День, когда умерло Солнце

В этом есть что-то умиротворяющее, — подумала Гермиона, глядя в чернильно-тёмное небо. Она прислонилась к толстому стволу дерева, и грубая кора впилась в ободранную спину. Мысли Гермионы переключились на Гарри, который углубился в Запретный лес в поисках своего крёстного и своего прошлого. Она надеялась, что он успеет спасти Сириуса. Смаргивая слёзы, Гермиона продолжала смотреть сквозь листву, пытаясь разглядеть луну и звёзды. Не то чтобы вид имел какое-то значение, ведь ей предстояло умереть в луже собственной крови. А если бы она выжила? Что ж, Люпина наверняка терзало чувство вины. Не надо было его сюда звать, — мрачно подумала Гермиона. Из-за своего опрометчивого решения Гермиона попалась на глаза оборотню быстрее, чем ожидала, и, хотя Клювокрыл пытался защитить её, гиппогриф не успел вовремя и не помешал Люпину вонзить клыки в горло Гермионы. Шанс был невелик, но если она выживет и вернётся в больничное крыло, то, возможно, магия окажется достаточно сильной, чтобы исцелить изуродованную плоть на левой стороне шеи. Справа от неё что-то зашевелилось, несколько веток хрустнули под кем-то или чем-то. Она хрипло рассмеялась, радуясь своей удаче. Или меня прикончит кто-нибудь из обитателей леса. Пока эта мысль проносилась в туманном сознании Гермионы, из-за деревьев появилась высокая фигура с длинной белой бородой, мерцающей в темноте голубым светом. Дамблдор. По лицу старика невозможно было понять, что он чувствует, когда он осторожно приближался к Гермионе, держа палочку наготове и освещая пространство тёплым сиянием. Юная ведьма слегка вздрогнула от внезапного яркого света и заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на директоре. — Время - довольно непостоянная штука, не так ли? — мягко сказал Дамблдор, опускаясь на колени рядом с брюнеткой и прижимая палочку к её шее. Гермиона издала искажённый звук боли, когда магия запульсировала в её теле; разорванная плоть срасталась сама с собой, когда кровь снова потекла по её венам. — Я считаю, что всё происходит не просто так, — продолжил он. — Даже если результат... неприятен. Гермиона ничего не говорила, да и не могла. В горле пересохло, во рту чувствовался привкус железа от крови, которая раньше стекала по подбородку. Она с недоумением посмотрела на старого волшебника, пытаясь понять, что он имел в виду. Закончив исцелять основные раны Гермионы, Дамблдор помог юной ведьме подняться на ноги. — Профессор..? — Гермиона прохрипела, голосовые связки всё ещё болели от крика, когда Люпин напал на неё, и последовавших за этим разрывов клыками. Хотя вопрос вертелся у неё на языке, Гермиона была уверена, что знает на него ответ. Дамблдор знал, что Люпин нападёт на неё, когда она воспользуется Маховиком времени. Но это не ответ на вопрос, зачем это нападение было необходимо. — Всему своё время, мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор со знающей улыбкой. — А пока, полагаю, вам нужно спасти несколько жизней. Гермиона не успела ничего сказать, как старый волшебник скрылся из виду, а позади неё послышался шум. Обернувшись, Гермиона увидела Гарри, идущего рядом с Клювокрылом. Гиппогриф смотрел на неё, как ей показалось, с извиняющимся видом. Гарри улыбался, преисполненный гордости. Он остановился, увидев, в каком состоянии находится его лучшая подруга. Её волосы были спутаны, и казалось, что её бросило в холодный пот: на воротнике рубашки виднелось влажное пятно. Розовый свитер сзади был порван и испачкан кровью, тёмно-красные пятна проступали на джинсах Гермионы. — Гермиона! — Гарри бросился вперёд и нежно обнял её. — Ты в порядке? — Я... я... расскажу тебе позже, — пробормотала она, поворачиваясь к Дамблдору, который стоял, погруженный в свои мысли.

