Picture of the world

Уже перевалило за полночь, но Саутленд только просыпался, загораясь тут и там неоновыми красками. Улицы кишели людьми, из любой забегаловки доносился гул и грохот битой посуды. Около уличных столиков, за которыми расположились уже подвыпившие компашки, толпились бродячие коты, выпрашивая кусок котлеты с бургера. Местами слух улавливал вой сирены. Пьяные драки здесь часть ночной рутины. Витрины магазинов маняще сияли, приглашая заглянуть, прикупить какую-нибудь ненужную хрень. Погода стояла довольно прохладная, легкий ветерок вызывал желание запахнуть куртку и спрятать нос в ворот, но разбегаться по домам народ не планировал. Холодный лунный свет контрастировал с теплыми уличными фонарями и разноцветными неоновыми вывесками, что придавало оживленности и создавало атмосферу. Приятная ночь, чтобы провести ее в компании друзей, или на крайняк с коллегами за выпивкой, но Роберт сидел один. В простеньком подвальном баре, куда сбегалась местная алкашня догнаться. На фоне играл приятный джаз, старенькая, местами потертая кожанка хорошо согревала, хотелось спать. Вообще, пора было уходить, дома его ждал голодный Бекон, но его так разморило, глаза слипались, алкоголь в крови приятно кружил голову так, что не получалось думать ни о чем. – Плесни-ка еще виски – он пару раз щелкнул пальцами, обращая внимание бармена на себя. Тот устало посмотрел на него, достал из-под стойки наполовину пустую бутылку, насыпал в стеклянный тумблер полстакана льда и залил виски. Толкнул стакан прямо в руки. Роберт сделал глоток, смакуя. Хороший виски: не роскошный и не дешевый, дымный и пряный, такой, какой надо. Оставляет приятный привкус и главное голову дурманит. Для себя он решил, что допьет стакан и двинет домой, и так засиделся. Завтра после смены еще ждет собрание: нужно спланировать проникновение в тот ангар, где хранится астральный пульсатор. Его система защиты настолько обширная, будто то не ангар, а полигон. Организовать целую толпу бывших злодеев это тоже надо постараться. Если этот астральный пульсатор еще там. Невидива вроде говорила, что информацию о его местоположении слили в злодейский чат и сама она уже двинула туда в одиночку, благо Блонди Блейзер предвидела неладное и заставила ее передумать. Да, импульсивность и беспечность явно не лучшие качества для будущего героя. С каждой такой выходкой, Роберт начинал сомневаться в своих наставнических способностях. Хотя в ситуации с Невидивой это ни к чему. Другие участники программы «ФЕНИКС» показывали хорошие результаты и начинали походить если не на самостоятельных героев, то на управляемых точно. Начиная с недоверия, негативного настроя и сомнений в успехе, они пришли к пониманию и перестроению своего мышления. Это не могло не радовать их наставника – Роберта. Однако… Вот, собственно, его размышления снова привели его к тому, что он так отчаянно хотел утопить в стакане с виски. Смысл. Смысл возвращения астрального пульсатора, как ни странно, сейчас был для него размыт. Понятно, что астральный пульсатор вернет Мехамена в строй, вернет ему то, ради чего он жил, ради чего растратил все наследство, ради чего всю жизнь держал в голове мысль: «Помогать людям – правильно». Всю жизнь он думал, что есть единственный верный способ помогать людям – это как можно дольше оставаться героем. Но сейчас у него есть достаточно времени взглянуть на свою жизнь под другим углом. Он диспетчер. На данный момент – он не герой. Он много лет защищал город от преступности, набирался опыта в работе в экстренных ситуациях, учился работать с холодной головой, а сейчас, со всеми обретенными знаниями, он помогает стать лучше другим. Он готовит героев: направляет, дает им советы и учит их помогать людям. И это ничего не меняет в его картине мира. Он все также несет добро, просто теперь – через других. Роберт упер кулак в подбородок, поддерживая резко потяжелевшую голову. Виски пульсировали болью, он поморщился. Ну а зачем тогда рисковать и вести всех за пульсатором? Чтобы потом благополучно поставить его на полочку, как красивый диковинный сувенирчик и забыть? Последнее время эта дилемма изводила его и не давала покоя. Но решение уже должно быть принято завтра, иначе получается, что Роберт зря пудрит всем мозги. Тяжело вздохнув, он ухватился за стакан, намереваясь допить его залпом. По кругу гонять одни и те же мысли и все равно не приходить к выводу утомляюще, с каждым разом думаешь все глубже, но от того только сильнее путаешься, и хочется уже положить на все и дать волю судьбе, нажать на кнопку с закрытыми глазами, выбрать вариант