Во всем виноват ветер

Стив был убежден, что во всем виноват ветер. Да, именно он – ветер, стал причиной того, что шелковая женская сорочка слетела с бельевой веревки несколькими этажами выше и упала к ним на балкон. И Баки ее подобрал. С этого все и началось. Ветер виноват. Длинная сорочка на тонких бретельках, бледно молочного цвета, полупрозрачная и беззащитная, струилась нежной шелковой волной в руках Баки, когда он вошел в комнату с сигаретой во рту,  внимательно разглядывая находку. – Хочешь примерить? – пошутил Стив, и, возможно, Баки решил, что его берут на слабо. – И быть твоей девочкой? – Баки хмыкнул, но что-то в его взгляде заставило Стива вспыхнуть до ушей. Девочки у Стива никогда не было, и Баки это было хорошо известно. Искать хозяйку сорочки они не стали – дорогая ткань была безжалостно пропалена в двух местах искрами, упавшим с сигареты Баки, так что лишние проблемы им были ни к чему. Тем вечером Баки пришел домой поздно. Стив уже лег в кровать – не очень хорошо себя чувствовал, потому что обострился артрит, все суставы ломило. Про женскую сорочку он к тому времени забыл, но сразу вспомнил, когда Баки нырнул под одеяло и прижался к его боку. От него пахло дешевым джином и табаком. Стив провел рукой по его плечу, нащупал тонкую бретельку и потянулся включить ночник, но Баки прошептал: «Не надо». Сквозь тонкую мягкую ткань кожа Баки обжигала. Стив трогал и гладил, потихоньку сходя с ума. В темноте пришлось довольствоваться тактильными ощущениями и воображением. Баки поначалу лежал тихо, только дышал тяжело, но, когда, вдоволь натрогавшись, Стив лег на него сверху, поцеловал в шею и скользнул рукой под сорочку, задирая ее на крепком бедре, он услышал сдавленное: «Ах, Стиви, твою мать», и потом Баки, не стесняясь, громко застонал и раздвинул ноги. Белья на нем не было, и твердый стояк уже тек, пропитывая влагой нежную ткань между ними. От Баки одуряюще пахло возбуждением и джином, он целовался жадно, терся о Стива и толкался бедрами так голодно, что все закончилось слишком быстро для них обоих.  Такого не было давно, даже когда им было по семнадцать.  Чувствуя теплую сперму между их животами, Стив погладил Баки по щеке, прошептав ему в ухо: «Моя девочка, только моя» и услышал тихий приглушенный стон, словно сквозь сжатые зубы. Лицо все горело от удовольствия, нежности и какого-то сладкого стыдного чувства. Стив провалился в сон, а утром проснулся в пустой постели, и даже засомневался, не приснилось ли ему все это. Но в ванной на бельевой веревке сушилась после стирки шелковая сорочка, и Стив понял, что все только начинается. Они не обсуждали произошедшее, только вечером, стоя с сигаретой у окна на кухне, Баки как бы между делом сказал: – Если мне понравилось, это же не означает, что я… – он не договорил, и с какой-то беспомощной мольбой посмотрел на Стива. Стиву не надо было объяснять, что он имеет в виду. – Это просто игра, Бак. С тобой все в порядке. И они начали играть в «девочку». Не особенно часто, может раз в месяц, но с каждым разом Стив открывал для себя что-то новое. А Баки становился все смелее. При свете дня кожа Баки выглядела бархатистой на фоне мягкого блеска молочного шелка, а губы ярко красными. Стив даже представлял, как сам красит губы Баки помадой, и потом она размазывается по подушке, когда он его трахает, вжимая в постель. Изящные белые бретельки на мускулистых плечах смотрелись чужеродно и возбуждающе. Баки не знал, куда деть руки и избегал смотреть в глаза, от стыда и возбуждения у него краснела даже шея, когда Стив говорил ему: «Хочу свою любимую девочку, иди ко мне» и прочую странную чушь, которой он и сам был удивлен – и где только набрался таких фраз и смелости их произносить? Стиву нравилось обнимать Баки сзади, уткнувшись лицом ему между лопаток – куда мог дотянуться, вдыхать его терпкий запах, поглаживать грудь и поджарый