Глава 1 - она же последняя.
28 февраля 2026 г., 01:34
Солнце клонилось к закату, окрашивая Лондон в тёплые медовые тона, и в этих лучах даже серые многоэтажки Челси казались уютными, почти сказочными. Свет мягко струился сквозь ещё не до конца облетевшую листву, рисовал на асфальте причудливые узоры, заставлял витрины магазинов гореть золотом. Октябрь в этом году выдался на удивление ласковым — тёплым, сухим, будто природа решила сделать горожанам прощальный подарок перед долгой зимней спячкой.
Центральный парк района гудел приглушённой жизнью, тем особенным, уютным гудением, которое бывает только в предвечерние часы буднего дня, когда большинство взрослых ещё на работе, а те, кому повезло оказаться на свободе, наслаждаются каждой минутой. Где-то стучал мяч для тенниса — ритмичное «тук-тук-тук» смешивалось с криками игроков. Где-то пара молодых мамочек, попивая латте из бумажных стаканчиков с логотипом модной кофейни, обсуждала школьные успехи детей, то и дело поглядывая в сторону песочницы. А где-то компания студентов, расстелив плед на траве, доедала вторую пиццу под звуки колонки, и ветер доносил обрывки модной песни, которую никто из прохожих не слушал.
Том Марволо Реддл не слышал этого гула. Он стоял в тени раскидистого каштана, держа у уха телефон, и его лицо, выточенное словно из мрамора, не выражало ничего, кроме ледяной сосредоточенности. В тридцать восемь лет он был олицетворением власти — той самой, которая не нуждается в громких словах или грубой силе, потому что чувствуется за версту, в каждом жесте, в каждом взгляде.
Идеально сидящий костюм от Сэвил-Роу — тёмно-синий, в тонкую полоску, сшитый специально для него и стоивший больше, чем годовая зарплата среднего менеджера. Часы Patek Philippe с ремешком из кожи аллигатора — скромные, если не знать, сколько они стоят, но для знающих — молчаливое заявление о статусе. Запонки с родовым гербом, доставшимся от дальней ветви каких-то обедневших, но очень гордых предков, — единственная дань сентиментальности, которую Том себе позволял. Герб принадлежал роду, о котором никто уже не помнил, кроме него самого, но Тому нравилось это ощущение связи с прошлым, с историей, которую он переписывал под себя.
Но главным в нём были не часы и не костюм. Главным был взгляд. Тёмные глаза, в которых, казалось, никогда не загорался свет — только холодный расчёт, только сталь, только та глубокая, скрытая от посторонних уверенность в собственном превосходстве, которая заставляла подчинённых запинаться на полуслове, а оппонентов — нервно теребить галстуки на переговорах.
— ...Я сказал, меня не интересуют ваши объяснения, — его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась такая сила, такая непререкаемая властность, что прохожие, случайно оказавшиеся рядом, невольно ускоряли шаг, обходя мужчину стороной, сами не понимая почему. — Либо вы решаете проблему с поставками до пятницы, либо в понедельник утром вы получите письмо от моих юристов, а не от меня. И поверьте, мистер Браун, мои юристы умеют задавать вопросы так, что у людей заканчиваются не только оправдания, но и активы. Я ясно выражаюсь?
Пауза. Том слушал ответ, и его тонкие губы кривились в едва заметной усмешке — не доброй, не злой, а скорее усталой, как у человека, который сотни раз слышал одно и то же и знает наперёд каждое слово собеседника.
— Вот и отлично. Рад, что мы поняли друг друга. Всего доброго.
Он убрал телефон во внутренний карман пиджака и на секунду прикрыл глаза, позволяя себе крошечный выдох. Всего мгновение — и маска снова надета, идеальная, непроницаемая. Министерство... Министерство экономического развития. Кресло, которое он выгрыз зубами, которое отвоёвывал у стаи голодных волков с такими же острыми зубами, не оставляло времени на слабости. Ни на семью, ни на отдых, ни на простые человеческие радости.
Кроме одной.
Том перевёл взгляд на детскую площадку, и в его глазах впервые за день появилось нечто живое. Это было похоже на то, как если бы кто-то включил свет в давно заброшенной комнате — неяркий, тёплый, но такой заметный после кромешной тьмы.
Там, на резиновом покрытии, среди ярких горок и разноцветных качелей, возился маленький вихрь в синей курточке и смешной вязаной шапочке с огромным пушистым помпоном. Шапка была ужасно безвкусной, Том прекрасно это понимал. Ярко-зелёная, с красными полосками — цвета клубники со шпинатом, как говорила его секретарша, пытаясь быть вежливой. Но Нил обожал эту шапку, потому что её связала бабушка. Мать Тома, с которой он сам не разговаривал уже лет десять — с того самого дня, как она посмела критиковать его образ жизни, его карьеру, его методы. Для Нила, впрочем, он делал исключение. Бабушка есть бабушка, даже если ты с ней в ссоре.
— Папа! Папа, смотри! — закричал Нил, взобравшись на самую верхушку высокой горки, похожей на извивающуюся пластиковую змею. Он стоял на самом верху, держась одной рукой за поручень, а другой размахивая в воздухе, явно изображая что-то героическое. Его каштановые волосы, такие же, как у Тома, чуть вьющиеся, растрепались, выбившись из-под шапки густыми прядями, а на правой щеке красовалась свежая полоска грязи — длинная, от скулы до подбородка, явно результат исследования ближайшей лужи, которую Нил принципиально обходил только в присутствии отца. — Я — король горы! Я всех победил! Никто не пройдёт!
Том позволил себе тень улыбки. Это не была та дежурная вежливая улыбка, которую он использовал на приёмах и пресс-конференциях. Уголки его губ дрогнули в настоящем, живом движении — настолько редком, что любой, кто знал Тома много лет, удивился бы, увидев это.
— Король, — согласился он, кивая. Голос его, ещё минуту назад жёсткий и металлический, теперь звучал мягко, с едва уловимой хрипотцой. — Очень грозный король. Особенно с грязью на лице. Прямо завоеватель. Вильгельм Завоеватель отдыхает.
— Это не грязь, это боевая раскраска! — Нил нисколько не смутился, наоборот, с гордостью провёл рукой по щеке, размазывая грязь ещё шире — теперь она покрывала половину лица, делая мальчика похожим на маленького дикаря. — У всех древних воинов так было! Ты что, историю не читал? Нам в школе рассказывали, что пикты, которые в Шотландии жили, они вообще синей краской мазались, с ног до головы! А у меня просто грязь, я скромный.
— Читал, — Том спрятал улыбку поглубже, хотя внутри что-то тепло сжалось, растеклось приятным покалыванием в груди. — И древние воины обычно мыли лицо перед ужином. Иначе еда пахла бы грязью, а не едой. Спускайся, король, пока тебя вороны не унесли. Вон их сколько над парком кружит — думают, что ты червячок.
Нил заливисто рассмеялся, представив эту картину — огромные вороны, несущие его, короля горы, в своё гнездо. Он ловко, с той удивительной кошачьей грацией, которая бывает только у детей, скатился с горки, приземлился на ноги и, не теряя ни секунды, понёсся к качелям. Энергия в нём била через край, казалось, ещё немного — и он просто взорвётся, разлетится на тысячу солнечных зайчиков.
— Пап, иди сюда! — крикнул он на бегу, размахивая руками, будто собирался взлететь. — Толкай меня! Высоко-высоко! До самого неба! Чтобы я солнце достал!
Том Реддл, человек, перед которым дрожали главы корпораций и министры смежных ведомств, человек, чьё имя в политических кругах произносили с уважением и опаской, медленно, с лёгкой хромотой от старой спортивной травмы (разрыв ахилла в двадцать пять, дурацкая случайность на теннисном корте), направился к качелям. Он подошёл, положил свои ухоженные руки с идеальным маникюром на плечи сына и начал толкать — ровно, сильно, так, чтобы Нил взлетал высоко, но не боялся.
И пока качели взлетали вверх и падали вниз, Том слушал. Это было, пожалуй, единственное время, когда он действительно умел слушать — не делая вид, не кивая механически, а впитывая каждое слово.
— ...А Джефф из нашей группы сказал, что тираннозавр был самым сильным, но это неправда, потому что я видел в передаче, что спинозавр был больше, и у него был парус на спине, представляешь, пап, парус! Как у лодки! Он мог, наверное, плавать и рыбу ловить! — Нил болтал ногами в такт движению, его голос звенел колокольчиком. — А тираннозавр только бегал и кусался, а плавать не умел. Так что если бы они встретились у реки, спинозавр бы его победил, потому что затащил бы в воду! Ты как думаешь?
— Думаю, что у спинозавра было преимущество, — серьёзно ответил Том. — В воде тираннозавр был бы неуклюжим. Хотя, если бы дело происходило в лесу, исход мог бы быть другим.
— Точно! — обрадовался Нил. — Ты умный, пап. А ещё Джейк опять дёргал Лили за косички. Представляешь? Она плакала, а он смеялся. Я ему сказал, чтобы он отстал, а он не послушался. Тогда я его толкнул. Не сильно, чуть-чуть. Чтобы знал, что девочек обижать нельзя.
Том чуть замедлил качели.
— Толкнул? — переспросил он, вглядываясь в затылок сына.
— Ну да, — Нил пожал плечами, не оборачиваясь. — Ты же сам говорил: если кто-то обижает слабого, надо заступаться. Лили меньше Джейка, она не может дать сдачи. А я могу. Он упал в лужу, но не сильно ударился, просто испачкался. Зато больше Лили не трогает. Даже извинился потом, представляешь?
Том молчал несколько секунд, переваривая информацию. Джейк, сын какого-то важного чиновника из их же министерства, упал в лужу. Завтра этот чиновник будет смотреть на Тома с плохо скрываемой злобой на совещании. Но, чёрт возьми, его сын прав.
— Ты поступил правильно, — наконец сказал Том, и в его голосе не было и тени сомнения. — В следующий раз просто сначала предупреди. А если не поймёт — тогда действуй. И девочек действительно обижать нельзя. Это не по-мужски.
— Я знаю, — важно кивнул Нил. — Ты мне уже сто раз говорил. А ещё у Маруси сегодня усы были смешные. Утром, когда я просыпался, она на подушке лежала, и усы у неё торчали в разные стороны. Наверное, птичку во сне увидела и охотилась. Она во сне иногда лапами дёргает, ты замечал?
— Замечал, — улыбнулся Том, вспоминая толстую трёхцветную кошку, которая считала себя полноправной хозяйкой их дома и спала исключительно в ногах у Нила, несмотря на все попытки Тома приучить её к собственной лежанке. — Наверное, ей снятся мыши.
— Или птички, — поправил Нил. — Она же их любит. В окно смотрит на них и зубами щёлкает. Смешная.
Качели взлетали и падали. Том смотрел на сына и думал о том, как быстро летит время. Казалось, только вчера этот вихрь помещался в одной руке, только вчера он делал первые шаги, держась за палец отца. А сейчас — уже рассуждает о динозаврах, защищает девочек и замечает усы кошки. Восемь лет пролетели как один миг. И каждый день из этих восьми лет Том помнил, каждый час, проведённый с сыном, был выгравирован в его памяти, как самый ценный документ.
— Пап, а почему у Маруси усы длиннее, чем у людей? — неожиданно спросил Нил, возвращаясь к любимой теме.
— Потому что она кошка, а мы люди, — терпеливо ответил Том, уже привыкший к этим бесконечным "почему". — У людей не бывает усов, Нил. Только волосы на голове, борода у мужчин, но усы — это редкость.
— А у дяди Люциуса из твоего офиса? — хитро прищурился мальчик, оборачиваясь и глядя на отца сияющими голубыми глазами. — У него длинные волосы, светлые, как у принца из сказки. И усов нет. Он вообще гладкий. Интересно, он бреется или у него так и не растут?
Том невольно фыркнул, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть смех. Люциус, его заместитель, правая рука и, пожалуй, единственный человек в министерстве, которому Том доверял хотя бы наполовину, действительно был платиновым блондином с длинными, идеально уложенными волосами и безупречно гладким лицом. Нил обожал дразнить Люциуса, называя его "принцем" за спиной, хотя в лицо почему-то стеснялся.
— Дядя Люциус бреется, — ответил Том. — Каждый день. И очень тщательно. Просто у него такая внешность.
— А я когда вырасту, у меня будут усы? — задумчиво спросил Нил. — Или борода?
— Это будет видно, когда вырастешь, — улыбнулся Том. — Но даже если будут, ты всё равно сможешь их сбрить, если не понравятся.
— Ладно, — Нил удовлетворённо кивнул и снова уставился в небо, раскачиваясь на качелях. — А дядя Люциус обещал мне показать свою коллекцию тростей. У него есть с серебряным набалдашником в виде змеи, представляешь? Настоящая змея! Я хочу посмотреть.
— Обязательно посмотришь, — пообещал Том. — Как-нибудь приглашу его в гости.
Внезапно в кармане его пиджака завибрировал телефон. Том поморщился, достал аппарат, увидел определившийся номер своего личного помощника и тяжело вздохнул. Люциус звонил только в экстренных случаях. А экстренные случаи в мире Тома Реддла случались каждый день.
— Нил, — позвал он, останавливая качели и присаживаясь на корточки рядом с сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. Это было важно — смотреть в глаза, говорить на равных, даже если речь идёт о таких мелочах. — Мне нужно ответить. Это по работе. Очень важный звонок.
Нил нахмурился, его каштановые бровки сошлись на переносице.
— Опять? — спросил он с детской непосредственностью. — Ты же обещал, что сегодня только наш день. Без работы.
— Я знаю, — Том вздохнул, чувствуя укол вины. — Знаю, малыш. Но помнишь, я говорил тебе про дядю, который хочет нам помешать строить новый завод? Который плохой дядя, из-за которого люди могут остаться без работы?
— Который толстый и с красным носом? — уточнил Нил. — Я его видел по телевизору, он всегда кричит.
— Именно, — кивнул Том. — Тот самый. Мне нужно с ним поговорить и сделать так, чтобы он перестал быть плохим. Это займёт всего несколько минут. Посиди здесь, хорошо? Видишь песочницу?
Нил посмотрел на песочницу — обычную, с серым песком, парой забытых игрушек и кучей осенних листьев, нападавших с ближайших деревьев.
— Скучно, — протянул он. — Я уже большой для песочницы, пап. Мне восемь лет, между прочим. Я в школу хожу.
— А раз ты такой большой и в школу ходишь, — Том улыбнулся, — то сможешь выполнить ответственное задание. Вон там ведёрко валяется и совок. Построй мне крепость. Самую настоящую, с башнями и стенами. Чтобы, когда я вернусь, у нас было что обсуждать. Справишься, командир?
Нил задумался, оценивая задание. Крепость — это звучало интереснее, чем просто сидеть и ждать.
— А из чего стены делать? — деловито спросил он. — Песок сухой, он рассыпается.
— А ты прояви смекалку, — подмигнул Том. — Настоящие строители всегда находят выход. Может, листья намочить в луже? Или палочки найти для каркаса? Я в тебя верю.
Нил расплылся в улыбке, польщённый доверием.
— Ладно, — согласился он, спрыгивая с качелей. — Я сделаю самую лучшую крепость. Для Маруси, чтобы она там спала. Она любит в маленьких домиках спать.
— Отлично, — Том потрепал сына по голове, поправил ему шапку, которая съехала набок, и, поднявшись, отошёл к каштановой аллее. Он отошёл дальше обычного, за густые кусты боярышника, туда, где шум детской площадки почти не был слышен, чтобы сосредоточиться на разговоре. Оглянулся на прощание — Нил уже копался в песке, деловито наполняя ведёрко. Всё хорошо.
— Слушаю, Люциус, — его голос мгновенно изменился, став жёстким и металлическим, как лезвие ножа. — Что там у этого идиота Брауна? Он нашёл способ оправдаться или продолжает нести чушь?
Нил тем временем копался в песке. Он старательно наполнял ведёрко, утрамбовывал песок ладошкой, переворачивал... и куличик рассыпался, потому что песок был сухой, как мука, и совершенно не держал форму. Нил попробовал ещё раз — набрал песка побольше, сильнее прижал, аккуратнее перевернул. Результат был тем же — бесформенная горка, которая тут же осыпалась краями.
— Ну и дурацкий песок, — пробормотал Нил себе под нос, надув губы. — Как из такого крепость строить? Только если Маруся совсем маленькая, как мышка. Но она же толстая, она не влезет.
Он оглянулся по сторонам в поисках папы, чтобы пожаловаться на несправедливость мира, но того не было видно за кустами. Зато Нил заметил кое-что другое, что мгновенно заставило его забыть и про песок, и про крепость, и про все проблемы на свете.
На лавочке, в тени большого старого дуба, росшего на границе парка и жилого квартала, сидела кошка. Нил даже глаза протёр, думая, что ему мерещится. Но кошка никуда не делась.
Огромная. Пушистая. Трёхцветная — рыжая, чёрная и белая, с яркими, будто нарисованными пятнами. Она сидела на лавочке с удивительным достоинством, вытянув передние лапки и жмурясь на заходящее солнце, и выглядела точь-в-точь как Маруся, только раза в два больше и в три раза пушистее. Хвост, огромный, как опахало, лениво покачивался из стороны в сторону.
Кошка открыла глаза. Огромные, зелёные, как два изумруда, они смотрели прямо на Нила. В этом взгляде было что-то загадочное, древнее, будто кошка знала все тайны мира, но ни за что не собиралась их рассказывать. Будто она ждала именно его.
