Танец для королевы

Полдень разлился океаном света, слепя глаза и заставляя щуриться, чтобы посмотреть вдаль. Впереди виднелся зеленый луг, такой просторный, похожий на травяное море, которому не было ни конца, ни края, и Черён устало улыбнулась, порадовавшись тому, что в этот раз добралась так скоро. Тем не менее, повисшая на локтевом сгибе корзинка стала казаться тяжелой из-за лежащей в ней баночки с кимчи и нескольких рисовых хлебцов, взятых с собой, чтобы перекусить по дороге. Дел предстояло невпроворот, потому что порой травы имели свойство заканчиваться в одночасье, как будто сговорились, оттого и пришлось тащиться в такую даль через хищный лес. Черён выдвинулась в путь, едва только солнце коснулось земли, а на лугу оказалась только к обеду. Но в чайную сегодня вечером собирался прийти важный посетитель, которого нельзя было разочаровать. — Умасли его, может, денег хоть даст. А не то замуж за старого кожевника выдам или голову тебе отрежу! Страшная ж ты уродилась, как лягушка! — пригрозил отец, занеся руку словно для удара, однако его мозолистая рыхлая рука так и не коснулась лица Черён, а повисла в воздухе. Так и получилось сегодняшнее «доброе утро». Сукновал Ли, работающий на износ, чтобы прокормить «трех бесполезных дочерей», всегда был зол и никогда — доволен, что бы они ни делали. Да только забывал, что каждая из его дочурок давно кормит семью, иногда принося куда больше денег, чем сам отец. Черён думала об этом каждый раз, когда приходила на луг и могла предаться размышлениям без риска услышать в свой адрес очередной упрек. Сегодня она снова будет вынуждена ободрать себе все руки, собирая крапиву, клевер, мелколепестник, полынь и коммелину. Но самое главное — найти чайный куст, ибо ферментированный чай, которым Черён угощала в своей чайной приезжих гостей и простых горожан, почти весь вышел. Достав из корзинки хлебец, Черён осторожно надкусила его, прикрыла глаза и вдохнула свежий воздух. Пару дней назад прошел дождь, поэтому опушка леса и луг всё еще пахли мокрой землей, а капли затаились на листочках у корней. Однако наверняка сегодня вся вода высохнет от такого-то солнца. Но свет — это хорошо. Это значит, что день будет удачным, так всегда мама говорила. Не став долго просиживать на корне старого дерева, Черён прожевала кимчи, сложила остатки еды в угол корзинки, снова повесила ее на руку и отправилась на поиски необходимых ей растений. Первым отыскался фиолетовый ковер клевера. Небольшой, но этого будет достаточно. Черён присела на корточки и принялась рвать цветки голыми руками, быстро-быстро опуская их в корзинку. Солнце так слепило глаза, что тяжело было вот так сразу отличить хороший клевер от пожухлого и умирающего, поэтому приходилось подносить его ближе к глазам. Это ужасно тормозило работу и заставляло нервничать. Но Черён напоминала себе, что это того стоило, раз гость будет важным, потому что такой человек сможет рассказать о ней и ее чае какому-нибудь состоятельному молодому человеку, который захочет на ней жениться. — Что-то уже в девках засиделась ты, Черён… Тебе бы уже второго рожать, — говорила живущая по соседству бабушка. Она почти оглохла к старости, однако нюх на сплетни и порицание каждой прохожей у нее оставался острым. — Приданого за ней никакого не будет. Ладно бы хоть красивой была, так страшная же, — молвил конюх, который ухаживал за лошадьми наместника. От того паренька вечно воняло навозом, зубы давно сгнили, но о красоте девушек он рассуждал больше всех. — Взял бы ее в жены, если бы не уши. Торчат, как у ослицы, — не прекращал всем, в том числе и ей, вещать другой паренек, из купеческих сыновей. У него