живот по струящейся ткани, а затем вести рукой ниже и сжимать вставший член, ласкать его, чувствовать, как увлажняется тонкий шелк в ладони и прислушиваться к хриплому дыханию и стонам. Еще Стиву нравилось по-хозяйски поглаживать и мять крепкую задницу, обтянутую полупрозрачной тканью, а потом забираться рукой под подол, вставлять средний палец между ягодиц и трогать там по скользкому маслу – Баки всегда старательно готовился. Дразнить и трахать Баки пальцами было волнующе приятно, особенно, когда он хватался за подвернувшуюся под руку мебель, чтобы устоять на ногах, и с его губ срывались такие ругательства, каких он мог набраться только у моряков в доках. Свежие пятна на сорочке от масла сзади и от спермы спереди очень возбуждали Стива и смущали Баки. Но особенно Стиву нравилось, когда Баки садился к нему на колени и обнимал за шею. Они целовались, и возбужденный член Баки натягивал тонкий шелк. Стив гладил грудь и живот Баки поверх ткани, ласкал кончиками пальцев соски, сжимал их пальцами и наблюдал, как Баки отворачивает пылающее лицо. Тогда Стив тянул за бретельку, спускал ее с плеча, обнажая грудь, и посасывал маленький твердый сосок, сжимал и покручивал его пальцами, пока он не становился красным и опухшим. Баки при этом театрально закатывал глаза и громко фальшиво стонал, а Стив усмехался. Он был уверен, что соски Баки не такие уж чувствительные, и все эти ласки он терпит, играя роль «девочки». И это заводило его еще больше.   Пока Баки послушно ждал, когда Стив наиграется с сосками, из его члена выделялась смазка, и на предательском шелке появлялись мокрые пятна, которые Стив комментировал разными ласковыми или пошлыми словечками, вгоняя Баки в краску еще больше. Еще Стиву нравилось быстро трахать Баки в постели, уложив на спину, задрав сорочку ему до груди и закинув ноги себе на плечи. Это было безумно хорошо и приятно, но физически тяжело, так что, когда у Стива сбивалось дыхание и заканчивались силы, Баки начинал помогать ему, подмахивая бедрами. И потом брызгал спермой себе на живот, зачастую даже не прикасаясь к члену, а Стив кончал глубоко внутри Баки, прижавшись лбом к влажному шелку на его груди и зажмурившись из-за слепящих белых кругов перед глазами. Ему казалось, что однажды он так и умрет, и наверное, это была бы самая лучшая смерть. Лучше бы он умер тогда. А иногда Баки становился на колени возле кровати, ложился на нее грудью и сам кокетливо задирал подол сорочки, пошло расставив ноги. Его яйца поджимались, а член тяжело покачивался, когда он прогибался в пояснице под ласкающей рукой Стива и ерзал от нетерпения. Баки прятал лицо в руках, или наоборот, укладывался щекой на постель и смотрел на Стива потемневшим от возбуждения взглядом из-под веера ресниц. И тогда Стив медленно-медленно брал его сзади, сначала пальцами, затем членом, целовал и покусывал шею, шептал на ухо: «Моя девочка, какая же у тебя сладкая киска, мокрая и тугая», а Баки вздрагивал, нервно смеялся и хрипло говорил: «Боже, Стиви, что ты со мной делаешь… Заткнись, придурок, пожалуйста, Стив». И его мягкий смех, переходящий в низкий беспомощный стон, звучал в ушах Стива еще долго. И потом Стив вынимал обмякший член из Баки, обнимал его за плечи и тянул к себе на колени. Они сидели на полу и лениво целовались, и Баки откидывал тяжелую голову ему на плечо, а Стив водил ладонью по влажному и липкому шелку на животе и между ног Баки, чувствуя, как теплая сперма вытекает из его задницы, пропитывает измятую сорочку и пачкает ему колени. В этих играх сорочка изрядно настрадалась – в пылу страсти ее рвали, потом кое-как зашивали, постоянно пачкали маслом и спермой, стирали и прятали в самый темный уголок комода до следующего раза. Стиву так и не удалось уговорить Баки позировать в ней для рисунка. А потом началась война, об игре в «девочку» пришлось забыть очень надолго. И не только о ней.

