Кружок любителей оконной музыки

      Не самая старая — с выпуска, вроде бы, даже пяти лет не прошло — и весьма прилипчивая песня прочно осела в его плеере после того, как пару (десятков) раз случайно услышала по радио. Что-то подобное должны слушать девчонки, сохнущие подростковой любовью по старшеклассникам, да актерам с певцами, а не он. Он — не девчонка и подростковой любовью не страдает, не-а. Просто подобное, прямо скажем, не вписывалось в его вкусы. Но принципы не без исключений. «Научусь летать с тобой на небо Там, где звёзды до рассвета Говорят телами о любви»       Смешно же, в самом деле. Но чем чаще эта песня его настигала, тем больше она ему нравилась. От «ну, сойдет, мотив неплохой», до беззвучного напевания под нос и отстукивания ритма ногой.       Бесила ли Серёжу попса? Скорее нет, чем да. Бесил ли Серёжу Кирилл? Скорее да, чем нет. Что у них общего? Потрясающая вездесущность и умение западать в мозг и душу даже тем людям, которым они откровенно не нравятся. И если с музыкой проблем, в общем-то, никаких и не было, то вот от последнего поскрипывали зубы.       Не сказать, что новенький прямо лез к нему, но изучающий взгляд из-за очков почти чувствовался кожей. Бесит? Да. С момента как Даня слег на больничный с серьезным гриппом, всё внимание было приковано к нему. Своя ирония в этом была, да ещё какая. «Там его, конечно, встречу Разревусь и не замечу»       Пересечься (читай: стукнуться лбами) в раздевалке под эти конкретные строки, и при этом удержать серьёзное лицо, было той ещё задачкой. Отличный саундтрек, ничего не скажешь. Прям сцена из так любимых Кристиной вечерних сериалов.       — А, звиняй, — бросает с усмешкой блондин, отсраняясь, — Совсем рассеянный, когда нянчить некого? И, закинув рюкзак на плечо, двинул к выходу. Повезло, что он недавно сменил наушники и новые не пропускают звук наружу, даже если он почти на максимуме.       «Еще и лыбится, блин. Не мог же этот очкастый услышать, что играет, в самом деле», цокнул про себя Серёжа, проверяя, не снесли ли они чью-то куртку.       А даже если и услышал, то что? Задирать кого-то за увлечения, музыку и любовь к экстравагантным шмоткам, конечно, практика распространенная, но Кирилл не выглядел как тот, кто станет таким заниматься. По крайней мере, не в открытую и не так озлобленно, как шпыняют тех же фанатов аниме. Фу. Впрочем, мелочная ситуация быстро забылась в потоке учеба-спорт. Комп, разумеется, по ситуации, а помощь Данилу в его охоте на ксеносов была благополучно вычеркнута из списка задач за болезнью последнего (о чем Даня не преминул пожаловаться, заходясь лающим кашлем в трубке).