Нил замер, боясь спугнуть это видение. Сердце забилось быстрее. Кошка медленно, с истинно королевской грацией, спрыгнула со скамейки на землю, потянулась, выгнув спину колесом, зевнула, показав розовый язык и острые белые зубки, и не спеша, помахивая хвостом, направилась вглубь парка, к небольшой рощице старых вязов, где уже сгущались вечерние тени.
— Киса... — выдохнул Нил одними губами. Ноги его сами, без спроса, сделали шаг вперёд. Потом ещё один.
Он забыл про песок, про крепость, про наказ отца сидеть на месте. Забыл про всё на свете. Перед ним была кошка — почти как Маруся, но другая, дикая, свободная, манящая. Такая красивая, что невозможно было не пойти за ней.
— Киса, постой! — крикнул Нил громче, срываясь с места. — Маруся? Ты как здесь оказалась? Ты что, сбежала? Кис-кис-кис!
Кошка оглянулась на бегу, мелькнула зелёными глазами и нырнула в кусты. Нил бросился за ней, раздвигая ветки руками, не замечая, как они хлещут по лицу, цепляются за куртку.
— Ну подожди! — кричал он, смеясь от возбуждения. — Я только поглажу! Ты красивая! Киса!
Кошка бежала не быстро, но ловко, всё время оказываясь чуть впереди. Она то останавливалась, садилась, поджидая мальчика, смотрела на него своими изумрудными глазами, словно проверяя, не отстал ли он, и снова бежала дальше, в самую гущу кустов, в тень деревьев.
Нил не замечал, как редеют кусты, как меняется пейзаж вокруг. Он не заметил, когда аккуратные парковые аллеи с ровными дорожками и подстриженными газонами сменились тропинками, усыпанными прошлогодней листвой, по которым давно никто не ходил. Не заметил, когда перестал слышать голоса детей с площадки, крики теннисистов, музыку из колонок студентов. Осталась только эта погоня, только мелькающий впереди пушистый хвост, только зелёные глаза, которые звали его за собой.
В какой-то момент деревья расступились, и Нил выскочил на асфальтированную дорожку, ведущую к жилым домам. Он запыхался, сердце колотилось где-то в горле, но он был счастлив. Кошка сидела прямо перед ним, на тротуаре, и смотрела с выражением "ну что, догнал?".
— Уф, — выдохнул Нил, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. — Ты быстрая... как гепард... почти...
Он выпрямился и шагнул к кошке, протягивая руку, чтобы погладить. Но кошка, в последний раз взглянув на него, лениво зевнула, показав розовый язык и острые зубки, и не спеша, с чувством выполненного долга, исчезла в тёмной подворотне между двумя старыми кирпичными домами. Её пушистый хвост мелькнул в последний раз и растаял в темноте.
— Киса! — позвал Нил, подбегая к арке и заглядывая внутрь. — Киса, вернись! Ну пожалуйста!
Арка была пуста. В ней пахло сыростью, кошками, мокрым камнем и ещё чем-то незнакомым, чужим. Никакой трёхцветной красавицы там не было — только ряды мусорных баков, облезлая дверь подвала с облупившейся краской да граффити на стенах, которые Нил не понимал.
Он постоял немного, вглядываясь в темноту, надеясь, что кошка появится снова. Но чуда не произошло. Вздохнув, он повернулся и вышел обратно на улицу, чтобы вернуться в парк, к папе, к площадке.
И замер.
Вокруг были незнакомые серые дома. Высокие, мрачные, с тёмными окнами, в которых не горел свет. Чужие машины, припаркованные вдоль дороги — старые, потрёпанные, не такие, как у папы. Чужой магазин на углу с вывеской на незнакомом языке — просто польский продуктовый, но Нил этого не знал, ему буквы показались странными, неправильными. Ни одной детской площадки. Ни одной знакомой лавочки. Ни одного человека, которого он видел раньше в парке.
Тишина. Только ветер шуршит листвой где-то далеко, только собака лает за забором, да где-то хлопает дверь подъезда.
— Папа? — тихо позвал Нил. Голос его дрогнул, сорвался. — Папа!
Никто не ответил. Ветер гонял по асфальту пустые пачки из-под сигарет и жёлтые листья, собирая их в маленькие кружащиеся вихри.
— Папа, я здесь! — крикнул Нил громче, и в голосе его уже звенели слёзы. — Ау!
Тишина. Только эхо его собственного голоса отразилось от стен домов и растаяло где-то вдали.
Нил заметался. Он попытался пойти назад, туда, откуда прибежал, но тропинок было несколько. Одна вела в густые заросли кустов, другая — к каким-то железным гаражам, третья — к высокому забору из сетки-рабицы. Он выбрал ту, которая показалась самой знакомой, прошёл немного, но упёрся в тупик и стену какого-то склада с заколоченными окнами. Вернулся, попробовал другую — она вывела его на другую улицу, ещё более пустую и страшную, с разбитым фонарём и грудой строительного мусора.
— Папа! — закричал Нил изо всех сил, уже не сдерживая слёз. — Папочка!
Никто не отзывался.
Солнце садилось быстро, как это всегда бывает в октябре, будто кто-то невидимый крутил ручку регулятора, убавляя свет. Тени стали длинными, чёрными, тягучими, и в каждой тени Нилу мерещились чудовища. Вон за тем углом, кажется, кто-то шевельнулся? А вон там, в кустах, блеснули чьи-то глаза?
Он вспомнил все страшилки, которые рассказывали мальчишки в школе, когда воспитательница выходила из комнаты. Про серого волчка, который кусает за бочок. Про бабаек, которые живут в подвалах и забирают непослушных детей. Про маньяков, которые ловят тех, кто гуляет один. Раньше эти истории казались смешными, он даже сам их рассказывал, пугая девчонок. Теперь каждая из них оживала в его воображении.
Ему стало по-настоящему страшно. Не той детской боязнью темноты, когда можно позвать маму или папу и они придут, обнимут, прогонят всех монстров. А взрослым, липким, ледяным страхом одиночества и беспомощности, когда ты совсем один в чужом месте, и никто не знает, где ты, и никто не придёт.
Нил побрёл вдоль домов, сам не зная куда, просто чтобы двигаться, чтобы не стоять на месте. Он вытирал слёзы рукавом куртки, но они текли снова, размазывая по щекам грязь и пыль. Ноги гудели от усталости, в животе урчало от голода, в горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Ему хотелось пить, есть, спать, и чтобы папа был рядом и обнял его крепко-крепко, как тогда, когда он упал с велосипеда и разбил коленку.
Он забрёл в какой-то дворик, совсем маленький и тесный, заросший старыми кустами сирени, которые давно никто не подрезал. Ветви тянулись к небу, переплетаясь между собой, создавая подобие зелёного шатра. В углу дворика стоял старый, покосившийся деревянный забор — доски почернели от времени, кое-где зияли дыры. Под забором была куча сухих листьев, собравшихся за много лет — жёлтых, бурых, рыжих, они лежали толстым, мягким слоем.
Это было единственное место, которое не казалось таким пугающим. Маленькое, укромное, спрятанное от чужих глаз. Здесь даже ветер затихал, не залетая под сиреневый шатёр.
Нил подошёл, сел прямо на листья, спиной к тёплому дереву забора. Обхватил коленки руками, уткнулся в них лицом и заплакал — горько, безнадёжно, навзрыд, как давно уже не плакал, наверное, с самого раннего детства.
Плечи его вздрагивали, слёзы текли ручьём, капая на джинсы, на листья, на землю.
— Папочка... — шептал он в перерывах между всхлипами, и слова тонули в тишине пустого двора. — Папа, найди меня... Пожалуйста, найди... Я больше никогда не буду уходить... Честно-честно... Я буду слушаться... Только найди меня...
А в это время в парке Том Марволо Реддл, закончив разговор с Люциусом и жёстко осадив зарвавшегося Брауна, вышел из-за кустов боярышника, убирая телефон в карман. Он уже мысленно составлял план действий на завтра, прикидывал, какие рычаги давления ещё можно использовать, как вдруг...
Песочница была пуста.
Том замер, не веря своим глазам. Он моргнул, думая, что ему показалось. Но пустота никуда не делась. Синее ведёрко валялось на боку, рядом с ним сиротливо лежал ржавый совок. Несколько следов на песке — и больше ничего.
— Нил? — позвал Том, и голос его, только что твёрдый и уверенный, сорвался, превратившись в хриплый шёпот.
Он оглядел площадку. Качели пусты, медленно раскачиваются от ветра — скрип-скрип, будто смеются над ним. Горка пуста, пластиковая змея, по которой ещё недавно карабкался его сын. Карусель пуста, только цепочки позвякивают.
— Нил! — закричал Том уже во весь голос, срывая связки.
Он обежал всю площадку, заглядывая за каждое дерево, под каждую скамейку. Метался между кустами, как раненый зверь, звал сына всё громче, срывая голос до хрипа. Родители на площадке оборачивались, кто-то начинал оглядываться по сторонам, кто-то прижимал к себе детей покрепче.
— Мальчик! — крикнул Том какой-то женщине с коляской, хватая её за руку. — Каштановые волосы, восемь лет, в синей куртке и зелёной шапке с помпоном! Вы не видели? Куда он пошёл?
— Н-нет, — испуганно залепетала женщина, пятясь назад и прижимая коляску к себе. — Не видела, правда не видела, отпустите!
Том разжал пальцы, даже не заметив, что схватил её слишком сильно. Побежал дальше.
— Нил! Нил!
Никто не отзывался. Парк молчал, равнодушно шумел листвой, играл бликами заходящего солнца. Том выхватил телефон, пальцы дрожали так, что он с трудом попал по кнопкам — первый раз в жизни пальцы дрожали, первый раз в жизни он не мог контролировать своё тело. Набрал номер службы спасения, и пока говорил с оператором, продолжал бежать, обшаривая взглядом каждый куст, каждую аллею.
— Сколько времени прошло с момента пропажи? — спросил оператор спокойным, будничным голосом.
— Я... не знаю, — голос Тома прерывался, в нём не осталось ничего от железного министра. — Минут пятнадцать... Может, двадцать... Я отошёл поговорить по телефону, на пять минут, всего на пять минут, а когда вернулся, его уже не было...
— Не паникуйте, сэр. Подавайте заявление в полицию, мы начинаем поиски. Оставайтесь на месте, чтобы вас могли найти, если мальчик вернётся.
— На месте? — Том рассмеялся — истерично, страшно. — Вы предлагаете мне стоять на месте, когда мой сын неизвестно где?
Он сбросил звонок и побежал к выходу из парка, в сторону города. Туда, где за кустами виднелись крыши домов. Он бежал, размахивая руками, в своём дорогом костюме, с растрепавшимися волосами, с безумными глазами, и кричал:
— Нил! Нил! Где ты? Отзовись!
Но город молчал. Только эхо его собственного голоса отражалось от стен домов, и это эхо было ледяным, чужим и пугающим.
Том никогда не плакал. Даже когда умерла его мать, та самая, что связала Нилу эту дурацкую шапку, он не проронил ни слезы — только стал ещё холоднее, ещё жёстче, ещё неприступнее. Но сейчас, вбегая в полицейский участок через час бесполезных, бессмысленных поисков, он чувствовал, как что-то горячее и солёное подступает к горлу, сжимает его тисками, не давая дышать. Он не имел права плакать. Он должен был найти сына. Он должен был быть сильным. Но страх, который он никогда не испытывал раньше, разрывал его изнутри.
— Мой сын пропал, — сказал он дежурному, и голос его звучал глухо, как из могилы. — Нил Реддл, восемь лет. Каштановые волосы, голубые глаза. Ищите. Перекройте все выезды из города. Поднимите все камеры. Задействуйте всех, кого можно. Я заплачу любые деньги. Только найдите моего мальчика.
Где-то в том самом дворике, заросшем сиренью, Нил, уставший плакать, просто сидел, прижавшись к забору, и смотрел, как темнеет небо. Звёзды ещё не зажглись, но первые из них уже начинали робко мерцать в вышине. Где-то вдалеке послышались голоса — молодые, весёлые, громкие. Кто-то шёл через дворы.
Нил насторожился, прислушался. Шаги приближались. Он замер, вжавшись в забор, стараясь стать совсем незаметным. Кто это? Спасут? Или... Нет, лучше не думать о плохом. Он просто будет тихо сидеть и ждать. Папа его найдёт. Папа найдёт обязательно. Папа же самый сильный и умный.