Черён иногда покупала травы для раствора, которым она мазала отцу спину. — За мной столько всяких увивается! Никак не могу выбрать! То ли надо уже кому-то ответить взаимностью, а там кто-то из моих поклонников и бедную Черён замуж возьмет. Жаль мне ее, хорошая девка, пусть и рожей не вышла, — болтала Сумин, местная красавица, каждый раз накручивая на палец хвостик свободной косы. Собирая цветы и стараясь сделать так, чтобы они не смешались в корзинке, Черён прокручивала и многие другие слова других людей. Проходя мимо куста крапивы, она заметила небольшую лужицу, которая не успела высохнуть из-за тени, и склонила голову вбок, рассматривая себя. Разве она такая уж и страшная? Да, лицо округлое, без точеного подбородка и острых скул, которые так ценили некоторые парни. Грубоватый нос, у которого от улыбки образовывались складки, большие глаза… И уши действительно торчали, особенно если заплести тугую косу, но не такая уж и ужасная ведь. Не толстушка, хотя бедра на месте, зубы ровные, брови аккуратные, шрамов и кривизны нет. Очень уж Черён хотелось замуж, но еще сильнее — найти младшим сестрам хороших женихов, чтобы Чеён и Чемин поскорее упорхнули из отчего дома и никогда туда не возвращались. Они обе мечтали о любви, о романтике под луной, о тайных свиданиях где-нибудь на лугу, о небрежных поцелуях. А Черён мечтала уйти от отца-тирана к кому-нибудь, кто если не полюбит ее, то будет хотя бы уважать и не станет бить ее. Чеён уже нашла свою любовь, но не могла выйти замуж вперед старшей сестры, иначе навлечет проклятье на свой брак и своих будущих детей. А это означало только одно. Сегодня Черён приготовит такой чай и так принарядится, что тот самый важный гость или сам в нее влюбится, или отдаст ее в жены какому-нибудь своему знакомому. И всем своим видом покажет свои намерения, чтобы они оказались достаточно прозрачны. Пора распустить женские чары, показать свою хозяйственность и готовность к браку. Собрав достаточно трав, чтобы хватило на неделю или даже больше, Черён направилась домой. Солнце на тот момент уже начало медленно ползти к линии горизонта, поэтому пришлось ускориться, несмотря на вялость и боль в ногах. Лодыжки несколько раз обожгла крапива, руки поцарапались о ветви, в волосах застряли лепестки, но Черён верила, что сестры смогут помочь ей подготовиться к приезду гостя. Когда она вернулась домой, уже почти в сумерках, Чеён и Чемин прибирали. Одна намывала полы, пачкая подол некогда белоснежного платья, а вторая протирала сундуки и полки. — Отец еще не вернулся? — спросила Черён, поставив корзинку у входа в чайную, а Чемин отрицательно покачала головой. — Он, должно быть, придет с важным гостем. Вы так и не узнали, кто это такой? Будет грустно, если важный гость окажется каким-нибудь крестьянином из соседней деревни, который приедет со своей дородной женушкой, а потом окажется, что это старинный друг отца с войны, окончившейся двадцать один год назад. — Нет, но сегодня на рынке я слышала, что приезжает гвардия королевы, — ответила, передвигаясь назад подобно раку, Чеён. — Они хотят что-то найти в нашей деревеньке, но я так и не взяла в толк, что им понадобилось в этой дыре. — Да и столица Когурё далеко, — закивала Чемин. — Отец говорил, что она в двух неделях пути верхом отсюда. Я тоже так и не поняла, что гвардии королевы могло понадобиться здесь. Если боги будут милостивы, то это не призыв мужчин на войну! — она убрала пот со взмокшего лба. Черён в это время принялась сортировать травы. — Иначе мы никогда замуж не выйдем, всех наших парней разберут. — Чемин! Как можно думать о выгодном замужестве, когда мужчинам грозит смерть! — пожурила