считалочкой, потому что правильного нет, но при этом каждый постоит его будущее по-своему. Не успел он сделать второй глоток, стакан резко вырвали из рук. Роберт аж поперхнулся от такой наглости. Боковым зрением уловил высокую фигуру, умостившуюся рядом на барном стульчике. – Осторожно, – этот низковатый и местами хриплый голос… Малевола. Она перехватила рукой стакан с виски и не сильно похлопала его по спине хвостом, не столько для того, чтобы помочь ему откашляться, сколько в шутку и игриво. – не хотелось бы откачивать тебя сейчас. Откашлявшись и утерев рот рукой, Роберт, смотря на ее легкую усмешку и по-доброму хитрый прищур глаз даже возмущаться не стал, смотря на то, как она бесцеремонно отпивает с его стакана, все также удерживая зрительный контакт. Губы также растянулись в усмешке: – Да, не слышал еще ни об одном кретине, который подох, захлебнувшись виски. Не хотелось бы быть первым. – Малевола одобряюще хмыкнула над его иронией и снова сделала глоток. Ее поза расслаблена: нога на ногу, корпус немного повернут в его сторону, хвост изящно расположился на короткой спинке стула, длинные черные ногти постукивали по стеклу стакана. Она не выглядела так, словно пришла с конкретным вопросом или по делу, по крайней мере не говорила об этом пока, не желая нарушать молчание. Вернув ему стакан, махнула бармену, тот поставил перед ней бутылку какого-то крепкого вина и бокал. Первый она выпила залпом, наполнив его чуть больше чем на половину, налила еще столько же и поставила перед собой. Впечатляет. Но логично предполагать, что на демонов вроде нее земной алкоголь действует иначе. Грубо говоря, для нее бокал вина средней крепости будет как для него пробку облизать. Возможно он и ошибался, но решил все же не шутить про желание «догнать его». А вот растянувшееся молчание он захотел нарушить первым. – Что ты здесь делаешь? Я думал вы отдыхаете в «Сардине» и подобных злодейских местах. – Ты же сам сказал, что мы больше не злодеи. – Да, я сказал это. Это переубедило вас посещать подобные места? – Нет. Они улыбнулись друг другу и снова присосались к своим напиткам. Непринуждённые шуточные беседы и алкоголь снимали напряжение и раскрепощали, вроде хотелось и поговорить, а вроде и посидеть в комфортной тишине, все одно: не было той неловкости, которую ощущаешь, когда вы с знакомым, находясь какое-то время рядом боитесь слово лишнее вставить. Почти закончив стакан, Роберт чувствовал себя опьяненным. Не пьяным, соображал, что делал и говорил, не был излишне откровенен, но ловил себя на смутной вечно убегающей мысли – ему определенно нравилось проводить время с Малеволой. Он потерял счет времени и представить не мог, сколько они вместе уже тут проторчали, вспоминая конфузы на работе, рассказывая что-то повседневно-незначительное, но забавное. – Ты типа реально швырнул в него лапшу? – она искренне смеялась над любой его подобной историей. Признать, Малевола располагала к себе умением слушать и вникать, а самое главное – интересоваться. Общаясь с ней, не было ощущения, словно ты докучаешь своими рассказами, а беседу с тобой поддерживают чисто из вежливости. Причем, немало важно и то, что она не только слушала, но и рассказывала, и то ли эта грубовато-смешливая манера так насыщала ее рассказы, то ли у нее действительно была такая насыщенная жизнь, слушать было интересно. – Как он не спалил тебя на месте? – О, он собирался. Меня спасла Блейзер. – Она это умеет. Они вместе посмеялись над загадочностью этой фразы, каждому из них было что вспомнить. Роберт утер непроизвольно выступившую слезу. Помимо этой встречи, последнее время они довольно часто общались на работе, не просто перекидывались парой дежурных фраз, а именно общались. На самом деле, со всеми участниками Я-Команды. Пройдя столько стычек, сомнений, подозрений он смог завоевать их доверие, что впоследствии позволило работать с каждым в полной мере и улучшить рейтинг СДС спустя долгие месяцы. Они доверяли ему, не оспаривали приказы и оставляли за ним последнее слово, словно Роберт – лидер их команды, при этом не переходя на формализм и оставляя эти насмешливые подколы. И все-таки с Малеволой отношения у него были лучше, чем с остальными. Причину Роберт назвать не мог, но был рад, что она все-таки потеплела к нему душой после того, как он настоял на исключении Сонара. Да и чего скрывать, женщина она обаятельная, и беседу поддержать может и юмор у них на одной волне, поэтому проводить с ней время ему нравилось. И ей с ним – тоже. Оказалось, она действительно пришла просто так, увидеться с ним, поболтать, вот так просто, в