***
День выдался на удивление тёплым для октября, и Гарри Поттер наслаждался каждой минутой этой незапланированной свободы. Тренировку отменили в последний момент — поле заливали, и тренер, ворча что-то про безответственных коммунальщиков, махнул рукой: "Гуляйте, орлы. Но завтра чтоб как штык!". Гарри, Рон, Гермиона и Драко уже часа два бродили по паркам и улицам, болтая обо всём на свете и наслаждаясь возможностью просто быть вместе без учёбы и тренировок. — Я всё ещё не понимаю, — говорила Гермиона, поправляя свою сумку, вечно забитую книгами, — как ты вообще оказался на юридическом, Драко? Ты же терпеть не можешь читать. Драко Малфой, высокий, светловолосый, с идеальной осанкой и вечным выражением лёгкого превосходства на лице, фыркнул. — Читать и учить законы — это разные вещи, Грейнджер. Законы нужно не читать, их нужно использовать. Как оружие. Мой отец сказал, что это лучшая инвестиция в будущее. — Твой отец считает инвестицией всё, что приносит деньги, — парировала Гермиона, но без злости. За два года знакомства они успели пройти путь от непримиримых врагов до... ну, скажем так, людей, способных выдержать друг друга больше пяти минут. — А что не так? — Драко изогнул бровь. — Вот ты на историческом. И что? Будешь рассказывать туристам про древние замки? — Я буду заниматься научной работой, если тебе интересно. Исследовать средневековые манускрипты. — Звучит увлекательно, — протянул Драко с таким видом, будто она сказала "буду чистить зубы левой ногой". Рон, который всё это время жевал яблоко, громко хрустнул и вмешался: — Оставь её в покое, Малфой. Гермиона у нас умная, она разберётся. А вот ты на юриста выучишься — будешь нас защищать, если что. — С чего бы это я вас защищал? — хмыкнул Драко, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. За прошедшие годы он действительно привязался к этой странной компании, хотя никогда бы в этом не признался. — А потому что мы теперь команда, — просто сказал Гарри, улыбаясь. — Универ, общие друзья... Куда ты денешься? Драко ничего не ответил, только закатил глаза, но улыбку спрятать не смог. Они вышли к небольшому скверу, где играли дети и суетились голуби, выпрашивая крошки. — Слушайте, — сказал Гарри, останавливаясь, — я, наверное, тут дальше пойду. Хочу срезать через дворы к общежитию, пока совсем не стемнело. Заодно размяться после безделья. — Ты и так целый день на ногах, — заметил Рон. — Ладно, давай. Мы с Гермионой ещё хотели зайти в книжный, пока она меня не затащила в эту... ну, где про древности. — В музей восковых фигур, — поправила Гермиона. — И это познавательно, Рональд. — Для кого как, — вздохнул Рон. — Я с вами не пойду, — объявил Драко. — У меня встреча с отцом в семь. Он хочет обсудить мою стажировку. — Он поморщился. — Лучше бы я с вами в музей пошёл. — Ого, — удивился Гарри. — Стажировка? Это серьёзно. — Отец серьёзен во всём, — Драко поправил идеально завязанный шарф. — Ладно, Поттер, не скучай. Увидимся в понедельник. Они разошлись в разные стороны: Рон и Гермиона — к автобусной остановке, Драко — к станции метро, а Гарри свернул в узкий переулок между старыми домами, решив и правда сократить путь. Он шёл не спеша, насвистывая какую-то мелодию, пиная камешки, и думал о всякой ерунде — о предстоящем матче, о том, что хорошо бы починить кроссовки, о том, что Гермиона с Драко сегодня опять спорили, но как-то... по-дружески, что ли. Странная компания у них собралась, но Гарри ни за что не променял бы её на что-то другое. Он уже почти дошёл до арки, ведущей в следующий двор, как вдруг его внимание привлёк тихий, едва слышный звук. Он остановился, прислушался. Звук повторился — всхлипывание, приглушённое, словно кто-то старался плакать тихо, чтобы не привлекать внимания. Гарри нахмурился. Он всегда остро реагировал на чужую боль. Может, потому что в детстве, когда он жил у тёти и дяди, он часто плакал в чулане под лестницей, зажимая рот рукой, чтобы никто не слышал, — и никто никогда не приходил. Никогда. С тех пор он поклялся себе: если услышит, что кто-то плачет, особенно ребёнок — он подойдёт. Всегда. Он свернул с дорожки в заросли кустов сирени, раздвинул ветки и увидел маленькую фигурку. Мальчик лет семи-восьми, в синей курточке и смешной зелёной шапке с огромным помпоном, сидел на куче сухих листьев, прижавшись спиной к старому покосившемуся забору. Он обхватил колени руками, уткнулся в них лицом, и его плечи мелко вздрагивали. Рядом валялась пара мокрых листьев, прилипших к куртке, и было видно, что мальчик здесь уже давно. Гарри почувствовал, как сердце сжалось. Он аккуратно, стараясь не напугать, шагнул ближе и присел на корточки в паре метров от ребёнка. — Эй, — сказал он мягко, самым спокойным голосом, какой только мог изобразить. — Привет. Ты чего здесь сидишь один? Мальчик вздрогнул всем телом, резво поднял голову и уставился на Гарри испуганными, заплаканными глазами. Они были голубые, очень светлые, и такие несчастные, что у Гарри внутри всё перевернулось. — Не бойся, — быстро сказал Гарри, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не страшный. Честно. Меня Гарри зовут. А тебя как? Мальчик молчал, только смотрел на него настороженно, готовый в любой момент сорваться и убежать. На его щеках блестели дорожки от слёз, смешанные с грязью, нос покраснел, губы дрожали. Гарри не двигался. Он помнил, как в детстве боялся незнакомых взрослых, как любое резкое движение могло напугать до смерти. Поэтому он просто сидел и ждал, глядя на мальчика максимально дружелюбно. — Я папу потерял, — наконец выдавил мальчик, и голос его сорвался. — Я за кошкой пошёл, а обратно дорогу не нашёл... а там всё чужое... и темно уже... — Он снова всхлипнул, и новые слёзы покатились по щекам. — Я не знаю, где папа... Гарри почувствовал, как у него самого защипало в носу от этих слов. Он прекрасно помнил это чувство — потерянности, одиночества, когда кажется, что весь мир огромный и чужой, и никто тебя не найдёт. — Ох, малыш, — выдохнул он, и в его голосе было столько тепла, сколько он обычно тратил только на самых близких. — Бедный ты мой. Ну ничего, ничего, мы сейчас что-нибудь придумаем. Ты главное не плачь, ладно? Всё будет хорошо. Он осторожно, медленно, чтобы не спугнуть, подсел поближе и протянул руку, но не касаясь мальчика, просто предлагая. — Меня правда Гарри зовут. Я студент, учусь в спортивном университете, играю в футбол. Видишь кофту? — Он указал на свою толстовку с эмблемой команды и фамилией на спине. — "Поттер 7". Это я. Не маньяк, не похититель, просто парень, который шёл мимо и услышал, как кто-то плачет. Расскажешь, как тебя зовут? А то неудобно как-то — я своё сказал, а ты нет. Мальчик шмыгнул носом, вытер лицо рукавом и посмотрел на Гарри внимательнее. Очки. Растрёпанные чёрные волосы. Зелёные глаза — такие яркие, что даже в сумерках видно. И улыбка — не наглая, не фальшивая, а добрая, ободряющая. Совсем не похож на тех страшных дядек, про которых предупреждал папа. — Нил, — тихо сказал мальчик. — Меня Нил зовут. Мне восемь лет. — О, восемь — это серьёзный возраст, — кивнул Гарри, будто речь шла о чём-то очень важном. — В восемь лет я уже вовсю в футбол гонял. Ты любишь футбол? Нил немного оживился. — Люблю. Мы с папой иногда смотрим. Он болеет за "Арсенал", а я пока не выбрал. — "Арсенал"? — Гарри картинно закатил глаза. — Ну, папе твоему, конечно, виднее, но вообще-то есть команды и получше. Вот я, например, за "Ливерпуль" болею. Но это мы с тобой потом обсудим, когда ты немного успокоишься и согреешься. Ты, наверное, замёрз уже? Сидишь тут неизвестно сколько. Нил кивнул, и его снова затрясло — то ли от холода, то ли от пережитого страха. — И есть хочется, — признался он тихо. — И пить. Я давно не ел. Гарри посмотрел на темнеющее небо, на пустой двор, на мальчика, который смотрел на него с такой надеждой... Решение пришло мгновенно. — Слушай, Нил, — сказал он, — давай сделаем так. Мы сейчас с тобой пойдём вон до того магазинчика, я видел там кафе, когда шёл сюда. Купим тебе что-нибудь вкусное и горячее, посидим, погреемся, а потом пойдём в полицию. Там сидят специальные люди, которые лучше всех умеют искать потерявшихся пап. Они быстро найдут твоего. Договорились? Нил засомневался. Папа сто раз говорил: "Никогда никуда не ходи с незнакомцами. Что бы они ни обещали". Но этот Гарри... он такой... не страшный. И глаза у него добрые. И говорит спокойно. И он сам сказал, что услышал плач и пришёл. Разве плохие люди так делают? — А мороженое там есть? — спросил Нил на всякий случай. Гарри расплылся в улыбке. — Мороженое? В октябре? — Он притворно нахмурился. — Ну, вообще-то мороженое можно есть в любую погоду. Я, например, зимой тоже ем. Так что да, уверен, там есть мороженое. И не простое, а с разными вкусами. Шоколадное, клубничное, фисташковое... — Я люблю шоколадное, — оживился Нил. — Шоколадное — это святое, — кивнул Гарри. — Значит, берём шоколадное. И ещё что-нибудь горячее, чтобы замёрзший животик согреть. Какао, например. Ты какао любишь? — Люблю, — Нил даже немного улыбнулся. — С маршмеллоу. — С маршмеллоу — обязательно, — серьёзно сказал Гарри. — Без маршмеллоу какао — не какао, а так, недоразумение. Он протянул руку, на этот уже увереннее. — Идёт? Нил посмотрел на эту руку — широкую, с мозолями на ладони (от турников, наверное, или от мяча), подумал секунду и вложил в неё свою маленькую ладошку. Рука Гарри была тёплой и надёжной. — Идёт, — сказал Нил. Они вышли из дворика вместе. Гарри не отпускал руку мальчика, чувствуя, как тот всё ещё мелко дрожит, и говорил, говорил без остановки — про футбол, про свою команду, про то, как они однажды выиграли у принципиальных соперников, про смешного тренера, который всё время путал имена игроков. Он просто хотел отвлечь Нила от страха, заставить его думать о чём-то другом, и это работало — мальчик слушал, иногда кивал, иногда даже хихикал, когда Гарри изображал, как тренер кричит: "Поттер, ты куда побежал? Там ворота с другой стороны!". Кафе оказалось маленьким, уютным, с тёплым жёлтым светом и запахом свежей выпечки. Гарри усадил Нила за столик у окна, сам подошёл к стойке и заказал огромную порцию шоколадного мороженого с орешками и шоколадной крошкой, большое какао с маршмеллоу (целая гора маршмеллоу плавала сверху) и себе — чёрный кофе, покрепче. Когда он вернулся с подносом, глаза Нила загорелись. Мороженое было именно таким, как надо — в высокой вазочке, с шариками, посыпанное шоколадной стружкой, и даже вафельная трубочка торчала сверху. — Ух ты, — выдохнул Нил. — Это всё мне? — Тебе, тебе, — засмеялся Гарри. — Ешь давай, а то растает. Нил набросился на мороженое с таким энтузиазмом, будто не ел неделю. Гарри сидел напротив, помешивал свой кофе и смотрел на мальчика с улыбкой. Тот был такой... живой. Даже после всего пережитого — тарелка с мороженым могла сделать его счастливым. Взрослые устроены сложнее, а дети — вот они, всё нараспашку. — Медленнее ешь, — посоветовал Гарри. — А то горло заболит. И какао пей, оно горячее. Нил послушно отложил ложку, взял чашку с какао, отхлебнул и довольно зажмурился. — Вкусно, — сказал он. — Спасибо, Гарри. — Пожалуйста, — Гарри улыбнулся. — Расскажешь про папу? Какой он? Нил задумался, откусывая кусочек маршмеллоу. — Он очень занятой, — наконец сказал он. — Работает в министерстве. У него костюмы красивые и часы дорогие. Он строгий, когда с чужими, а со мной — добрый. Мы с ним в парк ходим, когда он не работает. Он меня на качелях качает. И про динозавров со мной разговаривает. — Про динозавров? — удивился Гарри. — Любишь динозавров? — Очень! — глаза Нила засияли. — У меня дома куча книжек про них. И фигурки. Тираннозавр, спинозавр, трицератопс, стегозавр... А папа мне всё про них читает. Он говорит, что в его время динозавры были не такие популярные, но ради меня готов изучить. Гарри представил себе строгого мужчину в костюме, который читает книжки про динозавров восьмилетнему сыну, и улыбнулся шире. — Звучит так, будто папа у тебя классный. — Классный, — согласился Нил. — Самый лучший. — Он вдруг погрустнел. — Только он сейчас, наверное, волнуется. Ищет меня. Я не хотел, чтобы он волновался. Я просто за кошкой пошёл, она была как наша Маруся, только больше... — Маруся — это ваша кошка? — спросил Гарри, чтобы отвлечь его от грустных мыслей. — Да. Она толстая и ленивая, спит целыми днями. Но когда хочет есть, так мяукает, что хоть уши затыкай. — Нил хихикнул. — А ещё она любит в коробках сидеть. Мы ей специальную коробку оставили, она там прячется. — Кошка в коробке — это классика, — засмеялся Гарри. — У моих друзей тоже кошка есть, Живоглот, только он огромный, как собака, и полхвоста у него нет. Драка где-то потерял. — Как это — полхвоста? — удивился Нил. — А вот так. Наверное, в приключениях каких-то участвовал, — Гарри подмигнул. — Тоже, наверное, за кошками гонялся. Они проболтали больше часа. Нил съел всё мороженое, выпил всё какао, съел ещё и круассан, который Гарри незаметно заказал дополнительно (мальчик явно проголодался серьёзно), и даже начал клевать носом. Разговорившись, он рассказал про школу, про друга Джеффа, про девочку Лили, которую он защитил от хулигана, про дядю Люциуса с длинными светлыми волосами, который обещал показать коллекцию тростей, и про то, как они с папой смотрят футбол по выходным. Гарри слушал и чувствовал, как в груди разливается тепло. Он вдруг поймал себя на мысли, что совсем не против посидеть с этим мальчиком ещё, узнать его получше, подружиться. Нил был умным, живым, открытым — таким, каким Гарри сам, наверное, был бы в детстве, если бы рос в любящей семье. — Нил, — сказал он наконец, когда за окном совсем стемнело и на улице зажглись фонари. — Нам пора. Папа твой, наверное, уже с ума сходит. Пойдём в полицию, хорошо? Нил послушно кивнул, но вдруг спросил: — А ты со мной пойдёшь? Ты не бросишь меня там? — Конечно, пойду, — твёрдо сказал Гарри. — Я тебя до самого папы доведу, обещаю. Он снова взял Нила за руку, и они вышли из кафе в прохладу октябрьского вечера. До полицейского участка было минут пятнадцать пешком, и всю дорогу Гарри рассказывал смешные истории про свою команду, чтобы Нил не успевал бояться. В участке было шумно, пахло бумагой и кофе, за стойкой дежурный разговаривал по телефону. Гарри подвёл Нила к свободному стулу, усадил его и подошёл к дежурному, чтобы объяснить ситуацию. И в этот момент двери с грохотом распахнулись. В участок ворвался мужчина. Высокий, в идеальном тёмно-синем костюме, который сейчас выглядел так, будто в нём бегали по лесам — галстук сбит набок, волосы растрёпаны, на лбу испарина. Но главное было в его глазах — тёмных, почти чёрных, в которых полыхала такая смесь ярости, отчаяния и животного ужаса, что двое полицейских у стойки невольно попятились. — Мой сын! — голос мужчина сорвался на хрип, но в нём чувствовалась такая сила, что дежурный замер с открытым ртом. — Нил Реддл, восемь лет, каштановые волосы, голубые глаза, пропал в парке два часа назад! Где начальник? Где камеры? Я требую, чтобы вы... — Папа! Этот тоненький голосок прорезал шум участка, как луч света. Мужчина замер. Медленно, будто боясь, что ему показалось, он повернул голову. Нил спрыгнул со стула и бросился к отцу со всех ног. — Папа! Папочка! Том Реддл рухнул на колени прямо на грязный пол участка, поймав сына в объятия так сильно, будто хотел вжать его в себя, сделать частью своего тела, чтобы никогда больше не терять. Он зарылся лицом в каштановые волосы мальчика, вдыхая родной запах, и на секунду позволил себе закрыть глаза. Всё его ледяное величие исчезло, рассыпалось в прах. Остался просто отец, который чуть не сошёл с ума от страха, и его ребёнок, живой, тёплый, настоящий. — Нил... — шептал Том, и голос его дрожал так, как не дрожал никогда в жизни. — Нил, мальчик мой... Где ты был? Что случилось? Я обыскал весь парк, я звонил во все больницы... Я думал... — Я за кошкой пошёл, прости, пап, — Нил обнял его за шею, прижимаясь изо всех сил. — Я не хотел, чтобы ты волновался. Я потерялся, а потом пришёл Гарри. Том поднял голову. Его взгляд, только что полный боли и облегчения, тут же изменился, став настороженным, цепким, оценивающим. Он увидел молодого человека, стоявшего в стороне и явно не знавшего, куда себя деть. Парень лет девятнадцати, в растянутой футбольной кофте с чужой эмблемой, старых джинсах и кроссовках, которые видали лучшие дни. Чёрные волосы торчали в разные стороны, на носу — круглые очки, за которыми прятались ярко-зелёные глаза. Он смущённо переминался с ноги на ногу, теребя в руках шапку (Нила, как понял Том, которую мальчик, видимо, снял в кафе). — Вы Гарри? — голос Тома звучал официально, сухо, без намёка на теплоту. Но в нём уже не было той ледяной стали, с которой он разговаривал с дежурным. Только