Крик нашего сумасшествия

— Серёг, это было... Не успел договорить Олег, как на него снова налетел разъяренный Разумовский с новыми обвинениями. — Что, Олег? Ты снова будешь оправдывать свои проебы? Я продумал все до мелочей, план не мог провалиться! — воскликнул Серый, сидя спиной к собеседнику в дверях. — Ты не в себе сейчас. Ты последний месяц даже не спал нормально. Исхудал и измотан, на тебя страшно смотреть. Серый крутанулся на стуле и повернулся лицом к Олегу, опершемуся плечом о дверной косяк. — Ты будешь мне говорить, как я выгляжу? Ты работаешь на меня, и ты будешь делать то, что скажу я! — Когда я стал тебе просто подчинённым? — голос Олега был ровным, и в тишине кабинета он прозвучал словно пощёчина. На лице Волкова не проступало ни одной эмоции, он был спокоен как удав. А Серёжа наоборот — был яростен как никогда. Олег никогда не отказывался от его просьб или поручений, но в этот раз всё пошло не по плану. — Я плачу тебе деньги, и будь добр, отработай их как положено. — Разумовский вскочил на ноги и размял спину. Направляясь к выходу, он обернулся и добавил: — Надеюсь, ты будешь готов в течение двадцати минут. — Я не собираюсь, — отрезал Волков. Серёжу это повергло в ступор. Олег... не собирается? Он никогда не отказывал старому другу. Сначала чуть не сорвал операцию, засветив свою личность на публике, а теперь совсем отказывается выполнять свою работу? — Что значит «не собираюсь»? У тебя нет выбора, Волче. — после недолгого молчания ответил Серый. — Вот так не собираюсь. Это подставит меня, и шанс того, что я выберусь из этой заварушки вместе с Боттичелли живым, очень мал. Там куча охраны и ловушек: пока я буду деактивировать хотя бы одну из них, меня подстрелят. Мне не выбраться одному. Наступила гробовая тишина. Разумовский смотрел на старого друга и не мог узнать родные черты лица. Только сейчас он понял, как давно не всматривался в него. Взгляд Олега был холоден и безразличен, словно ему не было дела до всей этой ситуации, что ещё больше злило Серёжу. — Тогда уходи. Я нанимал не советчика. Вдруг стало слишком жарко в верхней одежде, ведь он только собирался выйти с новыми поручениями от своего начальника. Воздух пропал, а комната показалась такой маленькой по сравнению с болью после сказанного. Эта фраза иногда звучала в их разговорах. Раньше после неё всегда наступала напряжённая тишина, но затем всё шло по одному сценарию: мужчины не общались несколько суток, а после, за разборками о быте, снова начинали контактировать. Но не в этот раз. Олег сунул руку во внутренний карман плаща, достал из него кошелёк и ключи, а после всучил их Разумовскому. Тот смотрел на него с полным недоумением. — Что ты делаешь? — спросил Серый, рассматривая вещи в руках. — Я ухожу. И Олежа не соврал. Он направился к входной двери и повернул замок, открывая ее. Было совсем не похоже на идиотскую шутку. — Стой, Олег, я совсем не это имел в виду! — начал было оправдываться Серёжа, но Олега и след простыл. Олегу было интересно, как же они докатились до такого. Когда Серёжа стал таким, как сейчас? Вечно с горящим алым пламенем в глазах, которое выражалось в почти сладостном наслаждении от убийств? И когда он сам, Олег, подписался на это? Ответ на вопрос появился в голове почти сразу. Тогда, когда он только-только попал в приют.