конце рабочего дня вдруг узнала в какой «харчевне» он зависает и решила навестить. А Роберт, в свою очередь, решил и не уточнять, почему именно он стал желанной компанией на вечер, а не та же Призма, ведь с Малеволой они вроде как подруги. Он привык наслаждаться моментом, а не пытаться выяснить, за что ему перепало. Настенные часы говорили о том, что они уже полтора часа проболтали, но будто только начали. – Роберт, тебе сейчас кто-нибудь нравится? – он рисковал повторить свой недавний позор с Блейзер, снова обплевав чужое лицо от неожиданности. И Малевола, кажется, уловила его округлившиеся глаза, расширенные зрачки и участившееся дыхание, хихикнула. Этот вопрос его несколько озадачил и он завис на минуту-другую. Нравится… нравится – это понятие растяжимое. Ему может и нравится их дружеское заигрывание с Блейзер, но ключевое слово «дружеское». Он, конечно допускал вариант, где они могли бы вступить в отношения, она была бы хорошей женой и мамой, но не хватало… остринки что ли, именно в характере. Для надежной подруги, с которой можешь весело или грустно зависнуть в баре – она идеально подходила, но для отношений, на его личный вкус, была не совсем готова. Хоть она старалась не показывать своей растерянности после разрыва с Феномачо, это было видно. Сильно. Она будто винила себя в том, что не смогла сделать правильный выбор, один раз и до конца, поэтому старалась как можно скорее восполнить этот «пробел» в своей жизни, найдя хоть кого-нибудь. Для таких людей как она это не «пробел», это – пропасть, упав в которую выбираться будешь долго, стирая ладони и колени в кровь, пытаясь удержаться на более удобном выступе, который является лишь временной передышкой, а поверхность еще даже не на пол пути. Роберт не был готов стать этим «выступом». Вот тебе и «нравится», собственно. Вроде и нравится, но всегда есть «но». И Роберт не собирался в это лезть. – Я думаю… думаю нет. – Думаешь? – ее вопрос звучал заинтересованно, но в то же время как вызов. – Ну знаешь, я тут недавно устроился диспетчером в СДС, мне дали самую неуправляемую команду супер-злодеев, и я старался слепить из них супер-героев. Та-ак что, у меня не было времени подумать об этом. – она понятливо кивнула. Роберт помолчал с минуту, потом спросил. – А тебе? – Нравится. – вот так сходу, без раздумий, без смущения выпалила, с вызовом глядя ему в глаза. Это Роберт тут засмущался бы, если бы не начал догадываться. Еще сначала разговора он чувствовал эту… манеру, эти взгляды, вальяжно пробегавшиеся по его фигуре, но не придавал значения. Вернее – старался не придавать. Не получалось. Зато получалось – идти на поводу и делать то же самое. Да, кажется к тебе катят, Роберт. Что ж, интересно, Малевола, очень интересно. Продолжим игру. – Кто-то… конкретный? – тупее вопроса он не слышал и не задавал, но все бывает впервые. Просто не хотел рубить с плеча, ну, а вдруг ошибается. Но Малевола уловила его тактику и решила идти на пролом. – Очень конкретный. – такой бархатный голос. Она отставила бокал и… Что-то странное, увесистое и очень теплое легло на его плечо. Ее хвост. Он плавно двигался к основанию шеи, острым кончиком щекоча, вызывая мурашки, Роберта аж пробрало, но он сумел сдержать дрожь. Подкрался этот момент, решай. Есть два варианта, первый – аккуратно убрать чужой… жест внимания и вежливо отказать, извиниться, второй– Он на автомате аккуратно повел плечом и отклонил голову, давая больше доступа к открытой коже, и призывно глядя в глаза. Он уже сделал свой выбор: почему бы и нет, если симпатия взаимная. Почему-то сейчас ему не хотелось брать инициативу, ему нравилась эта игра, где он вроде как не при чем, поэтому он терпеливо ожидал ее дальнейших действий. Но хвост не двигался дальше, только медленно качался из стороны в сторону, поглаживая. Ее длинные пальцы с острыми и длинными, как кинжалы когтями, невесомо пробежались по его тыльной стороне ладони. Роберт ухмыльнулся, перевернул руку и сцепил свои пальцы с ее. Рука Малеволы была больше, полностью охватывала его ладонь, согревая. Это было приятно. – И как давно тебе нравится этот… конкретный? – Хватит пустой болтовни, Роберт. Где там твоя квартира находится? За его спиной открылся портал.