настороженность и привычка контролировать ситуацию. — Вы привели моего сына? — Эм, да, сэр, — Гарри слегка кашлянул. Он чувствовал себя неуютно под этим тяжёлым взглядом, но отступать было некуда. — Нашёл его во дворах, он сидел у забора и плакал. Мы посидели в кафе, погрелись, я купил ему мороженое и какао, чтобы он успокоился, а потом решил, что лучше привести его сюда, чтобы вы могли его найти. Логично, в общем. Том слушал, не перебивая, и сканировал этого странного парня как открытую книгу. Обычный студент. Спортивный, судя по фигуре и мозолям на руках. Нервничает, но не заискивает, не пытается казаться лучше, чем есть. Не просит награду, не намекает ни на что. Просто... привёл ребёнка в полицию. Как само собой разумеющееся. Том поднялся на ноги, одной рукой всё ещё прижимая к себе Нила. Другой рукой он машинально поправил галстук, возвращая себе хоть каплю привычного вида. — Спасибо, — сказал он. Коротко, сухо, но это слово далось ему с трудом — он не привык быть кому-то обязанным. — Вы поступили правильно. Оставьте свои данные дежурному, я распоряжусь, чтобы вас отблагодарили. — Да не надо, сэр, — отмахнулся Гарри, пожимая плечами. — Я просто мимо шёл. Главное, что Нил в порядке. Он вообще молодец, держался храбро. Только замёрз немного и проголодался. Том бросил взгляд на сына. Нил выглядел... счастливым. Глаза блестели, на щеках румянец, хотя под глазами виднелись тёмные круги от усталости и пережитого стресса. И он смотрел на этого Гарри с таким обожанием, будто тот был супергероем из комиксов. — Пап, — дёрнул Нил отца за пиджак. — Пап, а можно? — Что можно, Нил? — Том перевёл взгляд на сына. — Пусть Гарри будет моей няней! — выпалил Нил так, будто это было самое очевидное решение в мире. — Ты же говорил, что мне нужна няня, потому что ты много работаешь и не можешь со мной сидеть! А Гарри классный! Он про футбол знает, он мне мороженое купил, он меня не бросил, мы с ним про динозавров говорили! Я хочу, чтобы он был моей няней! Гарри поперхнулся воздухом и закашлялся. — Что? Нет-нет, — замахал он руками, чувствуя, как краснеет. — Я, вообще-то, студент, у меня тренировки каждый день, учёба... Я никогда детей не нянчил, я даже не знаю, как это... Я вообще не няня! — Но ты же нянчил меня сейчас! — возразил Нил, надув губы. — Ты сидел со мной целый вечер, кормил меня, разговаривал, гулял — это и есть няня! — Нил, это не совсем тот случай... — начал Том, но сын перебил его, включив всё своё восьмилетнее обаяние. — Папа, пожалуйста! — Глаза Нила наполнились слезами, настоящими, не фальшивыми. — Я не хочу никого другого! Я хочу только Гарри! Если ты не наймёшь Гарри, я убегу к кошке! Честное слово, убегу! Том вздохнул. Спорить с сыном, когда тот в таком состоянии, было бесполезно. К тому же, если подумать... Этот Гарри уже доказал, что не опасен. Он привёл ребёнка в полицию, а не попытался использовать ситуацию. Нил к нему привязался за пару часов — а Нил обычно не доверял незнакомцам. И Тому действительно нужна была няня. Няня, которой можно доверять. Он посмотрел на Гарри внимательнее. Тот выглядел растерянным и немного испуганным таким поворотом событий, но не отталкивающим. Не было в нём той фальшивой угодливости, к которой Том привык. — Мистер... Поттер? — Том взглянул на кофту Гарри, где крупными буквами было написано "Поттер 7". — Пройдёмте. Нам нужно поговорить. Он перевёл взгляд на сына. — Нил, посиди здесь с офицером пять минут. Мы с Гарри выйдем на минуту, хорошо? Я никуда не ухожу, я буду за дверью. Нил засомневался, но кивнул. Том аккуратно передал его под присмотр дежурному, который уже понял, что перед ним важная персона, и готов был выполнять любые просьбы. В коридоре Том прислонился к стене и достал портсигар, но, вспомнив, где находится, убрал его обратно. Он смотрел на Гарри, и тот под этим взглядом чувствовал себя школьником у доски. — Мистер Поттер, я не привык повторять и не люблю быть должником. Вы вернули мне сына. Я это ценю. — Том говорил тихо, но каждое слово звучало весомо. — Моё предложение таково: вы будете получать три тысячи фунтов в неделю. В ваши обязанности будет входить забирать Нила из школы, отвозить на секции, гулять с ним и следить, чтобы он поужинал, если меня нет дома. Жить вы будете у нас. Отдельная комната, полный пансион. Если вы согласны, завтра утром с вами свяжется мой помощник для оформления документов и проверки данных. Если нет — вы получите чек на десять тысяч фунтов прямо сейчас как благодарность за сегодняшний вечер и мы расстанемся. Решение за вами. Гарри опешил. Три тысячи в неделю? Это же... это же целое состояние для студента! Плюс жильё, плюс еда... Он сможет не думать о деньгах, сосредоточиться на тренировках, помогать друзьям, если понадобится. Но с другой стороны — он никогда не работал с детьми. А вдруг он не справится? Вдруг сделает что-то не так? — Сэр, я... — он снял очки, протёр их краем кофты, надел снова, чтобы выиграть время. — Я не знаю. Я правда никогда не работал с детьми. Я даже не представляю, как это — быть няней. А если я что-то сделаю не так? Если Нил пострадает из-за меня? Том усмехнулся — едва заметно, уголками губ. — Мистер Поттер, вы уже сделали всё так. Вы нашли чужого ребёнка в тёмном дворе, не прошли мимо, успокоили его, накормили и привели в полицию, вместо того чтобы искать выгоду. Это лучшая рекомендация, какую только можно получить. — Он помолчал. — Нил в вас души не чает. А он у меня мальчик умный и к людям чувствует хорошо. Если он вам доверился — значит, вы того стоите. В этот момент дверь из участка приоткрылась, и в щёлку просунулась голова Нила. — Гарри! — позвал он громким шёпотом. — Ты ещё здесь? Ты не ушёл? — Здесь я, здесь, — отозвался Гарри, невольно улыбнувшись. — Соглашайся! — Нил высунулся чуть больше, его голубые глаза сияли. — Мы будем в футбол играть! И про динозавров разговаривать! И я тебе Марусю покажу! Она толстая и смешная, ты полюбишь её! Гарри посмотрел на этого мальчика, который смотрел на него с такой надеждой, с таким доверием... Потом перевёл взгляд на его отца — холодного, влажного, явно опасного для всего остального мира, но для этого мальчика готового на всё. И принял решение. — Хорошо, — выдохнул он, чувствуя, как земля уходит из-под ног и одновременно открывается какая-то новая, неизведанная дорога. — Я попробую. Но если у меня не получится — вы сразу говорите, ладно? Я не хочу подвести Нила. — Не подведёте, — отрезал Том, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая заставляла подчинённых трепетать. Но в глазах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на одобрение. — Завтра утром ждите звонка. И будьте готовы к проверке — это формальность, но необходимая. Нил, услышавший последние слова, взвизгнул от радости, выбежал в коридор и повис на Гарри, обнимая его за ноги. — Ура! Я так и знал! Гарри будет моей няней! Самой лучшей няней на свете! Гарри рассмеялся, потрепал мальчика по каштановым волосам и поймал взгляд Тома. В этом взгляде было что-то новое — может быть, надежда. На то, что у его сына теперь будет не просто наёмный работник, а друг. Впереди Гарри ждала новая жизнь в доме самого влиятельного человека Лондона, рядом с восьмилетним ураганом по имени Нил, и это обещало быть самым невероятным приключением в его жизни.***
Утро субботы встретило Гарри Поттера настойчивым звонком телефона. Он подскочил на кровати в своей тесной комнатке студенческого общежития, едва не свалившись на пол, и схватил трубку. За окном только начинало светать, часы на тумбочке показывали половину восьмого — неприлично рано для выходного дня, особенно после вчерашних приключений. — Алло? — хрипло выдавил Гарри, пытаясь проснуться. — Мистер Поттер? — голос в трубке был мелодичным, с лёгкой аристократической растяжкой, и Гарри показалось, что он где-то уже слышал эту интонацию. — Доброе утро. Надеюсь, не разбудил? — Э-э... нет, — соврал Гарри, садясь на кровати и запуская свободную руку в взлохмаченные волосы. — Кто это? — Люциус Малфой, — представился собеседник, и Гарри мгновенно проснулся окончательно. — Личный помощник Тома Реддла. Мистер Реддл просил связаться с вами для оформления документов. Вы не могли бы подъехать сегодня к одиннадцати? Я пришлю за вами машину. Гарри замер. Люциус Малфой. Отец Драко. Тот самый Люциус, с которым они виделись несколько раз на университетских мероприятиях, куда тот приходил поддержать сына. Тот самый Люциус, который всегда смотрел на Гарри с холодной вежливостью, за которой чувствовалось едва скрываемое презрение. Драко рассказывал, что отец считает его друзей неподходящей компанией — слишком простые, слишком обычные, без связей и денег. Особенно Гарри, который вообще сирота и живёт на стипендию. — Мистер Поттер? — голос Люциуса вывел его из ступора. — Вы меня слышите? — Да, да, слышу, — Гарри тряхнул головой. — К одиннадцати, говорите? Я буду готов. — Вот и отлично. Машина будет у вашего общежития без пятнадцати одиннадцать. И, мистер Поттер... — в голосе Люциуса появилась едва уловимая насмешка. — Постарайтесь выглядеть... соответственно. Мистер Реддл ценит опрятность. Гарри почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он уже открыл рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, но в трубке раздались короткие гудки — Люциус повесил трубку. — Замечательно, — пробормотал Гарри, глядя на телефон. — Просто замечательно. Рон, спавший на соседней кровати, заворочался и приоткрыл один глаз. — Кто звонит в такую рань? — пробурчал он. — Случилось что? — Помнишь, я вчера рассказывал про мальчика, которого нашёл? — Гарри повернулся к другу. — Так вот, его папа предложил мне работу няни. За три тысячи в неделю. Рон сел на кровати так резко, что чуть не свалился. Глаза его расширились. — Три тыщи? В неделю? — переспросил он. — Гарри, это же... это же бешеные деньги! Ты согласился? — Согласился, — Гарри вздохнул. — И сейчас выяснилось, что личный помощник этого папаши — Люциус Малфой. Рон присвистнул. — Отец Драко? Ох, брат, держись. Он же тебя на дух не переносит. Помнишь, на дне рождения у Драко он на тебя так смотрел, будто ты таракан, заползший на белоснежную скатерть? — Помню, — Гарри усмехнулся. — Ладно, прорвёмся. Не в первый раз. Через два часа, приняв душ, побрившись и надев свои лучшие джинсы и чистый свитер, Гарри стоял у входа в общежитие и ждал машину. Рядом с ним, для моральной поддержки, стояли Рон, Гермиона и, что удивительно, Драко, которого Гермиона умудрилась вытащить из постели звонком. — Не понимаю, зачем ты согласился, — говорил Драко, кутаясь в длинное чёрное пальто, явно очень дорогое. — Мой отец — тот ещё тип. Он будет тебя гнобить просто из принципа. — Спасибо за поддержку, — усмехнулся Гарри. — Очень воодушевляет. — Я не пытаюсь тебя воодушевить, я предупреждаю, — Драко закатил глаза. — Отец считает, что мой круг общения оставляет желать лучшего. Особенно ты. — Он поморщился. — Прости, но это правда. — Знаю, — Гарри пожал плечами. — Привык. — Ты главное не лезь на рожон, — посоветовала Гермиона, поправляя шарф. — Будь вежливым, но не заискивай. И если что — сразу звони нам. — Да, брат, — Рон хлопнул его по плечу. — Если что, мы придём и устроим ему тёмную. Даже если он отец Драко. — Спасибо, — Гарри улыбнулся. — Вы лучшие. Ровно в без четверти одиннадцать к общежитию подъехал чёрный Mercedes S-класса с тонированными стёклами. Из машины вышел водитель в строгом костюме, открыл заднюю дверь и жестом пригласил Гарри садиться. — Ничего себе, — выдохнул Рон. — Шикует Реддл. — До вечера, ребята, — Гарри обернулся к друзьям. — Драко, передавай привет отцу. Скажи, что я постараюсь не слишком его разочаровывать. — Обязательно, — хмыкнул Драко. — Удачи, Поттер. Она тебе понадобится. Машина плавно тронулась с места, и Гарри откинулся на мягкое кожаное сиденье. В салоне пахло дорогим парфюмом и кожей, играла тихая классическая музыка. Ехали около сорока минут — сначала по центру, потом через тихие зелёные районы с особняками, спрятанными за высокими заборами. Наконец машина остановилась у массивных кованых ворот, которые бесшумно открылись, пропуская их внутрь. Гарри увидел дом. Трёхэтажный особняк из светлого камня, с колоннами у входа, ухоженным газоном и старыми деревьями вокруг. Машина остановилась у парадного входа, и тяжёлая дубовая дверь открылась прежде, чем они успели позвонить. На пороге стоял Люциус Малфой. Высокий, худощавый, с длинными платиновыми волосами, идеально уложенными и ниспадающими на плечи. Дорогой тёмно-серый костюм, белоснежная рубашка, серебряная трость в руке с набалдашником в виде змеи. Голубые глаза смотрели на Гарри с холодной вежливостью, за которой угадывалось привычное превосходство. — Мистер Поттер, — произнёс Люциус, и его тонкие губы тронула лёгкая усмешка. — Рад, что вы смогли приехать. Проходите. — Мистер Малфой, — Гарри кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо, что прислали машину. — Это минимальная вежливость, — Люциус посторонился, пропуская его внутрь. — Мистер Реддл ценит пунктуальность. Вы не опоздали — это хорошее начало. Гарри вошёл в холл. Высокие потолки, мраморный пол, огромная хрустальная люстра, лестница, уходящая на второй этаж, картины в тяжёлых рамах на стенах. Тишина стояла такая, что было слышно, как тикают напольные часы в углу. — Впечатляет? — Люциус наблюдал за его реакцией с лёгкой насмешкой. — Проходите в гостиную, я распоряжусь, чтобы подали чай. Мистер Реддл скоро спустится. Гарри прошёл в гостиную — такую же огромную и безупречную, с белыми кожаными диванами и камином, в котором уютно потрескивали дрова. Он сел на край дивана, не зная, куда деть руки. Люциус, отдав распоряжения, вернулся и сел в кресло напротив, положив ногу на ногу и опираясь на трость. Несколько секунд он просто рассматривал Гарри, словно изучал насекомое под микроскопом. — Драко говорил, что вы учитесь в спортивном университете, — наконец произнёс он. — На футбольном отделении, кажется? — Да, — ответил Гарри, встречая его взгляд. — Тренировки каждый день, игры по выходным. Хочу стать профессионалом. — Похвально, — в голосе Люциуса не было и намёка на похвалу. — И как, перспективы есть? — Тренер говорит, что есть, — Гарри пожал плечами. — Посмотрим. — Мой сын тоже выбрал себе занятие, — продолжил Люциус, и в его голосе появилась гордость. — Юридический факультет. Очень перспективно. Я надеюсь, он оставит эти... странные знакомства и сосредоточится на карьере. Гарри понял намёк. Странные знакомства — это он, Рон и Гермиона. — Драко сам выбирает, с кем ему дружить, — ровно ответил Гарри. — Он взрослый человек. — Драко ещё очень молод и подвержен чужому влиянию, — Люциус чуть прищурился. — Но мы отвлеклись. Давайте перейдём к делу. Он открыл папку, которую держал в руках, и достал несколько листов бумаги. — Контракт. Три тысячи фунтов в неделю, оплата проезда, питание в те дни, когда вы находитесь в доме. Ваши обязанности: забирать Нила из школы три раза в неделю — по понедельникам, средам и пятницам в 15:30. Отвозить его на дополнительные занятия: плавание по понедельникам, шахматы по средам, английский с репетитором по пятницам. Следить за выполнением домашних заданий, гулять с ним, кормить ужином в отсутствие мистера Реддла и оставаться с ним до его возвращения. В выходные вы свободны, если не будет отдельных договорённостей. Гарри слушал и запоминал. Три раза в неделю — идеально, это позволит совмещать с учёбой и тренировками. — Также в контракте есть пункт о конфиденциальности, — продолжил Люциус. — Всё, что вы увидите или услышите в этом доме, не подлежит разглашению. Мистер Реддл — публичная фигура. Нарушение этого пункта влечёт за собой серьёзные последствия. — Он многозначительно посмотрел на Гарри. — Надеюсь, вы понимаете. — Понимаю, — кивнул Гарри. — Могу я прочитать контракт? Люциус изогнул бровь, словно удивившись, но протянул бумаги. Гарри внимательно прочитал все пункты. Трёхтысячная зарплата, чётко прописанные дни и часы, обязанности, права, пункт о неразглашении, отдельный пункт о том, что в экстренных случаях он должен немедленно связываться с Люциусом или лично с мистером Реддлом. — Всё в порядке, — Гарри взял ручку и расписался в нужных местах. — Поздравляю, мистер Поттер, — Люциус убрал документы в папку. — Теперь вы официально являетесь сотрудником. Надеюсь, вы оправдаете доверие мистера Реддла. В этот момент на лестнице послышался топот маленьких ног, и в гостиную влетел Нил. — Гарри! — закричал он на весь дом. — Ты приехал! Я так ждал! Он подбежал к Гарри и повис на нём, обнимая изо всех сил. Гарри рассмеялся и обнял мальчика в ответ. — Привет, чемпион. Я обещал же. — Я боялся, что ты передумаешь! — Нил отстранился и посмотрел на него сияющими глазами. — Пойдём, я покажу тебе дом! И Марусю! Она на кухне спит. Пойдём! — Нил, — раздался спокойный голос с лестницы. Все обернулись. Том Реддл спускался вниз — в безупречном тёмно-сером костюме, с аккуратно уложенными каштановыми волосами. Только сейчас Гарри заметил, какие у Нила с отцом одинаковые волосы — тот же тёмно-каштановый оттенок, та же лёгкая волнистость. — Пап! — Нил подбежал к нему. — Гарри приехал! — Я вижу, — Том спустился и остановился рядом с сыном. — Мистер Поттер. Рад, что вы приняли наше предложение. — Спасибо, что приняли меня, сэр, — Гарри встал. — Я постараюсь не подвести. — Люциус, — Том перевёл взгляд на помощника. — Контракт подписан? — Да, мистер Реддл. Все формальности улажены. — Отлично. — Том посмотрел на сына. — Нил, может, сначала покажешь Гарри дом, а потом уже Марусю? — Да! — Нил схватил Гарри за руку и потащил к лестнице. — Пойдём! Я всё-всё покажу! Гарри позволил увести себя, бросив короткий взгляд на Тома и Люциуса. Том смотрел им вслед с непроницаемым выражением лица. Комната, которую ему показали, оказалась уютной гостевой спальней на втором этаже — с большой кроватью, письменным столом и окном в сад. — Здесь ты будешь отдыхать, когда приезжаешь, — объяснил Нил. — Папа сказал, что ты не будешь жить здесь всё время, потому что у тебя учёба. Но когда ты приезжаешь — это твоя комната. Хорошая? — Очень, — честно ответил Гарри. Потом были экскурсия по дому, знакомство с Марусей (кошка окинула Гарри презрительным взглядом и отвернулась), обед в малой столовой и долгие разговоры обо всём на свете. Ближе к вечеру Гарри засобирался обратно в общежитие — завтра тренировка, нужно было выспаться. — Ты придёшь в понедельник? — с тревогой спросил Нил, когда они стояли у входа. — Обещаю, — серьёзно сказал Гарри. — В понедельник после школы я заберу тебя, и мы пойдём на плавание. Хорошо? — Хорошо, — кивнул Нил. — Только не опаздывай. — Не опоздаю, — улыбнулся Гарри. Тот же чёрный Mercedes отвёз его обратно в общежитие. Когда Гарри зашёл в комнату, Рон уже ждал его с нетерпением. — Ну как? — спросил он. — Рассказывай! — Подписал контракт, — Гарри рухнул на кровать. — Три раза в неделю, понедельник, среда, пятница. Забирать Нила из школы, водить на кружки, сидеть до вечера. Три тысячи в неделю. — Офигеть, — выдохнул Рон. — А Малфой-старший? — Гад, конечно, — Гарри усмехнулся. — Но терпимо. Главное — Нил классный. Ради него можно потерпеть. Он закрыл глаза и улыбнулся. Впереди был понедельник, и впервые за долгое время Гарри ждал его с нетерпением.***