***

      В классе не было привычно душно — кто-то с первых парт умудрился открыть вечно запертое окно и спасти кучу народу от кислородного голодания. Свежий воздух, не палящее солнце и свежескачанные песни в плеере телефона приподнимали настроение настолько, что хотелось закончить с подготовкой к следующему уроку заранее. Набрасывая пометки Серёжа легонько натаптывал ритм, покачивая головой в такт песне и изредка перебрасывался ответом с друзьями, сидящими позади. День обещал пройти если не хорошо, то хотя бы неплохо.       Однако, усыпленная хорошим настроением бдительность благополучно проворонила вторжение в личное пространство и один из висящих на шее наушников потянулся куда-то вправо. Открывая взявшему его попсовую песню, стыдливо притаившуюся среди мантр, всех сортов не самого тяжелого рока и пары песен из отцовской машины: «Мне говорить с тобой не надо Забыть, начать любовь сначала Я здесь принцесса карнавала Лишь оттого, что обещала»       В секунду звук окружения встал на паузу и тут же с неё снялся. Волной вернулись все звуки: визги младшеклассников на улице, резко превратившийся хруст теста, вопросительно-возмущенно скрипнувший Лёха, непонятного настроения смешок, болтовня и хихиканье девчонок где-то за дверью.       — Не думал, что ты такое слушаешь, Серёж, — щурятся глаза за очками, на пару с смеющимся тоном и ухмылкой (не гадкими, внезапно) выдавая явное веселье Кирилла. — Сутры надоели, что ли?       В моменте, конечно, взыграла слабость и очень захотелось либо крикнуть, либо втащить, но он себя пересилил. Развернувшись полубоком, втянув носом и сжав губы, Сережа шумно выдохнул и, насколько позволило возмущение, спокойно спросил:       — Ты че творишь? Спросить нормально не мог? Надо было так пугать, честное слово, — грубее, чем хотелось, он выдернул наушник у оппонента.       — Ну, попроси я, ты б сразу что-то нейтральное включил, что-то приемлемое, а так неинтересно, — продолжая лыбиться Кирилл выпрямился и потер ухо, которое секунду неприятно саднило. — Я ж не с подколом сейчас, просто хотел знать, что у тебя там на повторе последнюю неделю. И у тебя неплохой вкус, если это успокоит.       И щелкнул жвачкой прямо перед носом, перед тем как подмигнуть и уплыть за свою парту, повторять материал.       Краем глаза Сережа увидел, как что-то хотели сказать друзья, но увидев его убийственный прищур, Лёха примирительно поднял руки, как бы говоря: «Ну, дурак он, бывает, проехали». Хотя язык спросить у них точно чесался, по крайней мере у того, кто не принялся уминать булку сразу же после этого спектакля.

***

      Прийти с утра пораньше, чтобы выяснить, что урок либо начнется позже, либо его не будет вообще. Классика их географички. Женщина она, может, была и неплохая, но раздолбайка жуткая, дающая фору всему их классу вместе с параллелью. Она каждый раз не была на месте вовремя, когда её предмет тулили в расписание по утрам.       «О, халява, окно» — всегда было их радостным выводом и большинство подростков испарялось из корридора, оседая в столовой или на лавках этажом выше.       И Серёжу вовсе не раздражало каждый раз дергать ручку кабинета, чтобы понять, что она закрыта. А тусовать придется в рекреации рядом, ведь ключи никто не даст: «Вы разнесете кабинет, Белов, что я, плохо вас знаю?». И ведь не поспоришь — завхоз в любом случае власть, да и правда в её словах была, если не он, то другая пара-тройка ребят вполне могла увлечься настолько сильно, что они бы точно что-то сломали. Или гоготом мешали урокам, проходящим за соседними дверями. Ничего кошмарного — да и он тут, собственно, не при делах — но снова выслушивать нудную лекцию не хотелось. Не злило. Совершенно. Не-а.        Да и денек вчера был насыщенный: уроков хоть и было три, но после них была потная треня и не менее потная катка в Ротку. Между делом вернувшийся со своих вынужденных каникул Даня утянул его проверить логово гномов со странным именем, просто чтобы выяснить, что это был всего лишь тайничок детей, прятавших там игрушечных гномов, конфеты и орехи. Рыжего детектива такой итог, само собой, не устроил.       «Говорю тебе, Сереж, они здесь и что-то крадут!» громко прошептал он и, воздев палец вверх, и уселся за кустом, чтобы продолжить наблюдение из своей нехитрой засады уже в одиночестве.       