***

Странное ощущение. Слишком странное. Малевола схватила его за руку, и он даже сообразить не успел, как оказался внутри. Глаза ослепил яркий розово-фиолетовый свет, тело охватил жар. Слух улавливал звуки, которые он никогда не слышал раньше и вряд ли услышал бы: что-то вроде раскатов грома или скрежета металла, черт его знает, может все вместе. Глаза жгло от горячего потока воздуха, с какими-то странными блестящими частицами. То ли он непроизвольно задержал дыхание, то ли в этом портале не было воздуха, понять он не успел. Перед глазами стало до того ярко, что он зажмурился. Потом, более не чувствуя этого невыносимого жара и слепящего света, приоткрыв глаза, он понял, что находится посреди своей студии. Раздался звонкий лай и рычание, вбежавший в комнату Бекон сначала резко затормозил, прижавшись к земле, потом ошеломленно окинул взглядом их обоих. Осторожничая, подошел к Роберту, принюхиваясь, решив, что перед ним его хозяин, он поднялся на задние лапы, передними царапая ему брюки в районе коленей. Просился на руки. Роберт поднял его, держа одной рукой, второй поглаживая между ушей. – Прости приятель, не думал, что так задержусь. – Бекон недовольно скульнул. – Я и забыла, что ты живешь не один. – Малевола приобняла его за плечо и осторожно почесала Бекона по грудке. Он принюхался и лизнул ее палец. – Это ты мне, или собаке? – весело хмыкнул Роберт. – Собаке конечно. – в унисон засмеялись. Они переглянулись и оба замерли. Момент, когда вроде и хочется что-то сказать, но лучше промолчать, чтобы не испортить его, если запнешься вдруг случайно, или еще чего. Хотя, когда это Роберт так нервничал и метался в попытках подобрать слова, чтобы не испортить атмосферу, перед тем, как с кем-то переспать? Пе-ре-спать? О боже, сейчас к нему была готова вернуться способность давать оценку ситуации, и постепенно приходило осознание. Они собирались переспать, так резко, внезапно и неожиданно. Час назад он и подумать об этом не мог, а теперь он стоит, с ней, посреди своей квартиры и как-то вроде стесняется бросить взгляд на кровать. Просто смотрит ей в глаза. Яркие, ослепляющие, словно солнечные осколки, манящие. Красивые глаза. И она смотрит на него, интересно, о чем думает? Может ей тоже захотелось медленно приблизиться к чужому лицу, ощутить тепло чужой кожи, мягкость чужих губ. Видимо да. Первый поцелуй вышел обжигающе-горячим. Во всех смыслах. Роберт так давно ни с кем не целовался, что позабыл, что надо делать, поэтому инициатива тут целиком принадлежала Малеволе, и судя по всему ей нравилось растягивать удовольствие. Без языка, без напора, нежно, аккуратно прихватывая то нижнюю, то верхнюю губу, периодически позволяя сделать вдох. Ее рука лежала на его щеке, а большой палец нежно обводил скулу. Отстранившись, она больше ничего не пыталась сделать, только смотрела, ждала, поглядывая на собаку. Да, точно. Роберт поставил Бекона на пол и зашагал в сторону кухни, тот вперед него понесся к керамической миске с нарисованной на ней костью, которая стояла в небольшой деревянной подставке, имитирующей столик, и, высунув язык, ждал, когда его накормят. Роберт щелкнул выключателем, освещая всю студию, достал из холодильника жестяную банку, что-то вроде паштета, вскрыл, потянув за металлический хвостик и присел на корточки рядом с Беконом. Потом, усевшаяся на кровать Малевола наблюдала забавную картину, как Роберт коленом держит голодную собаку, пытаясь вывалить из банки паштет в миску, помогая ложкой, пока тот то с одной, то с другой стороны пытается обойти его ногу, чтобы наконец дорваться до еды. Разобравшись с кормом для собаки, Роберт сообразил, что у него сегодня гости, а вот в холодильнике мышь повесилась. За такие поговорки Малевола его бы осудила. Решив все-таки поинтересоваться, он спросил: – Ты не хочешь чего-нибудь? В последнее время, я не особо нахожусь дома, так что- – Хочу, чтобы ты не тратил время на лишние формальности. Иди сюда. Она слегка наклонила голову в приглашающем жесте и постучала рукой по постели, дескать, присаживайся. Роберт не думал ни секунды. Он быстрым шагом направился с зоны кухни к кровати, сел рядом. Замер на секунду, рассматривая ее лицо, и решил сейчас взять все в свои руки, и не думать ни о чем. Он аккуратно взял ее лицо, притянулся ближе и поцеловал. Она сразу же ответила ему. На этот раз было напористее и игривее. Где она научилась так целоваться? От этих движений сносило крышу и постепенно начинало нарастать возбуждение. Она легла на спину, утягивая его за собой, и принялась расстегивать ему рубашку. Роберту расстегивать на ней было нечего, поэтому он просто держал одну руку на ее лице, другой оглаживая шею, без напора, нежно, на контрасте с тем, как они сейчас целуются, как их языки сплетаются в развратном танце, как дыхание начинает сбиваться. Ловко справившись со всеми пуговицами, она откинула его рубашку, пробежалась пальцами по крупным рубцам на груди и поцеловала в шею. Уже собиралась ухватиться