***

Рука женщины, которая вела его в «новый дом» — место, которое станет ему домом на ближайшие десять лет, — была сухой. Лак на её ногтях облупился и был кое-где погрызен, а кольцо на безымянном пальце говорило о том, что у неё есть любимый человек. У Олега же не было никого, кроме воспоминаний о его горе-родителях-пьяницах. Они вошли в здание. Несколько пар голодных детских глаз уставились на него. Здесь пахло одиночеством и вечным соперничеством. Деревянные полы скрипели при каждом движении, словно это были стоны детей от отчаяния одиночества. Пробежал холодок, и восьмилетний Волков поёжился. Только сейчас он заметил, какой тут сильный сквозняк. — Олежик, постой минутку, мне нужно заполнить документы. Стой здесь и жди меня, хорошо? — сказала женщина, присев, чтобы видеть глаза Олега. Олежик. Ужасная форма имени. В ней читалась слабость, а папа всегда учил сына быть сильным мальчиком. Папа. Он так скучал по своему папе, который не пил и очень сильно любил своего единственного сына. Он всегда был для него авторитетом. Бородатый и черноглазый, его глаза были словно бездна. Его отец был коренным татарином и очень хорошо знал татарский язык. Он часто учил маленького Олега говорить и понимать по-татарски, и его уроки всегда увенчивались успехом. — Хорошо, — ответил Олег отводя взгляд куда-то за плечом женщины. Воспитательница ушла, и мальчик начал разглядывать детей. Они выглядели такими несчастными и злыми. Да, чтобы здесь выжить, необходимо найти себе друзей. Олег погрузился в раздумья о бытие своей жизни, как вдруг услышал совсем тихое хныканье и весёлый и одновременно устрашающий гогот мальчуганов постарше. Он посмотрел на окно с большим подоконником — оттуда рыжего длинноволосого мальчика стаскивали за волосы на деревянный пол. Мальчик не собирался давать отпор, а просто свернулся в комочек и закрыл голову руками. Рядом с ним валялся истоптанный блокнот, простой карандаш отлетел куда-то в сторону. Мальчики безжалостно выкрикивали оскорбления и пинали рыжеволосого так, что по спине Олега пробежали мурашки от ужаса. Папа всегда говорил, что нужно постоять за тех, кто слабее, и никогда не причинять никому вреда. Волков кинулся к заварушке. Олег подбежал сзади и схватил одного из них за волосы, оттащив его от рыжего. Мальчики были на вид старше него самого года на два, но явно слабее физически. Олег был довольно крупным для своих восьми лет. Ростом он был столько же, сколько эти мальчишки в свои десять — сказывались отцовские гены и регулярные занятия в клубе по рукопашному бою. Мальчиков было трое. Один из них впал в ступор, увидев, что новенький заступается за их «грушу для битья», а остальные накинулись на Олега. Запахло чем-то железным, во рту появился солоноватый вкус крови. Волков, не успевая следить за происходящим, бил ногами и руками куда попадал. Драка перешла на пол, и Олег, слегка повернув голову, увидел, как рыжая макушка вместо того чтобы помогать, обняла свой блокнот и опустила глаза. — Почему ты не помогаешь мне? — крикнул Олег, обращаясь к мальчику. — Я боюсь... Я совсем не умею драться... — тихонько произнёс мальчик. Во время диалога Олег заметил, что кулон, висевший у него на шее, начали тянуть. Кулон в виде волчьего клыка, который подарил отец в честь его фамилии. Это была единственная память об отце, которая останется у него в этом детском доме. Цепочка порвалась, и кулон отлетел в сторону. — Нәрсә эшлисең! — прокричал Олег, вмазав хулигану по скуле. (Да что ж ты делаешь!) Но не успела драка прийти к логическому завершению, как их прервала воспитательница. — Что здесь творится? Волков! А ну-ка встал на ноги! — прокричала разъяренная воспитательница, имя которой Олег не запомнил. — Не успел заселиться, уже драку затеял! Воспитательница грубо схватила Волкова за предплечье и потянула вверх. Боль отдалась во всём теле, но он стерпел. — А вы чего здесь устроили? Мало было сегодняшней работы в столовой? Ещё подкинуть? Женщина посмотрела на ущерб, причинённый мальчикам Олегом, и потащила их в медицинский пункт. Олег пострадал меньше. — С тобой я потом разберусь! — сказала напоследок женщина и скрылась вместе с мальчуганами на лестнице. Олег посмотрел на рыжего. Тот был совсем как девчонка! Худенький, щупленький, аккуратный носик и голубые глазки. Выглядел он очень миловидно, в отличие от Волкова с расцарапанным лицом и разбитой губой. Олег стал рассматривать пол. Кулона нигде не было. Он посмотрел за цветком на полу, под шкафом. Нигде. Волков присел рядом с рыжим на пол и захныкал. Да, он настоящий мужчина, но и мужчины, особенно такие, как Олег Волков, могут плакать от потери важной вещи. — Мальчик, ты чего? — тихо спросил рыжий, тронув Олега за плечо. — Да я кулон потерял... клык такой... — сказав это, Олег снова всхлипнул. — Украли, гады. — Вот этот? Рыжик протянул на ладошке красивую цепочку, на которой висел волчий клык, а сверху — фигурка волка. — Да, это он! — воскликнул Олег и схватил с руки мальчика кулон, прижав его к самому сердцу. Мальчик улыбнулся, глядя на счастливое выражение лица Волкова. — Ты мой герой, — сказал мальчик. — А я хочу знать, как зовут моего спасителя. — Я Олег Волков. А тебя как зовут? — Я Сергей Разумовский. Можно просто Серёжа. Так и зародилась их многолетняя дружба.