Черён, хоть внутренне и была согласна с сестрой. Руки пока перебирали травы, раскладывая их по глиняным горшкам, которые позже нужно будет закупорить. — Но ты можешь оказаться права… Я слышала, что наша королева была оскорблена королем Пэкче, тот назвал ее и ее Совет сборищем нижних юбок. — Да, а принц Силлы ищет руки нашей королевы, вот и торчит который месяц во дворце, — хмыкнула Чеён, закончив с мытьем пола и подхватив железное ржавое ведро с мутной от грязи водой. — Да и какой-то знатный янбан, наш однофамилец, тоже настаивает на браке. Хотя говорят, что королева не слишком-то лояльна к мужчинам… — она задумчиво почесала подбородок, а потом перешла на шепот. — Многие, кто был во дворце или его окрестностях, говорят, что королева часто выходит в город, чтобы найти и призвать к себе на службу красивых девушек, а потом с ними… — Довольно! Это может быть клевета! — воскликнула Черён и посмотрела по сторонам. Двери и окна были закрыты, они находились в полумраке, но порой даже у стен есть уши. — Услышат ваши разговорчики служивые наместника — не сносить вам голов! Повесят на площади, и вся наша жизнь кончена! Довольно чесать языками, люди иногда рассказывают всякие небылицы, а вы, наивные дурочки, и верите! Кто вам такое сказал? — Да Гахён, девчонка с соседней улицы! Ее мать во дворце работала раньше, а потом уехала, — пожала плечами Чемин, прикусив язык. — Но ты права, мы не знаем, языком она мелет или говорит правду. Боги такие связи не одобряют, и едва ли королева решится на что-то подобное… А даже если… это ее дело. — Лучше помогите мне, сестры, — сказала Черён. — Я помню о тебе, Чеён, что ты хочешь пойти замуж за своего Кихёна, но у меня пока… В общем, мне нужно понравиться нашему особенному гостю. Может быть, он захочет сам на мне жениться или найти жену своему сыну? Помните, недавно в соседнюю деревню уже кто-то приезжал и забрал нескольких девушек на смотрины к янбану? — А если это всё же посланцы королевы и они не жен искать приехали? — с сомнением спросила Чеён и стыдливо опустила взгляд. Черён знала, что у нее с ее Кихёном всё зашло за границы простого флирта, но сама сестра пока в этом не признавалась. — Может быть, я понравлюсь одному из посланников или воинов? — спросила Черён. — Не самые плохие женихи, на мой вкус. Они постоянно на службе, а я смогу заниматься чаем и ухаживать за домом в гордом одиночестве? Так или иначе, давайте попробуем. Мне нужно, чтобы вы помогли мне выкупаться, причесаться и привести себя в порядок. Чемин, у тебя было красивое розовое платье, совсем новое, не могла бы ты мне его одолжить? — с улыбкой спросила Черён у воодушевившейся сестры. — Конечно! А еще у меня есть краски для лица, сгладим твои небольшие… недостатки. И волосы оставим частично распущенными, тебе очень пойдет! — воскликнула Чемин и побежала к сундуку со своими нарядами, которые она шила сама, когда удавалось выполнить работу по дому быстрее положенного. — Чеён, набери-ка воды в лохань, вымоем в ней Черён! — она бросила косой взгляд на обожженные крапивой ноги. — И найди белые носочки и свои ккотсин, они пойдут к моему платью! Чемин забегала из стороны в сторону, хватая деревянный гребень, мыло для волос, масла, а Чеён в это время так и стояла с ведром в руках и томно вздыхала, из-за чего улыбка Черён сползла с лица. — Что-то не так?.. — Мне бы хотелось, чтобы ты вышла замуж по любви… Нашла кого-то, как я своего Кихёна, и жила бы с ним в мире и согласии, — ничего не скрывая, ответила Чеён, а затем поставила ведро на место. — Я знаю, что ты делаешь это ради меня, но я никогда себе не прощу, если твой будущий муж станет обижать тебя или