***

Конец 3го года/лето 4го года Несмотря на то, что она оказалась права насчёт реакции Люпина, Гермиона изо всех сил старалась не обращать внимания на его печальный взгляд, которым он одаривал её, пока они сидели в кабинете Дамблдора. Когда её бывший профессор пришёл, он упал перед ней на колени и стал горячо извиняться за содеянное. Она попыталась его успокоить, но он не принял её прощения. Когда она рассказала Гарри и Рону о том, что произошло, и о том, что теперь она страдает от проклятия оборотня, они восприняли это довольно спокойно. Хотя Гарри чувствовал себя виноватым из-за того, что бросил её, чтобы спасти своего крёстного, а Рон считал, что это «чертовски круто», и задавал кучу вопросов о том, какие изменения она почувствовала за первые 48 часов. На этот вопрос у Гермионы не было ответа. Она чувствовала себя нормально — настолько нормально, насколько это возможно, когда за одну ночь превращаешься в волшебное существо. Они всё ещё ждали прихода Дамблдора, когда дверь в кабинет со скрипом открылась. Директор подошёл к своему столу и, мягко улыбнувшись профессору и студентке, сел. Их вызвали, чтобы обсудить дальнейшие действия после событий, произошедших всего несколько дней назад. Однако первое, что сказал Дамблдор, сбило их с толку. — Ремус, в обозримом будущем ты будешь законным опекуном мисс Грейнджер. Погодите, что?! Гермиона резко обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Люпина: глаза мужчины были широко раскрыты от удивления, а рот слегка приоткрыт. Она снова посмотрела на Дамблдора: — Э-э… сэр, а как же мои родители? — Они будут проинформированы о деликатности этой ситуации. — Гермионе не понравился знакомый огонёк в глазах старого волшебника, когда он говорил. — Вы не можете просто забрать девочку из семьи, — дрожащим голосом сказал Люпин. — Мисс Грейнджер может навещать свою семью сколько угодно, но Министерство не потерпит, чтобы маглы растили оборотня-подростка. Это далеко не… — Слишком опасно. Я знаю, Альбус. Но зачем оставлять её на моем попечении? — Я верю, что она может многому у вас научиться. Гермиона будет в надёжных руках. — Я не в том положении, чтобы заботиться о другом человеке, — проворчал Люпин. Гермиона нахмурилась, глядя на то, как два волшебника разговаривают, словно её здесь нет. Она откашлялась и заговорила: — Как человек, о котором идёт речь, я считаю предложение профессора Дамблдора разумным. Моим родителям было бы безопаснее, если бы я не находилась рядом с ними постоянно. К тому же разве не лучше было бы научиться справляться с этим недугом у того, кто его мне передал? Стадный инстинкт и всё такое? Люпин смотрел на Гермиону со смесью удивления и печали. Он прерывисто вздохнул и взглянул на Дамблдора: — Мне негде нас поселить. — Ах да, — пробормотал Дамблдор, вставая из-за стола и подходя к одному из многочисленных магических шкафов в кабинете. — Я нашёл кое-что в последний момент, но это жилье соответствует некоторым критериям. Оно находится далеко от магловских и волшебных поселений, в окрестностях есть леса и прочее. Я бы предпочёл один из домов во Франции, но, увы, он слишком далеко. Вернувшись на своё место, Дамблдор положил на стол тонкую папку из манильской бумаги. Насколько могла судить Гермиона, не так много мест соответствовали требованиям Дамблдора. Люпин взял папку и неловко повернулся к Гермионе: — Мисс Грейнджер… — Если мы будем жить вместе, профессор, можете называть меня Гермионой. — Э-э, да… — Он мягко улыбнулся ей, протягивая папку. — Полагаю, я могу доверить тебе выбор нашего нового жилья? Что бы ты в итоге ни решила, уверен, всё будет хорошо. И раз я больше не преподаватель, думаю, обращение на «вы» уже ни к чему. Гермиона покраснела и пробормотала «спасибо» своему бывшему профессору, проведя большим пальцем по краю папки. Вскоре встреча закончилась, и Дамблдор сообщил им, что в ближайшие две недели им нужно будет подыскать дом. Этого времени Гермионе как раз хватило, чтобы привести в порядок свои дела и объяснить ситуацию родителям. Когда они вместе вышли из кабинета Дамблдора, Люпин немного задержался, пока Гермиона шла обратно в гриффиндорскую башню. — Гермиона, — внезапно произнёс он, остановив юную ведьму. — Я глубоко сожалею о том, что причинил тебе неудобства. И хотя ты говоришь, что простила меня, я сделаю все возможное, чтобы заслужить это прощение. — Ничего страшного, — пожала плечами Гермиона. — Той ночью вы были не в себе. — Ты на удивление спокойно это воспринимаешь, — заметил Люпин, недоуменно нахмурившись. — Просто ещё один год в Хогвартсе, сэр. Ничего удивительного. С этими словами Гермиона развернулась на каблуках, чтобы выплакаться в присутствии друзей и решить, как сообщить эту новость родителям.