за его ширинку, но Роберт нежно перехватил ее запястье и встал с кровати. – Я быстро, – прихватил полотенце со спинки кресла, закинув его на плечо. Конечно, у него проскакивала мысль, забить на все формальности, но все таки он решил, что душ не помешает. – но, если соскучишься, присоединяйся. – Я приняла душ до того, как прийти к тебе. Надеюсь ты не любитель часами отмокать? Он мягко улыбнулся, неоднозначно покачал головой и скрылся за дверью ванны. Через минуту донесся шум воды. Вот же чистюля, по-доброму подумала Малевола, но решила времени зря не терять, окинула взглядом небольшую комнатушку: разобранная постель, аккуратно развешенные на спинке стула брюки и носки с какими-то другими тряпками, сваленные кучей на полу. Стянув с кровати, которая на самом деле – разложенный диван, одеяло, она закинула его на стул и придвинула его ближе к кровати, поправила простыни, взбила подушки и поставила к изголовью. Открыла окно на проветривание. На удивление, крохотная студия Роберта была уютная, особенно сейчас. Выключила основной свет и зажгла лампу на тумбе, она отлично видит и в темноте, но хотелось атмосферы, и мягкий желтоватый свет старой лампы в этом помогал. Из душа он вышел в одном полотенце, намотанном на бедра, решил не церемониться. Прошлепал босыми ногами в сторону кровати и замер. Малевола сидела на кровати в одном своем боди, закинув ногу на ногу. Короткие джинсовые шорты она сняла. Ее рельефные бедра особо привлекали внимание и вызывали странное желание быть зажатым ими. Хотя, почему странное? Ее волосы рассыпались по плечам, словно жидкий обсидиан, оплетая шею и спадая на ключицы, они выглядели очень гладкими, но в то же время упругими, хотелось запустить пятерню и перекатывать пряди меж пальцами. Она была спокойна, словно отшельник, сидела в ожидании, и Роберт медлить не стал. К чему тут разговоры, верно? Однако полотенце с бедер пока снимать постеснялся. Подошел к ней вплотную, слегка согнулся и накрыл ее губы своими. Сначала медленно, томно, интригующе, затем глубоко, страстно, словно это не поцелуй, а борьба за доминирование. Она перетянула его к себе ближе, теперь они сидели вплотную и исследовали тела друг друга. Руками, губами, языком. Малевола с удовольствием отметила для себя, что у Роберта очень чувствительная часть в переходе от шеи к плечу, поэтому этому месту уделяла больше внимания, покусывая, нежно, не вцепляясь клыками в бледную кожу, а игриво прихватывая и легонько царапая. Роберт же исполнил свое маленькое желание и игрался руками с ее волосами. На ощуп они были очень гладкие и приятные, он нежно поглаживал кожу головы, большими пальцами задевал мочку уха, чувствуя ее горячее дыхание у себя на шее. Он тонул в ощущениях, хотя они еще даже не преступили к основному, но эмоций было слишком много, и все они были крыше сносные, возбуждающие. Он желал одновременно скорее перейти к следующей части, чтобы вкусить еще, прочувствовать еще ярче, утонуть в своем и чужом желании, слившемся воедино, и навечно застынуть вот так, как сейчас, чтобы этот момент их близости никогда не кончался. Малевола решила его проблему с сомнениями о продолжении, легонько, без напора надавив ему на голову, опуская. Намеки Роберт понимал хорошо. Мучительно медленно оттянул лямки боди, спуская их, открывая себе вид, от которого он был готов грохнуться в обморок. Сексуально, слишком горячо, кажется, сейчас, просто увидев грудь, он испытал больше восторга, чем когда-либо занимаясь полноценным сексом с другими. На вид твердые, налитые темные соски, при взгляде на которые рот наполнялся слюной, призывно торчали, словно требовали взять их в рот. Ее небольшая грудь идеально помещалась у него в ладони, и он неспешно, на пробу сжал одной рукой, срывая с ее губ тихий стон и накрыл второй сосок губами. Перекатывая языком крошечную горошину, он боролся с желанием укусить ее, настолько правильно она ощущалась во рту. Но он боялся причинить боль, поэтому единственное что он мог себе позволить – это сильно сжать сосок губами. Сверху донесся смешок. Не поднимая головы, Роберт вопросительно хмыкнул, посылая щекотную вибрацию. – Укуси, если хочешь. – в подтверждении словам, она одобрительно погладила его по волосам, слегка сжала и придавила к своей груди, не сильно, оставляя возможность в любой момент отстраниться. – Ко всему прочему, ты мысли читать не умеешь? – его горячее дыхание щекотало чувствительную ореолу. – У тебя все на лице написано. Смелей, Роберт, – ее нога медленно поднималась по бедру, поднимая полотенце выше, задирая его единственный барьер. Зажав кусок махровой ткани