Когда мы вместе

Поздний летний вечер навевал воспоминания о трагедии, с которой минуло уже два года. Тогда, Векна раздробил всю территорию Хоукинса на 4 части, и раненный — пропал, возможно продолжая наращивать силы для осуществления своего ужаснейшего плана объединения миров. Никто не знал об этом. Ни военные, заполонившие город и продолжающие исследовать Изнанку, ни простые граждане, отстраивающие половину рухнувших строений заново, до сих пор мучаясь догадками, что за вулканический взрыв произошёл и почему город по сей день оцеплен — никто. Никто, кроме них. — Знаешь, мне всё было интересно, как лозы окутывают Векну, ну типо если он человек, то зачем ему этот стрёмный прикид? Надел бы костюм какого-нибудь супер злодея, и разгуливал в нём, в чём прикол навешивать на себя эту мерзкую и склизкую лозу? — Робин сидела на краю массивного дубового стола в зале радиовещательной компании Хоукинса, отложив свои рабочие обязанности радиоведущего до следующего буднего дня и почётно сдав пост на время выходных, она листала страницы журнала о пришествии на землю НЛО. — Я как вчера помню, как эта мерзкая штуковина чуть не задушила нас в том доме, а он сам обвязывается в неё, просто ужас! Честно говоря, я представляла его инопланетянином, вот что-то вроде этого, смотри. — Робин перевернула журнал, протягивая его в сторону сидящей рядом девушки, что-то очень увлечённо записывающей в ежедневник. — Нэнс? — Девушка не откликнулась. Робин знала — Нэнси Уилер одна из тех людей, которых не отвлечь ничем, сколько не пытайся, пока они не закончат то, над чем работают. Хотя почему ничем? Этот вопрос мучает Робин уже полгода. Неужели нет какого либо способа перетянуть лоскуток «одеяла» внимания вечно занятой Нэнси на свою скучающую болтовню ни о чём? «Многие считают, что мои разговоры пустые, особенно моя мать. И что с того? Я не заслуживаю права голоса? Молчание — убивает.» — подумала Робин, как вдруг её что-то щёлкнуло. — НЭНСИ! — вскрикнула Бакли, — именно Генри управляет лозой! Иначе как он в неё бы обвязывался, будь у неё своя воля или что-то вроде того, но не суть. Если они с Оди оба владеют супер силами, или как вы это там называете, то почему Оди не может взять контроль над лозой? Кудрявые волосы шелохнулись; девушка наконец обратила внимание на слова той, что последний час жаждала её присутствия в своих размышлениях. — Хочешь сказать, что с помощью лозы мы сможем найти Векну? — Вполне может быть, и не только. Что, если Оди подчинив себе лозу, сможет ей же и задушить Векну? Ей даже драться с ним не придётся, только лишь победить в противостоянии над контролем лозы и дело в шляпе. Ну, я утрирую конечно, это лишь гипотеза… — Робин задумчиво посмотрела на потолок. «Когда настанет то время, когда нам больше не придётся об этом задумываться? Может тогда я смогу сказать ей о своих чувствах… О нет, она на нас смотрит, соберись, Робин!». Девушка резко спрыгнула со стола и направилась в сторону выразительных глаз, преследующих каждое её движение. Подходить близко было нельзя: высокое напряжение могло шарахнуть Робин током, прокалывающим сердце сотнями игл безответной влюблённости. «Дистанция. Спокойствие, только спокойствие, мы просто мило беседуем». Робин тяжело выдохнула; — Так что ты думаешь? — Я больше не хочу об этом думать, Робин. — взгляд переливающихся голубых глаз из пронизывающе холодного и сосредоточенного — вдруг смягчился; Нэнси подняла свой взор на растрёпанные волосы своей компаньоньши и улыбнувшись, продолжила: — Я хочу жить сегодняшним днём, хочу радоваться приятным мелочам, хочу наконец найти работу и просто. хочу. писать. статьи. в газету. Нэнси посмотрела Робин в лицо и вместо озорной улыбки, такой привычной и согревающей, увидела физиономию, полную удивления. — я сказала что-то не то? — легонько уточнив, Уилер задумалась, как её новообретенная подруга настолько быстро и легко меняет эмоции, словно по принципу раскадровок старых фильмов, при том готовая по щелчку мотора вернуть выражение своего лица в прежний вид. — нет, я. я просто. прости, что подняла эту тему. Да, ты устала, все устали от этого. Нам нужен огромный приогромный отпуск и толика нормальной жизни. Может, сходим сегодня в кино? Ты, я… — Робин запнулась. Стоит ли упоминать Стива, когда выдался такой шанс побыть с Нэнси наедине? Да и согласиться ли она при упоминании своего бывшего парня? «Мне стоит определиться, хочу ли я свести их обратно, или на Нэнси у меня