мимолетность жизни сакуры

Когда Селена и Алексей выбежали во двор, они замерли в восторге. Люмин стояла в лучах восходящего солнца, и её обновленные волосы — теперь изящно доходящие до колен — сияли так ярко, что слепили глаза.Без прежней давящей массы её густые золотые пряди больше не волочились по снегу, а живым, послушным плащом следовали за каждым её движением. Она выглядела помолодевшей, решительной, готовой не только хранить очаг, но и вести за собой. В волосах у неё мерцала та самая звездная заколка, подаренная Аяксом, — единственное украшение, которое ей теперь было нужно. Тарталья подошел к ней со спины, по-хозяйски приобнимая за талию. Он выглядел как человек, который сбросил кожу Предвестника и надел доспех отца и мужа.Он зарылся лицом в её волосы,вдыхая аромат морозного ветра. Люмин откинула голову ему на плечо, и их смешавшиеся волосы — рыжее пламя и чистое золото — создали идеальный контраст на фоне белоснежной Снежной.Алексей, вскинув свои водяные клинки в приветственном салюте, и Селена, чьи собственные длинные волосы светились в унисон с материнскими, окружили родителей. В этом кругу не было места теням Ли Юэ или холоду Бездны. Последний аккорд— Посмотри на них, Аякс, — тихо произнесла Люмин, переплетая свои пальцы с его мозолистой ладонью. — Мы создали мир, который крепче любого камня. — Наш собственный контракт, — улыбнулся он, запечатлев легкий поцелуй на её виске. — Без срока давности и без права расторжения. Солнце поднялось выше, заливая дом золотом. В небе над Снежной в марте не было ни туч, ни богов — только бесконечная лазурь, отражающаяся в глазах четырех людей, которые нашли друг друга вопреки всему. Это был не просто конец истории — это было начало их вечного, настоящего «сейчас». Порой, судьба бывает строгой, Что мешает им двоим, Но одно ее объятие,озаряя его душу, Повернет их кинопленку в миг рассвета,искр любви. Их разлука, словно открытая рана, ноющая в тишине. День за днем, сердце выстукивало его имя,скрывая ускользающий образ в омуте прожитых дней. Разлука гладила ее по голове,заставляя локоны тянуться к самой земле. И, спустя мучительного времени, Долго не веря своим глазам, Касаясь пальцами цветков в ее прядях,прорвалось единственное: «Вспомнил…» И до самого конца, амнистический холод истаял навсегда, не оставив ничего, кроме ее присутствия.