между пальцами ноги, она в одно движение стянула полотенце и откинула в сторону, похабно глядя в глаза. – мы здесь именно за этим. – ее ступня находилась непозволительно близко к его члену, уже полностью возбужденному, и требующему внимания, то и дело задевая большим пальцем головку, посылая волну мурашек и болезненного короткого удовольствия. Вновь примкнув губами к затвердевшему соску, он на пробу легонько царапнул зубами, приостановился, ожидая реакции, но его только одобрительно и настойчиво вдавили лицом сильнее, и он наконец укусил. Малевола слегка вздрогнула и тихо простонала, и от этого короткого мычащего звука у Роберта свело то, что пониже живота. Другой сосок он сжимал пальцами и катал в стороны, иногда пробегаясь по ребрам, вызывая щекотку. Казалось, он мог продолжать так до старости, до смерти, до того момента, пока у него не иссох бы полностью рот, в невозможности подвигать челюстью. Но его занятие вновь прервали, грубо отодрав от груди за волосы. – Давай дальше. – коротко и понятно. Она смотрела ему в глаза с вызовом, с вожделением, отпустила волосы и соскользнула рукой ему на шею, оглаживая, слегка царапая, переходя на грудь, задевая соски, и ниже. Она широко развела ноги и откинулась на кровать, пододвигая подушку к себе и располагая голову на ней таким образом, чтобы она могла видеть, что происходит внизу. Вот оно что, подумал Роберт, ощущая, как его член вот-вот лопнет. Он так кайфовал от происходящего, что позабыл о собственном возбуждении, но нисколько не был расстроен. Расстегнул боди снизу и стянул, откидывая его куда-то позади себя и наконец опустил на нее взгляд. Лежав в такой открытой позе, она ничуть не стеснялась, не отводила взгляд в сторону, не пыталась зажать ноги, а наоборот умудрялась ко всему прочему похабно разглядывать его и этим самым смущать, будто это он с раздвинутыми ногами лежит. Эта уверенность привлекала. Есть же люди, которые уверенные лишь на словах, а на деле убегают при первой возможности, поджав хвост, но Малевола не пыталась кому-то что-то доказать, она просто делала, потому что знала, что так правильно и не боялась словить осуждение. И это чувствовалось во всем, что ее касалось: во внешнем виде, в движениях, во взгляде. Роберта находил это чертовски привлекательным, это та самая остринка, которой ему не хватало. Малевола могла вот так, за секунду, не прилагая усилий, заставить его хотеть. Например, как сейчас – хотеть сделать ей приятно. Раздвинув половые губы большими пальцами, он широко провел языком, начиная пониже влагалища и двигаясь к клитору, и обратно. Медленно, сосредоточенно, будто он это на оценку делает. И он действительно хотел, чтобы Малевола оценила его старания и забылась в удовольствии. Каждый раз, когда его язык задевал чувствительную точку, она слегка напрягала бедра и съезжала по постели ниже. Натянув его волосы, она двинула его голову выше, как бы намекая, мол, хватит ерундой заниматься. Роберт последовал ее жесту, сосредотачивая внимание только на клиторе. Тот был немного припухшим и, казалось, пульсировал. Он нежно кружил языком вокруг него, чуть ли не постанывая от того, насколько приятно это было. Малевола ослабила хватку на его волосах, видимо, она не любила долгие прелюдии, откинула голову на подушку и прикрыла глаза. Ей же приятно? Решив больше не томить, он всосал клитор, вырывая из нее тихий, но протяжный стон, и принялся активно нализывать его, постоянно меняя технику: то вверх-вниз, то влево-вправо, то зигзагом, то спиралькой. Малевола слегка задрожала, ее бедра и пресс были напряжены, прорисовывая внушительные мышцы, а руки то и дело терзали его несчастные волосы на затылке, но теперь больше следуя за его движениями, а не направляя. Сильнее раздвинув губы в стороны, он начал давить языком на клитор, создавая вибрации. Этого было мало, чтобы кончить, но так чертовски приятно, нарастающее чувство исчезало, когда Роберт на секунды останавливался, вдохнуть, и волнами накатывало вновь, с возобновлением движений. Стонов становилось все больше, дыхание у Малеволы слегка сбилось, из-за чего Роберт позже мог бы похвалить себя за хорошие навыки ублажения языком. Но сейчас он об этом не думал, он просто делал то, от чего Малевола сжимала пальцы на ногах, и сам получал от этого удовольствие. С ним и правда творилось странное. Он готов был кончить без рук, просто отлизывая ей, получая от этого непередаваемые эмоции, буквально кайфуя от них обоих. Ему нравилась это слегка грубоватая манера Малеволы в постели, ее уверенность в том, чего она хочет и умение в открытую говорить об этом. Но