В тишине ванной комнаты

Девушка сидела тихо, погрузившись в горячую воду почти до подбородка. Большая ржавая ванна позволяла её телу полностью спрятаться под густым слоем пены, оставляя прохладному воздуху лишь голову и руку, в тонких пальцах которой она сжимала зажжённую сигарету. В контрасте с грязью и разрухой внешнего мира, эта комната была их убежищем. Взгляд лениво скользил по спине мужчины, который уже какое-то время стоял у треснувшего зеркала, пытаясь совладать с затупившейся бритвой и роняя тихие проклятия. Девушка, словно заворожённая, следила за каждым изгибом чернильных узоров, огибающих напряжённые мышцы. Линии вели её взгляд от плеч к лопаткам, опускались к косым мышцам у рёбер, сводились к позвоночнику и уходили вниз, исчезая под поясом свободных штанов. Она знала, что эти татуировки не просто рисунки, а часть его сути. Интересно, чувствует ли он тоже самое, что и я? - подумала она, наблюдая за игрой света на влажной коже. - Между нами нет обязательств, нет обещаний. Только этот момент. Только эта комната, отстраненная от всего мира. Как долго это продлится? Девушка зашевелилась, наклоняясь к бортику ванны и ни на секунду не отрывая глаз. Сделав затяжку, она медленно выдохнула сизый дым. В голове стояла звенящая тишина и пустота. Удивительно, как сразу становилось спокойнее, когда рядом оказывался этот невозможный человек. Энджин, лихорадочно пытающийся побрить старой бритвой лицо, был тем человеком, который вытащил ее из рук самой смерти, дал крышу над головой и работу. Но между ними не было нежности -только эта странная, ни к чему не обязывающая близость. Почему именно он? - этот вопрос возникал снова и снова, но ответа не находилось. - Из тысяч людей, прошедших мимо, только этот оставляет после себя не холод, а… что? Тепло? Нет. Скорее, отсутствие холода. Поднявшийся шум заставил мужчину коротко оглянуться и встретиться с её внимательным взглядом. - Что? - бросив это слово в пространство, он снова вернулся к попыткам добиться от старых лезвий качественного бритья, но, кажется, терпение было на исходе. Темноволосая только пожала плечами, уложив голову на согнутую руку. Кисть с тлеющей сигаретой безвольно опустилась к полу. Тишина тянулась недолго. В конце концов блондин тяжело вздохнул, с раздражением бросил бритву в стакан и смыл с лица остатки пены. Следом за этими действиями за спиной раздался тихий смешок. Мужчина развернулся и бегло оглядел темноволосую, задержав взгляд на её расслабленном и повеселевшем лице. Он подошёл ближе и сел на край ванны. Кончики пальцев коснулись её руки, скользя вниз, повторяя мягкие изгибы. Девушка не сопротивлялась, когда он осторожно забрал почти истлевшую сигарету. Поднеся её к губам, он глубоко затянулся и выкинул окурок в старую пепельницу, стоявшую наготове. — Весело тебе портить своё здоровье? - эти слова вылетели вместе с дымом, отчего голос мужчины слегка исказился. — Было бы что портить в этом прогнившем мире, - темноволосая вздохнула, снова теряя тень улыбки. Он никогда не поймёт до конца. Для него эти сигареты - просто дурная привычка. Для меня - способ хоть как-то контролировать то немногое, что осталось. Когда затягиваешься, хотя бы на секунду перестаёшь думать. А думать я устала. Бесконечно думать о том, где я, кто я. О том, что ждет нас завтра. Она лениво переместилась, положив голову ему на бедро. Вода с её волос тут же впиталась в тёмную ткань штанов, наверняка создавая неприятное ощущение. Он не ответил, только запустил мозолистые пальцы в мокрые пряди, мягко массируя кожу головы. Как давно ко мне никто не прикасался просто так. Без подтекста, без требования продолжения. Просто - рука в волосах, просто - тепло. Он даже не понимает, что делает. Для него это жест, для меня - целая вселенная. Девушка прикрыла глаза, впитывая в себя этот момент. Тишина ни капли не давила, наоборот, ещё больше располагала их друг к другу. Да и говорить было как будто лень. Интересно, у него тоже бывает это чувство? Что слова - лишние. Что если начать говорить, всё рассыплется. Как мы вообще до этого дошли? Мы не встречаемся, не обещаем друг другу ничего. Мы просто... есть. Но спустя какое-то время она открыла