Любовь чёрных глаз

В тёмном кабинете мужчина сидел за массивным столом, лениво покуривая дорогую сигару. Он долго всматривался в огни ночного города, которые холодным светом били в глаза через панорамное окно. Машины, проносящиеся внизу, напоминали муравьёв, беспорядочно снующих в бесконечном потоке. Дым от сигары коснулся стекла, расплылся и растворился, а в отражении появился взгляд — чёрный, густой, словно сама ночь. — Ну и чего ты этим добился, м? — тихо произнёс он, глядя на своё отражение. — Нравится тебе сидеть здесь, в одиночестве и полной темноте? Хотя… твоя душа ведь такая же пустая и тёмная, как этот кабинет. Он ещё несколько секунд смотрел себе в глаза, затем резко и громко рассмеялся. Смех прозвучал гулко и неприятно. — Чимин! Чимин! Ты где? Долго тебя ещё ждать? Я вообще-то на работу опаздываю! — ворчал пожилой мужчина, уже минут пятнадцать стоя у входа. — Да, папа! Минутку! — послышался радостный голос. Сегодня был самый волнительный день в жизни Чимина. Вечером должны были определить исполнителя главной роли в спектакле «Бабочка», который готовился к постановке в одном из самых известных театров страны. Балет он полюбил ещё в детстве — мама привела его в студию и терпеливо поддерживала. После её смерти он не бросил мечту. Напротив — стал работать ещё упорнее. К восемнадцати годам он добился серьёзных высот, и теперь всё зависело от одного выступления. Сбежав по лестнице, Чимин с разбега обнял отца, так что тот болезненно крякнул. — Ну, лучик, ты чего? Я уже не такой молодой и прыткий, как ты, — усмехнулся старик, похлопав его по спине. — Всё, всё, отпускай. Они вышли на улицу. Яркое солнце мягко коснулось лица Чимина. Он поднял голову навстречу свету. Золотистые волосы вспыхнули тёплым оттенком, кожа казалась почти мраморной, а на губах появилась лёгкая улыбка. Он сел в машину, глубоко вдохнул и стал представлять, как парит на сцене — лёгкий, словно бабочка. Как зал взрывается аплодисментами, как летят букеты. Именно поэтому он не сразу понял, что произошло. Старенькая машина не успела затормозить и врезалась во внедорожник. — Ох… что же теперь… — растерянно пробормотал отец. — Чимин, сиди в машине и не выходи. Я сам поговорю. Из внедорожника вышел высокий мужчина лет тридцати. От него исходила дорогая, холодная, почти зловещая аура. Весь в чёрном. Чёрные глаза смотрели на происходящее без единой эмоции. Чимин невольно вжался в сиденье. — Простите… ради бога, простите. Я не заметил… не успел затормозить… — дрожащими руками отец пытался достать визитку. — Вот мой номер. Давайте договоримся о возмещении ущерба. Мужчина терпеливо ждал, засунув руки в карманы. На бледном лице не отражалось ничего. Наконец он тяжело вздохнул. — Вы правда думаете, что сможете оплатить ремонт моей машины на зарплату сантехника? — Д-да… зарплата небольшая, но если вы дадите отсрочку… я выплачу всё до копейки… Мужчина остановил его коротким жестом. — Сейчас у меня нет времени разбираться. Сегодня вечером я жду вас в своём клубе «Лаванда». Там всё обсудим. Он развернулся, но перед тем как сесть в машину, посмотрел прямо на Чимина. Долго. Холодно. Оценивающе. Чимин почувствовал, как по спине пробежал холод. — Папа, не ходи! — резко сказал он, когда они снова поехали. — Давай я пойду. Я копил на заграницу. Мы сможем оплатить ремонт. — Не говори глупостей, — тихо ответил отец. — Это моя ответственность. У здания театра он положил руку на плечо сына. — Не вмешивайся. У тебя есть свои дела — занимайся ими. Взрослые разберутся. И не спорь со мной, прошу. Этот человек не стал устраивать скандал. Значит, всё можно решить спокойно. Всё, иди. Опоздаешь. Он уехал, не дожидаясь ответа. — Где ты был?! — в гримёрку ворвался преподаватель Чон Хосок. — Я тебе сколько раз звонил?! — Мы попали в аварию, простите. Поэтому задержался. Но я готов. — Бегом. Ты следующий. Музыка заиграла, занавес поднялся. Сначала он стоял неподвижно. Затем плавно поднял руки, слегка прогнулся назад, отвёл ногу и закружился. Движения повторились в другую сторону — точные, выверенные. Но важнее была не техника. Он не просто танцевал — он проживал. Перед глазами возникла мать. Её руки, её голос, её смех. Тот день, когда её не стало. Всё это — боль, нежность, пустота — он вложил в танец. Когда музыка стихла, в зале повисла тишина. Затем раздались аплодисменты — сначала осторожные, потом оглушительные. — Ты молодец, — тихо сказал Хосок. — Если тебя не выберут, они будут идиотами. Даже Люсьен это признал. — Когда будут результаты? — Сегодня вечером в общий чат выложат список: кто прошёл, кто участвует, кого отчисляют. — Ну что, поздравлять с главной ролью? — усмехнулся Чонгук, когда они встретились. — Пока рано. Ответы вечером. А ты? Экзамены? — Сдал на высший балл. — Я в тебе не сомневался, заяц, — улыбнулся Чимин. Они провели вместе почти весь день. Уже собирались расходиться, когда зазвонил телефон. — Это Пак Чимин? — Да. Кто это? — Это не важно. Ваш отец не явился на встречу с господином Мином. Во избежание проблем просим приехать вас. Адрес отправим сообщением. Господин уже ждёт. Связь оборвалась. Мысли закружились: «Где папа? Почему он не пришёл? Что происходит?» Клуб «Лаванда» встретил его тяжёлым полумраком и запахом дорогого алкоголя. Свет был приглушённым — тёплым, почти интимным, но от этого становилось только тревожнее. Музыка играла негромко, глухо вибрируя в груди. Он сразу увидел его. Мужчина сидел в центре зала, будто всё пространство принадлежало ему. Чёрный костюм, расслабленная поза, бокал в пальцах. Он не спешил поднимать взгляд — словно знал, что Чимин всё равно подойдёт. — Я уж думал, и ты не придёшь, — спокойно произнёс он. — Где мой отец?! — парень не сдержал крика. — Не повышай голос. Я не знаю, где он. Он сам не явился. А мне показался человеком чести.-безразлично произнёс мужчина. — Мой отец не обманщик! Мин поднялся и подошёл ближе. Остановился почти вплотную. Его взгляд медленно скользнул по лицу Чимина, задержался на глазах. — У меня есть для тебя предложение, — произнёс он тихо, с лёгкой усмешкой. — Стань моей секс игрушкой.