А Сережин план, звучавший как: «Да на пару каток всего, не хочу играть сегодня», нежданно дал трещину и вторая игра шустро сменилась пятой, — или реально десятой? — а электронные часы на стене ехидно мигнули двумя часами ночи. Итогом такого ночного гамбита стал, предсказуемо, дикий недосып, — его буквально вырубало стоя — надетая наизнанку футболка и забытый дома телефон. Вместе с наушниками. Класс.       По-быстрому переодев футболку на нужную сторону Серёжа потер слипающиеся глаза. Идти на верхний этаж не хотелось совершенно — лавки уже по-любому кем-то заняты, шум доведет до головной боли, а друзья, будучи наученными, ещё не пришли. Если бы урок и правда был, он бы не смог их предупредить. Звонить-то не с чего. Последними функционирующими отделами мозга было принято решение присесть и покемарить хотя бы двадцать минут. От ещё отапливаемых батарей шло приятное тепло, от которого спать хотелось еще сильнее.       «Не мы такие — обстоятельства такие», сказал он себе и, для безопасности развернув рюкзак к себе карманами, сел. На веки задавило мгновенно и парень шумно выдохнул, изворачивая шею поудобнее, чтоб потом минимально болела, если затечет (а она затечет).       Прошло, наверное, минут пятнадцать с того, как он прикорнул. Рядом почувствовалось шевеление — кто-то садился сбоку. Уже не с таким усилием, но все-таки не с первого раза продрав глаза он взглянул на неожиданного соседа. Через сонное марево сразу разглядел только черноту на лице и светлые волосы. Кирилл, ну конечно. Хотя нет, не конечно. Что ОН забыл в школе с утра пораньше, ему настолько нечего делать и не до кого докопаться что ли? Цокнув, Сережа потер ладонями глаза — он готов был поклясться, что сидящий рядом в своей манере лыбится, смотря на него — и уже четко посмотрел на того.       — Ты-то тут что забыл?       — Вау, как резко и грубо, Белов, — светлые брови в притворном удивлении взметнулись вверх. — Тебе тоже привет. Услышал на днях от твоего детеныша, что вы легально уроки прогуливаете, вот и пришел посмотреть, как это.       Сережа уже хотел бы ткнуть ему, что никакая он Данилу не нянька, но осекся.       — Ты опять его подкалывал? — с прищуром спросил он.       — Боже ж ты мой, я что, не могу просто с человеком поговорить? — со смехом в голосе парировал Кирилл, впрочем, не сильно отбрыкиваясь. — Ну ладно, ладно, я хотел спросить, как проходят поиски гномов, о которых я ему рассказал, а он мне и выдал, что на утреннем окне пойдёт их караулить.       — Так это ты его надоумил?! — Серый сжал переносицу двумя пальцами, складывая картинку в голове. Конечно, расскажи о детской нычке заумным словом, там не только о пришельцах подумаешь.       — Ну, девчонки же вызывают Пиковую Даму или бабку-матершинницу на ночевках, — блондин, уже откровенно ржал, поднимая руки в примирительном жесте. — Я всего-то подкинул ему отвлечение, чтоб он и сам не лез куда не надо, и тебе дал передохнуть.       Хотелось дать мажору крепкого подзатыльника, но он был слишком уставшим, да и, чего греха таить, после последней Даниной авантюры действительно хотелось ещё недельку пожить спокойно.       — Ну так и? Что вы делаете во время этого Окна? — Кирилл пафосно обвел рукой пустую рекреацию, в потемках которой они сидели. Свет включать никто не собирался — скоро за окном достаточно рассветет, да и половина лампочек все равно не работает.       — Кому что, — просто ответил Серый, упирая локоть в колено и кладя подбородок на кулак. — Кто столовку обносит, кто у другого класса на уроке на задней парте сидит, девчонки занимают все уборные и устраивают там девичники, судя по смеху. Не знаю. Сам сходи посмотри.       — А ты сам что делаешь?       — Обычно музыку слушаю, — он рефлекторно потянулся в карман за телефоном, разочарованно цокнув, когда вспомнил, что сегодня он его как раз глупо забыл на тумбочке.       Откинув голову назад и приложившись затылком об батарею, он заметил движение со стороны Кирилла. Тот что-то доставал из кармана. Присмотревшись, понял — плеер и наушники. Последний плеер этого года, который он знал, он видел у какой-то девчонки классом младше. Тот был размером с губную помаду и больше похож на флешку. А тут, ясное дело, мажорский, последнее слово техники. Черный, с экранчиком, немного меньше его телефона. Ну дела.       