***

Гермиона не удивилась негативной реакции родителей на известие о том, что их дочь проклята ликантропией. Они не стеснялись в выражениях, когда речь заходила о Дамблдоре и его руководстве Хогвартсом. Ситуация усугубилась, когда на пороге появился Люпин. Гермионе пришлось удерживать отца, чтобы тот не набил морду её бывшему профессору. В отличие от отца, мать разрыдалась, как только Гермиона сообщила ей новость. Неожиданностью для неё стало то, что отец ровным и бесстрастным тоном сообщил ей, что ей нужно уехать. Гермиона, оцепеневшая от горя, стараясь не дать волю слезам, с трудом поднялась по лестнице в свою комнату. Она была дома всего несколько дней, большая часть её вещей всё ещё лежала в сундуке, так что, если она поторопится со сборами, ей не придётся долго возиться. До Гермионы доносились приглушенные голоса. Люпин пытался убедить её родителей, что она по-прежнему их дочь. Она пыталась не обращать на это внимания, не желая признавать, что это предел для её родителей. Но Гермиона представляла опасность для своих родителей… Что ж, сейчас ей не хотелось об этом думать. Закончив сборы и доверху набив чемодан, Гермиона спустилась вниз. Её костяшки побелели от того, как крепко она сжимала ручку чемодана. Проходя мимо кухни, Гермиона бросила на родителей печальный взгляд, не зная, что им сказать. Тишина казалась оглушительной, поэтому она повернулась к входной двери и сделала несколько шагов… А потом её крепко обняли родители. Сдерживая слезы, Грейнджеры пообещали, что не перестанут любить свою дочь. Что им не все равно. Мать пообещала писать и приезжать в гости на праздники, когда сможет. От их слов на душе у неё стало легче. Выйдя из дома, где прошло её детство, Гермиона вздохнула с облегчением. — Готова? — Спросил Люпин с нежной улыбкой и протянутой рукой. Мягко улыбнувшись, она взяла его за руку. — Готова, как всегда. И с тихим хлопком пара исчезла, переместившись в свой новый дом.

***

Её первое полнолуние наступает лишь несколько недель спустя, после того как они с Люпином обустроились в своём новом доме. А Гермиона испытывала одновременно волнение и страх при мысли о превращении в волка. Она потратила немало времени, изучая в библиотеке Хогвартса всю доступную информацию об оборотнях для эссе, которое задавал Снейп. Некоторые схемы в учебниках были довольно натуралистичными, а на некоторых даже были изображены движения, показывающие, что может происходить во время трансформации. Весь день Гермиона думала об этих довольно грубых изображениях, пытаясь подготовиться к тому, что произойдёт вечером. Большую часть дня она провела, бродя по домику, который выбрала для себя и Люпина. Это было скромное бревенчатое здание, расположенное в глуши Шотландии. Оно напоминало лыжный домик, который Гермиона однажды видела в журнале о путешествиях в кабинете родителей. В домике было два этажа: на верхнем располагалась спальня с примыкающей к ней ванной комнатой и кабинет, который Гермиона сразу же объявила своим; на первом этаже находились главная спальня с ванной комнатой, кухня среднего размера и большая столовая-гостиная. Большую часть времени Гермиона проводила в кабинете или сидела на улице под деревом на опушке леса, который был их задним двором. Но сегодня она бесцельно бродила по дому или сидела в кабинете, перечитывая одну и ту же страницу до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом. В кабинете горели несколько свечей, но в окно лился яркий лунный свет, пробиваясь сквозь магию Гермионы. Это было странное ощущение: по спине пробежала дрожь, когда лунный свет коснулся её кожи. Однако Гермиона не стала долго раздумывать, вскочила с кресла и выбежала из кабинета. Когда она спускалась по лестнице, из-за угла появился Люпин, его зелёные глаза отливали желтизной. Он слабо улыбнулся ей и кивнул в сторону задней двери. Она нервно улыбнулась в ответ, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и сбежала с последней ступеньки. Они вышли в летнюю ночь, и лёгкий ветерок с гор освежил их кожу. Гермиона глубоко вдохнула свежий воздух и медленно выдохнула, глядя на Люпина. Волшебник делал то же самое: вдыхал вечерний воздух и настраивался на предстоящее. Она догадывалась, что он очень нервничает из-за того, что ему предстоит помочь вырастить молодого