Тишина на двоих

Утро выдалось на удивление тихим. Я проснулся сам, без обычного ора матери или будильника в телефоне, который вечно переставляешь на десять минут позже. В комнате висел спертый воздух с кислым запахом перегара и дешевого табака. Мать спала на продавленном диване в гостиной, скрючившись в позе эмбриона и прикрыв голову подушкой. Её редкие крашеные волосы разметались по грязной наволочке. Бухая. Как обычно. Даже смотреть не хотелось. На кухне меня ждал "сюрприз" — холодильник сиял чистотой и пустотой, если не считать начатой банки соленых огурцов и засохшего куска сыра, покрытого плесенью. Еды не было. Вообще. Я хлопнул дверцей холодильника, зашел в ванную, умылся и вышел из дому, схватив рюкзак. В школе было людно и шумно. Первым делом я рванул в столовку, благо в кармане еще завалялась мелочь с прошлой недели. Взял сдобную булку с маком, засунул её за щеку и, жуя на ходу, поплелся к сто семнадцатому кабинету. До звонка оставалось минут пять. Захожу. В классе уже полно народа, кто-то зубрит, кто-то тупо листает телефон. Мой взгляд сразу же, как магнитом, притянуло к ней. Юля. Сидела за своей партой у окна, ровно, как струна. Светлые волосы собраны в две аккуратные дульки, на худенькой шее — тоненькая цепочка с кулоном, почти незаметная. Она перебирала учебники, готовясь к уроку. Ботанка. Самая настоящая. Но что-то в ней было такое... Я отогнал эту мысль, усмехнулся своим мыслям и подошел. — Ну что, ботанка, — я плюхнулся на стул прямо за ней, наклонившись к её уху. — Мне уже ждать фотографии того счастливчика из записки? Если это, конечно, не мой портрет, — в моем голосе сквозила насмешка, хотя внутри кольнуло непонятное любопытство. Юля вздрогнула, но даже не обернулась. Только спина её стала ещё прямее. — Сегодня пришлю фотографию, — процедила она сквозь зубы еле слышно, но очень злобно. — Но имей в виду, Вишневский: если ты это хоть кому-то скинешь или покажешь, я тебя своими руками придушу. Тихо и больно, — она говорила так, что я почти поверил. — Ладно-ладно, — примирительно хмыкнул я. — Жду. Интрига, понимаешь. Тут в класс влетела Анна Владимировна, наша классная. Она сразу метнулась ко мне, как ястреб к цыпленку. Окинула взглядом мою черную толстовку и синие джинсы. — Каспер Вишневский! — голос у неё был противный, скрипучий. — Я тебя сколько раз учила? В школе дресс-код! Белый верх, черный низ. А это что за вид? Ты на субботник собрался или на урок? — Куплю, Анна Владимировна. Когда-нибудь. Если настроение будет, — лениво ответил я, даже не глядя на неё. — Я тебе дам "когда-нибудь"! Я твоей матери позвоню сегодня же! — Звоните, — буркнул я. Только этого мне не хватало. К счастью, прозвенел звонок. Учительница метнулась к столу, схватила учебник и начала вещать новую тему, быстро чиркая мелом по доске. Я достал тетрадь, раскрыл ручку, но писать не стал. Взгляд сам собой уперся в спину Юли. Смотрел на то, как падает свет на её светлые волосы, на изгиб шеи, на то, как она старательно выводит цифры. В классе было тепло, пахло мелом и ещё чем-то неуловимо приятным, может быть, её духами. Я рассматривал каждую мелочь, забыв про время. — Вишневский! — голос Анны Владимировны грянул как гром среди ясного неба. — А ну-ка, подними глаза! В тетрадь смотри, на доску, куда угодно, только не на Юлию! Я три минуты за тобой наблюдаю! Я вздрогнул и выпрямился. В классе кто-то хихикнул. — Да не смотрел я на неё! — выпалил я, чувствуя, как краснеют уши. — Задумался просто! Честное слово! Что вы вообще обо мне думаете, чтобы я на каких-то там... на ботанок с дульками засматривался? У меня дел других нет? Юля медленно повернула голову и бросила на меня быстрый, удивленный взгляд. В её глазах мелькнуло что-то странное — то ли обида, то ли интерес. Но она ничего не сказала, только повела худеньким плечом и снова уткнулась в тетрадь, выводя примеры. Я вздохнул, открыл рюкзак и полез за ручкой. На дне, рядом со скомканными шпаргалками, лежал мой старый, потрепанный пенал. Я расстегнул его и, прежде чем сунуть туда ручку, бережно положил сложенную вчетверо Юлину записку, которую выхватил у неё из рук вчера. Ту самую, где она кому-то признавалась в симпатии и обещала фото. Пенал захлопнулся. Ладно, вникну в тему. Хотя бы на этом уроке. Потому что если не вникну — Анна Владимировна точно съест. Но мысли то и дело возвращались к Юле и к тому, чью же фотографию она мне пришлет.