***

— Знаешь, у меня никогда не было друзей, — сказал Серёжа, сидя вместе с Олегом на лавочке возле входа в приют. — Правда? — спросил Волков, догрызая своё красное яблоко. Обижать Серёжу так и не перестали. Конечно, в присутствии Олега никто даже не думал лезть к Разумовскому. Но когда тот один, над ним насмехались, и могли даже назвать "бабой Волкова". Волков же после той драки стал авторитетом у мальчишек. Даже некоторые парни постарше стали жать ему руку в приветствие, чем Олег очень гордился. — Ага. Со мной никто здесь никогда не дружил. Они все называют меня девчонкой, — опустив голову, произнёс Разумовский. — Волче, как ты считаешь, я правда похож на девочку? Волче. Так Серёжа начал его называть, исходя из фамилии, и Олегу до мурашек нравилось, когда Разум так его называл. Было стыдно признаться, что изначально Олег тоже принял Серёжу за девочку. — Нет, Серый, ты самый мужественный в моих глазах, бу дөрес, — ответил Олежа, а потом перевел конец. — Это правда. Разумовский довольно хихикнул. Теперь Олег не считал свою ласковую форму имени чем-то слабым. Из уст его самого настоящего лучшего друга это было словно колыбель. Олегу хотелось, чтобы Серёжа постоянно произносил его имя так, как делает только он. Его самый-самый лучший друг. — Ты мой лучший и единственный друг, — сказал Серёжа. — А ты — мой, — ответил Олег с приятным чувством в груди, что теперь он не один.

***

Учёба — не самая сильная стихия Волкова. Даже несмотря на то, что программа второго класса не была сложной, Олегу всё равно приходилось просиживать битых часа три, чтобы выучить таблицу умножения. Конечно же, Серёжа пытался ему помогать с учёбой. Находил ассоциации, чтобы помочь выучить этот дурацкий стих по литературному чтению, помогал различать деревья по листикам на окружающем мире и, естественно, сидел с ним над математикой. Олег всегда был от чистого сердца благодарен другу. Серый всегда подбирал самые подходящие слова для объяснения материала, за что Волков пожизненно чувствовал себя в долгу. — Сере-ёг, что я могу сделать для тебя? Ты так мне помогаешь, я чувствую себя нахлебником! — сказал Олег, прильнув к плечу лучшего друга. — Ты где такое слово узнал, балбес? — ответил Серёжа, отодвигая его от себя. — Ты уже сильно мне помог, когда мы только познакомились. Сергей был очень начитанным мальчиком. Многие слова, которые он употреблял в своем лексиконе, были неизвестны Олегу. Разумовский на все сто олицетворял свою фамилию. Умный, начитанный. А ещё красиво рисовал. Волков однажды заглянул в его блокнот. Там была очень красивая голая женщина. Было странно увидеть это у Серёжи, и всё же однажды Олег спросил: — Серый, а что это за девушка у тебя в блокноте нарисована? Она твоя возлюбленная? — Это «Венера», картина Боттичелли, — спокойно ответил Серёжа. — Боти... кого? — Боттичелли. Художник такой, из Италии. Он давно жил, ещё в пятнадцатом веке. — А почему она голая? — спросил Олежа. Серёжа засмеялся и начал рассказывать про мифы Древней Греции, про богиню любви, про море и ракушку. Олег слушал вполуха, но больше смотрел на друга — как у того горят глаза, как он оживляется, когда говорит о том, что любит. — Серый, бик матур, ты сможешь научить меня так-же? — сказал Волков, а потом добавил перевод. — Очень красиво! И Серёжа засиял. На его лице показалась лучезарная улыбка, которая адресовывалась только ему. Он больше никому так никогда не улыбался. — Конечно! — ответил Серёжа. Олег ещё не знал, что Боттичелли сыграет большую роль в их разрыве.

