Клятва охотницы

      Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как на Олимпе Талия приняла клятву и стала охотницей Артемиды. Больше того - она стала лейтенантом. Благословение богини делало её вечно молодой, здоровой и даже... спокойной, что ли. Но сейчас, припав к земле за валуном, она чувствовала, как сердце колотится о ребра. Первая серьёзная охота в новом статусе. Артемида вела их лично, и Талия была почти уверена, что богиня ждёт от неё чего-то особенного. Повода доказать, что доверие было оказано не зря.       Лес вокруг дышал сыростью и прелой листвой. Идеальная погода для охоты на стимфалийских птиц — эти бронзовоклювые твари любили гнездиться в болотистых низинах, и их ядовитый помёт уже успел отравить небольшое озеро в миле отсюда. Артемида вела отряд молча, только жестами указывая направление. Талия старалась ступать так же бесшумно, как и остальные охотницы, но каждый сучок под её ногами, казалось, трещал на весь лес.       «Соберись, — приказала она себе. — Ты лейтенант. Ты прошла через сражение с Атлантом. Ты не имеешь права облажаться».       Впереди, сквозь поредевшие стволы, блеснула вода. И тут же воздух наполнился мерзким скрежетом — птицы почуяли опасность.       — Рассредоточиться! — беззвучно приказала Артемида одними губами.       Талия метнулась влево, забираясь на поваленное дерево, откуда открывался хороший обзор. Её пальцы сомкнулись на луке, серебряном и легком, как лунный свет. Рядом замерла Феба, одна из старших охотниц.       — Целься в крыло, — шепнула она. — Бронза стрелу не возьмёт.       Талия кивнула, чувствуя, как предательски вспотели ладони. Птицы поднялись с воды — стая из дюжины тварей с размахом крыльев не меньше трёх метров. Их перья сверкнули металлом в лучах заходящего солнца.       — Залп! — приказ Артемиды прозвучал в голове у Талии телепатическим эхом.       Талия выдохнула, отпуская тетиву. Её стрела ушла в небо и... чиркнула по хвосту пролетающей птицы, даже не пробив оперение.       — В Тартар! — выругалась она шёпотом.       Охота пошла наперекосяк. Опытные охотницы валили птиц одну за другой, их стрелы били без промаха. Талия же то ли от волнения, то ли от недостатка опыта всё никак не могла поймать момент. Она ранила одну птицу, заставив её камнем рухнуть в озеро, но добивать пришлось Фебе.       — Ничего, — крикнула та, сверкнув улыбкой. — В следующий раз поймаешь ритм!       Талия лишь стиснула зубы. Артемида не смотрела на неё, но Талия чувствовала этот взгляд. Богиня ждала большего.       Последняя птица спикировала прямо на Талию, целясь бронзовым клювом в лицо. Талия рванула в сторону, чудом уходя от удара, и всадила стрелу почти в упор — прямо в раскрытую пасть твари. Птица забилась в предсмертных судорогах и затихла.       — Неплохо, — раздался спокойный голос Артемиды. — Но медленно.       Талия хотела ответить, хотела оправдаться, что она старается... Но вместо этого поляну залил ослепительный золотой свет. Запахло лавром и жареным зефиром — странная, но узнаваемая смесь. Когда Талия проморгалась, на траве уже стояли двое: сам Аполлон в идеальных белых джинсах и солнечных очках, и светловолосый парень примерно её возраста. Талия мысленно усмехнулась: «моего возраста» — теперь понятие растяжимое.       Парень яростно тер ладонями глаза, пытаясь прийти в себя после телепортации.       — Сестрёнка! — просиял Аполлон, словно они встретились на пикнике.       — Что тебе нужно, брат? — Артемида скрестила руки на груди и с ледяным презрением кивнула на спутника Аполлона, который наконец разлепил ярко-зеленые глаза и теперь с неподдельным любопытством разглядывал отряд охотниц. Его взгляд задержался на Талии — единственной, кто был одет не в серебряную тунику, а в свою чёрную косуху и джинсы. Он хмыкнул, и на его губах заиграла дерзкая, слегка самоуверенная усмешка. В глазах вспыхнул азарт. — Кто это?       — Это Маркус! Мой выдающийся друг и, между прочим, предмет спора, — Аполлон, не обращая внимания на недовольство сестры, бесцеремонно взъерошил парню светлые волосы. Тот возмущенно мотнул головой.       — С каких пор у тебя друзья среди смертных?       — Маркус считает, что мечи лучше луков, — перебил её Аполлон, сверкнув белозубой улыбкой.       — Что? — Маркус дёрнулся, удивлённо уставившись на своего божественного покровителя. — Я просто сказал, что мне лично милее рукоять меча, чем тетива! Это не значит, что я...       — Вот видишь! — перебил и его Аполлон, снова обращаясь к Артемиде. — Ему нужен правильный пример. А кто покажет высший пилотаж стрельбы из лука, как не твои девочки? У меня, знаешь ли, концерты, пророчества, колесницу надо настраивать...       — Ты хочешь, чтобы он... — Артемида задохнулась от возмущения. — ...смертный мужчина... был в моём отряде?! Ты сошёл с ума?!       Аполлон ловко подхватил сестру под локоток и отвёл в сторону, пока Маркус, оставшись без присмотра, с интересом рассматривал охотниц. Его взгляд то и дело возвращался к Талии, изучающе и чуть насмешливо.       — Сестра, — голос Аполлона стал тише и серьёзнее, хотя сияние вокруг него не померкло. — Маркус — не просто смертный. Он важен для грядущего. Для моих пророчеств. Ему нужно кое-что понять про дисциплину, про выбор оружия... и, возможно, про самого себя. Твой отряд — идеальная среда. Пожалуйста.       