cupcakes or note

Когда в комнате никого не осталось, все поднялись по своим номерам они остались наедине с режущим глаза компьютером и проклятыми наручниками, связывающие их накрепко. Когда часы показывают далеко за полночь, слышится чужое дыхание в метрах десяти максимум и тихое жевание не то пирожных не то сахара. Он смотрит в монитор, изредка на что-то нажимает, но не встает со стула, подносит ко рту третью сладость, облизывает пальцы и снова смотрит в монитор, шевелит пальцами ног, прижимает колени ближе и снова смотрит в монитор. Лайту кажется, что он сойдет с ума. Будто бы в этой гробовой тишине L может услышать его мысли. Узнать, кто он есть. Это невыносимо. В присутствии других хотя бы терпимо, но поздней ночью один на один, еще и связанных накрепко... — Ты тоже хочешь попробовать? Лайт вздрагивает от неожиданности. Он пялился. Черт, пялился на L. — Нет - запоздало отвечает он, намеренно делает паузу и добавляет — Я больше предпочел бы поспать. — Так ложись на диван - без церемонии отвечает L — А ты? Слова вылетают до того, как Лайт успевает их осмыслить. Рядом с ним иногда Лайт сам не свой, допускает такие вещи, которых никогда не позволил бы себе. Его ли дело будет спать L или нет? Да хоть на части рассыпайся от недосыпа, ему это только на руку. Он останется только в выигрыше. Вот только что ему не дает покоя? Что не позволяет нормально мыслить и строить планы в последнее время? Неужели вник симпатией? — Наверное, ты прав L встает, автоматически вытягивая за собой Ягами, который спотыкаясь поднимается. Он смотрит на диван пару минут вертя головой, словно обдумывает как они вдвоем будут на ней спать. — Может.. в комнату? - От сложившейся обстановки хочется провалиться сквозь здание — Мы сюда не поместимся. — Лайт, ты головой не бился в последнее время куда-нибудь? Лайт поднимает напряженный взгляд, не понимая к чему он клонит — Ведешь себя странно. Лайт подавляет смешок. Ему ли говорить о странности? Кажется само слово олицетворяет L. Пока Лайт обдумывал стоит ли вообще ему отвечать L переместился слишком близко и рассматривал его как-то ненормально. Иногда хотелось вскрыть его черепушку и посмотреть о чем он думает. Такой пристально открытый, изучающий и вопреки всему смущающий взгляд, что Лайт снова отводит глаза первым. Поднявшись в комнату, он понимает, что лучше бы вообще сидел на стуле и молчал. Обстановка настолько напряженная, что для полной радости не хватает Миссы рядом. Каким-то образом перед кроватью оказывается тележка с сладостями, чему Лайт уже не удивляется. Ватари коробками тащит сладости по пятам L, кажется все его финансы только на это и уходят. Лайт вертит головой избавляясь от бредовых мыслей, садится на другой край кровати. Просить снять их и позволить ночевать в другой комнате бесполезно. Лайт мнется, неловкость накатывает неестественной волной, его крайне сложно смутить, но L все таки это удается. — Ложись, не жди меня Лайт подавляется воздухом, ощущая как горят его щеки. Это еще что за хрень? L издевается или проверяет его уже на терпение? L садится по привычному на край кровати притянув к себе тележку с сладостями. Достает первое пирожное, разглядывает отовсюду и ставит обратно, берет макарун и без разглядываний ставит в рот, облизывает пальцы и снова берет пирожное. Цепь со стороны Лайта начинает подрагивать. Он удивленным взглядом смотрит на то как дрожат и потеют руки. Засовывает обратно желание попробовать пирожное с его рук, но пялиться не перестает. L манит, своим нравом, странностью и слабостью к сладкому. Он словно мышку сыром, выманивает Киру. L неожиданно поворачивается и смотрит в ответ. Щеки пылают Лайт это чувствует, смотря на безмятежное и мраморное лицо L. Он берет пирожное и протягивает Лайту — Вижу же что хочешь. Да, верно. L никогда не ошибается. Лайт хочет это идиотское пирожное и хочет именно так. Видимо на него накатывает недосып последних дней и все из-за дурацкой цепи. Лайт наклоняется, наблюдая как придвигается вперед L и медленно берет пирожное. Губами. Вырывает из его рук языком, едва заметно касаясь. L смотрит на то как Лайт жует и также отстраненно облизывает пальцы. Один за другим, слегка размазываясь по нижней губе крем. Будет ли странным если Лайт захочет и с губы убрать этот крем? Среди стольких недомолвок нужно ли разрешения? Или хотя бы озвучить мысли? К черту. Когда пирожное отправляется в желудок, Лайт срывается ближе к L и медленно вытирает большим пальцем крем с его губы. А тот смотрит все также. Не то заинтересованно не то задумчиво, его не смущает абсолютно ничего. Словно L допускал такую возможность. Лайт вылизывает со своего пальца крем — Вкусно - тихо выдает он очевидное. L тянется за еще одной, пока Лайт не хватает его за руку и не целует. Это точно влияние недосыпа и нервов. Губы напористо двигаются на окаменевших губах L, рука проскальзывает ниже к наручнику на чужой руке, Лайт просовывает оттуда пальца поглаживая запястье. Вторая рука стремительно изучает худое тело, поднимаясь по груди выше. Губы L открываются, наконец запуская его дальше. Нет смысла разрывать поцелуй и смотреть на реакцию. L пассивно открывается, не останавливает, не отстраняется, лишь слегка заметно раскрывает губы, впуская. Разрешая. И Лайт входит, изучает каждый дюйм, проводит кончиком языка по каждой клеточке вылизывая сладковатый привкус пирожных. Лайт впервые ощущает полную необходимость к L, желание постоянного нахождения рядом и этих рук. Ледянящих рук, которые едва ощутимо поднимаются ответно, задерживаются на кофте и ноги. Ноги, которые опускаются. Лайт помутневшим разумом медленно ставит его на лопатки, нависая сверху. L просовывает холодные руки под кофту и проводит вверх медленно и тягуче. Губы отрываются друг от друга и Лайт с наслаждением слышит тихий вдох. Не полный непонятностей взгляд, а вдох. Эмоцию. Желание. Лайт думает минут две, опустив голову на ключицу L и выдает тихий голос, всматриваясь в бездонные глаза напротив — Если я признаюсь, что выберу тебя, а потом в том что я Кира, что ты сделаешь? Позволишь остаться рядом или отправишь на казнь? На лице не просачивается ни одна эмоция, руки также шарят под кофтой, словно изучая, ища различие. Ища намек на то что он другой. — Так ты признаешься? Лайт позволяет себе усмешку. Едва заметную. Конечно, что он ожидал от L? Не нужно было вообще задавать такой дурацкий вопрос. Но из-за недосыпа, мысли просачиваются без полной фильтрации и пока он полностью не обезоружен Лайт, или Кира, уже не важно, вновь заходится поцелуем с привкусом не скрытого желания и сладких пирожных. Если он утром окажется снова за решеткой, единственное, что ему сейчас хочется это выбрать его. Позволить себе выбрать L, а не роль Киры, не тетрадь и не "идеальный мир". Он выберет сегодня только L.