Теневой плейлист

Им не нужен свой дом, День здесь, а потом прочь. Им достаточно быть вдвоем, Вдвоем всю ночь. 

Колесницы летят им вслед, Только что для них наш хлеб? Королевское утро всегда здесь, Вот оно, разве ты слеп? 

Им не нужно других книг, Шелк рук и язык глаз. Мы помолимся за них, Пусть они - за нас.

Им не нужен свой дом.

Гр. Аквариум

***

      Гермиона снова и снова поворачивает ключ зажигания. Вжимает педаль в пол, но все без толку — машина не заводится. Стартер хрипит, вместе с ним от отчаяния готов захрипеть и Драко.       Война закончилась. Поттер победил. Но Драко все равно не свободен.       Драко не жалуется, он почти смирился, решил, что такова его судьба. К тому же рядом она. Но страх, его невидимый брат-близнец, продолжает давить на затылок, перебирая в пальцах волосы. Настанет время, когда братца придется убить, но не сейчас. Пока без него никуда. Страх — уши, глаза и руки Драко. Страх — его инстинкты.       — Мерлинова залупа, — кричит Гермиона и остервенело лупит руль.       А потом с досадой утыкается в него лбом. Драко хочет сказать ей, что это негигиенично. Тачка старая и убогая, одному Салазару известно, какой бедолага сжимал этот руль своими потными сифилитическими руками. Они купили машину три дня назад за наличные. Ее бывший владелец, хмурый мужик с окраины Манчестера, сказал тогда: «Движок — зверь».       Драко совсем не разбирается в маглах, да и в тачках он ни черта не шарит.       — Что?.. — глухо спрашивает он, не сводя глаз с зеркала заднего вида.       — Я тебе не механик! — взрывается Гермиона, но Драко ее не винит. — Кажется, аккумулятор сдох.       — Может, немного магии ему поможет? — спрашивает он.       Этот вопрос заставляет Гермиону сжать зубы — Драко не знает, как реагировать. Она выглядит одновременно милой и пугающей.       — Хочешь поколдовать, Дракусик? Ручки зачесались? — шипит она, и больше он не думает, что ее злость может быть очаровательной.       Он знает — использовать магию нельзя, иначе их найдут. Министерство, Орден или даже сам Кингсли Бруствер. Все, кому так невтерпеж привлечь беглого пожирателя к ответственности.       Гермиона трет ладонями лицо, а потом вываливается из машины, громко хлопнув дверью. Драко остается только выкатиться следом за ней, беспомощно ловя ее взгляд. Он обходит машину, ржавую Тойоту Короллу мышиного цвета, заинтересованно ее оглядывая. Заметив это, Гермиона громко фыркает:       — Смотришь на нее так, словно что-то в этом смыслишь.       Всем своим видом она показывает — магия не так уж и важна. Рядом с автомобилем каждый мужчина принимает вид опытного специалиста.       — Тебе придется толкнуть.       — Прошу прощения? — пытается он возмутиться, но Гермиона не оставляет ему шанса.       — Толкнуть, — рявкает она. — Ты будешь толкать, а я давить на газ. И, возможно, эта проклятая колымага заведется.       — Ты, должно быть, издеваешься, — шипит он возмущенно.       — Хочешь остаться здесь на ночь? Пожалуйста, — зло усмехается она. — Посидишь, подумаешь о своей жизни…       Драко остается лишь вздохнуть и устроиться у багажника, брезгливо на него поглядывая.       Не сдержав наглого победного смеха, Гермиона запрыгивает за руль. Драко ненавидит себя, но покорно закатывает рукава пиджака и кладет руки на холодный металл. Машина вздрагивает, но не двигается. Грейнджер открывает окно, и он слышит ее протяжный крик:       — Сильнее, Малфой!       Драко едва не задыхается от обиды и возмущения. Куда еще сильнее? Он что, похож на сельского работягу?       — Я пытаюсь, — огрызается он.       — Значит, пытайся лучше, — безжалостно режет Грейнджер.       Растрепавшаяся челка закрывает обзор, лицо заливает потом, но он тужится изо всех сил, пытаясь сдвинуть чертово корыто с места. Драко уже готов сдаться, но Королла вдруг кашляет, а затем рычит, как освободившийся от оков дракон.       — Запрыгивай, — кричит Грейнджер с таким видом, словно это она тащила на себе эту груду жестянки.       Он устало вытирает пот со лба, оставляя на нем грязный след, и плетется к машине. Толкать больше не нужно — и это уже счастье.       Драко с отвращением снимает насквозь пропотевший пиджак, отбрасывая его на заднее сиденье, и откидывается на подголовник. Перед глазами мелькают бесконечные поля и кормящиеся на них глупые овцы. Смотреть решительно не на что, и он не замечает, как засыпает.       Просыпается уже затемно, в дыре, встретившей их заправкой. Гостиница находится в самой глубине захолустья, самонадеянно называющегося городом. Трехэтажному зданию из серого камня с соломенной крышей и болтающейся на ветру вывеской они радуются, как пятизвездочному отелю.       Номер им достается крошечный, но уютный: массивные деревянные балки, скошенное окно — все в звездах — и кровать с массивным дубовым изголовьем.       Гермиона начинает заваривать чай, в то время как Драко принимается остервенело закрывать дверь на все замки — поворачивает ключ, защелкивает засов.       — Они не придут, — бросает Гермиона через плечо.       Драко не спорит. Нервно поправив челку, стягивает джемпер и растерянно садится на край кровати.       — Будешь чай? — спрашивает Гермиона.       — Зеленый, пожалуйста.       — Есть черный и черный, — мрачно отвечает она.       Драко усмехается и лишь разводит руками — черный так черный. Гермиона протягивает ему в руки белую чашку с отбитым краем — она приятно согревает ладони, — и он почти чувствует себя хорошо.       — Я чую, они дышат мне в затылок. Кажется, только остановишься — и тебя догонят.       — Там, на мосту, они нас караулили. Только волшебники могут так бездарно копировать маглов, — усмехается она, а потом тихо признается: — На мгновение я подумала, что так все и закончится.       — Я тоже.       — Испугался?       — Обосрался, — отвечает Драко мрачно, а потом вдруг хохочет.       Получается заразительно. Секунду спустя Гермиона смеется вместе с ним.       Все заканчивается — и страх, и смех. Наступает тишина.       — У нас очень мало денег. Нужно протянуть до Франции без лишних трат…       Драко не может позволить Гермионе продолжить и использует единственный способ ее заткнуть — целует. Она отвечает ему с жаром и готовностью, будто сама только и ждала, чтобы он заставил ее замолчать.       Ее кожа горит под его руками. Промежность снова мокрая, когда его ладонь разбирается с дьявольской ширинкой на пуговицах и скользит в тепло. Грудь снова мягкая, зад привычно оттопыривается, когда он его сжимает. Влагалище снова узкое. Опять. В мире, который доступен для Драко, остается единственная постоянная. Гермиона неизменно хочет его.       Драко с восторгом кончает Гермионе на живот, и она мягко отталкивает его в попытке отдышаться. Он ложится на спину и ловит веселую мысль, что не так уж страшно все и устроилось.       Деньги? Просто куски золота, а в мире маглов — и вовсе бумага. Богатство ничего не значит.       Правда? Правда оказалась вещью относительной с тех самых пор, как они начали преследовать не только Драко, но и Гермиону. Разве мало она для них сделала? Как смеют они судить ее после всех жертв, что она принесла?       Драко так привык быть злодеем, что его вдруг трясет от осознания. Доброта — вовсе не постоянная величина. Скорее, спектр. Рядом с Гермионой он не видит больше черного и белого, все сливается в бессмысленную серую массу.       Все, кроме нее.

***

      Проснувшись утром, Драко не смеет пошевелиться. Ее ноги переплелись с его, зад уперся в его пах так, что он едва сдерживает стон, кудри щекочут нос. Солнце озаряет крошечную гостиничную комнату, но Драко кажется, что оно освещает все его внутренности.       У них осталась лишь горстка мелочи и клочок смятых купюр. Но, несмотря на это, Драко знает — он сказочно богат. Богат как король.