— « ✪ » —

«Девочка» возвращается в двадцать первом веке.  Благодаря интернету Стив узнает про последствия психологических травм и сексуального насилия, практику БДСМ и стоп-слово. У Баки своя команда – Громовержцы, а Стив помогает Сэму Уилсону – Капитану Америка. Иногда они объединяются на поле сражения, а иногда у каждого своя миссия.  И у каждого из них есть своя комната страха и стыда.  Стив замечает, как постепенно накапливается напряжение между ними, и Баки мрачнеет с каждым днем и все чаще огрызается без причины. Стив уже понимает,  к чему все идет, ему остается только ждать. И когда во время миссии Стиву приходит сообщение от Баки «Тяжелый день» и фотография черной тоненькой бретельки на бионическом плече, он стискивает зубы и кидается в бой с особенной яростью. В такие моменты он жалеет, что отдал щит Сэму – крушить им все вокруг и сносить вражеские головы, возможно, немного помогло бы. На сообщение «Тяжелый день» он всегда отвечает одинаково – «Принято». Когда Стив возвращается домой после сообщения «Тяжелый день», это всегда происходит по-разному. Не снимая на пороге тяжелых ботинок, грязный и, иногда в крови – своей и чужой, Стив идет искать Баки. Иногда Баки ждет его в спальне, стоя на широко расставленных коленях возле кровати, заведя за спину руки и опустив голову. У Баки мощные плечи и бедра, волосы до плеч и бионическая рука. Тело Баки изменилось, но он все так же безумно красив в женской сорочке. Интернет все упростил – можно заказать что угодно, какого угодно цвета, Баки всегда выбирает черный атлас, плотный и блестящий. Стив подходит к Баки – каждый шаг вперед дается с таким трудом, будто он вброд пробирается через бурный поток горной реки – гладит его по опущенной голове и поднимает лицо за подбородок вверх. У Баки черная краска вокруг глаз и взгляд «на две тысячи ярдов».   – Баки, – мягко зовет Стив, гладя его грязным пальцем по щеке. – Стоп-слово? – Один, – быстро и четко отвечает Баки, но так хрипло, словно горло у него давно пересохшее. Взгляд светло голубых глаз становится более осмысленным, брови хмурятся. Стив целует его в губы и садится на край кровати. В этой игре есть правила, и их придумал не Стив. Баки не должен говорить. Баки послушно делает все, что ему приказывает Стив. И Баки использует стоп-слово. Баки ни разу его не использовал. – Иди ко мне, моя девочка, – Стив похлопывает себя по колену, и Баки одним плавным тягучим движением поднимается с пола (хотя Стив знает, он простоял в этой позе не один час) и так же плавно усаживается на колени к Стиву, обнимая за шею. У него не стоит. Стив целует его в висок и начинает говорить всякие нежные и пошлые слова из прошлой жизни, одновременно жестко поглаживая соски поверх черной ткани – это не натуральный шелк, а синтетическая ткань, плотная и прохладная. Стив спускает бретельку с бионического плеча, лижет и покусывает сосок, теребит его языком, и с губ Баки срывается первый стон.  В нем нет ни грамма фальши. – Отсоси мне, – приказывает Стив, и Баки с готовностью опускается перед ним на колени, расстегивает ремень быстрым движением и берет в рот. Он смотрит в глаза Стиву, когда заглатывает по самые яйца, даже не поморщившись.  – Хорошая девочка, вот так, – хвалит Стив хрипло, и ресницы Баки вздрагивают, веки тяжело опускаются и поднимаются, глаза влажно блестят.  Стив понимает его взгляд, сглатывает слюну и жестко берет Баки за затылок, стиснув в кулаке волосы, и начинает неаккуратно, в рваном ритме, трахать в рот. Баки прикрывает глаза, расслабляет горло, его взгляд становится расфокусированным, по подбородку течет слюна. Стив ускоряет движения, и Баки давится, кулаки сжимаются на коленях. – Ты выдержишь. И проглотишь все до капли, – приказывает Стив, четко выговаривая каждое слово. – А потом принесешь из ванной презервативы, и я выебу твою сладкую мокрую киску. От стараний у Баки текут слезы, прокладывая светлые дорожки на черной размазанной краске. Стоящий колом член натягивает блестящий атлас. Баки проглатывает все и старательно вылизывает Стива начисто. Иногда Баки ждет Стива на кухне, опираясь локтями на стол и расставив ноги. Он всегда растянутый и смазанный, но Стив становится между его ног, ведет рукой по бедру вверх, задирая сорочку до поясницы, спрашивает: «Ты хорошо подготовил свою киску для меня?» и не спеша вводит средний палец, проверяя. Спустя какое-то время после начала «проверки» Баки вздрагивает всем телом, бионические пальцы крошат покрытие стола, и тягучие прозрачные капли падают с бордовой головки на пол. Презервативы лежат рядом на столе.   Иногда там лежит кляп. Или ремень. А иногда Баки ждет Стива, прикованный наручниками к изголовью кровати, с завязанными глазами, и Стив укладывает его на бок и трахает, закинув одно колено себе на плечо. Он говорит с ним, не переставая, ведет голосом и словами за собой, пока Баки не кончает себе на живот – по приказу, но все чаще нет, и Стив хвалит его в обоих случаях. Иногда Стив грубо трахает Баки в ванной перед зеркалом, заломив вибраниумную руку ему за спину и натягивая цепочку от зажимов на сосках под атласной тканью. Стив видит в отражении себя – огромного и бородатого, с нахмуренными бровями. И ловит в зеркале потемневший взгляд Баки из-под опущенных ресниц. И тогда черная ткань рвется под его пальцами. – Я держу тебя, я рядом. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, что бы не случилось. Ты должен помнить об этом, – приказывает Стив. Иногда Баки просто плачет. И Стив прижимает его к себе и плачет вместе с ним. Тяжелые дни случаются, но они проходят. Стив даже не пытается убедить себя, что во всем виноват ветер.