оборотня. — Ладно, Гермиона, — мрачно сказал Люпин, поворачиваясь к ней. — В этот раз я помогу тебе пережить превращение. Я старше тебя на несколько лет, так что смогу задержаться до тех пор, пока ты не справишься. Понятно? — Да, профессор, — ответила Гермиона, энергично кивнув. — Ты прочитала о том, через что приходится проходить во время превращения? — Кивок. — Чтобы ни было написано в этих книгах, это лишь малая толика того, через что проходим мы. Превращение у каждого протекает по-своему. — Это так же больно, как описывают? — Спросила Гермиона, широко раскрыв глаза. Взгляд Люпина не внушал доверия. Гермиона уже собиралась задать следующий вопрос, когда её пронзила боль. Она не могла понять, откуда исходит, но боль разлилась по всему телу, и Гермиона с пронзительным криком упала на колени. В ушах у неё зашумело, сердце бешено колотилось. Она попыталась поднять глаза на Люпина, но крепко зажмурилась, сдерживая слёзы от невыносимой боли. Давление за глазами усилилось, и Гермиона была вынуждена их открыть. Перед глазами всё плыло, по краям зрения сгущалась тьма. По щекам Гермионы, словно слёзы, текла тёплая вязкая жидкость, а глазные яблоки выталкивались из глазниц. Первый глаз с влажным шлепком упал на траву, за чем последовал крик ужаса юной ведьмы и ещё один шлепок — второй глаз упал рядом с первым. Гермиона почувствовала пустоту, когда её пронзила новая волна боли. Её мышцы свело судорогой, и она сжалась в комок. Гермионе пришлось собрать все силы, чтобы не поддаться трансформации. Она просто хотела, чтобы это прекратилось. Боже, как же ей хотелось, чтобы это прекратилось. — Не сопротивляйся, Гермиона, — голос Люпина прорвался сквозь пелену. По его тону она поняла, что он расстроен происходящим. Кроме того, он изо всех сил пытался сдержать собственное превращение. Услышав голос Люпина, Гермиона повернула голову и открыла глаза. Ожидая, что вокруг по-прежнему будет темно, юная ведьма почувствовала облегчение, когда увидела Люпина в нескольких футах от себя. Он стоял, сцепив зубы, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, ему было так же больно, как и Гермионе. Но момент ясности быстро прошёл, когда тело Гермионы дёрнулось и скрутилось с тошнотворным хрустом. Её позвоночник выгнулся назад, а затем снова прогнулся вперёд, из-за чего Гермиона ударилась руками о землю, чтобы не упасть лицом вниз. Она резко вдохнула и вскрикнула, когда её ребра начали расширяться и деформироваться, принимая новую форму. Звуки снова стали приглушенными, но Гермиона слышала, как рвутся нити и ткань её одежды. Она попыталась снять её, надеясь спасти, но не смогла ухватиться за ткань. Сквозь средние фаланги пальцев на каждой руке проступали толстые черные когти, из-за которых она не могла согнуть пальцы. Вокруг когтей, пробивавшихся сквозь человеческие черты лица Гермионы, прорастала тёмно-коричневая шерсть. При виде шерсти Гермиона почувствовала зуд. Как будто что-то шевелилось прямо под кожей. Оставшейся рукой Гермиона впилась ногтями в плечо и начала отрывать от него куски плоти. Крики ведьмы сменились рычанием, когда она продолжила срывать с себя кожу, обнажая влажный тёмно-коричневый мех. Её бывший профессор продолжал наблюдать за тем, как огромные золотистые глаза смотрят на него. Гермиона снова взвыла от боли, её зубы упали на землю, а на их месте появились большие клыки. Острые зубы продолжали вытеснять человеческие, пока из пасти Гермионы не вырвалась волчья морда. Человеческое лицо юной ведьмы рвалось и трескалось, как папиросная бумага, под натиском волчьей морды. А затем, в одно мгновение, разлетевшись кровавыми ошмётками, всё было кончено. Перед Люпином стояла красивая тёмно-коричневая волчица размером с медведя, прижавшая уши к голове. Золотые глаза сверлили волшебника, обнажая зубы в рычании. Люпин усмехнулся, встряхнулся и позволил себе перевоплотиться. В отличие от Гермионы, он перевоплотился гораздо быстрее: на свет появился мышино-коричневый волк. Пара волков несколько мгновений разглядывала друг друга, и младший не знал, как вести себя со старшим. Волк Люпина недолго думая боднул Гермиону в шею. Он фыркнул и умчался в лес. Гермиона не из тех, кто пасует перед трудностями, и последовала за Люпином, позволив лунной магии полностью окутать себя, прежде чем скрыться в лесу.