совершенно иные планы… Ха, смешно. О чём я только думаю? Чтобы сама Нэнси Уилер…» мысли Робин прервались сёрьезным и властным: — Нет. — дав краткий и предельно ясный ответ, Нэнси отвернулась от Робин и продолжила водить ручкой по выбеленным страницам чёрного как смоль ежедневника. — Нет.? — удивленно переспросила Робин. — Позволь уточнить, нет — не в кино или нет — не со мной? — брови девушки приподнялись в лёгком раздражении; рукой Робин непроизвольно водила по волосам, заправляя их за ухо. «Даже договорить не дала… Я сделала что-то не так? Ей не нравятся фильмы.? С каких пор она так остро реагирует на мои предложения…» — Робин, — мягко произнесла Нэнси и резким движением встала со стула, поравнявшись с глазами подруги, и увидев в них столько незаданных вслух вопросов она попыталась дать ответ на каждый: — мне безумно нравится твоя компания и я совершенно не против сходить с тобой в кино, просто… просто не сегодня. Дай мне ещё парочку часов, и после можем посидеть у меня, а пока придумай, чем мы займёмся. — Нэнси притянула к себе журнал, который был всё ещё открыт на нужной странице, — ха, лучше б вместо Векны на нас действительно напали инопланетяне. Тогда это была бы не наша забота, а правительства… Но давай, когда мы вместе — больше не будем поднимать эту тему, хорошо? А теперь, я с твоего позволения, продолжу работать. — Забрав с другого края стола принесённые с собой материалы по новой статье, Нэнси вернулась за временно — рабочее место и продолжила набрасывать структуру газетной выдержки. «Когда мы вместе… ого. Прости, Стиви, прости, мой заклятый враг, я кажется серьёзно влипла…» Робин не могла перестать думать о сказанных словах Нэнси, медленно удаляясь из комнаты радиовещания. Она вышла на улицу, где прохладный вечерний воздух окутывал свежестью разгоряченное лицо, позволяя собрать мысли в кучу и хорошенько обдумать сказанное. На темнеющем небосклоне уже начали проступать звёзды, выстроясь в вереницу тайных мечтаний и гулких недосказанностей, они закружились в хороводе быстрых и пылких мыслей девушки. Короткие каштановые волосы растрепались ещё сильнее, но сейчас Робин ничто не волновало так, как ожидание предстоящего вечера в комнате Нэнси Уилер. «Когда мы вместе…» Эти слова звучали в её голове, слаще любой песни, а следом задавался один единственный вопрос: сможет ли недосягаемая мечта стать реальностью, или зацепившись за одно необдуманно сказанное словосочетание, Робин собственными руками выкапывает могилу для похорон дружеских отношений с Нэнси? Друзья, враги, возлюбленные… Товарищи? Соратники? Все эти ярлыки, которые люди так обожают навешивать друг на друга, не подходили Робин — они слишком малы, чтобы вместить всю сложность человеческих отношений. Её самый заклятый враг такой же друг, и нет человека ближе, чем коллега по работе и противник в любви — Стив-прическа Харрингтон. А что касается Нэнс — Робин даже объяснить не могла, как должна или как хочет к ней относится. Их дружба явно шире и объёмнее самого смысла этого понятия, словно сама ткань реальности растягивалась, чтобы вместить эту связь, и то, что они вместе пытаются спасти мир является лишь небольшим дополнением к устоявшимся отношениям. Нэнси читала Робин как открытую книгу, не нужно было слов, чтобы понять, что творится у Бакли в голове — полуслова, взгляды, едва уловимые жесты — этого было достаточно. Они понимали друг друга на каком-то интуитивном уровне, который был доступен только им двоим и Робин чувствовала, что они давно перешли грань, которую принято называть дружбой. Ни от одного друга её сердце так не колотилось в груди. Это было не просто учащенное сердцебиение, это был ритм, который заставлял её чувствовать себя живой, по-настоящему живой. Тысяча ударов молота по вольфрамовой стали, словно кузнец, создавал из обожженных частиц её души нового человека, готового на всё, ради ещё одной такой улыбки — улыбки Нэнси Уилер. Никто не мог сотворить с ней такого. Никто не мог заставить её чувствовать себя так, словно она стоит на краю бесконечной пропасти, при этом находясь в самом безопасном месте во всём мире. Краски становились плотнее, звуки — приглушеннее, а воздух между ними превращался в вязкий, живой эфир, передающий вибрацию каждого взгляда. Лишь одно сковывало Робин — желание видеть её рядом не просто каждый день и каждую секунду ускользающей жизни, а вечность, сквозь мир теряющий свои очертания. Но это желание стало ненасытным, с