глаза, поворачивая голову ровно настолько, чтобы видеть лицо мужчины над собой. Какое же у него лицо, когда он думает, что я не смотрю. Усталое. Почти беззащитное. Таким его никто не видит. Только я. Несколько мгновений разглядывала его, прежде чем снова выпрямиться. Чуть привстала в воде, и пена расступилась, открывая вид на обнажённую бледную кожу. В его взгляде скользнула знакомая эмоция, прищур стал почти хищным, но лишь на мгновение. Однако она успела его уловить. Вот оно. То самое, что пугает и притягивает одновременно. В нём просыпается зверь. Но зверь, который никогда не сделает больно по-настоящему. Только так, чтобы помнила. Чтобы чувствовала себя живой. Её руки мягко легли ему на плечи, оставляя мокрые следы, очертили чёрные линии татуировок, поднялись к шее и притянули ближе, заставляя мужчину наклониться. Он не сопротивлялся. — Забирайся ко мне, - тихо произнесла темноволосая, почти касаясь его губ. И снова вместо ответа она услышала только вздох, осевший на её губах резким поцелуем с привкусом горького табака. Мужчина рванул её на себя, впиваясь пальцами в талию, и девушка слабо, будто в протесте, хныкнула прямо в поцелуй. Вода хлынула через край, заливая пол. Отвечать на его отчаянные действия было отдельным наслаждением. Несмотря на внешнее спокойствие и размеренность, именно в такие моменты он становился резким, даже грубым. Кусался, щипал нежную кожу, оставлял синяки и краснеющие пятна. И она была не против, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, приятный узел. Оторвавшись от неё, блондин оставил ещё один мягкий поцелуй на её виске и ненадолго отстранился. Лишь для того, чтобы наконец скинуть ненужную мокрую ткань. Девушка наблюдала за ним, словно за величайшим произведением искусства. Если бы меня спросили, что такое красота, я бы показала на него. Не на лицо, нет. На то, как он двигается. Как будто весь мир подождёт, пока он делает то, что считает нужным. Ни суеты, ни сомнений. У неё было несколько мгновений, чтобы рассмотреть продолжение татуировок на бёдрах, прежде чем он опустился в воду напротив, снова выплеснув добрую её часть. Не теряя времени, он ловким движением притянул её к себе, усаживая на колени. Ладони тут же нашли место на её талии, на этот раз мягко поглаживая. — Я, вообще-то, просто предложила помыться вместе, - темноволосая тихо рассмеялась, балансируя и хватаясь за его плечи. — Прости, неправильно тебя понял, - мужчина обнажил ровные зубы в мягкой улыбке, которую тут же спрятал в изгибе её шеи, оставляя поцелуи, перемежая их болезненными укусами и ловя губами тихие вздохи. - Но думается мне, ты не сильно против? Он взглянул на неё своими невозможными золотистыми глазами, полностью обезоруживая. Темноволосая не нашлась с ответом, поэтому снова втянула его в поцелуй. Он принял это за зелёный свет, переместив руки ей на спину, чтобы прижать ближе, вдавить в себя так, чтобы она не могла никуда деться. Их отношения были странными, если вообще были. Но каждый раз ему казалось, что её слишком мало. И каждый раз он боялся, что она может раствориться в воздухе, словно табачный дым, оставив о себе лишь горьковатое воспоминание на губах. Слишком тихая. Слишком прозрачная. Иногда, когда она молчит, мне кажется, что я слышу, как останавливается её сердце. Что она просто возьмёт и исчезнет, решив, что так будет лучше для всех. Для меня в первую очередь. Дурочка. От этого его движения становились грубыми, резкими, граничащими с болью, - чтобы она отзывалась, чтобы он чувствовал её реальность. Темноволосая не могла не реагировать. Каждое прикосновение обжигало кожу, плавило её, заставляя растекаться в его руках, роняя всхлипы. Когда его руки двинулись к её груди, она оторвалась от него, судорожно вздыхая и прогибаясь в пояснице. Мужчина не упустил возможности снова прижаться к её шее, цепляя зубами тонкую кожу, опускаясь ниже. Ему самому стало невыносимо тяжело дышать. Тело темноволосой мелко задрожало под его прикосновениями от накативших эмоций. Слишком много. Слишком... я сейчас сломаюсь. Рассыплюсь на миллион кусочков, и он будет собирать меня по всей ванной. Почему это так остро? Почему именно с ним я чувствую в сто раз