бить, как отец — маму. То есть, я хочу сказать, что если так случится, убегай от него без оглядки ко мне. Я постараюсь поскорее выскочить замуж за Кихёна, мы тебя приютим… Ты можешь мне это пообещать? — Чеён протянула мизинец, как в детстве. — Будем верить, что счастье и меня найдет, но да, обещаю, — Черён снова улыбнулась и скрепила их мизинцы. Только тогда плечи Чеён немного расслабились, а лицо чуть-чуть, но всё же просияло. Избавившись от грязи в ведре, Чеён быстренько вымыла его и наполнила лохань нагретой водой. Черён залезла в нее полностью обнаженной и зашипела от того, что кипяток коснулся обожженной крапивой кожи и царапин, но боль ушла практически сразу же, или она просто перестала так остро ощущаться из-за волнения. Напевая под нос песенку, Чемин полила голову Черён из кувшина и намылила волосы у корней, став аккуратно, чтобы не сделать больно, промывать кожу нежными плавными движениями. В это время Чеён подбирала платья для них с Чемин, в серых и белых цветах, чтобы таким образом оттенить Черён и сделать ее более яркой на их фоне. Небо за окном утопало в сумерках, времени оставалось совсем немного, и судя по звукам снаружи, кто-то зашел к соседям в гости. Неужели это прибыли те самые посланцы королевы или янбана? Чемин и Чеён переглянулись и ускорились. Первая стала сушить волосы Черён полотенцем, а вторая — разглаживать складки на том самом розовом платье, расшитом узорами, почти такими же, как на ккотсин. Отец еще не вернулся, и это тревожило, потому что он сам мог забыть о гостях и загулять с кем-то из товарищей. — Так наш важный гость хочет посетить нас или всех подряд? — задалась вопросом Черён, сидя с запрокинутой вниз головой. Волосы остались несколько влажными, но времени уже не было, поэтому Чемин стала заплетать косу в центре головы, оставив часть волос распущенными и перебросив пару прядок вперед. — Кто это такие? — Если они приехали не только к нам, то это к лучшему, наверное… — промолвила Чеён, короткими и быстрыми движениями накладывая на щеки Черён румяна. — Это либо сбор рекрутов на войну, либо смотрины невесты. И если второе, к чему я склоняюсь, то мы сделаем всё, чтобы выбрали тебя. Уверена, твой чай никого не оставит равнодушным, — Чеён ободряюще улыбнулась. Правда, от такого предположения страх зацарапал душу Черён коготками. Она ведь может не выдержать конкуренции, а если уж это война… — Я считаю, что тебе еще нужно станцевать, а я тебе подыграю на тэгыме, — весело сказала Чемин, заставив Черён покраснеть и без румян. — И нечего смущаться! На Чусоке ты танцевала лучше всех, девки чуть не сгорели от зависти! Ведь все парни глядели только на тебя, а Минхо даже пожалел, что уже женился! Вокруг расцвел целый шлейф из самых разных ароматов: мыло, масла, румяна, влажные волосы и чайные травы, которые так и лежали на папсане, не рассортированные до конца. Но с этим Черён легко разберется позже, потому что делала это уже сотни раз. — А никто другой так женитьбу и не предложил… — запоздало пробурчала Черён, пока Чеён подкрашивала ей глаза сурьмой. — Готова дать руку на отсечение, что они хотели всего-то увидеть меня под собой на сеновале! — И хорошо, выйдешь замуж не за кого-то из наших, а за достойного, — отмахнулась Чемин, натягивая на ноги Черён недавно сшитые носочки. — Я тут вот о чем подумала: может, янбан присылал в соседнюю деревню людей, чтобы найти невесту своему сыну? У него ведь их семь, и четверо из них не женаты. Авось там одни дурнушки или замужние ходили, и они к нам приехали. Увидят тебя и рухнут без чувств! Ты такая красивая! — Есть много тех, кто с тобой не согласится… — Они просто завидуют! — фыркнула