***

Гермиона проснулась от заливистого смеха и щебетания птиц. Она застонала: мышцы болели после превращения и от веток, впивавшихся в спину. Пытаясь понять, откуда доносится смех, она встретилась взглядом с Люпином. Мужчина смеялся до слез. Она нахмурилась, желая спросить, что такого смешного он нашёл после ночи в облике волка. Скорее всего, дело было не в том, что она была обнажена. Она помнила, как он уверял её, что, когда они вернутся в своё обычное состояние, он, наверное, будет смущаться не меньше неё. Так что же было такого смешного? Встав, Гермиона почувствовала, как что-то длинное и мягкое шлёпнулось ей на бедро. Она опустила взгляд и увидела, что за ночь у неё вырос пенис. Гермиона в ужасе вскрикнула и прикрыла свой новый орган. Она уставилась на Люпина, который перестал смеяться, но, увидев выражение её лица, снова расхохотался. — Это не смешно! — Огрызнулась Гермиона. — Ты права, — сказал Люпин, пытаясь взять себя в руки. Он все ещё ухмылялся как идиот. — Это чертовски смешно! — Как это произошло?! — прошипела она, указывая на отросток. — До раздела о партнёрах ещё не добралась, да? — Нет! Меня прервала эта чёртова луна! — Похоже, у тебя самка, — рассмеялся Люпин и направился обратно в дом. Он услышал возмущённый возглас Гермионы, прежде чем она последовала за ним. Ворча, Гермиона последовала за своим бывшим профессором, вдыхая глубокие лесные ароматы. Она улавливала землистые нотки и запах хвои, витавшие в воздухе. Она читала, что после первой смены её природные чувства обострятся. Было приятно идти по лесу. Хотя идти рядом с Люпином обнажённой было странно. В следующий раз надо будет привязать что-нибудь к ноге, — подумала Гермиона, когда они пробрались сквозь деревья к задней части дома. До первого превращения они пробыли там меньше месяца, но успели немного освоиться. Люпин настоял, чтобы Гермиона выучила больше защитных заклинаний, поэтому большую часть дня они посвящали тренировкам. После тренировки они принимали душ и перекусывали, а потом Гермиона погружалась в книгу о биологии оборотней и изменениях, которые с ней произойдут после первого превращения. Она заметила, что большинство оборотней зарегистрированы в Министерстве, а она этого ещё не сделала. — Про... Люпин? — спросила Гермиона, входя в гостиную в свежей одежде: свободных спортивных штанах и футболке. — Я зарегистрирована в Министерстве? Я знаю, что профессор Дамблдор передал вам мои документы и опеку. Полагаю, по этому поводу могли возникнуть вопросы… — Нет, ты не зарегистрирована, — нахмурившись, сказал Люпин, теребя воротник рубашки. — Но я уверен, что у Дамблдора на то есть причины. — Хорошо… — Гермиона ответила, тоже нахмурившись. Ей всегда было любопытно, во что играет Дамблдор. — Надеюсь, с этим монстром в твоих штанах не возникло проблем, — со смехом сказал Люпин. Гермиона покраснела и бросила на него сердитый взгляд. — Но нам придётся рассказать об этом Дамблдору. Может, он придумает для тебя что-нибудь вроде личных покоев. — Он услышал тихое рычание ведьмы. — Сомневаюсь, что ты захочешь объяснять своим соседкам по комнате, откуда это у тебя. — Справедливо, — проворчала Гермиона и села в кресло напротив Люпина. — О! Артур прислал мне сову на днях, просил убедиться, что ты будешь в Норе в последнюю неделю лета. У него для тебя сюрприз.