Понедельник начался с того, что Гарри проснулся за час до будильника от нервного возбуждения. Сегодня его первый официальный рабочий день. Он подскочил, сделал зарядку, сходил в душ, позавтракал и всё равно до тренировки оставалось два часа. — Да успокойся ты, — посоветовал Рон, наблюдая, как Гарри в сотый раз перебирает вещи в рюкзаке. — Обычный ребёнок. Ты с ним уже общался, он тебя обожает. Что может пойти не так? — Всё может пойти не так, — мрачно ответил Гарри. — Вдруг я что-то перепутаю? Вдруг опоздаю? Вдруг он не захочет идти на плавание? — Тогда ты с ним договоришься, — философски заметил Рон. — Ты же у нас спец по переговорам с восьмилетками. Тренировка пролетела незаметно — Гарри гонял мяч с таким азартом, что тренер даже похвалил его за "хороший настрой". После душа он быстро перекусил и поехал в школу. Ровно в 15:30 он стоял у ворот, как штык. Через пять минут из дверей высыпала толпа детей в одинаковой форме, и среди них Гарри сразу увидел Нила — тот бежал к нему, размахивая портфелем. — Гарри! — закричал он на всю улицу. — Ты пришёл! — Я же обещал, — улыбнулся Гарри, ловя мальчика в объятия. — Как день прошёл? — Нормально, — Нил схватил его за руку. — А пойдём скорее, а то на плавание опоздаем! У меня сумка с собой, я ещё утром собрал! Я всё помню! Они дошли до бассейна за десять минут — Нил тащил Гарри за руку и болтал без остановки про школу, про то, что Джейк сегодня опять дёргал Лили, но он ему уже сказал, и про то, что на обед давали невкусную запеканку, но он съел, потому что папа сказал, что надо есть всё. У бассейна Гарри передал Нила тренеру, а сам устроился в зоне ожидания с книжкой, которую засунул в рюкзак на всякий случай. Час пролетел незаметно — Нил плавал как рыба, и Гарри с гордостью наблюдал за ним через стекло. После плавания они зашли в кафе — Гарри вспомнил, как в тот первый раз Нил уплетал мороженое, и решил, что небольшая традиция не помешает. — А папа говорит, что перед ужином сладкое нельзя, — засомневался Нил, глядя на шоколадное мороженое. — А мы никому не скажем, — подмигнул Гарри. — Это будет наш маленький секрет. — Ура! — Нил с энтузиазмом набросился на мороженое. Домой они вернулись около шести. Элла уже накрывала ужин в малой столовой — куриный суп и рыбные котлеты с пюре. — Папа сегодня будет поздно, — сообщил Нил, усаживаясь за стол. — У него там какие-то важные дела. Но он обещал прийти меня поцеловать перед сном. — Тогда нам нужно успеть сделать уроки до его прихода, — сказал Гарри. — Давай быстро поедим и займёмся? Уроки оказались нестрашными — математика, английский и чтение. Гарри помогал Нилу с примерами, слушал, как тот читает вслух про какого-то кролика, и ловил себя на мысли, что ему это чертовски нравится. В половине девятого, когда Нил уже был в пижаме и чистил зубы, внизу хлопнула дверь. — Папа пришёл! — Нил выплюнул пасту и рванул на лестницу. Гарри пошёл за ним, на всякий случай. Том стоял в холле, снимая пальто. Увидев летящего на него сына, он улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую Гарри уже видел в парке. — Пап! — Нил повис на нём. — Ты пришёл! А мы с Гарри мороженое ели! И уроки сделали! И я на плавании хорошо плавал, тренер сказал, что у меня получается! — Мороженое? — Том поднял бровь, глядя на Гарри поверх головы сына. Гарри слегка смутился, но Том не выглядел рассерженным — скорее удивлённым. — Замечательно, — сказал он. — Похоже, день прошёл отлично. Нил, чистить зубы заново. — Уже почистил! — Нил показал зубы. — Видишь? — Вижу. Тогда бегом в кровать, я сейчас подойду. Нил чмокнул отца в щёку и умчался наверх. Том посмотрел на Гарри. — Спасибо, мистер Поттер. Я вижу, вы справляетесь. — Он сам справляется, — ответил Гарри. — Замечательный мальчик. — Да, — тихо сказал Том, и в его голосе прозвучало что-то, чего Гарри раньше не слышал. — Замечательный. Они постояли в неловкой тишине пару секунд, потом Том кивнул и направился к лестнице. — Машина отвезёт вас в общежитие. До среды, мистер Поттер. — До среды, сэр, — ответил Гарри, чувствуя, что этот вечер прошёл не зря.***
Среда повторила понедельник с небольшими вариациями. После школы — шахматы (Нил объяснял Гарри правила, а Гарри делал вид, что ничего не понимает, чтобы порадовать мальчика). Потом снова кафе, теперь уже с клубничным мороженым. Потом уроки, ужин, и снова пришедший поздно вечером Том, который коротко, но искренне благодарил Гарри за помощь. К пятнице Гарри поймал себя на мысли, что ждёт этих дней. Ждёт, когда Нил выбежит из школы с радостным криком, когда они пойдут на английский или просто гулять в парк, когда будут есть мороженое и болтать обо всём на свете. В пятницу вечером, когда Гарри уже собирался уезжать, Нил вдруг крепко обнял его на прощание и сказал: — Гарри, ты теперь мой самый лучший друг. После папы, конечно. Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком. — Ты тоже мой лучший друг, чемпион, — сказал он, обнимая мальчика в ответ. В машине, по дороге в общежитие, Гарри смотрел в окно на огни вечернего Лондона и улыбался. Три дня в неделю. Всего три дня. Но именно их он теперь ждал больше всего.***
Прошло шесть недель с тех пор, как Гарри Поттер впервые переступил порог особняка Реддлов. Шесть недель, которые изменили гораздо больше, чем кто-либо мог предположить. Октябрь сменился ноябрём. Листья с деревьев облетели окончательно, по утрам всё чаще стелился туман, а воздух пах сыростью и приближающейся зимой. Гарри давно перестал нервничать перед своими "рабочими" днями — понедельник, среда и пятница стали привычной, уютной рутиной, которую он ждал с нетерпением. Он знал расписание Нила лучше, чем своё собственное. Знал, что по понедельникам после плавания Нил всегда хочет шоколадное мороженое, а по средам после шахмат — клубничное. Знал, что английский с репетитором по пятницам Нил недолюбливает, поэтому после него нужно обязательно гулять в парке, чтобы компенсировать. Знал, что Маруся терпеть не может, когда её будят днём, но вечером с удовольствием ложится на колени к Нилу, когда тот читает. Он знал, что Нил боится темноты, но никогда в этом не признаётся, поэтому перед сном нужно обязательно оставлять ночник включённым. Знал, что Нил не любит рыбу, но ест её, потому что "папа сказал, что рыба полезная". Знал, что мальчик до сих пор иногда просыпается по ночам от кошмаров, в которых он снова теряется в том страшном дворе, но никому об этом не рассказывает — только Марусе. Гарри знал всё это, потому что Нил доверял ему. Полностью, безоговорочно, как доверяют только самым близким. — Гарри, а ты женишься когда-нибудь? — спросил Нил в один из ноябрьских вечеров, когда они делали уроки за большим столом в гостиной. Гарри поднял голову от тетради с математикой. — С чего вдруг такой вопрос? — Просто интересно, — Нил пожал плечами, продолжая выводить буквы в прописи. — У всех моих друзей есть мамы. А у меня нет. И у тебя, наверное, тоже нет? Гарри замер. Они никогда не говорили о родителях. Нил знал, что Гарри сирота — как-то обмолвился Том при нём, когда обсуждал проверку данных. Но подробностей не было. — Нет, — тихо сказал Гарри. — У меня нет мамы. И папы тоже. Они погибли, когда я был совсем маленьким. Нил перестал писать и посмотрел на него с такой серьёзностью, что Гарри стало не по себе. — Это грустно, — сказал мальчик. — Но теперь у тебя есть я. И папа. И Маруся. Мы теперь твоя семья, да? Гарри почувствовал, как защипало в носу. — Да, чемпион, — сказал он, улыбаясь. — Наверное, так и есть.***
Том Реддл не привык замечать детали. В его мире детали замечали за него — помощники, секретари, аналитики. Он смотрел на картину в целом: на цифры, на графики, на стратегии. Мелочи были не для него. Поэтому он не сразу заметил, как изменилась атмосфера в доме. Первое, что бросилось в глаза — Нил стал спокойнее. Раньше, возвращаясь с работы поздно вечером, Том часто заставал сына в напряжении, с тёмными кругами под глазами — Нил плохо спал, переживал, ждал. Теперь, когда Том заходил в детскую, Нил мирно посапывал в кровати, обнимая плюшевого динозавра, и даже Маруся, развалившаяся у него в ногах, выглядела довольнее. — Он стал лучше засыпать, — заметил Том как-то за ужином, обращаясь к Элле. — Мистер Поттер читает ему перед сном, — ответила экономка. — Каждый раз, когда приходит. И они разговаривают о чём-то. Нил говорит, что Гарри его понимает. Том кивнул и больше не возвращался к этой теме. Но в голове отложилось. Потом были мелочи. Холодильник, в котором появилось шоколадное мороженое — раньше Том его не покупал, считая вредным. Записка на столе в кабинете, оставленная Нилом: "Папа, мы с Гарри в парке. Вернёмся к ужину. Целую". Ровный, спокойный почерк, которому Нил явно научился у кого-то, кто умел учить. Однажды Том задержался на работе дольше обычного и вернулся около одиннадцати. В доме было тихо, но свет на втором этаже горел. Он поднялся и увидел Гарри, сидящего на полу в коридоре у двери в детскую, с книгой в руках. — Мистер Поттер? — удивлённо спросил Том. — Вы ещё здесь? Гарри поднял голову, чуть смутившись. — Нил никак не засыпал, просил почитать ещё. А потом сказал, что боится, если я уйду, ему приснится плохой сон. Я обещал подождать, пока он не уснёт крепко. Не хотел его будить, когда буду уходить. Том посмотрел на дверь детской, потом снова на Гарри. Обычный студент, спортивный парень, которому завтра на утреннюю тренировку, сидит на полу в коридоре чужого дома, потому что обещал восьмилетнему мальчику, что плохие сны не придут. — Вы могли лечь в гостевой, — сказал Том. — Элла бы постелила. — Неудобно как-то, — Гарри пожал плечами. — Я и так тут засиделся. Сейчас вызову такси и поеду. — Я распоряжусь, чтобы водитель отвёз вас, — Том достал телефон. — И в следующий раз не стесняйтесь оставаться, если поздно. Гостевая комната всегда готова. — Спасибо, сэр, — Гарри улыбнулся, и Том вдруг заметил, какие у него яркие глаза. Зелёные. Совершенно зелёные, как... Он отогнал непрошеную мысль и набрал номер водителя.***
Ноябрь подходил к концу. Гарри теперь оставался в особняке не только до вечера, но иногда и ночевал — если Том задерживался на работе, а Нил категорически отказывался отпускать "своего Гарри" так поздно. Том не возражал. Гостевая комната всё равно пустовала. В одно из таких ноябрьских утр Том спустился на кухню и застал странную картину. Гарри стоял у плиты в футболке и спортивных штанах, явно только что после душа, и готовил завтрак. Нил сидел за столом, болтая ногами, и смотрел на Гарри с обожанием. Маруся терлась о ноги Гарри, требуя еды — кошка, которая обычно игнорировала всех, кроме Нила, вдруг признала нового человека. — Доброе утро, — сказал Том, останавливаясь в дверях. — Папа! — Нил подбежал к нему. — Смотри, Гарри готовит омлет! У него вкусно получается! — Я справлюсь, сэр, — Гарри обернулся, чуть смущённый. — Элла выходная, а Нил сказал, что любит омлет. Я подумал, почему бы не сделать. — Вы не обязаны, — Том подошёл ближе. — Я могу заказать завтрак. — Да я люблю готовить, — Гарри ловко перевернул омлет на сковороде. — В общежитии мы часто сами готовим, когда есть время. Это несложно. Том сел за стол, наблюдая, как Гарри управляется с плитой, как ловко режет помидоры, как подшучивает над Нилом, который пытается стащить кусочек сыра со стола. В этом было что-то... домашнее. То, чего в этом доме никогда не было. Даже когда Нил был младенцем, Том нанимал нянь, сиделок, домработниц. Никто не создавал такой атмосферы. Омлет оказался действительно вкусным. Том съел свою порцию и поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз завтракал не в кабинете, с бумагами, а вот так — на кухне, с сыном и этим странным зелёноглазым парнем. — Гарри, а ты сегодня останешься? — спросил Нил, доедая. — Нет, чемпион, сегодня суббота, у меня выходной, — улыбнулся Гарри. — Но в понедельник я приду, обещаю. — Целых два дня без тебя, — вздохнул Нил. — Это так долго. — А ты с папой побудешь, — Гарри потрепал его по голове. — Вы же вместе выходные проводите? — Проводим, — Нил посмотрел на отца. — Папа, мы сегодня в парк пойдём? — Обязательно, — ответил Том, чувствуя на себе взгляд Гарри. Почему-то ему было важно, чтобы Гарри знал: он хороший отец. Он проводит время с сыном.***
В понедельник Гарри не пришёл. Вместо этого позвонил Рон и хриплым голосом сообщил, что у Гарри температура под сорок, он валяется в общежитии и бредит, но в больницу ехать отказывается, потому что "это просто простуда". Том узнал об этом от Люциуса, который доложил, что мистер Поттер сегодня не сможет выполнять свои обязанности. — Он заболел? — уточнил Том. — Простуда, судя по всему, — Люциус пожал плечами. — Я могу найти замену на сегодня. — Не нужно, — Том отложил бумаги. — Я сам заберу Нила сегодня. И побуду с ним. Люциус удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Вечером, уложив Нила спать, Том поймал себя на том, что думает о Гарри. О том, что тот лежит один в общежитии, с температурой, без нормального ухода. Он знал, что у Гарри нет родственников, а друзья — такие же студенты, у которых учёба и тренировки. Это не его дело, решил Том. Он работодатель, а не благотворительная организация. Гарри справится сам. Но перед сном он всё же набрал номер Люциуса. — Узнай адрес общежития Поттера и отправь туда завтра утром врача. И продукты пусть отнесут. За мой счёт. — Слушаюсь, — в голосе Люциуса послышалось лёгкое удивление, но вопросов он задавать не стал.***