***

Наступили весенние каникулы. Момент, который ждут многие дети. Конечно, весенние каникулы не сравнить с летними, но во время учебного года всегда нужна перезагрузка, даже небольшая. Друзья очень хотели попасть за ворота приюта, но их никогда не пускали. — Серёж, а давай сбежим? Далеко-далеко, — неожиданно выпалил Олег, когда они с Разумовским болтались без цели по приюту. — Волче, ты сошёл с ума? Куда ж мы побежим? — удивлённо спросил Серый. — Говорю же, далеко-далеко, где нас никто не догонит. Серёжа колебался, по нему было видно. Олег понимал, что задумка так себе, но так хотелось выбраться хоть на чуть-чуть из этих четырёх стен уже ненавистного приюта. — Хорошо, но как мы выберемся? — Я разбужу тебя ночью и помогу перелезть через забор. Идёт? — сказал Волков и с надеждой посмотрел на друга. — Хорошо, только нужно будет подготовиться. Олег обрадовался. Он был так рад, что Серый поддержал его задумку. Как же он счастлив, что у него есть такой друг, как Серёжа. Самый родной и самый любимый. Ребята готовились весь день. С обеда забрали хлеб и по яблоку, с ужина положили с собой котлету «дружба» в целлофан. После распада Советского Союза в стране начались проблемы, поэтому в котлетах не могли использовать чистое мясо — часто добавляли рыбу. СССР распался, а котлеты нет. Олег считал эту котлету вкусной, а Серёжа не мог её терпеть. Поэтому Олег был рад забрать себе лишнюю котлету у Разумовского. Наступил вечер. Все готовились ко сну, а мальчики готовились к самому великому путешествию в их жизни. Свои «припасы» они сложили в целлофановый пакет, а в рюкзак Олега положили тёплые вещи. А вдруг станет холодно? И улеглись в кровати. Свет выключили. Прошли первые полчаса после отбоя, и вдруг Олег услышал тихое: — Спишь? Это был Серёжа. Олег надеялся, что друг уснул и пытается отдохнуть перед побегом, но он не спал. — Нет. А почему ты не спишь? — прошептал Волков, повернувшись лицом к Серому. — Я волнуюсь... Я в предвкушении от нашего побега. — Серёжа, ты же знаешь, что всё будет славно, так что даже не смей волноваться! — постарался подбодрить друга Олег. — Знаю, но... Кровати Олега и Сергея стояли совсем рядом. Их разделяло расстояние размером с тумбочку, и Волков потянул руку к Серёже. Тот переплёл их пальцы. По ощущениям прошло часа три после отбоя. Серёжа уснул и ослабил хват, и Олег убрал свою руку. Кто-то из мальчиков тихо посапывал — это, наверное, Антоха. Мальчик с совсем белой кожей и белыми волосами. У него сестрёнка двухлетняя в этом же приюте живёт. У них вроде тяжёлая судьба: родители сошли с ума на пару, из-за чего их забрали из семьи. Волков провалялся в своих раздумьях ещё полчаса — в сон клонило страшно, конечно же. Но он встал и легонько погладил Серёжу по ярко-рыжим волосам. Когда тот не отреагировал, потряс за плечо. Разумовский приоткрыл глаза. — Пошли, уже пора, — сказал Олег. И Разумовский встал. Надел свою любимую фиолетовую кофточку с орнаментом сов и штаны. Олег уже был готов, поэтому они начали свой план. Комнаты мальчишек до десяти лет всегда были на первом этаже. Естественно, на окнах никогда не было ручек, но самые опытные ребята могли открыть окна и без них. Всего лишь нужно было вставить шариковую ручку, которая идеально подходила для отверстия, и провернуть. Так мальчии и сделали, потом выпрыгнули из окна. Решётки на окнах в их крыле ещё не поставили, поэтому выйти не составило труда. Они неслись так быстро, как только могли. Олег помог Серому перепрыгнуть через забор, хоть тому и было очень страшно. — Серёг, ты не ударишься, зуб даю! — подбодрил Волков Серёжу. — Скажи мне это, как только твои зубы зарастут, — произнёс Разумовский и спрыгнул с забора с тихим «ой». Олег сиганул следом за ним. Мальчики подняли глаза. Перед ними открылась улица, где уже никого не было. В домах не горел свет, а в лесу за приютом стрекотали кузнечики. Полная тишина и умиротворение. Приют находился в очень маленьком городке в области Санкт-Петербурга, где было немного домов, школа, детский сад. Даже дом культуры был. И, собственно, приют. Он находился на