также ему нравилось и то, какой он сам с ней. Открытый, без лишних слов, не беспокоящийся о ненужном. Казалось, рядом с такими, как она, не существует собственных проблем, только общие, только те, что уже не пугают, и не сидят подолгу в голове, поскольку вместе решать их легче. – Стоп, – она медленно глубоко дышала, стараясь восстановить дыхание. Рукой нежно провела по его лбу, скулам, задерживая ладонь на щеке. Роберт, как и было указанно, остановился, и просто смотрел на нее, стараясь тоже привести в норму судорожно вздымающуюся грудную клетку. – прости за то, что прерываю, – смешок. – но ты, кажется увлекся. Это было сказано не столько с ехидством, сколько с неким восхищением. Было приятно, к тому-же, она права, он бы продолжал еще часами. Она приподнялась, притянула его к себе и поцеловала, слизывая свой вкус с его губ, пошло причмокивая, чуть ли не вгрызаясь ему в рот. От этого поцелуя у него почти снесло крышу, оставляя только некие крупицы сознания. Это именно то, чего всем бы хотелось от секса. Полностью откидываясь на спину и утягивая Роберта за собой, она завела руку под подушку, вытянув оттуда пачку презервативов и тюбик смазки. Подготовилась заранее, положила под руку, так сказать. Роберт, практически всем весом навалившийся на женщину не ощущал себя неуютно, скорее наоборот. Это было необычно, его все еще окружали женская нежность, мягкость, упругость, округлость и одновременно с этим – тренированное тело, местами твердое, с очерченными мышцами, сильно превосходящими его, сила в движениях и во взгляде, непреклонный тон. Малевола была женщиной, высокой, сильной, но не теряла при этом нежность, чуткость, и этим просто сводила его с ума. Лежать сейчас вот так с ней было приятно, будоражаще, они целовались, пока вдвоем пытались натянуть презерватив, гладили и ласкали тела друг друга, пока Роберт излишне осторожничая, проникал пальцами в горячую глубину, сначала одним, потом двумя, подмечая довольно нестандартный запах смазки. Виноград? Необычно, но Малеволе шло. Они шумно дышали друг другу в ухо, когда Малевола, не выдержав его дотошности в вопросе подготовки, перевернула их обоих на бок, направляя его член в себя. Проникновение было словно удар тока для обоих, сначала они замерли, привыкая к новым ощущениям, особенно Роберт. Казалось, он в мгновение и ослеп и оглох от ощущений, настолько все показалось неважным, только они, он и Малевола и их общее удовольствие. Довольно ощутимо шлепнув его по ягодицам, она двинулась ему навстречу, как бы говоря не тормозить. Роберт хотел было возмутиться, разумеется в шутку, но чужие пухлые, налитые вкусные губы были выше всякой гордости, поэтому он впился в них мстительным кусачим поцелуем и начал двигать бедрами. Малевола взяла его руки и устроила на своих бедрах, а сама принялась водить руками по его груди, изучая шрамы: небольшая, но довольно выпуклая полоска под ребрами, от прикосновения к которой он поежился. Щекотно. Правее темные коричнево-бардовые пятна, уходящие к шее, не особо ощутимые, если бы она не видела в темноте, не обратила бы внимание. От прикосновений Роберт тихо постанывал, он с ног до головы был чувствительным и это заводило. Малевола гладила и кусала все, до чего дотягивалась, балдея от его легкой дрожжи на особенно чувствительных местах. Роберт тоже время не терял, сжимал в руках эти охуительно крепкие бедра, целовал и посасывал грудь, так маняще оказавшуюся прям перед его лицом и наслаждался, так, как не наслаждался никогда. Каждый нерв на теле словно оголился, он чувствовал распирающее нарастающее ощущение внизу живота, каждый участок, целованный чужими губами ныл приятной пульсацией. Безумно хотелось кончить, поэтому он облизал два пальца, обхватил ими ее клитор и принялся дрочить, одновременно ускоряя движения бедрами, хотя казалось, быстрее некуда. Малевола крепче зажала его ногами и начала подмахивать, чувствуя, что происходящее кружит голову до нужной кондиции, кажется, она тоже готова была кончить. Чувствуя, как она содрогается всем телом, Роберт несдержанно прорычал, впиваясь руками в чужие плечи и наконец, позволяя и себе излиться. У него еще никогда не было такого секса. Такого быстрого, не в плане времени, которое он длился, а в интенсивности и остервенелости, с которой они сливались воедино. Такого страстного, горячего, утомительного. Хотелось повторить сразу же, но он не мог и пальцем пошевелить, пожалуй, для их первого раза хватит. Сейчас ему хотелось просто смотреть на нее, взмыленную, с немного растрепавшимися волосами, по которым он позволил себе провести рукой, приглаживая