Пока он раздумывал, Кирилл подключил наушники и включил устройство. Один наушник протянул ему. Серёжа глянул на него скептически, на что тот лишь приглашающе кивнул головой:       — Я твою услышал, зацени и мою. Тоже попозорюсь, ладно уж, — улыбнулся он, глядя на экранчик и щелкая кружком управления.       И в улыбке этой не было подвоха. Что само по себе уже ощущалось как подвох. Какое-то искреннее желание поделиться чем-то личным. Такое подкупало, поэтому Сережа принял наушник, размещая его в ухе. А неплохо, честно сказать. Он не был фанатом техно и всякой электронщины, но это звучало... Клево. Что-то было более мелодичным, с духовыми и другими классическими инструментами. Что-то больше звучало как машина: «Индастриал. Электро-индастриал», пояснял Кирилл, постукивая по колену в ритм. Проскакивал и знакомый рок, на котором, почему-то, Кирилла вдруг резко начинала интересовать стена с мотивом одной из сказок про Василису Премудрую. Будто было стыдно признать, что ему нравится что-то такое. Или нет? Если что-то другое в воздухе и витало, Серый не мог понять этого в моменте.       Они не разговаривали много. Иногда он спрашивал у Кирилла название песни и тот показывал экран, чтобы он мог переписать название на немецком — выговорить это они все равно не могли.       Посреди очередной хриплой партии солиста грянул звонок. Окно кончилось и пора была двигать дальше по расписанию. Вынув наушник и встав, чтобы потянуться, Сережа признал:       — Классные вещи слушаешь, не ожидал, — он протянул Кириллу руку, которую тот принял через пару секунд, удивленно моргнув. — Не хочешь потом послушать мое? Там не только та попса. Честно. Она там одна такая. Честно…       И застенчиво почесал нос.       Блондин пригладил волосы неловким жестом и кивнул снова смотря куда угодно, но не на него:       — Договорились. Ну, тогда на следующем окне?       — Да. На следующем.       География у них была дважды в неделю, разве что по четвергам её иногда ставили среди остальных уроков и тогда их музыкальная пауза переносилась. Они все так же преимущественно молчали, иногда обмениваясь понравившимся находками. Ну, хорошо, иногда — но он никому в этом не признается, и вообще обстоятельства — Сережа грешным делом дремал у Кирилла на плече. Засиделся за компом. Поздно пришел с тренировки. Физику до трех ночи решал, понимаешь. Тот не был против, только с ухмылочкой устраивался поудобнее, чтобы рука меньше затекала.       На поверку Кирилл оказался не таким уж заносчивым. Да, иногда говорит так, будто зубы казенные. Да, у него есть эта неконтролируемая тяга к подколам. Но это никому не вредило, да и бесило уже не так сильно. Да и манера речи эта мажорская. Уже больше привычка и образ. Да. Да. В моменте, когда он говорил о чем-то, что ему нравилось из музыки, глаза, видные за чуть сползшими очками светились так же, как у Дани, когда тот загорался новой тайной. Сережа про себя хмыкал, что это мило, но вслух ни за что бы не сказал. А вышеупомянутый Даня как-то утянул его за рукав после школы и долго смотрел в глаза, тянул за уши, трогал лоб:       — Серёж, ты ни с какими подозрительными личностями не контактировал в последнее время? — щурился школьный чудик, придерживая подбородок пальцами в размышлениях, — Никакого яркого света перед сном не видел?       — Чего? Ты опять где-то что-то усмотрел? — спортсмен поправил растрепавшиеся края олимпийки. — Ну просвети хоть для начала, а там сходим, посмотрим. Или снимем, чего ты там хочешь.       — Видишь! Ты даже в поведении изменился! — Даня снова картинно схватил его за только что поправленный воротник. — У тебя СЛИШКОМ хорошее настроение! Ты даже не злишься почти! Не спрашиваешь, что я натворил! Ты точно чем-то облучился!       — Ладно тебе, я просто в настроении, что в этом плохого, — отмахнулся от него парень. — Если я под что-то такое попаду — ты узнаешь об этом первым. Нормально всё! И шустро двинул домой, оставляя Даню без ответов, но с подозрениями. В следующий раз их «кружок любителей оконной музыки» смог собраться только пару недель спустя — подготовка к матчу и сама игра заставили Серёжу забыть обо всем остальном. И хотя он рад был видеть на трибунах и Леху с Костей, и Кристину, буквально стекающую по креслам, и Даню, который следил за каждым его движением, глядя в объектив камеры, когда в поле зрения мигнул Кирилл, ушки загорелись.