краю, где за забором начинался лес. Мальчики никогда не выходили из ворот приюта, никогда не видели этих улочек, этих домов, никогда не заходили в лес и не бывали в доме культуры. Сейчас все дороги для них были открыты. — Волче, нам надо уйти в лес, — сказал Серёжа, подхватив Олега под руку. — Зачем? Перед нами сейчас столько возможностей! — воскликнул Олежа. Конечно, ребята считали даже самый маленький городок в мире огромной возможностью, ведь теперь это не четыре стены их «тюрьмы». — А вдруг нас кто увидит и вернёт обратно? Тут всех местных жителей знают в лицо, сразу поймут, откуда мы. Это был очень весомый аргумент. Олег последний раз осмотрелся и попытался ухватиться за каждую деталь этого городка. Волков увидел тарзанку над речкой и стал упрашивать Серёжу хоть разок на ней прокатиться. — Серый, ну прошу тебя! Пока мы здесь, есть прекрасный шанс насладиться свободой. Я прокачусь всего разок, зинһар (пожалуйста)! Серёжа покачал головой. По нему было видно, как ему не нравится эта идея. Но Олег считал, что выглядел он ну очень убедительно, поэтому Серёжино «ну не знаю» счёл за согласие. Раз превратился в два, два в три, а три в четыре. Олег весело хохотал, пролетая над водой, а Серёжа, скрестив руки, ждал, пока его друг накатается. — Олеж, может, пойдём уже... — начал Разумовский. — Да-да, последний раз! И Олег полетел в пятый раз. Только на этот раз канат не выдержал, и Олег полетел прямо в речку. Волков плюхнулся в воду, а Серый подбежал к воде с дикими воплями. — Спасайте, ребёнок тонет! — выл как сирена Разумовский. Из-под глади воды показалось лицо Олега. Волосы прилипли к лицу, а на макушке была тина. — Не визжи как поросёнок, я умею плавать! Весна — это не лето, и поэтому, как только Волков вылез из воды, он сразу затрясся от холода. — Олеж, ты как? — заботливо спросил Серый. — Может, переоденешься? — Нечего одежду тратить тёплую, и так высохнет. Тем более мне не очень-то и холодно. Сказав это, Олег посинел губами, а по коже побежали мурашки от холода. Разумовский закусил губу, глядя на промокшего друга. Он всегда так делал, когда волновался, но долго думать, что делать, времени у них не было. — Серый, нам нужно уходить, ты и так шуму навёл, — сказал Олег. И Разумовский не стал спорить. Они поплелись в лес. Олег видел, что друг кидает на него встревоженные взгляды, хоть он и пытался объяснить, что ему совсем не холодно. Дойдя до леса, они начали гулять по нему, замечая новые тропинки и опушки. Серёжа увлечённо рассказывал о деревьях, а Олег слушал и думал о том, где бы им переночевать. Впереди показалась лужайка с поваленным деревом посередине. — Остановимся здесь, — сказал Олег. — Отличное место, — согласился Разумовский, и они присели на дерево. Начало светать. А значит, скоро их пойдут искать, так что нужно будет быть всегда начеку и убежать в нужный момент. — Поспи, герой, а то сил бежать не будет, — сказал Серёжа Волкову, припав спиной к дереву и сев на влажную и прохладную траву. — А как же ты? — Я выспался. Серый соврал, и Олег это видел. А ведь было несправедливо, что Олежа уснёт сейчас, а Разум будет терпеть и сидеть в одиночку со своими мыслями. — Серёг, а как ты в приют попал? — спросил Волков, чтобы не было неловкого молчания. — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было четыре. Я почти не помню ничего с того времени. Сергей открыл рюкзак и достал оттуда кусочек хлеба. Разломил пополам и протянул кусок побольше Олегу. — И как... То есть... Ты не помнишь их совсем? — спросил Волков, принимая из рук друга хлеб. — Совсем-совсем, — ответил Серёжа. — А ты как сюда попал? — Мои родители спились. После того как отца турнули с работы, а мать-домохозяйку никуда не брали, они могли найти деньги только на очередную бутылку. Олегу стало тошно. Он думал, что это ему плохо, но не понимал, что у Серого не было родителей с четырёх лет. И что он рос практически сам, без друзей и родительской любви. Вместо слов Разумовский обнял Олежу за плечи. — Теперь ты моя семья, Серый. — Это взаимно, — Ответил Сергей и только крепче вцепился в чужое плечо.