Гарри пришёл в себя во вторник днём. Температура спала, осталась только слабость и ощущение, что его переехал грузовик. В комнате пахло лекарствами, на тумбочке стояла недопитая бутылка воды, а рядом лежала записка от Рона: "Ушёл на тренировку. Тут приходил какой-то врач, сказал, что от Реддла. И принёс пакет с продуктами. Выздоравливай, брат". Гарри уставился на записку. Врач от Реддла? Продукты? Он перевёл взгляд на пакет — там были соки, фрукты, курица для бульона, мёд, лимоны и ещё куча всего, что нужно больному. Странно. Очень странно. В среду, когда Гарри, всё ещё чуть бледный, но уже на ногах, пришёл забирать Нила из школы, мальчик налетел на него с такой силой, что они чуть не упали. — Гарри! — закричал Нил. — Ты выздоровел! А я боялся, что ты совсем заболел и не придёшь! Папа сказал, что ты болеешь, и мы за тебя переживали! — Переживали? — переспросил Гарри, чувствуя, как внутри что-то теплеет. — Да! Папа даже врача к тебе послал! И продукты! Он сам велел! Я слышал, как он Люциусу говорил! Гарри моргнул. Значит, это правда. Том Реддл, холодный и неприступный министр, отправил к нему врача и позаботился о еде. — Передай папе спасибо, — сказал Гарри, беря Нила за руку. — Очень большое спасибо. — Сам передашь, — Нил дёрнул его в сторону дома. — Папа сегодня пораньше приедет, он обещал. Будем ужинать все вместе! Вечером, когда они втроём сидели в малой столовой за ужином, Гарри поймал себя на мысли, что это похоже на семью. На ту семью, которой у него никогда не было. Нил болтал без умолку, Том слушал с лёгкой улыбкой, изредка поглядывая на Гарри, а Маруся развалилась на свободном стуле и довольно жмурилась. — Спасибо за врача, сэр, — сказал Гарри, когда Нил отвлёкся на десерт. — И за продукты. Не ожидал. Том чуть помедлил с ответом. — Нил переживал, — сказал он наконец. — Я не мог допустить, чтобы он расстраивался. К тому же, больной нянька — бесполезная нянька. Гарри усмехнулся. Объяснение звучало логично, но почему-то ему казалось, что дело не только в Ниле. — Всё равно спасибо, — повторил он. Том кивнул и вернулся к ужину, но Гарри заметил, как его взгляд задержался на нём на секунду дольше обычного.***
Декабрь принёс с собой первые заморозки и предновогоднюю суету. Гарри теперь не просто приходил три раза в неделю — он стал частью их маленького мира. Нил рисовал для него рисунки, Маруся спала на его вещах, когда он оставался ночевать, а Элла готовила его любимый кофе по утрам. Том всё так же был холоден и сдержан, но Гарри начал замечать мелочи. Как Том задерживает взгляд на нём чуть дольше, чем нужно. Как иногда спрашивает о его учёбе или тренировках. Как однажды, когда Гарри рассказывал о своей команде, Том слушал с неподдельным интересом, хотя обычно такие темы его не волновали. — Вы играете нападающего? — спросил Том в тот вечер, когда Гарри рассказывал Нилу о предстоящем матче. — Да, сэр. Седьмой номер, — Гарри улыбнулся. — Я с детства на этой позиции. — Почему седьмой? — Любимое число, — Гарри пожал плечами. — И вообще, это легендарный номер. Многие великие игроки под ним играли. Том кивнул и ничего не сказал, но через неделю Гарри нашёл в своей комнате в общежитии посылку. В ней была новая футбольная форма "Ливерпуля" с седьмым номером и фамилией "Поттер" на спине. Дорогая, качественная, явно заказная. Записки не было. Но Гарри и так знал, от кого. — Это папа тебе? — спросил Нил, когда Гарри показал ему форму. — Он иногда такие штуки делает. Подарки без повода. Маме так дарил, пока она жива была. Я маленький был, но помню. Гарри замер. — Твоя мама? — Она умерла, когда мне три года было, — Нил пожал плечами, но в глазах мелькнула грусть. — Я её плохо помню. Только что она красивая была и вкусно пахла. Папа о ней не говорит. Вообще. Только я иногда вижу, как он на её фотографию смотрит, когда думает, что я сплю. — Прости, Нил, — тихо сказал Гарри. — Я не знал. — Ничего, — Нил улыбнулся. — Зато теперь у нас ты. Гарри обнял мальчика, чувствуя, как внутри разливается тепло. Этот странный, холодный дом постепенно становился для него настоящим домом. А его хозяин... Гарри не знал, что думать о Томе. Слишком сложный, слишком закрытый, слишком непонятный. Но когда Том смотрел на него, Гарри почему-то начинал волноваться.***
В середине декабря случилось то, чего никто не ожидал. Гарри задержался в особняке допоздна — Нил никак не засыпал, и Гарри читал ему уже третью сказку. Когда мальчик наконец уснул, было около одиннадцати. Гарри вышел в коридор и столкнулся с Томом, который только что вернулся с работы. — Простите, сэр, задержался, — сказал Гарри. — Нил не хотел отпускать. — Я знаю, — Том снял пальто и повесил на вешалку. — Элла сказала. Оставайтесь ночевать, поздно уже. — Спасибо, — Гарри кивнул и уже собрался идти в гостевую, как вдруг Том окликнул его. — Мистер Поттер. — Да? Том стоял в холле, и в свете ночника его лицо казалось мягче, чем обычно. — Я... — он запнулся, что было на него совсем не похоже. — Я хотел поблагодарить вас. За всё. Вы очень помогли Нилу. И мне. Гарри удивлённо посмотрел на него. — Не за что, сэр. Я делаю свою работу. — Дело не в работе, — Том покачал головой. — Вы стали ему... близки. Он счастлив. А я давно не видел его таким счастливым. В его голосе прозвучало что-то, чего Гарри раньше не слышал — усталость? Одиночество? Тоска? — Спокойной ночи, мистер Поттер, — сказал Том и, не дожидаясь ответа, поднялся наверх. Гарри долго стоял в холле, глядя ему вслед. А потом пошёл в свою комнату и ещё час не мог уснуть, думая о тёмных глазах, которые смотрели на него с непонятным выражением. Что-то менялось. Медленно, незаметно, но менялось. И Гарри не знал, к чему это приведёт.***
На следующее утро, когда Гарри спустился на кухню, Том уже сидел за столом с чашкой кофе и газетой — впервые за всё время он не уехал на работу рано утром. — Доброе утро, — сказал Гарри, чувствуя лёгкую неловкость после вчерашнего разговора. — Доброе, — Том отложил газету. — Вы выспались? — Да, спасибо. А вы? Рано встали? — Привычка, — Том пожал плечами. — Садитесь завтракать. Элла сегодня готовит ваши любимые тосты. Гарри удивлённо поднял бровь. — Откуда вы знаете, что я люблю тосты? — Нил сказал, — в голосе Тома послышалась лёгкая усмешка. — Он всё про вас рассказывает. Что вы любите, что не любите, какие у вас друзья, как вы играете в футбол. Я знаю о вас больше, чем о некоторых своих сотрудниках. Гарри рассмеялся. — Нил — тот ещё информатор. — Ещё какой, — Том тоже улыбнулся, и эта улыбка сделала его лицо совсем другим — моложе, теплее, человечнее. Они пили кофе и болтали о пустяках — о погоде, о предстоящих праздниках, о том, что Нил мечтает о живом динозавре на Новый год. Обычный разговор, ничего особенного. Но Гарри поймал себя на мысли, что ему нравится. Нравится сидеть вот так, на кухне, с этим сложным, противоречивым человеком, и просто разговаривать. В комнату влетел сонный Нил в пижаме и с динозавром под мышкой. — Гарри! Ты ещё здесь! — закричал он и полез обниматься. — Папа! Ты тоже здесь! Мы все вместе! Ура! Он залез на стул между ними и потребовал какао. Гарри и Том переглянулись поверх его головы, и в этом взгляде было что-то новое. Что-то, чему оба пока не могли найти названия. За окном падал первый снег. Начинался декабрь, и впереди было Рождество. И Гарри вдруг понял, что очень хочет встретить его здесь. С ними.***
Нил Реддл был умным мальчиком. Возможно, даже слишком умным для своих восьми лет. Он рано научился читать, считал быстрее всех в классе и обожал задавать вопросы, на которые взрослые не всегда знали ответы. Но главным его талантом было умение наблюдать. Он наблюдал за папой постоянно. Потому что папа был самым важным человеком в его жизни, и Нилу нужно было знать, когда папа грустит, когда устал, когда хочет, чтобы его обняли, но никогда не попросит об этом сам. Нил научился читать отца по едва заметным движениям бровей, по тому, как тот сжимает челюсть, по тому, как долго молчит перед ответом. Поэтому Нил первым заметил, что с папой что-то происходит. Это началось примерно через месяц после того, как Гарри стал приходить к ним. Сначала Нил не придал значения — просто папа иногда смотрел на Гарри чуть дольше, чем нужно. Потом папа стал чаще оставаться дома по вечерам, когда Гарри был у них. Потом папа начал спрашивать Нила о том, что они делали с Гарри, что Гарри рассказывал, что Гарри любит. А однажды случилось кое-что, что заставило Нила насторожиться по-настоящему. Он вышел ночью попить воды и увидел папу, стоящего у двери в гостевую комнату. Папа просто стоял и смотрел на дверь. Ничего не делал, не стучал, не заходил. Просто стоял. Потом вздохнул и ушёл к себе. Нил тихонько вернулся в кровать и долго лежал с открытыми глазами, думая. Папа смотрит на дверь Гарри. Папа вообще часто смотрит на Гарри. Папа улыбается, когда Гарри рассказывает смешные истории за ужином. Папа слушает, как Гарри говорит по телефону с друзьями, и делает вид, что читает газету, но на самом деле не читает. Нил вспомнил, как в прошлом году, когда они смотрели какой-то фильм про любовь, папа сказал: "Когда человек кому-то нравится, он смотрит на него иначе. Будто тот — самое важное, что есть в комнате". Папа смотрел на Гарри именно так. — Ого, — прошептал Нил в темноту. — Папа влюбился? Мысль была такой неожиданной и такой странной, что Нил даже сел на кровати. Папа? Влюбился? Папа, который никогда ни с кем не встречался, ни на кого не смотрел, ни о ком не говорил? Папа, у которого в кабинете до сих пор стоит фотография мамы, хотя она умерла пять лет назад? Но факты были фактами. Папа смотрел на Гарри. Папа улыбался Гарри. Папа отправлял Гарри врача и покупал ему подарки. — Интересно, — сказал Нил Марусе, которая спала у него в ногах. — А Гарри тоже так смотрит на папу? Маруса открыла один глаз, посмотрела на него с кошачьим презрением и снова закрыла. От неё помощи было мало. Нил лёг обратно и уставился в потолок. Ему очень нравился Гарри. Гарри был весёлым, добрым, играл с ним в футбол, помогал с уроками, читал на ночь. И папе с Гарри было хорошо — Нил это видел. Папа меньше хмурился, чаще улыбался, даже смеялся иногда. А ещё Нил очень хотел маму. Не то чтобы он помнил свою — она умерла, когда ему было три, и остались только смутные воспоминания: тёплые руки, вкусный запах, колыбельная. Но у всех его друзей были мамы. Мамы приходили в школу, мамы готовили обед, мамы обнимали перед сном. А у Нила был только папа. И Элла. И теперь Гарри. Но если папа и Гарри... если они будут вместе... то Гарри станет ему кем? Вторым папой? Или... мамой? Нил хихикнул в подушку. Гарри в роли мамы — это было смешно. Гарри не умел готовить так вкусно, как Элла, и не носил платья, и вообще был... Гарри. Но если подумать... — Ладно, — решил Нил. — Буду за ними наблюдать. И может помочь.***
Следующие несколько дней Нил превратился в маленького шпиона. Он следил за каждым взглядом, каждым словом, каждым движением между папой и Гарри. И чем больше он смотрел, тем больше убеждался: что-то тут есть. — Гарри, а тебе нравится наш папа? — спросил он как-то, когда они делали уроки в среду. Гарри поперхнулся чаем. — В смысле? — спросил он, кашляя. — Ну, как человек, — Нил сделал невинное лицо. — Он тебе нравится? — Э-э... — Гарри явно растерялся. — Твой папа... он хороший человек. Серьёзный, умный, заботится о тебе. Да, он мне нравится. Как работодатель. — А как просто человек? — не отставал Нил. — Нил, что за вопросы? — Гарри покраснел. — Давай лучше математику делать. Нил сделал пометку в уме: Гарри краснеет, когда говорит о папе. Интересно. В пятницу он устроил проверку папе. — Пап, а Гарри тебе нравится? — спросил он за ужином, когда Гарри уже уехал. Том, который как раз пил воду, тоже поперхнулся. — Что за вопросы, Нил? — спросил он, вытирая губы салфеткой. — Просто интересно, — Нил пожал плечами. — Он же теперь часто у нас. Ты рад, что он приходит? — Я... — Том замялся, и Нил это заметил. — Да, я рад. Он хорошо на тебя влияет. — А на тебя? — Нил. — Что? — Нил сделал самые честные глаза в мире. — Я просто спрашиваю. Том посмотрел на него долгим взглядом, и Нилу показалось, что папа сейчас всё поймёт. Но папа ничего не сказал, только вздохнул. — Ешь давай. Нил кивнул и уткнулся в тарелку, пряча довольную улыбку. Папа тоже смущается. Отлично. Значит, он прав.***
До Нового года оставалось две недели, и Нил начал готовить план. — Пап, — сказал он как-то вечером, когда они смотрели телевизор, — а как мы будем встречать Новый год? — Обычно, — ответил Том, не отрываясь от ноутбука. — Я работаю до обеда, потом мы с тобой ужинаем, смотрим телевизор, ты ложишься спать. А что? — Скучно, — протянул Нил. — Каждый год так. А можно в этом году по-другому? — Как именно? Нил сделал паузу для драматического эффекта. — А давай позовём Гарри? Том поднял голову от ноутбука. — Гарри? — Ну да, — Нил постарался говорить как можно более беззаботно. — У него же нет семьи. Он всё равно будет один в общежитии. А у нас есть мы. И Маруся. И ёлка. Будет весело! Том молчал, и Нил видел, что он колеблется. Это было хорошим знаком. — Не знаю, Нил, — наконец сказал Том. — У Гарри могут быть свои планы. Друзья, может быть. — А ты спроси! — Нил подпрыгнул на диване. — Просто спроси! Если у него есть планы, он откажется. А если нет — согласится! — Ты очень настойчив, — заметил Том, но в его голосе не было недовольства. — Я хочу, чтобы мы все вместе встретили Новый год, — честно сказал Нил. — Как семья. Том снова замолчал, и Нил увидел, как что-то мелькнуло в его глазах. Что-то похожее на... тоску? Надежду? Он не знал. — Я подумаю, — сказал Том. — Подумай, — согласился Нил. — Но недолго. А то Гарри могут пригласить другие. — Какие другие? — насторожился Том. — Не знаю, — Нил пожал плечами. — Друзья там. Девушки может. Том почему-то нахмурился. — Откуда ты знаешь про девушек? — Я много чего знаю, — важно сказал Нил и уткнулся в мультик, оставляя папу переваривать информацию.***
Через два дня, в среду вечером, Нил сидел в своей комнате и делал вид, что читает, а сам подслушивал. Из гостиной доносились голоса — папа разговаривал с Гарри. — Мистер Поттер, — начал Том, и по его голосу Нил понял, что папа нервничает. Папа почти никогда не нервничал. — У меня к вам предложение. — Слушаю, сэр, — ответил Гарри. — Нил очень хочет, чтобы вы встретили Новый год с нами. Я понимаю, что у вас могут быть свои планы, но если вы свободны... Мы будем рады вас видеть. Нил затаил дыхание. — Новый год? — переспросил Гарри. В его голосе было удивление. — С вами? — Да. Тридцать первого декабря, вечером. Мы обычно ужинаем, смотрим телевизор, Нил ложится спать около двенадцати. Ничего особенного. Но если вы хотите... — Я... — Гарри запнулся. — Я никогда не встречал Новый год в такой компании. Обычно с друзьями, в общежитии или в пабе. Но... Нил зажмурился. Ну давай, Гарри, соглашайся! — Если вы не против, — продолжил Гарри, — я с удовольствием. Спасибо за приглашение. — Не за что, — в голосе папы послышалось что-то странное. Облегчение? Радость? Нил не мог разобрать. Он тихонько сполз с кровати и прокрался к лестнице, делая вид, что только что вышел из комнаты. — Пап! Гарри! — крикнул он, сбегая вниз. — А что у вас за разговор? — Мы обсуждаем Новый год, — сказал Том, и Нил заметил, что папа смотрит на Гарри с лёгкой улыбкой. — Гарри согласился встретить его с нами. — Ура! — закричал Нил и повис на Гарри. — Я так и знал! Будет самый лучший Новый год! Гарри рассмеялся и подхватил его на руки. — Самый лучший, чемпион. Обещаю. Нил посмотрел на папу поверх головы Гарри и подмигнул. Папа удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. План начинал работать.***
Следующие две недели пролетели как один день. Нил был одержим подготовкой к Новому году — он рисовал гирлянды, вырезал снежинки, составлял список блюд, которые хотел бы видеть на столе, и каждый день напоминал папе и Гарри, сколько дней осталось до праздника. — Двенадцать дней, — объявил он в понедельник за завтраком. — Надо купить ёлку. — У нас есть ёлка, — напомнил Том. — Искусственная, в кладовке. — Искусственная — это не то, — Нил покачал головой. — Надо живую. Чтобы пахло. Гарри, ты любишь живые ёлки? — Люблю, — улыбнулся Гарри. — В детстве у нас всегда была живая. Тётя покупала. Нил заметил, что Гарри редко говорит о своём детстве, и когда говорит, у него становится грустное лицо. Но сейчас он улыбался. — Значит, покупаем живую, — решил Нил. — Пап, ты купишь? — Куплю, — сдался Том. — В выходные съездим. В субботу они отправились на ёлочный базар втроём. Нил бежал впереди, разглядывая деревья, а Том и Гарри шли следом, переговариваясь о чём-то. Нил то и дело оборачивался, чтобы проверить, и видел, что они стоят близко друг к другу и папа улыбается — по-настоящему, не той дежурной улыбкой, которую он использовал для чужих. — Вот эта! — закричал Нил, тыча пальцем в пушистую ёлку почти в свой рост. — Она идеальная! — Она великовата для гостиной, — заметил Том. — Ничего не великовата, — возразил Нил. — Мы её нарядим, и будет красиво. Гарри, правда? — Правда, — согласился Гарри. — Красивая ёлка. Том вздохнул и полез за деньгами. Домой ёлку везли на крыше машины, и Нил всю дорогу сидел, прижавшись носом к стеклу, чтобы видеть, как её не сдуло ветром. А вечером они наряжали её вместе — папа достал с антресолей коробки с игрушками, Гарри включил музыку, а Нил раздавал указания. — Пап, вешай выше! Гарри, а эту сюда! Маруся, отойди, ты всё сломаешь! Маруся, которой было глубоко плевать на указания, сидела в самой большой коробке и смотрела на них с кошачьим превосходством. — Она думает, что это её ёлка, — засмеялся Гарри. — Она думает, что всё в этом доме её, — поправил Том, и они с Гарри переглянулись. Нил снова заметил этот взгляд. Длинный, тёплый, совсем не такой, каким папа смотрел на других людей. Он довольно улыбнулся и продолжил развешивать игрушки.***
