Дайте мне белые крылья!

***

С каждым следующим звоном серебра о серебро и каждым неловким движением руки его соперника Виприну все больше нравился этот поединок. Данолекс ведь потеет, старается, а он даже не хотел брать в руки меч! Наконец ему удается взять инициативу в свои руки, и клинок Данолекса со звоном падает на песок. — Да! — Виприн, отбросив свой меч в порыве радости, сделал колесо и плюхнулся на землю, где уже присел Данолекс. — Фууух, Ви, ты меня убьешь так. — Да ладно тебе, — Виприн легонько тыкает его в лоб и откидывается обратно на песок. — Ты сегодня был просто прекрасен, ничего не ушиб? — Пальцы... — Эх, — Виприн по-дружески взъерошил волосы на голове младшего. — Пойдем полечим тебя, бедолага. Виприн быстро поднялся и сразу же схватил с пола их клинки. Затем менее спешно поднялся Данолекс. — Ндаа, теперь после твоих валяний мне волосы мыть, все в песке, и, между прочим, по твоей вине! — Ну ты сам лег. — Твои идеи все не впрок! Пальцы мне отбил, голова грязная, а тебе как с гуся вода. — Не ворчи давай, идем к деревне. Они медленным шагом, как раз в темп Дана, пошли в сторону деревни. Но дойти без свидетелей, как очень хотелось Дану, им не удалось. На встречу шел Мичиган — парень из их деревни, старше их на год. Он был одет в простые штаны и черную рубашку. — Оо, Мичи, а ты чего так разоделся, как на траур? Кто-то сдох? — Да, — голос Мичи сильно контрастировал с голосом Виприна, он был отстраненным и спокойным. — Настоятель нашей церкви погиб. — Оу... — Ви был сильно сконфужен таким ответом, их деревня была маленькой, и любая смерть была той еще новостью. — А к речке тебе зачем? — Я там молюсь. — Оо, так ты же у нас свя... — голос Виприна на полуслове оборвал серьезный подзатыльник от Данолекса. — Хорошо, Мичиган, удачной молитвы, — Данолекс держал Ви за ухо и, несмотря на него, улыбался Мичигану. — Благодарю. Мичи вежливо поклонился и всё тем же спокойным шагом и с тем же блаженным лицом продолжил путь в сторону реки. — Черт, Дан, а ты неплохо бьешь! — Виприн быстро глянул чернз плечо, убедившись, что Мичиган уже ушел достаточно далеко. — Ты как относишься ко всем этим святошам? — Нормальные люди, как все. — Да нет! Глупы же, как глупцы, верят, что получат какие-то там крылья за свои молитвы. ...

***

Закат уже резал кристально-голубую гладь реки. Сегодня река удивительно чистая. Как зеркало. Как же приятно и как единовременно больно смотреть в нее и узнавать свою лицо. Боль все-таки сильнее, Мичиган отводит взгляд. Тут приходит мысль... А может... Нет, это поступок очень слабого человека. Так нельзя. Хоть он и был ему как отец... Все же так нельзя... А эта голубая гладь... Прямо как его глаза, так похоже. Мичиган подходит к воде и трогает её рукой. Холодная. Почти ночь. Рядом с рукой Мичигана в воду капают две тяжелые слезы. Очень больно. Господи, за что мне это? Господи, где я согрешил? Господи, прости меня. Не могу.

Крылья.

— Дай мне белые крылья. Мичиган, отчаявшись смотрит в небеса. Вдруг ночное небо с его тучами на мгновение разверзается белым столбом света. Становится светло, как днем. Он чувствует крылья. Они такие белые... Будто сотканы из небесной тверди. Его мелкое и жалкое тело вспархивает и влетает в прогал между затянувшими небо тучами. Он почти не плачет. Ему почти не тошно, почти не больно. Он чувствует, что тучи за ним сразу сходятся, не давая шанса передумать. Похоже это конец. Он в последний смотрит на землю, но ничего не видит за облаками, а когда он поворачивается обратно к направлению своего полета он слепнет. И уже не ясно, где верх, а когда север.

***