***

В квартире Олега, на которую когда-то давал деньги Разумовский, было почти пусто. Нет, конечно, там стояла мебель, но сама квартира выглядела практически безжизненной. Не было никаких вещей Олега, в холодильнике зияла пустота, а в стаканчике для зубных щёток не стояло ни одной щётки. Волкову резко захотелось стереть с лица земли всё, что ему дал Разумовский. Вернуть эту квартиру, даже несмотря на то, что Олег тоже вкладывал в неё деньги, вернуть этот чёртов плащ на нём. Он понимал, что у него нет денег на то, чтобы встать на ноги. Он решил, что все счета, на которых лежит его зарплата, останутся Сергею. Но пока он не встанет на ноги, ничего вернуть не сможет.

***

В тот день мальчишек нашли спящими в обнимку на траве. Ругали их страшно, но никакая ругань не смогла лишить их маленькое путешествие той атмосферы свободы, которую они ощутили. Серёже тогда сказали отмывать свои шикарные волосы от грязи, а Олегу — греться под одеялом. Волков провалялся в изоляторе неделю с температурой, и Разумовскому пришлось несладко в эту неделю. Но, конечно, Олег отомстил за Серёжу. Ребята нарисовали карту того, что они изведали, и им даже разрешили повесить её над кроватью. Так у них появилась собственная карта.

***

Годы шли, связь между парнями крепла. Та карта до сих пор висела над их головами. Она пожелтела, выцвела, но на ней до сих пор можно было отчётливо увидеть аккуратные Серёжкины штрихи. Серёжа же вырос вместе со своими волосами — он только подравнивал кончики, а Олег возмужал, раздался в плечах, и в нём вовсю пели отцовские гены. Они всё стремительнее приближались к выпускному классу. Серый всё так же помогал Олегу с учёбой, тот в десять лет записался на тренировки по вольной борьбе — совсем как в детстве, до того, как попал в приют. Разумовский увлекался менее активными хобби: он часто рисовал и даже начал учиться играть в шахматы. Но совсем недавно он загорелся новым делом, а именно — программированием. Он часто оставался в школе после занятий, чтобы побольше времени провести за компьютером. — Ну и ну. Одни циферки у тебя, — сказал Олег, выйдя из физкультурного зала после очередной тренировки. — Сам ты циферки, — ответил Серёжа и, повернувшись к нему лицом, отодвинул его от себя. — От тебя потом за километр несёт! — Ты домой-то собираешься? — спросил Волков. О да, приют стал для них домом — ведь альтернативы у них не было. — Да, волче, но подожди, не подгоняй меня. Глаза Разумовского сузились. Он учился программировать, и у него правда это хорошо получалось. То он обои на всех компьютерах на информатике поменяет, то ПК учителя взломает. В общем, в этом деле он был не промах. — Я тогда на улице. Даю тебе пять минут, я пока покурю. Олег похлопал друга по плечу и вышел на улицу. Вечерело. Пахло свежо, а дешёвая сигарета давала больше сил дожить до завтра. Ведь завтра будет новый день, который они смогут провести вместе с Серым. Он всё так же и оставался самым лучшим другом для него, даже несмотря на то, что у Волкова в старших классах появились новые друзья, с которыми они вместе ходили на тренировки. Жизнь Серёжи тоже складывалась лучше, чем тогда, в детстве. Олег затянулся ещё раз, как тут кто-то попытался сбить его с ног. — Выкидывай свою дрянь, — сказал Серёжа, выхватывая окурок из руки друга и выбрасывая его в кусты. — А как же экология? Спасайте природу? — спросил удивлённый Олег. — Да к чёрту её. Ребята разговаривали по дороге в приют о планах на жизнь, целях и мечтах. Олег знал, о чём мечтает Серёжа: хорошо сдать экзамены, поступить в университет и запустить свою соцсеть. Волков же особо не распылялся о своих мечтах, говорил в общих чертах, что-то типа «поступить куда-нибудь и отучиться», но огромных надежд на себя не возлагал. Зайдя к себе в комнату, они обратили внимание на включённый телевизор, который подарили спонсоры их приюту. Большой и квадратный, а в дисководе — диск «Бременские музыканты», мультик их детства. Парни повалились на кровать Олега и стали смотреть мультик, подпевая песням. — Эх, а ведь когда-нибудь ты найдёшь себе девушку своей мечты и укатишь с ней в далёкие края, — сказал Серёжа, когда мультфильм закончился. — И разойдёмся мы как в море корабли. Олег удивился. Он не собирался никого искать! Разве семья не должна жить вместе и быть до конца? — С чего ты взял, что я вообще кого-нибудь себе найду? — Ну а как без этого? Любовь — она повсюду! Да и ты парень видный. Тем более... Я тоже хочу быть любимым и возвращаться к любимому человеку, а возможно, даже к семье. Олег обомлел. Его друг Серёжа не считает его своей семьёй? Конечно, у Олега тоже были девушки, с которыми он расставался из-за того, что у него не «ёкало», но осознать, что Серый хочет себе другую семью — не Олега, — было неприятно. Видимо, увидев выражение лица Волкова, Серёга поспешно добавил: — Нет, конечно, ты моя семья, Олеж, но... Ты ведь меня понимаешь как никто другой! Мы с тобой почти одной крови, и я дорожу тобой больше, чем собой, но это другое, понимаешь? На этом их разговор о семье закончился.

