Часть 1
27 февраля 2026 г., 22:05
У Тсу’тея была невеста. Сильная, грозная, порой даже слишком.
В детстве она часто сбегала из селения в поисках чего-то, что непременно угрожало бы жизни. Глаза у невесты яркие, ярче, чем у остальных соплеменников. По крайней мере, Тсу’тею так казалось.
Нос с горбинкой делал её профиль хищным, резким. Она редко улыбалась ему, но когда это случалось, улыбка выходила кривоватой, быстрой и исчезала раньше, чем Тсу’тей успевал понять почудилось или нет.
Он был абсолютно не против того, что Нейтири могла бы полюбить другого — он просто не смел заявлять на нее свои права, так он считает. Да и не хочет, если быть совсем честным, но тот факт, что в качестве избранника выступил небесный человек не мог оставить его равнодушным.
У Тсу’тея была невеста, но была и любимая. С глазами не такими яркими, как у Нейтири и характером не таким воинственным.
Она любила подшучивать над ним. За его упрямство, за то, что он слишком серьёзно ко всему относился. Могла ткнуть его в бок и убежать, смеясь, а Тсу’тей злился, но быстро отходил. Рядом с ней вообще было трудно злиться.
Тсу’тей узнал о ее смерти позже. Он тогда ушёл в лес и несколько дней не возвращался.
Нейтири он не винил, но смотреть на неё первое время было больно — слишком похожа.
Она ему иногда снилась: живая, смеющаяся, с цветком за ухом. Он просыпался и долго лежал, глядя в потолок хижины.
А после его обручили с Нейтири. По обычаю, младшая сестра заменяет старшую. Никто не спрашивал, хочет ли он, да и сам Тсу’тей не знал, хочет ли. Нейтири была другой. С ней надо было сражаться, доказывать, быть сильным.
Иногда он ловил себя на мысли, что ищет в Нейтири её. Находил редко и каждый раз, когда все же находил, внутри что-то переворачивалось.
К Древу Голосов он ходил часто. Садился, закрывал глаза, пытался услышать. Иногда ему казалось, что она рядом. Стоит за спиной, но обернуться боялся.
была есть Сильванин. Его Сильванин.
***
Тсу’тей успел убить троих, может, четверых — голыми руками, ножом, луком, из которого выпустил последнюю стрелу в упор, а потом он упал. Очнулся он не от боли, а от тишины. Тсу’тей попробовал пошевелиться и понял, что не чувствует ног и ещё понял другое — то, что хуже любой боли. Рука нащупала пустоту там, где всегда была коса. Там, где росло то, что связывало его с Эйвой. — Я сражался с Турук Макто. Мы были братьями. — Прости меня, брат. — услышал он голос Джейка, тихий, срывающийся. Странно, но страха не было, только усталость и мысль, что он так и не успел сказать Нейтири что-то важное. Что именно — он и сам не знал. Кровь текла по груди, тёплая и липкая.***
Он открыл глаза. Вокруг был лес. Тот самый, каким он помнил его в детстве — яркий, живой, полный звуков. Тсу’тей сел и посмотрел на свои чистые и целые руки. И коса была на месте. А потом она пришла. Стояла в трёх шагах. В накидке, в которой он видел ее в последний раз, с тем же цветком за ухом. Она улыбалась чуть растерянно, как всегда, когда не знала, что сказать. — Ну-ну, ты чего? – она удивлённо раскрыла и без того большие глаза и сделала шаг навстречу. Тсу’тей моргнул. И понял, что по лицу течёт мокрое. Он редко плакал. В детстве, когда отец впервые взял на охоту и он сломал палец — сдержался. Когда Сильванин убили ушёл в лес и там, в одиночестве, позволил себе один раз, а сейчас слёзы текли сами, и он не мог их остановить. Она подошла ближе. Села рядом на корточки, склонила голову к плечу — точно так же, как раньше. Протянула руку, коснулась его щеки. Пальцы были тёплыми. — Ну чего ты, — повторила она мягко. — Всё же хорошо. Тсу’тей хотел сказать, что не хорошо. Что он прожил без неё столько лет, что не смог защитить дом, что всё делал не так, но слова не шли, вместо них выходило только какое-то всхлипывание, совсем не подобающее воину. Сильванин не стала ничего спрашивать и просто обняла. Притянула его голову к себе, погладила по затылку, как маленького. Он вцепился в неё: в плечи, в ткань накидки, в неё всю и замер. Пахло от неё травами. Теми самыми, которыми она лечила его когда-то от лихорадки. — Тише, — шепнула она ему в макушку. — Я здесь. У Тсу’тея