***

Следующие три года жизни Гермионы были полны приключений и опасностей. Так уж повелось, что она дружила с Гарри Джеймсом Поттером. Четвёртый год обучения должен был пройти спокойно. Даже без происшествий. Но кто-то хотел убить Гарри. Снова. То, что имя Гарри прозвучало из Кубка огня, внесло сумятицу в тот приятный и спокойный год, на который надеялась Гермиона. Из-за Турнира Трёх Волшебников она постоянно сидела в библиотеке, уткнувшись носом в какую-нибудь книгу о том, как отбиваться от драконов или как продержаться под водой целый час. Вдобавок к учёбе Гермионе приходилось терпеть Рона, который относился к Гарри с пренебрежением из-за того, что тот оказался втянут в то, чего мальчик не хотел. Рыжеволосый остыл после того, как Гарри чуть не погиб от укуса венгерского хвосторога, и троица продолжила заниматься своими делами. Святочный бал удался на славу. Гермиона собиралась пойти на бал одна, но в последнюю минуту Рон спросил, не хочет ли она пойти с ним. Больше никто её не приглашал, и рыжеволосый уточнил, что они пойдут просто как друзья. Во время чемпионата мира по квиддичу Рон признался ей в своих чувствах. После того как Гермиона объяснила ему свою позицию и почему у них ничего не выйдет, Рон стал ворчать. Он ушёл, но через несколько часов вернулся, чтобы извиниться и сказать, что всё понял и по-прежнему любит её как сестру. Всё, как всегда, достигло апогея в конце года. Во время третьего испытания Гарри и Седрик Диггори перенеслись на кладбище. В тот вечер в Хогвартс вернулся только один из них, а второй возвестил о возвращении Волан-де-Морта. Это было похоже на начало конца, — подумала Гермиона, глядя, как Амос Диггори прижимает к себе бездыханное тело сына. Летом, на пятом курсе, Гермиона чувствовала, что в воздухе витает напряжение. Оно ощущалось и в магловском, и в волшебном мире. Казалось, что энергия вот-вот лопнет, как мыльный пузырь. Не добавляло оптимизма и то, что Люпин отправил её на лето в дом, который когда-то принадлежал сторонникам чистоты крови. Дом №12 на площади Гриммо использовался как убежище и место встреч Ордена Феникса. Гермиона, как и Уизли, провела там лето, помогая наводить порядок. Ей стало немного легче от того, что Рону и Джинни тоже пришлось страдать из-за докси и пылевых кроликов. На площади Гриммо часто появлялись члены Ордена Феникса, и многие из них были знакомы Гермионе. Один из них — Грозный Глаз Грюм. Этот человек нервировал Гермиону, потому что её мозг ассоциировал его с другим запахом, но ей удавалось несколько раз за ужином перекинуться с ним парой слов. Однако те немногие новые лица, которых видела Гермиона, были желанными гостями в те дни, когда они появлялись. Одной из них была Нимфадора Тонкс, которая однажды напугала Гермиону, когда та отбивалась от докси. В комнату вошла женщина с розовыми, как жвачка, волосами и утиным клювом, которая при виде юной ведьмы закрякала. Этот случай изрядно повеселил Джинни. В конце концов Гарри добрался до мрачного дома, куда его посреди ночи забрал Орден. Он был не в восторге от встречи с Гермионой и Роном, ведь Дамблдор взял с них клятву ничего не рассказывать Гарри. Гермионе до сих пор не давало покоя то, что директор попросил их об этом. Она думала, что он хотел бы, чтобы Гарри знал, что происходит, или даже был здесь, с ними, а не в Литтл-Уингинге, где с ним могло случиться что угодно. Это была единственная причина, по которой он наконец приехал. На Гарри напали дементоры, и он использовал магию, чтобы защитить себя и своего двоюродного брата. К счастью, обвинения, выдвинутые против Мальчика, который выжил, не подтвердились, и он снова отправился в Хогвартс со своими друзьями. Казалось, что в этом году все снова будет относительно спокойно, пока в начале семестра не объявили о приезде Долорес Амбридж. Министерство наконец-то добралось до стен Хогвартса, и его план состоял в том, чтобы занять должность преподавателя защиты от тёмных искусств. Гермиона насторожилась, когда Гарри наклонился к ней и прошептал, что Амбридж была одной из тех, кто присутствовал на его суде. Было мало надежды, что они чему-то научатся на этом предмете или у нового преподавателя. Амбридж дышала им в затылок, и стало ясно, что им нужен способ учиться самостоятельно и тайно. Создание «Отряда Дамблдора» дало им возможность