За неделю до Нового года Нил заболел. Обычная простуда — температура, насморк, кашель. Но для Нила это была катастрофа: он не мог ходить в школу, не мог играть на улице и, самое ужасное, не мог видеть Гарри, потому что папа запретил Гарри приходить, чтобы не заражать. — Но папа! — возмущался Нил, лёжа в кровати с градусником под мышкой. — Гарри не боится простуды! Он спортсмен! — Спортсмены тоже болеют, — Том был непреклонен. — Гарри придёт, когда ты поправишься. А пока ты будешь лечиться. Нил надулся и отвернулся к стене. Но потом ему в голову пришла гениальная мысль. — Пап, а можно я позвоню Гарри? Просто поговорить? Том поколебался, но кивнул и принёс телефон. — Гарри! — закричал Нил, услышав знакомый голос. — Я болею, представляешь? У меня температура, и папа не пускает тебя! — Я знаю, чемпион, — голос Гарри звучал сочувственно. — Твой папа прав, не хочу тебя заражать. Но я скоро приду, обещаю. — Ты будешь с нами на Новый год? — с тревогой спросил Нил. — Даже если я ещё буду болеть? — Обязательно буду, — твёрдо сказал Гарри. — Никакая простуда меня не остановит. — Ура! — Нил закашлялся, но продолжал улыбаться. — Гарри, а знаешь, папа по тебе скучает. — Нил, — раздался голос Тома из коридора. Он, оказывается, стоял под дверью. — Что? — крикнул Нил. — Я просто говорю правду! В трубке послышался смех Гарри. — Передавай папе привет. И поправляйся скорее. — Передам, — пообещал Нил и, понизив голос до шёпота, добавил: — Гарри, а ты папе тоже передай привет. Ладно? — Ладно, — растерянно ответил Гарри. — А зачем? — Просто так, — Нил улыбнулся в трубку. — Пока. Он повесил трубку и откинулся на подушки, чувствуя себя маленьким гением. Папа стоял в дверях и смотрел на него с подозрением. — Что ты там говорил про меня? — Правду, — честно сказал Нил. — Ты по нему скучаешь. Я вижу. Том открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл и просто вздохнул. — Ты слишком много видишь, Нил. — Я наблюдательный, — гордо сказал Нил. — Пап, а можно мы на Новый год будем все вместе смотреть телевизор? И есть вкусности? И чтобы Гарри остался до утра? — Посмотрим, — уклончиво ответил Том. — Сначала выздоравливай. — Я быстро, — пообещал Нил. — Очень быстро.***
К тридцать первому декабря Нил был здоров. Не совсем, оставался лёгкий кашель, но температура спала, и папа разрешил Гарри прийти. Гарри приехал около пяти вечера, с огромным пакетом подарков и бутылкой шампанского для Тома ("Это вам, сэр, за всё"). — Гарри! — Нил бросился к нему и повис на шее. — Ты пришёл! Я думал, ты передумаешь! — Обещал же, — Гарри обнял его. — С выздоровлением, чемпион. Дом пах елкой, мандаринами и чем-то вкусным из кухни — Элла готовила праздничный ужин. В гостиной горели огни на ёлке, Маруся сидела под ней, делая вид, что она главное украшение, а из колонок играла тихая рождественская музыка. — Красиво у вас, — сказал Гарри, оглядываясь. — У нас, — поправил Нил. — Это теперь и твой дом тоже. Папа так сказал. Гарри посмотрел на Тома, который спускался по лестнице в тёмно-синем свитере — без пиджака, без галстука, с чуть растрёпанными волосами. Он выглядел... другим. Мягче, доступнее, человечнее. — Добрый вечер, мистер Поттер, — сказал Том, и в его голосе не было обычной официальности. — Рад, что вы смогли прийти. — Спасибо за приглашение, сэр, — Гарри улыбнулся. — Очень рад быть здесь. — Без "сэр", — Том покачал головой. — Сегодня можно просто Том. Нил затаил дыхание. Папа никогда никому не разрешал называть себя просто по имени. Даже Люциус обращался к нему "мистер Реддл". Гарри, кажется, тоже понял значение этого момента. — Хорошо, — сказал он. — Том. Имя прозвучало как-то по-особенному. Тёпло. Домашне. — Ну что, — Том хлопнул в ладоши, — будем накрывать на стол? Элла уже почти закончила. Вечер пролетел незаметно. Они ужинали в большой столовой, что случалось редко — обычно Нил ел в малой, а Том в кабинете. Но сегодня стол ломился от угощений: индейка, запечённая с яблоками, картофель по-деревенски, салаты, домашние пирожки и огромный торт, который Элла испекла специально для Нила. Нил болтал без умолку, рассказывал о своих планах на следующий год (научиться играть в шахматы лучше всех в школе, завести ещё одну кошку, уговорить папу купить настоящего динозавра), и Гарри с Томом слушали, переглядываясь и улыбаясь. После ужина переместились в гостиную. Нил разлёгся на диване, положив голову Гарри на колени, и смотрел мультики. Том сидел в кресле напротив, с бокалом вина, и тоже смотрел — то на телевизор, то на Гарри. Нил видел это сквозь полуприкрытые веки. Папа смотрел на Гарри, и в его глазах было что-то... Нил не мог подобрать слово. Тёплое. Очень тёплое. Как свет от камина. — Гарри, — позвал Нил. — Ммм? — А ты в следующем году тоже будешь с нами встречать Новый год? Гарри посмотрел на Тома, потом снова на Нила. — Если пригласите, — сказал он тихо. — Пригласим, — твёрдо сказал Нил. — Правда, пап? — Правда, — ответил Том, и его голос прозвучал как-то хрипловато. Нил улыбнулся и закрыл глаза. Он не заснул, просто притворялся, чтобы дать им возможность поговорить без него. И они говорили. Тихо, смущённо, но говорили. — Гарри, — начал Том, — я хотел спросить... — Да? — Тебе... нравится у нас? — Очень, — честно ответил Гарри. — Я не ожидал, что так привяжусь к Нилу. И к... этому дому. — Только к дому? Пауза. Нил затаил дыхание. — И не только, — очень тихо сказал Гарри. Нил открыл один глаз ровно настолько, чтобы увидеть, как папа улыбается. По-настоящему, широко, как Нил никогда не видел. — Без четверти двенадцать, — сказал Том, взглянув на часы. — Нил, ты не спишь? — Нет, — Нил сел, потягиваясь. — Я хочу с вами встречать! — Тогда идём к окну, — Том встал и подошёл к большому панорамному окну в гостиной. Гарри с Нилом присоединились к нему. За окном падал снег. Крупными хлопьями, медленно, красиво. Где-то вдалеке уже начали запускать фейерверки. — Смотрите! — закричал Нил, показывая пальцем. В небо взмыл первый залп, рассыпаясь золотыми искрами. За ним второй, третий. Через минуту всё небо полыхало разноцветными огнями. — С Новым годом! — закричал Нил. — С новым счастьем! Гарри обнял его одной рукой, и Нил почувствовал, как другая рука Гарри — та, что была свободна — вдруг встретилась с рукой папы. Они стояли рядом, почти вплотную, и их пальцы соприкоснулись. Нил сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил смотреть на фейерверки. Но внутри у него всё пело. — С Новым годом, — тихо сказал Том, и Нил был почти уверен, что эти слова обращены не к нему. — С Новым годом, — так же тихо ответил Гарри. Маруся, которая всё это время сидела на подоконнике, вдруг подошла и потёрлась о ноги Гарри. Потом о ноги Тома. Потом улеглась прямо между ними, довольно зажмурившись. — Она одобряет, — засмеялся Нил. — Что одобряет? — спросил Том. — Всё, — загадочно ответил Нил. — Она умная кошка. Он посмотрел на папу и Гарри, стоящих рядом в свете фейерверков, и подумал, что этот Новый год действительно самый лучший в его жизни. И, кажется, не только в его. — Я люблю вас, — сказал Нил просто. — Обоих. Гарри и Том переглянулись поверх его головы, и в этом взгляде было обещание. Обещание того, что следующий год будет особенным. Для всех троих. За окном продолжали греметь фейерверки, а в доме Реддлов впервые за долгие годы поселилось настоящее новогоднее чудо. И имя ему было — Гарри.***
Январь в Лондоне выдался холодным и снежным. Город утонул в сугробах, люди кутались в шарфы и пальто, а по утрам приходилось откапывать машины. Но в особняке Реддлов было тепло и уютно — камин в гостиной теперь топили каждый вечер, а Маруся оккупировала самое тёплое место на диване и отказывалась сдвигаться даже ради еды. Нил вернулся в школу после каникул, и жизнь вошла в привычную колею: понедельник, среда, пятница — дни Гарри. Но что-то изменилось после Нового года. Что-то неуловимое, витавшее в воздухе, как запах хвои, который никак не выветривался из дома. Том ловил себя на том, что ждёт этих дней. Раньше он ждал выходных, чтобы побыть с сыном. Теперь он ждал понедельника, среды и пятницы. Ждал, когда в доме появится этот взлохмаченный парень в дурацкой футбольной кофте, с зелёными глазами и лёгкой улыбкой. Но каждый раз, когда Том ловил себя на этих мыслях, он тут же их отбрасывал. Это просто благодарность. Гарри хорошо влияет на Нила. Гарри ответственный работник. Гарри... просто Гарри. Никаких других чувств тут быть не может. Том Реддл не влюбляется. Тем более в мальчишку, который годится ему в младшие братья. Это было бы нелепо, непрофессионально и совершенно недопустимо. — Он просто сотрудник, — сказал Том своему отражению в зеркале однажды утром, бреясь. — Просто сотрудник. Отражение смотрело на него скептически.***
Гарри тоже сходил с ума, но по-своему. Он возвращался в общежитие после своих "рабочих" дней и не мог заснуть, думая о Томе. О его тёмных глазах, о редких улыбках, о том, как он смотрит на Нила... и как иногда смотрит на Гарри. — Это просто работа, — убеждал себя Гарри, лёжа в кровати и глядя в потолок. — Я привязался к Нилу, а Том — просто часть этого. Никаких чувств. Никаких. — Ты разговариваешь сам с собой, — заметил Рон как-то вечером, когда они сидели в комнате и делали домашнее задание. — Это первый признак. — Первый признак чего? — насторожился Гарри. — Что ты втрескался по уши, — Рон пожал плечами. — Я тебя знаю. Ты всегда так себя ведёшь, когда влюбляешься. Сначала отрицаешь, потом страдаешь, потом опять отрицаешь. — Ни в кого я не втрескался, — фыркнул Гарри, отворачиваясь. — Ага, — Рон покачал головой. — Конечно. В пятницу вечером они встретились в баре неподалёку от университета — Гарри, Рон, Гермиона и Драко. Такие посиделки стали традицией: раз в пару недель они собирались, чтобы выпить, поболтать и отдохнуть от учёбы. — Гарри, ты опять в облаках, — заметила Гермиона, отпивая свой коктейль. — Что с тобой происходит? — Да ничего, — отмахнулся Гарри. — Работа, учёба, тренировки. Устаю просто. — Работа, — протянул Драко, задумчиво крутя в руках бокал с виски. — Кстати, как там мой отец? Всё ещё достаёт тебя? — Люциус? — Гарри поморщился. — Ну, он держится профессионально. Но презрения не скрывает. — Это он умеет, — усмехнулся Драко. — А как там мальчишка? Нил, кажется? При упоминании Нила лицо Гарри просветлело. — Нил — чудо, — сказал он с улыбкой. — Умный, смешной, добрый. Мы с ним подружились. Он мне как брат младший. — А отец его? — невинно поинтересовался Драко. — Тоже подружились? Гарри поперхнулся пивом. — В смысле? — спросил он, кашляя. — Ну, ты так засветился, когда про Нила говорил, — Драко прищурился. — А когда про отца — вообще краснеешь. Интересно, почему? — Драко! — одёрнула его Гермиона. — Что? — Драко пожал плечами. — Я просто спросил. Поттер, ты там поосторожнее. Реддл — фигура тёмная. Говорят, у него врагов больше, чем волос на голове. — Он хороший человек, — неожиданно резко ответил Гарри. — Просто... закрытый. У него жена умерла, он один растит сына. Ему нелегко. — Ого, — Рон поднял брови. — Ты его защищаешь. Серьёзно? — Я не защищаю, я просто... — Просто втрескался в своего босса, — перебил Драко, и в его голосе зазвучало ехидство. — Любишь постарше, Поттер? — Заткнись, Малфой! — Гарри вспыхнул. — Ничего я не... Он мой работодатель. И вообще, я не... Это просто... Ты ничего не понимаешь! — О, я всё понимаю, — Драко откинулся на спинку стула с довольной улыбкой. — Ты краснеешь, заикаешься и защищаешь его, как будто он тебе не безразличен. Классика. — Драко, оставь его в покое, — вмешалась Гермиона. — Гарри сам разберётся. — Конечно, разберётся, — хмыкнул Драко. — Как только перестанет врать самому себе. Гарри закрыл лицо руками. Друзья — это прекрасно, но иногда они бывают невыносимы.***
Пока Гарри страдал в баре с друзьями, в особняке Реддлов разворачивалась своя драма. Нил сидел в своей комнате и рисовал. Не динозавров, не кошек, а... план. На большом листе бумаги были нарисованы две фигурки — папа и Гарри. Между ними — сердечки. И стрелочки. И подписи: "Папа смотрит", "Гарри краснеет", "Оба дураки", "Надо помочь". — Маруся, — позвал Нил, — иди сюда. Будем думать. Кошка лениво спрыгнула с кровати и подошла, с интересом уставившись на лист. — Смотри, — Нил показал ей рисунок. — Папа влюбился. Гарри, кажется, тоже. Но они оба дураки и ничего не делают. Даже хуже — они делают вид, что ничего нет. Надо их столкнуть. Маруся моргнула. — Согласна, — кивнул Нил. — Я тоже так думаю. Но как? Он задумался. Просто оставить их вдвоём — не вариант, они сразу начинают разговаривать о работе или о нём, Ниле. Надо создать ситуацию, где они будут вынуждены... ну, сблизиться. И признать, что между ними что-то есть. — Может, устроить, чтобы они застряли в лифте? — предложил Нил Марусе. — У нас нет лифта. Или чтобы я заболел и они вместе за мной ухаживали? Нет, болеть не хочется. Маруся зевнула. — Ладно, — Нил вздохнул. — Будем думать дальше. Главное — не сдаваться. Он повесил лист на стену, рядом с рисунками динозавров, и лёг спать. Завтра был понедельник — день Гарри. И Нил был полон решимости.***
Понедельник начался как обычно. Гарри забрал Нила из школы, они сходили на плавание, потом зашли в кафе за мороженым. Но по дороге домой Нил включил свою хитрость на полную. — Гарри, — сказал он, когда они подходили к дому, — а у тебя есть девушка? Гарри поперхнулся воздухом. — Что? — Девушка, — терпеливо повторил Нил. — Ну, с которой ты встречаешься. Целуешься там, всё такое. — Нил! — Гарри покраснел. — Откуда ты такие слова знаешь? — Я много чего знаю, — важно сказал Нил. — Так есть? — Нет, — признался Гарри. — Нет у меня девушки. — А парень? — ЧТО? — Ну, может, ты парней любишь? — Нил посмотрел на него с невинным любопытством. — Это же нормально. У нас в школе у одного мальчика два папы. Их все любят. Гарри чувствовал, что земля уходит из-под ног. Восьмилетние дети не должны задавать такие вопросы! Или должны? Он не знал. — Нил, я... — он замялся. — Я пока ни с кем не встречаюсь. Ни с девушками, ни с парнями. — А с папой? — выпалил Нил. Гарри споткнулся на ровном месте и едва не упал. — Ч-что? — Ну, вы же с папой так хорошо друг на друга смотрите, — Нил пожал плечами. — Я думал, может, вы встречаетесь. — Мы не встречаемся! — Гарри чувствовал, что его лицо сейчас взорвётся от красноты. — Мы просто... я работаю на твоего папу. Мы коллеги. Почти. И вообще, с чего ты взял, что я на него... ну... смотрю? — Ты всегда на него смотришь, — спокойно сказал Нил. — Когда он в комнату заходит, ты сразу поворачиваешься. И уши у тебя краснеют. И ты улыбаешься, но делаешь вид, что не улыбаешься. — Ничего подобного! — Гарри был в ужасе. Неужели это так заметно? — Нил, послушай, взрослые отношения — это сложно. Твой папа мой работодатель. Я не могу просто так... И вообще, ничего такого нет. — Ага, — Нил кивнул, но в его глазах плясали чертики. — Конечно. Ладно, пойдём, а то папа скоро придёт. Вечером, когда Том вернулся с работы, Нил улучил момент и зашёл к нему в кабинет. — Пап, можно спросить? — Конечно, — Том отложил бумаги. — Что случилось? — У Гарри никого нет, — сообщил Нил. — Ни девушки, ни парня. Я спросил. Том удивлённо поднял бровь. — Ты спрашивал Гарри о его личной жизни? — А что такого? — Нил сделал невинные глаза. — Просто интересно. Он же наш друг. — Нил, это не совсем... — А у тебя, пап, есть кто-то? — перебил Нил. Том замер. — Нил... — Потому что если нет, — продолжил Нил, — то вы могли бы с Гарри... ну, вы же нравитесь друг другу. Я вижу. — Что ты видишь? — голос Тома стал осторожным. — Как ты на него смотришь, — честно сказал Нил. — И как он на тебя. Вы оба краснеете, когда разговариваете. И стоите близко. И руки соприкасались в Новый год, я видел. Том закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его восьмилетний сын только что раскусил его лучше, чем любой аналитик в министерстве. — Нил, — медленно сказал он, — это сложно. Взрослые отношения — они не такие простые, как в мультиках. И потом, Гарри... он мой сотрудник. И он слишком молод. И вообще, ничего такого нет. Ты просто фантазируешь. — Ага, — Нил посмотрел на него с выражением "ну-ну". — Конечно. Я фантазирую. — Нил. — Ладно-ладно, — Нил поднял руки. — Но если передумаешь фантазировать, скажи мне. Я помогу. Он выбежал из кабинета, оставляя отца в полном смятении. Том долго сидел неподвижно, глядя в стену. Нил прав. Чёрт возьми, Нил прав. Том смотрит на Гарри. Слишком часто, слишком долго, слишком... по-особенному. Но это ничего не значит. Это просто... благодарность. Уважение. Привязанность. Да, именно так. — Я не влюблён, — сказал Том вслух. — Я просто ценю его. Как работника. И как друга Нила. Всё. Слова звучали неубедительно даже для него самого.***