Чемин. — Так, Чеён, помоги ей с платьем, а я пойду и накрою на стол. Хорошо, что мы заранее приготовили ужин, а то ничего бы не успели! — сокрушенно развела руками она и убежала. Как раз вовремя, потому что послышался скрип калитки и несколько мужских голосов, в том числе и отцовский. Черён и Чеён переглянулись и ускорились. Вторая побежала за платьем и стала помогать сестре надеть его, разглаживая каждую складку на юбке, чтобы всё было безупречно. Стук обуви постепенно нарастал, голоса становились громче, Чемин загремела посудой. Она приготовила цыпленка с овощами, испекла печенье, настряпала пирожков, часть которых Черён взяла с собой утром, и теперь каждый из этих ароматов долетал до их общей спальни. Дом блестел чистотой, так и не скажешь, что семья Ли — далеко не из зажиточной даже по мере их маленькой деревушки. — Вы трое! Где вы?! — закричал отец, но без злобы, явно показывая себя перед гостями строгим, но любящим отцом. — Чемин, нам нужно больше тарелок и палочек, быстренько достань их! Проходите, господа, прошу… — раболепно промолвил он, пока Черён надевала ккотсин. — Вы, должно быть, устали с дороги. Моя старшая дочь приготовит для вас чай, он поможет восстановить силы. Черён, где тебя демоны носят?! — Уже иду, отец! — откликнулась Черён и, посмотревши на свое отражение, выпрямила спину, словно знатная дама, и в сопровождении Чеён прошла в кухню-столовую и, не успев посмотреть на гостей, глубоко поклонилась им, а потом со скромно опущенной головой промолвила достаточно громкое: — Благодарю вас за то, что посетили нас, господа. Надеюсь, мне удастся порадовать вас своими умениями, а моей сестре — вкусным ужином. — Посмотри на меня, — властно и без всякой нежности приказал голос одного из гостей. Черён несмело подняла глаза и увидела перед собой немолодого уже мужчину в богато расшитом синем ханбоке. Незнакомец смотрел на нее оценивающе, словно на породистую лошадь, накручивая на указательный палец короткую бородку. — Твой отец хвалился тем, что ты делаешь самый вкусный чай во всех ближних деревнях. Покажешь свои умения? — Разумеется, господа, — Черён снова поклонилась. Она отлучилась на некоторое время, чтобы собрать необходимую посуду, а в это время гости, коих Черён насчитала четверо, с аппетитом приступили к еде и нахваливали стряпню Чемин и ее саму. Назвали ее «милой мордашкой» и «сладкой булочкой», однако цель своего визита так и не назвали, заставив засомневаться в целесообразности приготовлений. Однако Черён привыкла делать свою работу хорошо, поэтому собиралась показать всё, на что она способна, и даже больше. Вернувшись обратно с подогретой в чучончи водой и пиалами, она начала обряд омовения посуды. — У вашей дочери изящные ручки, — сказал другой мужчина, не тот, с которым разговаривала Черён, пока она сама наливала кипяток в пиалы так, чтобы горячая вода коснулась всех стенок. Затем она накрыла их специальными салфетками. — У нее внимательное вдумчивое лицо. Интересно, какая она без красок на лице? Они снова начали обсуждать Черён так, как будто ее вовсе нет рядом с ними, но она затолкала свою гордость подальше и постаралась сделать так, чтобы лицо не выражало истинных чувств. Она достала бамбуковую ложку и насыпала смолотые в муку травы в первую пиалу, преувеличенно медленно, вдумчиво, стараясь сохранять изящность в движениях. Чемин внимательно наблюдала за Черён и ободрительно улыбалась, что вселяло в нее чуть больше уверенности. — Эй ты, принеси нам еще печенья! — приказал третий голос, и Чемин пришлось подчиниться. Черён убрала салфетку со второй пиалы, вылила из нее воду в сосуд и перелила растворенный растительный порошок туда под внимательные взгляды всех присутствующих. И хотя пар разъедал глаза, а на пальцы брызнул кипяток, боли Черён не показала. Взяв бамбуковый венчик, она поставила пиалу на край стола и начала взбивать быстрыми движениями запястья вверх-вниз, пока мужчины одобрительно охали. Это значит, что она им понравилась? Да помогут боги, так оно и есть. Проделывая всё это, Черён улыбалась уголками губ, потому что знала: главный ее козырь пока у нее в рукаве. Когда пена стала плотной, Черён долила еще немного горячей воды, помешала венчиком и махнула Чемин рукой, прося ту подать маленькие глиняные чашки, а потом разлила чай для каждого из гостей и отца. Тот давно привык, его было ничем не удивить, зато реакция незнакомцев была интересна каждой из сестер. Черён встала, скромно сложила руки на юбке и опустила глаза, скрывая искру. Однако даже так смогла наблюдать за тем, как гости делают мелкие глотки, входя во вкус, как хмыкают, стараясь распробовать чай, как пар валит к потолку, а Чемин и Чеён едва не кусают локти от напряжения. — Это просто… восхитительно… — промолвил тот, в синем ханбоке, отставляя от себя чашку. — Я думал, что вы, господин Ли, льстите своей дочери, однако я могу сказать точно: такого чая не делают даже при дворе королевы. А она любит искусных мастеров. Я не помню подобного вкуса. Королевы? Это всё же ее гвардейцы или люди янбана, которые когда-то приезжали во дворец? Черён не рискнула спросить. — Да, я тоже такого не пробовал! — подхватил другой мужчина, одетый чуть более скромно. — Это какие-то новые травы? Способ заваривания традиционный, но вкус совсем иной. Ли Черён, раскроешь нам свой секрет? — кокетливо спросил он. — Если позволите, господа, я хотела бы сохранить это в тайне, — она сделала поклон, надеясь, что ее следующее слова не прозвучат как бахвальство. — Я люблю пробовать новые комбинации трав, некоторые из них выходят менее удачными, некоторые более, и я сохраняю рецепты тех, что нравятся мне, сестрам и отцу. Других таких же вы не найдете во всем Когурё, это я могу вам сказать наверняка, не сочтите за хвастовство. — Почему бы и не похвастаться, если есть чем? — весело спросил господин в ханбоке, снова намотав бородку на палец. — Мы с удовольствием отведали бы еще какого-нибудь чая по другому рецепту. Позволите? — Простите, господин, но Черён может похвалиться не только чаем, но и умением танцевать, — Чемин обратила на себя внимание всех присутствующих и опасливо покосилась на отца. Однако тот был явно доволен, что приносило облегчение. — Чеён пока может помыть посуду для приготовления другого чая, а мы могли бы развлечь вас музыкой. Я подыграю Черён тэгыме, пока она танцует для вас. — Ваша дочь и танцует, господин Ли? — с интересом спросил мужчина в ханбоке. — Моя дочь не вышла лицом, но боги подарили ей красивое пластичное тело и умение заваривать вкусный чай. Не могу отказать вам в удовольствии увидеть всё это, — выдавливая из себя каждое слово, проговорил отец. Он никогда не умел красиво разговаривать, оттого выходило натянуто, слова звучали медленно, нараспев. Но гости отнеслись к этому терпеливо. — Чеён, помой посуду, Чемин, возьмись за тэгым! — он повелительно махнул рукой, а все остальные одобрительно закивали. Маленькая победа вселила в Черён уверенность. Она принесла из комнаты тэгым, а затем приняла позу: положила ладонь на юбку, отвернула голову, прикрыв лицо захваченным с собой расписанным Чемин веером, и поставила ноги накрест. Как только заиграла музыка, она изящно тряхнула рукой, отчего пошел небольшой ветерок, переступила на одну ступлю и приподнялась на носок, покружившись. Юбка раскрылась солнцем, распустившись, как