мать

Склад «Старр Парка» встретил его тишиной. Огромное помещение, заставленное штабелями коробок, ржавыми конструкциями и остовами давно списанных роботов, гудело лишь едва слышным гудением трансформаторов. Сириус сделал шаг вперёд и тут же покачнулся. Ноги подкашивались. Он опёрся спиной о холодную железную балку, пытаясь отдышаться. Золотая маска, всегда сиявшая на арене, сейчас казалась непомерно тяжёлой. Берюзовый костюм мага, расшитый звёздами, был порван в нескольких местах, а синий плащ волочился по грязному полу. Он устал. Не просто физически — морально. Он чувствовал, как силы покидают его с каждым ударом сердца. Шоу, которое всегда приносило радость, обернулось кошмаром. Его тени. Его собственное творение. Его искусство.. Они сошли С УМА. Сириус поднял тяжёлую голову. Красные глаза за маской горели тускло, почти потухше. Вокруг него, на стенах, на полу, на ящиках, колыхались бесформенные силуэты. Они росли, множились, тянулись к нему. — Хватит… — прохрипел он, сжимая в руке волшебную палочку с его маской комедии. — Я приказываю вам… исчезнуть… Голос сорвался. Он взмахнул палочкой, пытаясь создать барьер, но вместо яркой вспышки из наконечника вырвался лишь жалкий сноп серебристых искр. Тени даже не дрогнули. Наоборот, они зашевелились активнее, будто почувствовали слабость хозяина. Самая ближняя тень, бесформенная и огромная, отделилась от стены и шагнула к нему. За ней — вторая, третья. Они собирались в кучу, наползали друг на друга, формируя плотную, почти осязаемую массу. Сириус оттолкнулся от балки и попытался бежать. Он сделал два неуверенных шага, споткнулся о какой-то металлический хлам и упал на колени. Палочка вылетела из ослабевшей руки и с тихим звоном покатилась под стеллаж. — Нет… — выдохнул он, глядя, как тени накрывают его со всех сторон. Они были везде. Скользкие, холодные, но при этом пугающе плотные. Они облепили его ноги, потянулись вверх по бёдрам, схватили за запястья и потащили назад, вглубь склада, подальше от тусклого света единственной лампочки у входа. Сириус попытался вырваться, но его руки прошли сквозь тень, не встретив сопротивления. А вот хватка теней была реальной. Они держали крепко, причиняя боль, сковывая движения. Его прижали спиной к груде старых покрышек. Тени копошились вокруг, задирали его изорванный плащ, сдёргивали с него золотое ожерелье, которое с тихим звоном упало куда-то в темноту. Кто-то сорвал с него маску. Красные глаза расширились от ужаса. Они навалились на него всей массой. Сириус захрипел, чувствуя нечеловеческую тяжесть. Бесформенные руки рвали на нём одежду, сдирали и срывали остатки костюма. Он пытался кричать, но чья-то холодная ладонь залепила ему рот. Он чувствовал всё. Холодные, грубые прикосновения десятков пальцев, скользящих по телу. Кто-то сзади вцепился ему в волосы, запрокидывая голову назад. Другие руки шарили по груди, животу, бёдрам — везде. Они мяли его тело, словно проверяя, сколько в нём тепла, сколько жизни. Чьи-то пальцы сжимали соски, вырывая из горла Сириуса сдавленный стон. Кто-то проводил ледяной ладонью по бедру, заставляя его дёргаться. Сириус забился, пытаясь скинуть с себя это кошмарное одеяло из боли и стыда. Но сил не было. Слишком много теней. Они накрывали его волнами, и каждая новая волна была беспощаднее предыдущей. Он чувствовал, как чьи-то губы присасываются к его шее — холодные, требовательные. Они сосали кожу, оставляя следы, которые не согревались. Другие губы нашли его грудь и сжались вокруг соска, пытаясь вытянуть то, чего там не было. — Нет… — выдохнул Сириус, когда понял, что они ищут. — Там ничего нет… я мужчина… Но тени не слушали. Они продолжали сосать, давить, мять, словно верили, что смогут выдавить из него молоко. Чьи-то пальцы сжимали его грудь, пытаясь найти то, чего не существовало. Одновременно другие руки развели его ноги в стороны. Сириус почувствовал, как холод проникает в него — медленно, глубоко, безжалостно. Тень внутри него двигалась нежно, но каждое движение отдавалось болью во всём теле. Он закричал, но крик утонул в чужой ладони. Другие тени не ждали. Одна скользнула к его паху, и ледяные пальцы сомкнулись вокруг него. Сириус забился сильнее, чувствуя, как его сжимают, гладят, дрочат в такт движениям той, что была внутри. Это было слишком. Слишком много ощущений сразу. Боль смешивалась с чем-то другим — чуждым, неправильным, от чего тело реагировало помимо воли. Тень внутри него двигалась быстрее. Та, что сжимала его внизу, тоже ускорилась. Сириус чувствовал, как напряжение растёт, как тело предаёт его, готовясь к разрядке. — Нет… не надо… — мычал он сквозь ладонь. Но было поздно. Он кончил — резко, сильно, заливая холодные пальцы тёплой липкой жидкостью. Тень, принимавшая это, замерла на секунду, словно пробуя, а потом её пальцы сжались сильнее, продолжая выжимать из него всё до последней капли. Сперма текла по его животу, смешиваясь с потом и грязью. Тени собирали её, размазывали по его коже, словно это было чем-то ценным. Тень внутри него кончила следом — Сириус почувствовал, как холодная жидкость заполняет его, вытекает наружу, смешиваясь с его собственной. Она текла по бёдрам, капала на пол, пахла странно — металлом и