каждым случайным прикосновением, с каждым нежным взглядом очаровательных голубых глаз оно превращалось в жажду овладеть ею. Жажду невыносимую и первобытную, которую не утолить водой, потому что источник её находится не в горле, а где-то глубже — в том месте, где зарождаются сны и умирают страхи. Рядом с Нэнси страх вообще терял смысл, оставался лишь восторг, граничащий с безумием, и нежность, способная растопить арктические льды. В эти моменты весь мир казался никому не нужным, позабытым чёрно-белым эскизом на старой, вымоченной в грязи и испорченной плесенью времени бумаге. И только одна фигура на этом мрачном фоне была одарена всем существующим на планете колоритом красок, взрываясь миллионами оттенков света и тени, сплетающихся в её волосах, в этих миловидных ямочках на щеках, в том, как она склоняла голову к плечу когда внимательно вслушивалась в рассказы Робин и в том, как её пухлые губы расплывались в мягкой и ослепительно нежной улыбке от очередной глупой и совершенно несерьёзной шутки. Мысли Робин, словно бурный поток лавы от вулканического взрыва, спавшего тысячелетиями, уносили её в мир фантазий. Она мечтающе вздохнула, закрыла глаза, и перед внутренним взором развернулась целая жизнь, сотканная из маленьких, но сладких обрывков совместного будущего с болезненно желаемой Уилер. Первое утро. Робин представила его так отчётливо, будто это уже случилось. Солнечные лучи восстали из царства тьмы, сменив тихую и робкую ночь смелым и ярким заревом огня, проводя в любой доступный уголок, сквозь неплотно задёрнутые шторы, импульс света. На полу — гора из кучи пролистанных книг, журналов, вырезок статей в поисках очередной сенсации в новую колонку сводки новостей Хоукинской газеты, на тумбочке — две кружки: одна с остывшим кофе, вторая с недопитым чаем. И Нэнси. Спящая Нэнси рядом, чьи кудрявые волосы щекочут плечо, а ровное дыхание вызывает рябь из пробегающих мурашек по коже. Её ресницы вздрагивают, когда Робин осмеливается протянуть руку и убрать прядь волос с её щеки. По природе ледяные пальцы обжигаются от мягкого прикосновения к сладко спящей Нэнс, щёки Робин моментально вспыхивают, покрываясь румянцем, а глупая улыбка никак не сползает с лица. Нэнси что-то невнятно бормочет во сне, хмурится и инстинктивно придвигается ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи своего воздыхателя… Кадр меняется. Приглушённый свет не даёт понять, какие кем-то тщательно расставленные предметы находятся в комнате. На заднем плане тихо играет что-то старое и точно знакомое — пластинка, которую Робин не слышит. Лицо Нэнси слишком близко. Она смеётся, но не так, как обычно — сдержанно и чуть иронично, а действительно по-настоящему. Её голова слегка запрокинута назад, в глазах читаются пляшущие черти и нескрываемое удовольствие, губы открыли взору ровные зубы, а щёки наградили счастливицу, смотревшую на Нэнси в этот момент милыми ямочками, залитыми багрянцем. Голова Нэнси резко наклоняется вперёд, а её взгляд цепляется за губы Робин. Искорки в глазах сияют кроваво красным пламенем, сотканным непоколебимой уверенностью в происходящем и малой каплей вишнёвого пунша. Робин замирает. Всё её естество скручивается от переизбытка чувств, сердце делает десяток кульбитов в секунду, празднуя неожиданный поворот фейерверком взрывающихся эмоций. Она слышит гул крови в ушах, чувствует, как вспотели ладони, как предательски дрожит нижняя губа. Её внутренний голос орёт: «Это происходит! ЧТО ПРОИСХОДИТ? НЭНСИ УИЛЕР СМОТРИТ НА ТВОЙ РОТ! ДЫШИ, ИДИОТКА!» Но она не может дышать. Потому что Нэнси медленно, очень медленно, будто позволяя отстраниться, тянется ближе. И вот он, тот самый момент, когда время останавливается как по волшебству, и нет ничего важнее, чем сладкие, приближающиеся губы, жаждущие встретить взаимность. — Боже… — распахнув глаза, Робин прижала ладонь к губам. Резкий порыв ветра ударил в лицо, будто намерено отрезвляя от полностью поглотивших мечтаний, которым не суждено сбыться. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться и добежать до Нэнси самостоятельно, лично заявив о намерениях своей хозяйки. — Так, Рокин-Робин! Соберись, — прошептала Робин вслух, опустив взгляд на свои кеды. — Ты просто влюбилась. Это не смертельно. Хотя, судя по тому, как колотится сердце… у меня как минимум воспаление лёгких, пневмония и туберкулёз… Только от этого реально умирают. Я в смертельной опасности, и даже не из-за Векны, бог мой…