сильнее, чем со всеми остальными, вместе взятыми? Восприняв это иначе, мужчина на секунду прервался, утешающе целуя в подбородок, мягко оглаживая бока. — Тише, - этого слова оказалось достаточно, чтобы девушка расслабленно выдохнула, заглядывая в его глаза. Она коротко кивнула, давая понять, что всё в порядке. Мужчина снова слабо улыбнулся и в несколько движений сменил позу, уложив темноволосую на противоположный бортик ванны и снова расплескав воду. Он опёрся одной рукой у её головы, нависая сверху и вжимаясь бёдрами между её разведённых ног, отчего сдавленно выдохнул прямо ей в губы. Второй рукой снова нашёл мягкую округлость груди, слабо сжал и провёл большим пальцем по напрягшемуся соску. Девушка в этот раз ответила тихим всхлипом, кусая губу. Её руки снова оказались на его плечах, слегка царапая упругую кожу. Рисуя узоры, она очерчивала края татуировок, опускаясь вдоль напряжённого торса ниже, почти забравшись под воду, но мужчина остановил её, мягко перехватив запястья. — Не торопись, куколка, всё успеется, - хрипло прошептал он, сопроводив слова привычной полу-хищной ухмылкой. В этот раз её груди достиг его рот, обводя языком горошину соска, прежде чем втянуть её в плен. Она выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его влажные волосы, разрываясь между желанием притянуть ближе и оттолкнуть. Ощущения стали слишком острыми, застав врасплох и сорвав стон с губ. Он двигался мучительно медленно, позволяя волнам возбуждения накрывать её постепенно, сводя с ума. Казалось, она не выдержит ещё мгновения. — Пожалуйста, - голос сел, отчего слово прозвучало хрипло и жалобно. Это подействовало на блондина: он оторвался от своего занятия и заглянул ей в глаза. В его зрачках, казалось, не осталось ничего человеческого. Он молча приподнялся, медленно провёл ладонью по напряжённому животу, мягко переходя на бедро, под колено. Оттуда, не торопясь, перешёл на икру, сжав чуть сильнее, чем нужно. И каждое своё движение он сопровождал прямым взглядом в её глаза. Так же, не отвлекаясь от тёмных зрачков, осторожно вернул ладонь под колено, чтобы приподнять ногу девушки и отвести в сторону, открывая её для себя. С его губ не сходила слабая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. — Смотри на меня, - эти слова прозвучали как приказ, который она не посмела бы ослушаться. Прикусив кончик пальца, темноволосая с томительным ожиданием наблюдала за блондином. Волосы растрепались, падая на глаза, влажная кожа блестела в тусклом свете, капли очерчивали чёткие границы мышц, татуировки вторили им, губы были приоткрыты, чтобы хватать больше воздуха, а глаза буквально прожигали дыру в её сердце. Темноволосая не могла поверить в реальность его существования и в то, что именно сейчас он принадлежит только ей. Запомни это. Запомни каждую чёрточку. Когда он уйдёт, у тебя останется хотя бы это. Картинка. Ощущение. Боль в тех местах, где он оставил следы. Это лучше, чем ничего. Это всё, что у тебя будет. Ход мыслей прервал короткий и осторожный толчок бёдер. Он вошёл не до конца, давая привыкнуть, но этого хватило, чтобы она вцепилась в край ванны побелевшими пальцами. Рот раскрылся в немом крике, а к глазам подступили слёзы от переполнившего её удовольствия. С трудом сдерживая желание вбиться в неё сразу, мужчина начал медленно двигаться. Широкими, размеренными толчками, выходя почти полностью и снова погружаясь, наблюдая, как сменяются эмоции на её лице, как она кусает губы, сдерживая стоны, как по виску стекает капля воды. Девушка откинула голову, ударившись затылком о чугунный край, но это ничуть не отвлекло. Она шумно дышала, хватая ртом воздух. Каждое его движение отзывалось приятной болью во всём теле, погружая в пучину безумия. Пересохшими губами она зашептала: — Пожалуйста, сильнее... - и этих слов оказалось достаточно. Мужчина закинул себе на плечо её ногу, которую до этого держал на весу, и впился пальцами в бедро крепче - явно оставит синяки. Толчки стали жёстче и глубже. Вода с громкими всплесками выплёскивалась на пол, но было уже всё равно. Звуки их тел, её громкие вскрики и утробное рычание мужчины смешивались с плеском воды, создавая хаотичную, порочную мелодию. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него сильнее, как начали дрожать её ноги, - весь вид сигнализировал о близкой развязке. Наклонившись, он пару раз коснулся её губ, оставляя лёгкие укусы, опустился поцелуями к шее, а потом хрипло шепнул в самое ухо: — Мы сделаем это вместе. Давай, - прикусив нежную мочку, он скользнул рукой между их телами, находя клитор. Пальцы задвигались в такт толчкам - и этого хватило. Темноволосая выгнулась, напрягшись, как струна, и с губ сорвался громкий вскрик. Её мгновенно накрыла яркая вспышка, будто мир осыпался осколками к их ногам. Спазмы ее тела быстро довели и мужчину: он уткнулся лицом в изгиб её шеи, заглушая собственный стон. На несколько мгновений повисла оглушающая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Блондин медленно отстранился, убирая с глаз мешающие пряди, чтобы лучше видеть, что он сотворил. Девушка под ним всё ещё была где-то на грани между жизнью и смертью. Так ей, по крайней мере, казалось. Грудь судорожно вздымалась, кожа раскраснелась, и на ней алели следы укусов. Прекрасный вид. Его губ снова коснулась улыбка. Он помог ей сесть ровнее, а сам устроился позади, позволив обессиленно откинуться на его грудь. Прижал к себе чуть крепче, касаясь губами тёмной макушки и вдыхая привычный аромат влажных волос, смешанный с навсегда въевшимся запахом табака, - как и от него самого. Если бы можно было законсервировать этот момент. Если бы можно было остаться здесь навсегда - в этой старой ванной, в этом дурацком заплёванном мире, но с ним. Но нельзя. Он уйдёт. Я знаю. И ничего не могу с этим поделать. Остывшая вода резко контрастировала с разгорячённым телом, и девушка снова мелко задрожала. Это не ускользнуло от мужчины. Он оставил несколько поцелуев на её плече, после чего тихо заговорил у самого уха: — Вроде бы, ты предлагала принять ванну вместе, - смешок сорвался с их губ одновременно. — Что-то вроде того, - голос звучал лениво. — Давай лучше помоемся под душем. - Для неё это прозвучало более чем разумно. Она согласно кивнула. Мужчина помог ей подняться и выбраться из холодной воды. Ноги дрожали у обоих, но он лучше держался на них. Темноволосая с хлюпаньем ступила на мокрый пол, краем мысли ужасаясь тому, что они тут устроили. Но подробнее она подумает об этом позже. Потом. Всё потом. Когда останусь одна. Когда буду сворачиваться клубочком на своей холодной половине кровати и вспоминать, как пахнет его кожа. Тогда я разрешу себе подумать. А сейчас - просто быть. Блондин тоже выбрался из ванны и, не теряя времени, подтолкнул девушку к стене, на которой висела лейка. Через мгновение на их тела обрушилась тёплая вода, согревая. Но ещё сильнее грело ощущение чужого тела рядом. Девушка оказалась зажата между ним и стеной, увлечённая в новый поцелуй. Он всё так же не был наполнен нежностью, больше напоминая борьбу. И, кажется, это была борьба за жизнь. Каждый из них имел для другого огромное значение, но вслух они этого никогда не произносили. Да и нужды не было. Лучше слов говорили их поступки. Слова растворялись в пустоте пространств, а действия оставляли ожоги тепла на коже, укусы на нежных губах, тепло в глубине сердец. Оторвавшись от неё, блондин аккуратно обнял девушку, чуть прижимая к себе и утыкаясь подбородком в её макушку. — Ты ведь опять не останешься? - спросила она тихо, будто боясь спугнуть момент. Блондин помолчал мгновение. Она знает. Она всегда знает. Но всё равно спрашивает. И каждый раз этот вопрос режет по живому. Не потому, что я не хочу остаться. Хочу. Больше всего на свете хочу - забыться в ней, уснуть и не просыпаться до утра. Но если я останусь - всё станет по-настоящему. А по-настоящему я давно разучился. Разлюбил. И боюсь, что, если начну, - сожгу её дотла. Себя уже сжёг. Её - жалко. Потом твёрдо ответил: — Не останусь. И это не было обидно слышать. Дальше они молчали. Лишние слова могли только всё испортить. Чтобы понимать друг друга, им достаточно было иногда быть рядом. И этого хватит, - подумала она, чувствуя, как вода стекает по её спине. - Этого всегда будет хватать. Потому что лучше иногда быть рядом с ним, чем всегда - с кем попало в этом прогнившем мире.