***

Разумовский школу закончил на отлично, Олег же с тройками, но балл у него был достойный. Они поступили вместе в Москву: Серёжка — в МГУ на программиста, а Олежик — в институт на экономиста. Покидать приют было сложно. Даже несмотря на то, как они мечтали выпорхнуть из своего гнёздышка, всё равно в глубине души было тягостно. Парни решили снимать квартиру вместо того, чтобы жить с неизвестными людьми в общаге. Их планы на то, чтобы жить раздельно, но со своей «любовью жизни», не увенчались успехом. Олег не знал, рад ли был Серый, но он сам был искренне рад, когда они приняли решение снимать квартиру. Квартира была совсем крохотной: небольшая кухонька и основная комната, где стояла только одна кровать, поэтому парни купили дополнительную раскладушку. Олег после пар всегда уходил подрабатывать грузчиком, чтобы обеспечить им с Серым кусок хлеба на ужин. Серёжа же активно учился и выполнял свою мечту — создать свою социальную сеть.

***

Волков никогда не задумывался о своей ориентации. Слово «ориентация» даже звучит как-то по-детски и совсем не подходило под его статус сильного мужчины. Нет, ему не нравились женщины, а тем более мужчины. Ему нравился он. Серый. Конечно нет, он любил его как друга, он считал его самым близким человеком на свете, ради которого он бы пошёл на всё. Отдал бы свои жизненно важные органы ему, если бы это было нужно. Названия для этого чувства ещё не придумали. Это была не дружба, это была не любовь, а нечто гораздо-гораздо большее. Самое близкое слово, подходящее под это описание — зависимость. Она и была ключевым моментом их отношений. Но был ли таким же человеком для Разумовского Олег? Особенно после всего того, что он сделал, Олег мог сделать выводы — нет. Сергею абсолютно всё равно на друга детства, или как иначе понять то, что происходило после того, как Волков отчислился из университета и принял решение пойти в армию? Расхаживая по своей квартире и меняя планировку в доме, кряхтя от каждого движения, Олег вспоминал то, как уходил в армию. Конечно, Разумовский его проводил, но не обошлось без кучи ссор и истерик со стороны Сергея. Когда поезд отъезжал, Олег смотрел в окно: девушки или жены сослуживцев плакали и чуть ли не бились в истерике, а Волков наблюдал, как его друг детства орёт на него с перрона. В тот день Серый наговорил много неприятных слов, и даже через закрытое окно было слышно, как он визжал. Серёжа называл его предателем и эгоистом, говорил, что он уезжает, оставляя его одного справляться с их общими трудностями, но Олег не видел другого выбора. Он вспомнил два года армии, потом Сирию. Пыль, кровь и вечные звуки взрывов. Потом то, как соцсеть Разумовского выстрелила и он стал самым узнаваемым человеком в Российской Федерации. Появление гражданина, потом спасение друга из СИЗО. Венеция. Игра. Сибирь. Потом казино и родной город. И вроде бы должно же быть хоть какое-то умиротворение и спокойствие в жизни Олега? Нет. Видимо, он заслужил получать от жизни самое «лучшее», ведь не просто так его называют безумцем. Да, работать на Разумовского — и есть безумие. И Волкову нравилось тонуть в этом безумии.