недавний бутон. Черён знала, что мужчины оценивают ее пластику, едва ли не раздевая ее глазами, но теперь ее это уже не смущало. Музыка словно потекла по венам, кровь ударила в голову. Сложив запястья над головой крестом, вновь помахала веером и резко развернулась, отчего подолы юбки поплыли над половицей, как ряска по пруду. Смотреть только на Чемин. Не обращать внимания на мужчин. Черён сцепила ладони замком на талии, снова покружилась, развела руками в стороны, плавно опустив и приподняв их. В танце ее направляла музыка, движения выходили сами собой, тело стало мягче и еще пластичнее, поэтому Черён смогла легко наклониться к полу, покрутилась на коленях, приподняв носки над полом, и даже юбка не помешала сделать этот маневр. Свободные прядки опустились на лицо, но Черён не стала убирать их, позволив волосам стать продолжением своего танца. После этого никто не позволит себе назвать ее некрасивой или обвинить в отсутствии грации, и блестящие глаза Чемин подтверждали, что она все делает правильно. Дыхание Черён сбилось, но она продолжала, махая веером перед лицом, иногда складывая его и затем плавно раскрывая назад. Мужчины наблюдали за ней, ловили каждое движение, не смели даже ахнуть. Танец закончился, когда Чемин сыграла высокую ноту, и Черён опустилась на колени, выгнув спину и запрокинув голову так, что увидела потолок. Всего пара мгновений, и послышались аплодисменты. — Что ж… Может, лицом она и не вышла, — сказал мужчина в ханбоке, обращаясь к отцу Черён, страх к которой вернулся вместе с чужим голосом, — но танец и правда превосходный. Я бы решил, что ваша дочь училась у знатных дам, если бы не знал, что она из деревни. А теперь позвольте нам насладиться еще чашечкой чая, после чего мы покинем ваш дом и отправимся в следующий. Возможно, завтра утром мы придем снова. Отец накуксился. Он явно хотел, чтобы за такое представление его наградили деньгами, но мужчина в ханбоке вручил золотые монеты вовсе не ему, а Черён, Чемин и Чеён, каждому по одной, поблагодарив за угощение и приятно проведенное время. Гости отведали еще чая, а потом ушли, направившись к соседям. Не проронив ни слова, отец приказал убрать кухню, а сам направился спать. Не прошло и нескольких минут, как из его спальни раздался громкий храп. Сестры молча мыли посуду в лохани, но Чемин первая нарушила тишину: — Ясно одно: войны не будет. Это совершенно точно смотрины. — Они несколько раз обмолвились о королеве… Может, это правда ее гвардейцы? — спросила Чеён, соскабливая с палочек остатки мяса. — Черён им понравилась, это точно. Интересно, а этот, в ханбоке, всем дает золотые монеты?.. — задумалась она. — Я свою добавлю к приданому и отдам семье Кихёна, когда буду выходить замуж. — Надеюсь, уже скоро, — устало улыбнулась Черён. — Я сделала всё, что могла. Теперь будем надеяться, что удача нам улыбнется и я действительно стану чьей-то невестой. Гости ведь нам так ничего и не рассказали… — Но сказали, что, возможно, придут утром, — добавила Чемин, вставая с колен. — Давайте закончим и будем спать, сегодня всё равно больше ничего не узнаем. Но сердце мое чувствует: это были смотрины. И ты лучше всех девушек в деревне, — тоном, полном решимости, сказала она и обняла Черён грязными руками, случайно плеснув ей в лицо водой. — Ой!.. — Вот так тебе! — Черён со смешком плеснула в нее ответ, а потом присоединилась Чеён. Теперь им уже не нужно беспокоиться о красоте, и почему-то Черён казалось, что скоро она не сможет вот так же поиграть с сестрами, как сейчас. И пока не решила, хорошее или дурное это предчувствие.

*˚*.¸¸♡¸¸.*˚*