чем-то сладковатым. Тени отступили, но только чтобы поменяться местами. Новая тень навалилась сверху — тяжёлая и массивная. Она раздвинула его ноги шире и вошла сразу и и до упора. Глубоко, а Сириус захлебнулся криком. Другие тени тем временем снова приникли к его груди. Они сосали, кусали, мяли, пытаясь выдавить молоко. Чьи-то пальцы сжимали соски до синяков, чьи-то губы всасывали кожу, оставляя тёмные пятна. — Там ничего нет… — хрипел Сириус. — Я не женщина… я не могу… Но тени не понимали. Или им было всё равно. Они продолжали искать, давить, сосать, словно верили, что смогут заставить его тело дать то, чего в нём не было. Одна из теней скользнула к его лицу и разжала челюсть. Холодный член вошёл в рот — глубоко, до горла. Сириус закашлялся, забился, но чьи-то руки держали голову, не давая отстраниться. Тень в горле двигалась резко, грубо. Другая тень продолжала трахать его снизу. Третья сжимала его член, выжимая остатки. Четвёртая и пятая сосали грудь, пытаясь найти молоко. Сириус чувствовал, как тело предаёт его снова. Сквозь боль, сквозь удушье, сквозь всё — он снова кончил, заливая холодные пальцы новой порцией липкой жидкости. Тень во рту кончила следом — горячее, солоноватое, густое. Сириус глотал, потому что не мог не глотать, чувствуя, как сперма течёт по горлу, заполняет желудок. Тень внутри него тоже кончила — холодная жидкость смешалась с предыдущей, вытекая наружу, заливая бёдра, капая на покрышки. Они менялись снова и снова. Сириус потерял счёт времени. Он не знал, сколько это продолжается. Часы? Дни? Только чувствовал, как тени берут его, используют, выдаивают. Они сосали его грудь без остановки, оставляя синяки и ссадины. Они сжимали его член, заставляя кончать снова и снова, пока сперма не стала выходить прозрачной, водянистой, а потом и вовсе перестала — только сухие, болезненные спазмы. Они трахали его во все дыры, заполняя своими жидкостями. Сперма текла по ногам, по животу, по груди. Она смешивалась с его потом, с его слюной, с его слезами. Она капала на пол, собиралась в лужи, пахла странно и тяжело. Тени пили её. Собирали пальцами и облизывали. Слизывали с его кожи, с его лица, с его волос. Они хотели всю его жидкость. Каждую каплю. — Пожалуйста… — хрипел Сириус, когда очередная тень кончила ему на лицо. — Хватит… больше нет… Но они не останавливались. Одна из теней залезла пальцами ему в рот, собирая слюну, и размазала её по его груди. Другая макала пальцы в лужицу спермы на полу и совала ему в рот — глотай, это твоё. Сириус глотал. Потому что не мог не глотать. К тому моменту, когда первые лучи рассвета пробились сквозь щель под дверью, он уже не двигался. Он лежал на боку, поджав ноги к животу, и тихо стонал. Каждое движение отдавалось болью. Каждая мышца ныла. Он был весь мокрый. Липкий. Спёрма покрывала его лицо, грудь, живот, бёдра. Она засохла коркой на коже, смешалась с грязью. Она была в волосах, в ушах, в складках тела. Из него самого уже давно ничего не выходило — только сухие, болезненные спазмы, когда тени сжимали его член. Но тени всё равно продолжали, словно надеялись выдавить ещё хоть каплю. Из зада у него текло — холодное, чужое, смешанное с кровью. Он чувствовал, как жидкость вытекает по капле, пачкает ноги, пол. Грудь была в синяках и укусах. Соски распухли, болели, кровоточили. Тени так и не нашли там молока, но продолжали искать до самого утра. Сириус лежал и стонал. Он не мог встать. Не мог пошевелиться. Только тихо выл, чувствуя, как чужая сперма течёт по его телу, собирается в лужи под ним, пахнет. Тени ушли так же внезапно, как появились. Свет медленно заполнял каморку, открывая картину: разорванный костюм, разбитая маска, изодранные плакаты и он — маленький, дрожащий комок в углу, покрытый чужими жидкостями с головы до ног. Сириус попытался пошевелиться и застонал громче. Тело не слушалось. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, в суставах, в самых интимных местах. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но из горла вырвался только хрип. Голос сорван. Во рту всё ещё чувствовался привкус — солёный, горький, чужой. Он закрыл глаза. Слёзы смешались с засохшей спермой на щеках. — Не могу больше… — прошептал он одними губами. — Не могу… Он не знал, сколько пролежал так. Минуты? Часы? Только очнулся от того, что кто-то трогает его лицо. Он дёрнулся, закричал, но это была всего лишь его собственная рука — он сам коснулся себя во сне. Сириус снова заплакал. Тихо, беззвучно, чувствуя, как слёзы смывают чужие следы с его щёк. Он посмотрел на своё тело. На липкую корку, покрывающую кожу. На синяки. На кровь. На сперму, всё ещё сочащуюся из него. Он попытался встать и упал. Ноги не держали. Он просто сполз обратно в лужу собственных и чужих выделений и замер. — Простите… — прошептал он в пустоту. — Простите… я не хотел… я не специально… Тишина была ему ответом. Но он знал — ночью они вернутся. Они всегда возвращались. И снова будут сосать его грудь в поисках молока. И снова будут выжимать из него сперму до последней капли. И снова будут заполнять его своими жидкостями, пока он не начнёт течь ими из всех отверстий. Сириус закрыл глаза и замер, ожидая ночи. Вокруг пахло спермой, потом и кровью.