***

Сергей не звонил и не писал ему уже неделю. Скорее всего, готовит документы для расторжения сотрудничества. Как чувствовал себя Олег? Разбитым. Наверное, это самое подходящее описание для его чувств. Он не ждал, что Разумовский кинется следом или будет умолять простить его, он просто скучал. Чувство, когда ты приходишь в абсолютно пустой дом, невыносимо. Хотелось забить болт и вернуться к такому родному Серёже, но так не могло больше продолжаться. Серёжа забыл его, и это стоит сделать и Волкову.

***

Чтобы оставаться на плаву, Олег устроился на другую работу. Он пошёл работать грузчиком, как в старые добрые, ведь на поддельных документах далеко не уплывёшь. Платили посменно, поэтому он мог выживать на эти деньги. Волков после работы решил забежать в магазин, чтобы сварить себе похлёбки на несколько дней. Не то чтобы он экономил, просто теперь не нужно готовить каждый день что-то новое, потому что Разумовский не ест вчерашнее. Но когда он зашёл домой, дверь была не заперта, а на кресле в гостиной устроился Сергей. Сложив ногу на ногу, он что-то искал в своём ноутбуке. — Я даже не буду спрашивать, как ты сюда зашёл, — прохрипел Олег и направился на кухню раскладывать продукты в холодильник. — Правильно, избавь меня от ненужных объяснений, — ответил Разумовский. Олег не спеша раскладывал продукты по холодильнику. С Серым одновременно не хотелось разговаривать и хотелось безумно сильно. Но этот процесс растянуть было нельзя, поэтому Олег вернулся в гостиную. При виде него Сергей отложил ноутбук в сторону и выпрямился в кресле. Олег был измотан новой работой — всё-таки таскать такие тяжести в его положении не очень. — Выглядишь не очень, — съязвил Серёжа. — И без тебя знаю. — Я думал, ты объявишься. Дал тебе неделю на размышления, но ты так и не появился. Поэтому мне пришлось прибегнуть к своим методам. Серёжа улыбнулся. Выглядело это искреннее, чем следовало ожидать. Той детской улыбкой, слегка прикрывая губу. — Если ты ждёшь, что я верну тебе всё до копейки, то мне нужно время. — Нет-нет, Волков, совсем нет, — Разумовский привстал и усадил Олега за плечи в кресло. — Мне не нужны твои деньги. — Тогда я не вижу причины, зачем ты явился и взломал мне дверь. — Во-первых, я не взламывал, и у меня есть ключи. Во-вторых, я пришёл помириться с тобой. Олега это удивило. Разумовский никогда не делал первых шагов к примирению, поэтому это звучало очень необычно. — Сперва спрошу: у тебя есть кофе? — спросил Серёжа, привставая. — Да, пошли, — ответил Волков, следуя за другом. — Сиди-сиди, я найду сам. Сергей ушёл на кухню, оставив Олега в своих раздумьях. Рад ли он, что Серый вернулся и не забыл его? Или, наоборот, всё вернётся на круги своя? Разумовский вернулся с двумя чашками кофе и присел напротив Олега. — Я хотел поговорить с тобой, — сказал Серёжа, сделав глоток из кружки. Волков не помнил, когда они разговаривали просто так, без дела. О том о сём, о пятом о десятом. Без наездов и криков, просто о них. Это был долгий разговор, и, похоже, очень полезный для их отношений. Казалось, что Олег совсем не знал мужчину перед собой, он казался таким ранимым и слабым. Вероятнее всего, Серёжа тоже его не узнавал. В этом разговоре Олежа был искренним, улыбался и хохотал. — Я скучаю по твоей стряпне. Сколько бы раз я ни заказывал еду в ресторанах, нет той изюминки, которая есть у тебя, — сказал Серёжа. Как же это было приятно слышать. Серёжа последние несколько лет погрузился в бесконечную месть всем, кто его не устраивал, что совсем забыл о своём давнем друге. Разумовский потянулся и обнял Олега. Совсем как в детстве, когда благодарил его за защиту. — Ты самый близкий человек для меня, Олег. Мне жаль, что столько всего приключилось из-за меня. — В том, что произошло, Серый, ты виноват меньше всего, — сказал Олег, прижимая друга ближе. — Так кричит наше сумасшествие, и так было всегда.