научиться защищаться от надвигающейся войны. Самым сложным заклинанием для Гермионы было заклинание Патронуса. Какое бы воспоминание она ни пыталась использовать, чтобы вызвать ощущение счастья, из кончика её палочки вырывался лишь серебристый дымок. Не то чтобы она считала себя грустной, просто ни одно воспоминание не давало желаемого эффекта. Это сильно её расстраивало, пока однажды на встрече Гарри не отвёл её в сторону и не показал, как вызвать Патронуса. Кивнув в знак понимания, Гермиона сосредоточилась на мыслях о своей семье и друзьях, улыбаясь при этом про себя. В памяти всплыл образ Люпина, который хохотал до упаду, когда Гермиона попадала в очередную его ловушку. Это навело её на мысли о том, что он стал для неё как старший брат и все эти годы помогал ей справляться с их общим недугом. — Экспекто Патронум. Заклинание сорвалось с губ Гермионы, и из её палочки вырвалось мерцающее сияние. — Черт возьми, Миона! — Рон пронзительно вскрикнул, когда Патронус Гермионы, серебристая фигура Орла-гарпии, захлопала крыльями перед ним, прежде чем облететь комнату и усесться Гермионе на плечо. По крайней мере, все закончилось не так, как у Люпина, — подумала Гермиона, когда орёл исчез в облачке магии. Оборотень с Патронусом в виде волка? Как банально. Конец года выдался не намного лучше предыдущего: Гарри чуть не сбежал без Гермионы и Рона, чтобы спасти Сириуса из Министерства магии. Все в видении, которое показал Гарри Волан-де-Морт, кричало о том, что это ловушка, но она все равно последовала за ним, Роном, Джинни, Луной и Невиллом в Лондон на Фестралах, в самое сердце Министерства магии, в поисках Сириуса и пророчества. Гермиона почти ничего не помнит после того, как Сириус провалился сквозь Завесу, кроме того, что светящийся шар, от которого пахло Люпином, врезался в Пожирателя смерти, грубо схватившего её за волосы. В неё полетело несколько заклинаний, одно из которых задело правую ключицу. Боль пронзила все тело, она почувствовала запах крови, а потом все погрузилось во тьму. Когда она пришла в себя, Люпин нёс её к камину, вокруг них плясало зелёное пламя, а потом она снова потеряла сознание. Когда троица перешла на шестой курс Хогвартса, напряжение в воздухе наконец лопнуло. Теперь, когда Министерство признало возвращение Волан-де-Морта, казалось, что Пожиратели смерти вырвались из-под контроля и сеют хаос как среди маглов, так и среди волшебников. Прогулка по Косому переулку в сентябре не вызывала такого восторга, как в начале учебного года. Год прошёл под знаком войны, которая разгоралась за стенами Хогвартса. Несмотря на то, что замок и его защитные чары оберегали их от опасностей, Гермиона всё равно переживала за Гарри. Дамблдор покровительствовал юному волшебнику гораздо чаще, чем ей когда-либо доводилось видеть от директора. В прошлом году старик до последней минуты отказывался помогать Гарри, и это оставило горький осадок. Гермиона задавалась вопросом, не лучше ли было бы, если бы Гарри не был так близок с Дамблдором. По вечерам, когда Гарри возвращался из кабинета директора, он выглядел угрюмым и погруженным в свои мысли. Он сразу же уходил в свою комнату, прежде чем Гермиона или Рон успевали спросить, все ли с ним в порядке. Вопросы так и вертелись у неё на языке, но Гермиона сдерживалась. Она почему-то знала, что Гарри не расскажет ей, даже если бы мог. За несколько дней до конца семестра Пожиратели смерти наконец ворвались в Хогвартс. Гермиона сидела на берегу небольшого озера в глубине Запретного леса, когда её внимание привлёк громкий звук от чего-то взорвавшегося. Она навострила уши, подумав, что это просто стук копыт кентавра вдалеке. Но тут она почувствовала запах дыма и горящих дров. Молодая волчица бросилась бежать со всех ног, несясь сквозь лес к хижине Хагрида. Звуки боевых заклинаний подгоняли волчицу, когда она вылетела из-за деревьев. Справа от неё полыхала хижина, но Хагрида нигде не было видно. Волчица почувствовала небольшое облегчение. Но это длилось недолго: Гарри швырнули на траву, как тряпичную куклу. Жёлтые глаза метнулись к нападавшему и увидели Снейпа, приближающегося к мальчику. В мгновение ока волк оказался между Гарри и Снейпом, рыча и скаля на профессора острые белые зубы. Мужчина посмотрел на волка и усмехнулся: — Даже в зверином обличье мисс