***

      — Отлично сыграли. Уделал их всухую, — Кирилл протянул ему газировку, присаживаясь рядом. — Молодчина, спортсмен!       — Спасибо, ты тоже ничего, — ответил Серёжа, принимая бутылку и тут же тушуясь от своего ответа. — Не думал, что ты придешь.       — А почему бы и нет? Даня мне все уши прожужжал, что с тобой что-то не то, вот я и пошёл посмотреть, вдруг ты просто так сильно перед игрой нервничал.       — Даня? Тебе? — конфуз на его лице заставил Кирилла улыбнуться. — Что со мной не так-то?       — Не заводись, он же за тебя переживает. А вообще… — парень задумчиво почесал щеку пальцем, — Он твердо уверен, что на тебя прилепился какой-то энергетический сосун или типа того, я в ваших делах мистических не настолько силен.       С энергетического сосуна Сережа, признаться, прыснул, не смотря на всю простоту шутки посчитав её неприличной. Кирилл не предал этому значения и просто хозяйским жестом вставил ему наушник. Он, в свою очередь, так же свойски взял плеер — где уже половина дорожек пополнилась его рекомендациями — и нажал «PLAY».       — Чт... Серёж, погоди! «Ждешь в глазах моих печаль? Прошло! Не мечтай! Знаю, любишь его! И тебя мне не жаль! Раз не видишь по глазам — читай по губам: Знаешь, я его никому не отдам!»       Ага. Голос, стиль в инструментале. Да, это была та же певичка, песню которой Кирилл тогда услышал у него в наушниках. «Было небо пополам, но звезды к ногам Разве знала, что ты за ним «по пятам» Все читаешь по губам? — Учись по глазам! Я тебе его никогда не отдам!»       В ушах, почему-то, опять потеплело. Он перевел взгляд на Кирилла, готового схлопнуться на месте от неловкости. Он снова отвернулся, глядя в стену — со временем Серёжа понял, что это его способ выразить смущение, не теряя при этом «крутости» своего образа — и сжимал-разжимал кулак, прикрывая им рот.       — Кхм. Ну, а… Кхм, — будто пытаясь придумать оправдание, он поправил очки, тер шею. — Да… Кхм… И его уши тоже горели, а при нормальном освещении можно было бы видеть, как он весь становится пунцовым от ушей, к шее и дальше. Неловкость, почему-то, не тяготила. А ощущалась приятным трепетом, как перед скорой развязкой в фильме, шайбой в ворота соперника, которую тот не сможет отбить.       Кирилл было потянулся за плеером в чужой руке, но Сережа отнял ее у него из-под носа:       — Раз не видишь по глазам — читай по губам, — передразнивая тон песни он продолжал уводить плеер в свою сторону.       — Знаешь, я его никому не отдам, — если бы не очки, светловолосый парень бы полностью спрятался в ладонях от стыда, — Ну прекращай, я же так над тобой не стебался! Песня-то прикольная!       Безуспешно пытаясь отнять плеер с у спортсмена с лучшей скоростью реакции, блондин валится на него, путаясь в проводе, роняя самого зачинщика. Это даже не серьезная борьба, Серый не особо сопротивляется и в его улыбке нет издевки. «Попса объединяет», хочет сказать он, ударяясь коленом об батарею и морщась. Кирилл, воспользовавшись заминкой, забирает у него злосчастный плеер, ставя песню на паузу. Слезать, впрочем не торопится. Загнанно глядит поверх очков, уши — да и сам он в целом — скоро сравняются цветом с его, Сережиными, штанами. Выбившиеся из зализанной укладки пряди придают его виду какое-то совсем другое настроение.       — А тебе идет такой видок, сразу на человека похож, — вещает снизу Сережа, щелкнув пальцами и абстрактно указав на него пальцем.       — Ты меня сейчас кадрить пытаешься? Вот сейчас? Серьезно?       — А если и да?       Они вскакивают от удивленного громкого вздоха откуда-то со стороны коридора, ведущего в рекреацию. На глаза им попался Даня, смахивающий на ту картину с кричащим человеком на мосту. Только он не кричал, а драматично держался за щеки руками, на запястье одной из которых болтался фотик, где — не дай Бог, Серый его лично удушит — явно была их фотография в этой щекотливой ситуации.       — Не вампиры, не суккубы, нет… Тут что-то другое, Сереж! — такими были его последние слова, перед тем, как дать деру с места преступления.       — Да, как скажешь… — он побежденного закрыл глаза ладонями, заранее прикидывая, как будет беситься с сотен вопросов о потусторонних сущностях, укравших какой-то там шарик у него откуда-то там.

***

      Они снова сидели, приводя себя в порядок. Сережа цокнул, понимая, что олимпийку явно придется стирать, после того, как его покатали по полу. Кирилл поправил волосы и сейчас протирал краем футболки очки, которые, как внезапно дошло до Серого, он снял только сейчас. А уши всё горели.       — А тебе неплохо без них       — Мм, спасибо, не мечтай, что учту, — блондин прищурился, не меняясь в лице. Как он недавно выяснил — неочевидный способ улыбаться.       Дальше сидели молча, все так же неловко. Лиричный мотив в наушниках призывал гнуть свою линию. Серёжа решил последовать неочевидному совету и аккуратно попросил:       — А может, ту включишь?       — Ась?       — Ну, из-за которой мы сейчас на Данином фотике скомпрометированы       Кирилл сжал губы, но включил композицию. Незатейливая, но что-то в ней есть. Опять же, что-то такое стоит слушать девчонкам на ночевках, но так вышло, что слушают её два парня, почему-то — интересно, почему? — дико стесняющихся смотреть друг на друга прямо сейчас.       «Ну, хуже уже не будет, надо что-то делать», зудела мысль, но как только Сережа собрался что-то предпринять, его плечо что-то подперло. Чужое плечо. Повернув голову он увидел протянутую руку. Кирилл молчал, изучая мотив на стене.       — Чего? Плеер и так у тебя…       В следующий момент очкастый томат, сидящий рядом, взял его за руку и переплел их пальцы. Горели уже не только уши, но и пальцы. И не только его. В глаза друг другу всё так же не смотрели. Взрослые лбы, старшеклассники, держатся за ручки в пустой рекреации во время урока, которого у них нет. Ситуация.       — Не хочешь… Ну… Погулять как-нибудь? — стараясь сохранять хладнокровие и ровный тон голоса спросил Кирилл. — Не настаиваю, просто вдруг найдешь окошко в своем расписании.       Хотелось ржать, но не потому что смешно, а потому что так по-глупому неловко, мило и нереально это все было. Сережа сжал в ответ его руку и глянул на часы, показавшие звонок с минуты на минуту.       Следующим, что Кирилл почувствовал, было прикосновение чужих теплых губ к щеке и сбивчивый шёпот в самое ухо:       — Для тебя, сосун энергетический, хоть десять выкрою.       Звонок ещё никогда не звучал так тихо в сравнении со стуком собственного сердца.