Артемида сбросила его руку с плеча. Её глаза потемнели до цвета старого серебра и она ими прожгла брата.       — Пророчеств? Это связано с Кроносом?       Аполлон поднял подбородок и постучал по нему пальцем, раздумывая.       — Да, и с ним тоже.       Артемида сузила глаза, пытаясь понять, как вообще ей реагировать на выходки на своего божественного брата-близнеца.       — Три дня, — в итоге отчеканила она так, что трава у её ног покрылась коркой льда. — Он получит три дня. Он будет молчать, когда старшие говорят. Будет делать то, что скажут. Если он посмотрит на кого-то из моих охотниц дольше трёх секунд, если отпустит хоть одну шутку, от которой мне станет дурно, я застрелю его из своего лука, а тебе скажу, что он упал в обрыв. Идет?       Аполлон просиял, чмокнул её в щёку (за что тут же получил подзатыльник) и крикнул:       — Маркус, веди себя хорошо! Это твой лучший шанс!       Исчез он так же внезапно, как и появился, оставив на поляне лёгкий запах дыма и раздражённую богиню с недоумёнными охотницами.       — Что!? — парень удивлённо посмотрел на место, где только что стоял его божественный покровитель, но там уже никого не было. Он обвёл охотниц растерянным взглядом, но потом расплылся в улыбке и развёл руками, будто пытался поддерживать определённый образ.       — Дамы...       Но только он сделал шаг в их сторону, как на него направили оружие. Серебряные наконечники стрел смотрели Маркусу прямо в грудь, в глаза, в живот. Замерли даже те охотницы, что стояли за его спиной. Маркус застыл, подняв руки в примирительном жесте.       — Ого. Полегче, девчонки. Я без подвоха.       — Руки вверх я уже видел, — ледяным тоном произнесла Артемида, выходя вперёд. Охотницы расступились, давая ей дорогу. — Опусти.       Маркус послушно опустил руки, но ухмылка с его лица не исчезла. Он переводил взгляд с одной охотницы на другую, пока снова не остановился на Талии. Та смотрела на него исподлобья, лук всё ещё был наготове.       — Значит, так, смертный, — Артемида встала прямо перед ним, скрестив руки на груди. Она была ниже него, но сейчас казалась выше любого титана. — Ты получил три дня. За это время ты будешь делать то, что я скажу, идти туда, куда я скажу, и молчать, пока я не скажу говорить.       — А если я не согласен на такие условия? — Маркус склонил голову набок.       Артемида улыбнулась. Это была нехорошая улыбка.       — Ты всегда можешь уйти. Лес вокруг кишит монстрами, до ближайшего города — два дня пешком без оружия и припасов. Кстати, об оружии, — она щёлкнула пальцами.       Меч за спиной Маркуса, самому факту наличия которого он, кажется, удивился, выскользнул из ножен и серебряной молнией перелетел в руку богини. Маркус дёрнулся было за ним, но стрелы охотниц угрожающе качнулись ближе.       — Эй! Это мой меч!       — Твой меч, — перебила Артемида, вертя клинок в руках с лёгким любопытством — лезвие из серебра, гарда из бронзы, рукоять из дорогого дерева. Явно декоративная диковинка. — Мать явно не учила тебя манерам. Получишь обратно, когда докажешь, что не пустишь его в ход против моих девушек.       — Я бы и не стал! — возмутился Маркус.       — Конечно. Ты бы просто пялился на них ещё три дня, отпускал шуточки и в итоге привёл бы за нами стаю гарпий. Я знаю ваш род, смертный. Вы думаете только одним местом.       Несколько охотниц фыркнули, скрывая смешки. Маркус вспыхнул, но смолчал. Талия заметила, как он сжал кулаки. Самолюбие парня было задето, и это читалось в его глазах.       — Талия, — окликнула её Артемида.       Талия вздрогнула и опустила лук.       — Да, госпожа?       — Ты будешь за ним присматривать.       — Что? — вырвалось у Талии раньше, чем она успела подумать. — То есть... простите?       Маркус перевёл взгляд на неё, и его ухмылка стала шире. Он явно находил ситуацию забавной.       — Ты мой лейтенант, — спокойно пояснила Артемида. — И ты новенькая. Если он облажается — твоя репутация пострадает меньше, чем у Фебы или Лето. К тому же, — богиня прищурилась, глядя на Талию, — посмотрим насколько ты взрослая, чтобы не поддаваться на его... чары.       Последнее слово прозвучало как приговор.       — Мне уже не шестнадцать, — пробормотала Талия себе под нос, но Артемида услышала и одобрительно кивнула.       — Вот и славно. Маркус, знакомься — твоя нянька. Будешь делать всё, что она скажет, иначе останешься без меча навсегда. И без головы.       Артемида развернулась и пошла прочь, подавая знак охотницам собираться. Девушки начали опускать луки, но все как одна проводили Маркуса взглядами, полными насмешки и презрения. Талия осталась стоять напротив него.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Маркус шагнул к ней, театрально поклонился и протянул руку.       — Иаркус. Можно просто Марк. Приятно познакомиться, няня.       Талия посмотрела на его руку, потом ему в глаза.       — Не зови меня так. Или руку сломаю.       — Ого. А ты весёлая.       — Я серьёзная.       — Это мы ещё посмотрим.       Талия развернулась и пошла вслед за уходящим отрядом, чувствуя спиной его взгляд. Она уже знала — эти три дня станут самыми долгими в её вечности.