Золотая клетка

Холод. Подозрительная тишина окутала ночной зимний лес. Аказа со своим напарником шли всё дальше и дальше, заходя в самую глубь. Но вдруг неподалёку послышался хруст веток. Аказа остановился перегородив рукой путь напарнику. - Погоди, - полушёпотом приказал розоволосый. - Стой здесь. Напарник послушно остался на месте, а Аказа пошёл на звук. Чем дальше он шёл, тем отчётливо он чувствовал присутствие чего-то чужого. - Аказа-сан, - раздался голос откуда-то сверху. Охотник вздрогнул от неожиданности. Он мгновенно схватил клинок, принимая боевую стойку, и скинул голову. На толстой ветке старого дерева, свесив ноги, сидел Доума. Луна светила ему прямо в спину, очерчивая фигуру серебряным нимбом. Радужные глаза сияли в полумраке, а на губах застыла та самая улыбка - открытая, ласковая и как показалось, искренняя? - Как же долго я тебя ждал, - промурлыкал демон, склоняя голову набок. - А я уж думал, ты не придёшь. Аказа не ответил. Вместо этого он рванул вперёд, используя технику дыхание на полную мощь. Тело вспыхннуло жаром, клинок рассёк воздух... И пролетел сквозь пустоту. Доума уже стоял на земле в паре метров от него, отряхивая идеально чистое одеяние от несуществующей пыли. -Быстро, - похвалил он. - Но не достаточно. Бой длился, казалось, вечность. Аказа атаковал снова и снова, вкладывая в каждый удар всю свою силу, всю ненависть, накопленныю за годы охоты. Его клинок пел в воздухе, рассекая стволы деревьев, превращая ветки в щепки. Но Доума ускальзал. Он не сражался всерьёз - он танцевал. Уклонялся с ленивой грацией кота, играющего с мышью, и продолжал улыбаться. - Красиво, - мурлыкал он, уворачиваясь от очередного выпада. -Ты такой красивый, Аказа-сан. - Заткнись! - выплюнул охотник. И в этот момент он услышал это. Крик. Сзади, метрах в тридцати, там, где по его приказу остался напарник - молодой парень, которого Аказа взял с собой в первую серьёзную вылазку. Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Аказа замер лишь на долю секунды. Но этого хватило. Удар пришёлся в спину, между лопаток. Что-то острое, как лезвие, но и мягкое, как человеческая ладонь, вошло в плоть, разрывая мышцы. Аказа упал лицом вниз, в снег, с вперемешку с собственной кровью. - Не волнуйся за мальчика, - раздался голос над ухом. Доума склонился к нему, почти касаясь губами уха. - Он жив. Пока что. Сознание уплывало. Последнее, что увидел Аказа перед тем, как провалиться в темноту - это радужные глаза, смотрящего на него с неподдельным, почти детским любопытством.