выбившиеся черные пряди, закинувшую руку за голову и мягко улыбающуюся. – Ты не из тех, кто курит после секса? – Я из тех, кто даже на духи с запахом табака не подышит. – Зануда. Малевола притянула его к себе, укладывая головой себе на грудь, путая ладонь в волосах. Она была горячая, словно печка, казалось, даже в мороз она будет источать тепло и греть любого, кого она захочет обнять. Не возникало желания прикрыться простыней, вроде секс закончился, положено стесняться, но они оба голые, открытые, и ни капли не смущенные. Вроде и устали, а все равно разглядывали друг друга, только уже без вызова и похоти, а с нежностью, скучающе. Только сейчас, лежа разморенные в обнимку, они обратили внимание на Бекона. Обычно он спал вместе с Робертом, но сейчас расположился на своей лежанке и как-то осуждающе поглядывал на них. Умный пес. Они тихонько засмеялись. – Давай спать, завтра твое собрание. Он и забыть успел. Ему было так хорошо, а теперь он опять вернулся к плохим мыслям. Вернее – мысли вернулись к нему. – Знаешь, – он почувствовал необходимость рассказать ей об этом. Сейчас. – я чувствую вину. Она с недопониманием посмотрела на него. – Просто… странно это все. Я столько лет угробил на то, чтобы помогать людям, потом в миг лишился этой возможности. Не знаю, то ли я смирился, то ли впал в апатию, но в любом случае, я не думал об этом так, как сейчас. – Почему сейчас об этом думаешь? – этот тон просто не позволил бы ему свести все в шутку. Оставалось только сознаться. – Я думаю… моя картина мира пошатнулась. – рука в волосах успокаивающе поглаживала, и Роберт даже себе не признался бы, насколько этот жест был нужен ему сейчас. – Я был героем и думал, что только так могу нести пользу, я на это жизнь поставил. Но потом… потом я стал диспетчером, а героями стали вы, не будем говорить, благодаря кому. Она мягко толкнула его в плечо и усмехнулась. – И… я начал думать, что с таким образом жизни ничего не теряю. По сути, я все также борюсь с преступниками, просто теперь посредственно, но какая разница… и теперь, оглядываясь в прошлое, смотря на то, через что я заставил пройти Ройда, чтобы восстановить костюм, как вы все спохватились, лишь бы вернуть мне пульсатор… я вам благодарен, не передать словами, но это может быть опасно, и я не хочу, чтобы из-за меня кто-то мог пострадать, это не входит в мою мораль. Поэтому я много думал, честно говоря, думаю до сих пор, но, кажется для себя уже принял решение. Завтра на собрании я- – Роберт. Замолчи. И послушай меня. Он вздрогнул. Голос был холоден и напряжен, она словно злилась, не на него, но все же. – Ты сам не замечаешь, с каким лицом говоришь о временах, когда Мехамен был частью твоей жизни. Да у тебя глаза горят. Ты беспокоишься, это видно, но мы уже довольно долго работаем вместе, неужели мы не завоевали твое доверие? Ты вот наше завоевал. Прекрати сомневаться, Роберт, ты же сам понимаешь, как важен для тебя Мехамен, с каким энтузиазмом ты о нем вспоминаешь. Вот даже сегодня. Роберт готов был отрезать себе язык. Проклятый алкоголь. – Та часть твоей жизни утрачена не безвозвратно, и мы сделаем все, чтобы вернуть ее тебе, ты слышишь меня? – на крепко сжала его руку, чуть ли не до хруста, пристально глядя в глаза, не давая увернуться от ответа. Он коротко кивнул. – Даже не думай делать то, о чем пожалеешь. Не смей сдаваться. – Спасибо. Он много что хотел ей сказать, но получилось лишь это, сдавленно, приглушенно, но уверенно. Да… да, значит так он и поступит. Не будет сдаваться. Когда рядом есть тот, кто так сильно в тебя верит, кто сейчас так крепко сжимает твоя руку, тот, кто готов бороться за твое счастье, ты не имеешь права сдаваться. – Мы рядом друг с другом, Роберт, не через коммуникатор, будем работать: вместе оберегать Лос-Анджелес. И все. Она замолчала, но продолжала твердо смотреть ему в глаза, подтверждая свои намерения, вселяя в него веру, сильную и непоколебимую. Видя, как его взгляд потеплел, с его лица сошла эта гримаса непонимания, беспокойства, страха, Малевола поцеловала его в лоб и прижала к себе, окутывая теплом. Во всех смыслах. И ему стало спокойно, уютно, даже немного весело, и больше Роберт не думал о пульсаторе, о Мехамене, о морали, а, пожалуй, только о том, что Малевола предпочитает на завтрак, пьет ли кофе или идет на пробежку? Ему просто хотелось и дальше быть с ней вот так: в постели, в объятиях, в чувствах, хотелось, чтобы на утро она осталась, и, хотя таких гарантий ему никто не давал, он был в этом уверен. Все слишком спонтанно, стремительно, но, а кто сказал, что у них должно быть по-другому?