Прошло ещё две недели. Гарри продолжал приходить по понедельникам, средам и пятницам. Том продолжал ловить себя на том, что ждёт этих дней. Нил продолжал наблюдать и строить планы. Однажды, в среду вечером, случилось то, что чуть не разрушило всю систему отрицания, которую так тщательно выстраивали оба. Гарри задержался допоздна — Нил никак не засыпал, и они читали книжку про динозавров уже второй час. Когда мальчик наконец уснул, было около одиннадцати. Гарри вышел из детской и столкнулся в коридоре с Томом. — Простите, сэр, задержался, — сказал Гарри, чувствуя привычную неловкость. — Том, — поправил Том. — Мы же договаривались. — Том, — повторил Гарри, и имя снова прозвучало как-то интимно. Они стояли в полумраке коридора, и расстояние между ними было слишком маленьким. Гарри видел тени на лице Тома, блеск его глаз, чувствовал запах его парфюма. — Вы сегодня уезжаете? — спросил Том. Голос его звучал хрипловато. — Да, вызвал такси. Должно подъехать через десять минут. — Я могу отвезти. — Не стоит, вы устали после работы. — Я не устал. Повисла пауза. Гарри смотрел в пол, боясь поднять глаза. Том смотрел на Гарри, борясь с желанием сделать шаг вперёд. — Гарри, — начал Том и запнулся. — Я... хотел сказать... В этот момент внизу раздался звонок — такси приехало. — Мне пора, — выдохнул Гарри с облегчением и разочарованием одновременно. — Спокойной ночи, Том. — Спокойной ночи, — ответил Том, глядя, как Гарри сбегает по лестнице. Он стоял в коридоре ещё долго после того, как хлопнула входная дверь. — Что я хотел сказать? — спросил он пустоту. — И зачем? Ответа не было. Только тишина и где-то вдалеке шум отъезжающей машины.***
Нил, который на самом деле не спал, а подслушивал из-за двери, довольно улыбнулся и залез обратно в кровать. — Они почти, — прошептал он Марусе. — Ещё немного, и сломаются. Маруся зевнула, показывая, что ей всё равно, но Нил знал: она тоже за них. Просто делает вид, что она выше этих человеческих глупостей. — Завтра придумаю новый план, — пообещал Нил, засыпая. — Самый лучший план. За окном падал снег, и где-то в ночи двое взрослых людей, каждый в своей постели, думали друг о друге и упрямо твердили себе, что это ничего не значит. Но это значило. И скоро им придётся это признать.***
Февраль в Лондоне выдался на удивление мягким. Снег почти растаял, по утрам светило солнце, и в воздухе пахло весной, хотя до неё было ещё далеко. Но в особняке Реддлов царила совсем другая атмосфера — напряжённая, полная недосказанности и странных, никем не произносимых слов. Том Реддл сидел в своём кабинете и смотрел в окно, хотя перед ним на столе лежали важные документы, требующие подписи. Мысли были далеко от работы. Они были о Гарри. Прошло уже три недели после того случая в коридоре, когда они стояли так близко, что Том чувствовал тепло его тела. Три недели, за которые ничего не изменилось. Гарри приходил по понедельникам, средам и пятницам, они вежливо здоровались, обсуждали Нила, погоду, планы на выходные — и всё. Никаких больше намёков, никаких долгих взглядов. Или Тому только казалось, что их больше нет? Он уже ничего не понимал. — Ты снова не спишь? — спросил Нил, заглядывая в кабинет. — Пап, уже полночь. — Я работаю, — машинально ответил Том. — Ага, — Нил подошёл и посмотрел на стол. — Документы вверх ногами лежат. Очень продуктивно. Том опустил взгляд и понял, что сын прав. Документы действительно лежали вверх ногами. Он вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Что тебе не спится? — А что тебе не работается? — парировал Нил, забираясь в кресло напротив. — Ты о Гарри думаешь? — Нил. — Что? — Нил сделал честные глаза. — Я просто спросил. Ты всегда о нём думаешь, когда документы вверх ногами. Том промолчал. Спорить с восьмилетним сыном, который видел его насквозь, было бесполезно. — Пап, — Нил подался вперёд, — а почему ты ничего не делаешь? Ну, чтобы с Гарри... чтобы вы... — Потому что нечего делать, — твёрдо сказал Том. — Гарри мой сотрудник. И он занят. Учёба, тренировки, друзья. У него своя жизнь. — А ты хочешь, чтобы он был здесь чаще? — Нил прищурился. — Признайся. Том хотел возразить, но слова застряли в горле. Хотел ли он? Да. Каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Но говорить это вслух — значит признать то, что он так упорно отрицал. — Это невозможно, — наконец сказал он. — У Гарри учёба. — А в выходные? — не отставал Нил. — По выходным он не учится. — В выходные он отдыхает. Или проводит время с друзьями. — А ты спроси! — Нил вскочил с кресла. — Просто спроси, хочет ли он провести с нами выходной! Например, сходить куда-нибудь. На фестиваль, например! — На какой фестиваль? — Ну, в парке же фестиваль зимний! — Нил замахал руками. — Там каток, и фонарики, и вкусности, и всё такое! Мы могли бы пойти втроём! Как семья! Том смотрел на сына и видел в его глазах такую надежду, что у него защемило сердце. — Нил, я не уверен, что Гарри захочет... — А ты спроси! — повторил Нил. — Завтра пятница, он придёт. Ты спроси. Если откажется — значит, откажется. Но если согласится — будет здорово! Том молчал. Идея была... пугающей. Провести целый вечер с Гарри вне дома, вне привычной обстановки, без Нила как буфера? Нил, конечно, будет рядом, но всё равно... Это почти свидание. Почти. — Я подумаю, — сказал Том. — Думай быстрее, — Нил чмокнул его в щёку и побежал в кровать. — Спокойной ночи, пап! — Спокойной ночи, — эхом отозвался Том, оставшись наедине со своими мыслями.***
В пятницу Гарри приехал как обычно — забрал Нила из школы, свозил на английский, потом они вернулись домой и делали уроки. Том должен был вернуться пораньше, и Гарри чувствовал лёгкое волнение. В последнее время каждое их столкновение было пропитано неловкостью. Том появился около семи, когда они с Нилом уже заканчивали ужин. — Добрый вечер, — сказал он, входя в малую столовую. — Не помешаю? — Пап! — Нил подбежал к нему. — Ты рано! Ты спросил? — Нил, — Том посмотрел на сына с лёгким укором. — Что спросил? — насторожился Гарри. Нил переводил взгляд с отца на Гарри и обратно, явно пытаясь телепатически заставить папу заговорить. — Я... — Том запнулся. — В парке сейчас проходит зимний фестиваль. Каток, огни, ярмарка. Нил очень хотел бы сходить. И я подумал... может, вы составите нам компанию? В субботу вечером, например. Гарри удивлённо поднял бровь. — В субботу? — переспросил он. — Я... вообще-то свободен. Друзья звали в бар, но я могу перенести. — Правда? — Нил подпрыгнул. — Ты пойдёшь? Ура! — Нил, не кричи, — одёрнул Том, но в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на облегчение. — Значит, договорились? Завтра в шесть? Мы заедем за вами в общежитие. — Я сам могу доехать, — начал Гарри. — Мы заедем, — твёрдо сказал Том. — Это не обсуждается. Гарри кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло. Том будет за ним заезжать. Как на свидание. Нет, не как на свидание. Просто как друг. Просто как... Чёрт. — Тогда до завтра, — сказал Гарри, поднимаясь. — Мне пора. — Я провожу, — вызвался Том. — Я сам... — Провожу. Они вышли в холл, и Гарри начал надевать куртку. Том стоял рядом, и тишина между ними была тягучей, как мёд. — Гарри, — сказал Том, когда тот уже взялся за ручку двери. — Я рад, что вы согласились. — Я тоже, — тихо ответил Гарри, не оборачиваясь. — Спокойной ночи, Том. — Спокойной ночи. Нил, подглядывавший из-за лестницы, довольно улыбнулся. Прогресс.***
Суббота выдалась долгой. Гарри проснулся в восемь, хотя мог бы поспать подольше, но волнение гнало его из постели. Он перебрал весь гардероб раза три, прежде чем остановился на тёмно-синем свитере, чёрных джинсах и тёплой куртке. Просто, но опрятно. Не слишком нарядно, не слишком скучно. — Ого, — прокомментировал Рон, наблюдая за его метаниями. — Это ж надо так вырядиться. На свидание, что ли? — Это не свидание, — огрызнулся Гарри. — Мы идём с Нилом на фестиваль. — С Нилом и его папой, — уточнил Рон. — Который тебе нравится. — Он мне не нравится! — Ага, — Рон закатил глаза. — Конечно. Ты просто для обычной прогулки с ребёнком полчаса выбираешь, какой свитер надеть. Гарри промолчал, потому что спорить было бесполезно. Ровно в шесть у общежития припарковался знакомый чёрный Mercedes. Гарри вышел, стараясь выглядеть спокойным, хотя сердце колотилось как бешеное. — Гарри! — Нил высунулся из окна, размахивая руками. — Садись скорее! Гарри сел на заднее сиденье рядом с Нилом. Том сидел спереди, рядом с водителем. В салоне играла тихая музыка, пахло тем же парфюмом, что и всегда. — Как прошёл день? — спросил Том, оборачиваясь. — Нормально, — ответил Гарри. — Тренировка утром, потом готовился к семинару. А вы? — Работа, — коротко ответил Том. — Ничего интересного. — Зато сейчас будет интересно! — вклинился Нил. — Там говорят, каток огромный! И огни везде! И пони! — Пони? — переспросил Гарри. — Ну, или лошади. Маленькие. Для детей. Я хочу покататься! — Обязательно покатаешься, — пообещал Том. Парк встретил их морем огней. Везде гирлянды, фонарики, светящиеся фигуры — олени, снеговики, звёзды. В воздухе пахло глинтвейном, жареными каштанами и сладкой ватой. Народу было много — пары, семьи с детьми, компании молодёжи. — Вау, — выдохнул Нил, выскакивая из машины. — Смотрите! Смотрите туда! Он потащил их к главной аллее, где расположились ярмарочные палатки. Там продавали всё — от вязаных шапок до гигантских леденцов. Нил останавливался у каждой, разглядывая товары с таким видом, будто выбирал сокровища. — Пап, смотри, какой дракон! — закричал он, тыча пальцем в плюшевую игрушку. — Он зелёный, как Гаррины глаза! Гарри покраснел. Том кашлянул в кулак. — Красивый дракон, — сказал он. — Хочешь? — Хочу! — Нил схватил игрушку и прижал к себе. — Спасибо, пап! Гарри, смотри, это теперь твой тёзка! — Почему мой? — удивился Гарри. — Ну, он же зелёноглазый, как ты, — Нил пожал плечами. — Значит, твой. Гарри и Том переглянулись. Взгляд Тома задержался на секунду дольше, чем нужно, и Гарри снова почувствовал этот ток между ними. — Пойдём дальше, — сказал Том, отводя глаза. — Там, кажется, каток. Каток был залит прямо на центральной площади парка — огромный, сверкающий, под открытым небом. Вокруг горели огни, играла музыка, и десятки людей скользили по льду — кто уверенно, кто держась за бортик. — Я хочу! — закричал Нил. — Я умею немного! Папа учил! — Научился уже? — спросил Гарри. — Ну... падал много, — признался Нил. — Но ты же меня поймаешь? — Конечно, поймаю, — улыбнулся Гарри. Они взяли коньки напрокат и вышли на лёд. Том, как оказалось, катался отлично — уверенно, красиво, будто занимался этим всю жизнь. Гарри тоже неплохо держался — спасибо тренировкам и хорошей координации. А вот Нил... Нил был ураганом на льду. — Я еду! — кричал он, размахивая руками, и через секунду падал. — Ой! Гарри подхватывал его, ставил на ноги, и всё повторялось сначала. Том катался рядом, наблюдая за ними с улыбкой, которая не сходила с его лица. — Давай, Нил, — подбадривал Гарри. — Держи равновесие. Ноги чуть согни. — Я стараюсь! — Нил сопел, но упрямо продолжал попытки. — Гарри, а ты меня не отпускай! — Не отпускаю, — Гарри держал его за руку. Через полчаса Нил устал и захотел есть. Они пошли к палаткам с едой — взяли хот-доги, сладкую вату и огромный стакан какао на троих. — Здесь есть детская площадка, — объявил Нил, жуя хот-дог. — Там горки и качели. Я пойду покатаюсь, а вы посидите? — Ты уверен? — насторожился Том. — Один? — Пап, мне уже восемь, — важно сказал Нил. — И площадка рядом. Я буду видно. А вы тут посидите, отдохните. Он посмотрел на них многозначительно и убежал, оставляя Тома и Гарри вдвоём за столиком у ярмарочной палатки. Наступила тишина. Неловкая, тягучая, полная недосказанности. — Он у нас стратег, — сказал Том, глядя вслед сыну. — Ещё какой, — усмехнулся Гарри. — Думает, мы не понимаем. — Понимаем, — Том повернулся к нему. — Но всё равно поддаёмся. Гарри посмотрел на него. В свете фонариков лицо Тома казалось мягче, моложе. Исчезла обычная маска холодности, остался просто человек. Уставший, одинокий, но такой... настоящий. — Том, — начал Гарри, не зная, что хочет сказать. — Гарри, — одновременно с ним произнёс Том. Они замерли, глядя друг на друга. — Вы первый, — сказал Том. — Нет, вы, — возразил Гарри. — Мы можем перестать друг другу "выкать"? — вдруг спросил Том. — Хотя бы сегодня. Мы не на работе. — Хорошо, — Гарри кивнул. — Том. — Гарри. Имя прозвучало как-то по-особенному. Том произнёс его так, будто пробовал на вкус. — Я хотел сказать, — продолжил Том, — что... эти месяцы... ты стал важен. Для Нила. И для меня. — Для меня тоже, — тихо ответил Гарри. — Вы... то есть ты... Том, я не знаю, что происходит между нами, но... — Я тоже не знаю, — перебил Том. — И это пугает. Я привык всё контролировать, а тут... ничего не контролирую. — Может, и не надо контролировать? — предположил Гарри. — Может, просто... позволить? Том посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно, будто принимая важное решение, протянул руку через стол и накрыл ладонь Гарри своей. Гарри замер. Ладонь Тома была тёплой, чуть шершавой, надёжной. Он не отдёрнул руку. Наоборот — чуть сжал пальцы в ответ. Они сидели так, глядя друг на друга, и вокруг словно исчезли все звуки — музыка, голоса, смех. Остались только они двое и этот момент. — Я не знаю, что делать дальше, — признался Том. — Я не был... ни с кем... после смерти жены. Я даже не думал, что когда-нибудь... — Я тоже не знаю, — ответил Гарри. — Но я хочу попробовать. Если ты хочешь. — Хочу, — выдохнул Том, и в этом слове было столько облегчения, будто он признался в чём-то, что держал внутри годы. — Гарри, я... — Папа! Гарри! — раздался крик Нила, и они мгновенно отдёрнули руки, как нашкодившие школьники. Нил подбегал к ним, сияя и размахивая драконом. — Там так круто! Я на горке сто раз съехал! А вы что делали? — Разговаривали, — слишком быстро ответил Том. — Ага, — Нил переводил взгляд с отца на Гарри и обратно. Оба были красными, оба смотрели куда-то в сторону. — Вижу, продуктивно. — Нил, — предостерегающе начал Том. — Ладно-ладно, — Нил поднял руки. — Я просто спросил. Пойдём ещё куда-нибудь? Там вон фейерверки обещали! — Пойдём, — с готовностью поднялся Гарри, радуясь возможности скрыть смущение. Они пошли к месту запуска фейерверков, Нил впереди, Том и Гарри — чуть позади. На этот раз расстояние между ними было меньше. И когда Нил отвлёкся на очередную палатку, Том снова взял Гарри за руку. Коротко, украдкой, но Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар. Нил, обернувшись, заметил это движение и довольно улыбнулся. Он был гениален. Просто гениален. Фейерверки взмыли в небо ровно в девять — разноцветные, яркие, рассыпающиеся золотым дождём. Нил смотрел, задрав голову и раскрыв рот, а Том с Гарри стояли рядом, плечом к плечу, и их руки снова соприкоснулись. Случайно? На этот раз вряд ли. — Красиво, — сказал Гарри. — Очень, — ответил Том, но смотрел он не на фейерверки. После салюта они ещё долго бродили по парку, ели сладкую вату (Нил вымазался так, что пришлось оттирать его салфетками), катались на карусели и даже выиграли в тире огромного плюшевого медведя (Том стрелял, а Гарри с Нилом болели). — Это вам, — сказал Том, вручая медведя Гарри. — За то, что... просто так. Гарри принял игрушку, чувствуя себя глупо и счастливо одновременно. — Спасибо, — сказал он. — Я повешу его в комнате. Пусть напоминает об этом вечере. — Обязательно повесь, — кивнул Том. Нил смотрел на них и чувствовал, как внутри распускается огромный тёплый цветок. Его план работал. Они сближались. Медленно, но верно. Обратно ехали в той же машине. Нил уснул через пять минут после того, как сел, уронив голову Гарри на плечо. Том сидел спереди, но то и дело оборачивался, чтобы посмотреть на них — на сына и на Гарри. Когда подъехали к общежитию, Гарри аккуратно переложил спящего Нила на сиденье и вышел. — Спасибо за вечер, — сказал он, наклоняясь к окну. — Было здорово. — Тебе спасибо, — ответил Том. — Гарри, я... можно я позвоню? Не по работе. Просто так. — Можно, — улыбнулся Гарри. — Буду ждать. Машина уехала, а Гарри ещё долго стоял на крыльце, глядя вслед удаляющимся огням. В руках он сжимал плюшевого медведя и чувствовал себя так, будто только что выиграл в лотерею.***
Нил, который на самом деле не спал, а притворялся всю дорогу, открыл глаза, как только машина отъехала от общежития. — Пап, — сказал он. — Ты не спишь? — удивился Том. — Не-а. — Нил сел поудобнее. — Пап, я всё видел. — Что ты видел? — насторожился Том. — Как ты за руку его держал. На фестивале. Два раза. Том замолчал. