуя друг друга глазами, изменилось ли что-то за эти несколько месяцев. Джаст хочет вкинуть привычный сарказм, Секби — очередную глупую шутку, но всё также молчат. Как начать диалог? Что сказать? Не выглядит ли это странно?       Выглядит — понимают оба и пропускают друг друга дальше, ставя мысленно галочку «поговорить при следующей возможности».       Возможность образуется сама собой. Преподаватель Джаста заводит неспешный диалог о его будущей карьере, о серьёзном турнире и, наконец, о партнерше, которую бы, по хорошему, надо давно найти. Последнего совершенно не хочется — слишком он любит танцевать в соло. Разговор заканчивается аккурат к концу тренировки, когда Джаст, уже собравшись, хочет идти в сторону вешалок с верхней одеждой, но останавливается. Из зала выходит группа хип-хоп — уставшая, но довольная проделанной работой. Выходит и Секби, однако почему-то мрачнее тучи.       — Всё хорошо? — спрашивает Джаст, не успевая даже подумать.       Парень от его слов вздрагивает удивленно, но быстро расслабляется.       — Небольшая травма, не более — мягко улыбается Секби, внутренне радуясь.       Джаст хмурится. Взглядом сканирует чужое тело и замечает свежее покраснение на правом предплечье.       — Всё хорошо, правда — опережая все вопросы, тут же говорит парень — одна ночь со льдом и буду как новенький.       — Буду надеяться — улыбается Джаст, покраснения аккуратно касаясь.       Кожа там горит, особенно на контрасте с холодной рукой.       — Такими темпами может и сейчас всё пройдет — шутит Секби, от улыбки щурясь.       Джаст показательно глаза закатывает, руку отнимая.       — Лучше используй какую-нибудь мазь.       И уходит. Вот так просто разворачивается и скрывается в коридоре по пути к гардеробной. Мысленно прописывает себе не один и не два подзатыльника за то, что так трусливо сбежал и даже номер не взял. Где его хваленая стойкость и сила духа?       Осталась на паркете, по всей видимости.       — Можно я попрошу об одном? — раздаётся чуть запыхавшийся голос позади.       Джаст на каблуках разворачивается на все сто восемьдесят, удивленно замирая.       — Номер — коротко произносит Секби, от страха кажется даже чуть ссутулившись.       Джаст несколько раз моргает, приходит наконец в себя и диктует заветный набор цифр. Стойкость и сила духа была у Секби.       Разговаривать в соц сетях было по началу также неловко как и в жизни. Мелкими шажками, будто на первом занятии, они изучали друг друга. Весь мир в такие моменты замирал, а окружающая суета сводилась на нет. Зимний лёд трескался и таял под веянием мартовского тепла.       Договариваться о встрече вне школы танцев было непривычно, но проходили они как нельзя хорошо — в парках, кафе, книжных и просто по городу. Там была новая до селе не знакомая им территория, и в этом крылся особый шарм — проводить время в новом месте с новым человеком.       Но март ознаменовал не только начало весны, но всем знакомый праздник. Девушек и женщин в танцевальной сфере, как это полагается, было много, так что и мероприятие в главном зале выдалось помпезным. Цветы, музыка, разговоры и смех — от всего этого они сбежали. Куда-то на первый этаж в забытый всеми малый зал со старым зеркалом во всю стену. Судя по станкам, здесь занимались балетом.       Секби стал в центре, разводя руки в стороны и вспоминая стойки, которые он учил ещё в далеком детстве. Получалось плохо.       — Это явно не твое — хмыкнул от смеха Джаст, подходя сзади, чтобы поправить руки и плечи.       — Зато сейчас это похоже на твои латинас — фыркает Секби, чувствуя разряды тока от чужих касаний.       Бальник глаза закатывает, но тем не менее улыбается. Под рукой пролезает, становясь впереди и укладывая руки на талию парня.       — Парные они сложнее. Здесь важен партнер, полное доверие и связь. Химия между людьми, понимаешь?       Секби кивает завороженно, расставленные до этого в стороны руки аккуратно кладёт на плечи перед собой.       — Пара должна быть настроена только друг на друга и не обращать внимания ни на что, даже если планета взрывается к чертям — тише обычного произносит Джаст.       — Поэтому ты танцуешь соло? — аккуратно спрашивает Секби.       — Одна из причин — кивает парень, не отрывая взгляда от голубых глаз.       — Попробуем?       — Ты даже не бальник — восклицает Джаст удивленно.       — А ты сделай на это скидку — шутливо улыбается Секби, делая шаг назад, — к тому же я очень хорошо приспосабливаюсь.       — Я знаю — вздыхает бальник, делая шаг на встречу.       Руки сами собой расправляются в стороны, а спины выпрямляются. Танцуют по дуге совсем не спеша, прижавшись друг к другу чуть ли вплотную. Шаг назад, шаг вперед и несколько шагов на месте. С каждой секундой становятся смелее, танцуя просто в своё удовольствие как любители. Руки очерчивают чужое тело напротив, поддерживают спину и резкими движениями взмывают обратно в стороны. Это не бальные. Это что-то новое, что-то только для них, больше похожее на смесь дурачества и флирта.       «Словно завтра планета взорвется к чертям — танцуй…»       Плевать на мир, на весну, на праздник — плевать на всё. Есть только здесь и сейчас. Они это про голые эмоции, про исследования друг друга, про бесконечное восхищение и доверие. Они это про разницу и схожесть их миров, про тактильность и про танец. Они это про чувства.