Грейнджер имеет привычку совать нос куда не следует. Волчица тихо зарычала. — У Поттера есть щенок-охранник? От пронзительного смеха Гермиона присела на корточки, и её жёлтые глаза метнулись за спину Снейпа. Гермиона уже не в первый раз видела Беллатрикс Лестрейндж, но эта женщина её нервировала. Спутанные чёрные кудри, чёрные глаза, которые, казалось, проникали в самую душу, и безумный взгляд. Пожирательница смерти сделала несколько шагов в сторону Гермионы с детской улыбкой на лице, не обращая внимания на то, что существо было готово наброситься на неё. От этого волчица ещё больше напряглась и оскалилась в сторону женщины. — Беллатрикс, нам пора идти, — сказал Снейп, его поведение слегка изменилось при виде блеска в глазах женщины. Её взгляд был прикован к большому коричневому зверю, который стоял между ними и Гарри. — Наш Господь ждёт. — Упоминание о Волан-де-Морте отвлекло внимание Беллатрикс от Гермионы. Волчица слегка расслабился, когда оба Пожирателя Смерти направились к выходу. Но прежде чем исчезнуть, Беллатрикс развернулась на каблуках, и их с Гермионой взгляды на мгновение встретились. В голове Гермионы эхом отдавались приторно-сладкие слова. До нашей следующей встречи, грязный щенок. С треском Беллатрикс и Снейп растворились в ночи, оставив растерянного оборотня и обезумевшего подростка разбираться с последствиями.

***

Руки Гермионы дрожали, когда она вытирала слёзы. Она стояла на подъездной дорожке к дому родителей, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. Теоретически то, что она сделала, было просто. Одно-единственное заклинание, которое должно было уберечь её родителей от гибели на войне, в которой ей предстояло участвовать. Но от этого не становилось легче, ведь она только что стёрла своё существование из памяти родителей ради всеобщего блага. Она лишь молилась, чтобы это не было напрасным и чтобы в ближайшие месяцы с ними всё было в порядке. А может, и на годы, учитывая задачу, которую ей предстояло решить вместе с Гарри и Роном. Даже после смерти Дамблдор отправлял Гарри на, казалось бы, невыполнимую миссию. Найти оставшиеся крестражи Волан-де-Морта и уничтожить их. Когда Гарри сказал Гермионе и Рону, что собирается пропустить седьмой курс и отправиться на задание в одиночку, Гермиона прижала своего лучшего друга к стенке. Одного взгляда её жёлтых глаз и улыбки, обнажавшей слишком много зубов, было достаточно, чтобы убедить Гарри взять их с собой. С его стороны было безрассудно полагать, что они не последуют за ним до самого конца. Сдерживая нарастающую внутри скорбь, Гермиона трансгрессировала обратно в хижину. Лучше уж ей сорваться там, а не посреди магловского пригорода. К тому же ей нужно было вернуться в хижину к тому времени, когда прибудет член Ордена, чтобы отвезти её к Дурслям. Сегодня вечером они привезут Гарри в Нору, а Гермионе ещё нужно было кое-что собрать и подготовить к их поискам. Едва коснувшись земли, Гермиона упала на колени и издала страдальческий крик. Вокруг не было никого, кроме ветра и деревьев, и никто не слышал, как молодая женщина рыдает. Но она была благодарна за это, зная, что не сможет никому рассказать о том, что её тревожит, если кто-то спросит. Никто не должен был знать, куда они направляются после свадьбы Люпина и Тонкс. Юная ведьма продолжала стоять на коленях в траве, по её щекам текли слёзы, пока она пыталась осознать возможные последствия своих действий. И только когда в небе раздался низкий раскат грома, Гермиона начала возвращаться в домик. Она шла не спеша, чтобы не попасть под ливень, и надеялась, что это поможет ей избавиться от оцепенения. К тому времени, как Гермиона вошла в дом через заднюю дверь и оказалась на кухне, она промокла насквозь. Она вздохнула и посмотрела на часы. Поездка заняла больше времени, чем она рассчитывала, и теперь ей нужно было спешить, чтобы успеть до прибытия члена Ордена. Оглядываясь назад, Гермиона понимает, что ей следовало спросить у Люпина, кто будет сопровождать её на Тисовую улицу. Если бы это оказался кто-то, с кем она никак не пересекалась, она бы не смогла определить, использовалось ли Оборотное зелье. Хотя, будь это так, Орден вряд ли бы проявил такую некомпетентность, назначая пары. Тем не менее она не ожидала, что, открыв дверь, столкнётся лицом к лицу с Флёр Делакур.