То ли петухи сегодня кричали слишком громко, то ли оголенные нервы были всему виной, но Черён проснулась вместе с рассветом. Лежащие по бокам от нее Чемин и Чеён посапывали, их ресницы чуть подрагивали во сне, но заря их никак не трогала, как и опущенные на лицо лучи утреннего солнца. Осторожно убрав со своей талии ногу Чемин, Черён поднялась с постели, быстро умылась и, заплетя свободную косу, отправилась к курятнику за снесенными за ночь яйцами. Старушка-соседка сидела на крыльце своего дома и наблюдала за всеми этими движениями с немым осуждением во взгляде. Всё как обычно, будто бы и не приезжали вчера никакие гости, Черён не танцевала и не заваривала чай, а надежд на замужество никогда и не существовало. — Что, смотрели на тебя вчера те богачи? — старуха вдруг нарушила утреннюю тишину. — Довольные какие вышли… — загадочно промолвила она беззубым ртом. — Чем ты их соблазнила, стерва? Моя-то Сана им по вкусу не пришлась. — Не понимаю, о чем вы. Я хорошо делаю чай, — пожала плечами Черён, укладывая снесенные курами яйца в корзинку и сдувая прядь волос. — Он понравился гостям. Старуха многозначительно хмыкнула, но ничего не сказала, хоть Черён и чувствовала почти не скрываемую зависть. Значит, гости общались со всеми девушками деревни? Это всё же смотрины? И если да, то кому подыскивают невесту? Ответа пока не было, но он уже через несколько минут замаячил на горизонте. Земля дрожала от стука копыт лошадей, одетых в тяжелые доспехи, и кажется, всадники направлялись к дому Черён. Мужчина в ханбоке сменил свой наряд на новый, более простой и пыльный, но в нем всё равно угадывалось богатство и властность. Неожиданно мужчина остановился и просиял, заметив обескураженную Черён. Потом он спешился и бесцеремонно толкнул калитку. — Господин, — Черён сделала глубокий поклон, краем глаза заметив, что старуха смотрит на нее волком. — Чем могу вам служить? Вы хотите отведать еще чая? — Не отказался бы на дорожку, — мужчина хмыкнул и почесал щеку. — Но думаю, теперь часто буду пробовать твой чай. Королева ценит искусных мастериц-чайниц и красивые танцы, поэтому уверен, что ты ей понравишься, — мужчина властно приподнял лицо Черён за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. Она же не могла пока вымолвить ни одного словечка. — Можешь звать меня господин Кан, именно я обучу тебя всему необходимому и представлю королеве во дворце. — Прошу прощения?.. Королеве? — Черён, кажется, перестала дышать. Она не сразу заметила, как проснувшиеся Чемин и Чеён выбежали на улицу и застыли у крыльца, не зная, нужно ли вмешаться. Черён кивнула им в знак, что всё хорошо, хотя саму трясло от неизвестности. Пока она еще толком не понимала, что от нее хотят, а господин Кан не спешил пояснять. Он улыбался, как человек, которому только что достался дорогой экспонат, и думал о чем-то. Под его взглядом Черён чувствовала себя голой, но не могла сделать замечание или спросить, будто язык проглотила. — Ли Черён, — в конце концов сказал господин Кан, грубо положив обе ладони на плечи Черён, — ты назначена моей представительницей. Сегодня же мы отправимся во дворец, и ты должна сделать всё, чтобы королева выбрала тебя в свои новые фаворитки. Она любит необычную внешность, поэтому ты ей подходишь, я совершенно точно ставлю на ту лошадь. Настоящее сокровище! — Фаворитки?.. Сокровище?.. — глупо переспрашивала Черён, начиная понимать. Неужели слухи о предпочтениях королевы могут оказаться правдой? — Значит, вы хотите не выдать за меня кому-то замуж, а отдать для утех королевы? — Я рад, что мы понимаем друг друга. Собирайся, Ли Черён! Будущая фаворитка королевы Хван Йеджи! — торжественно прокричал господин Кан, всплеснув руками.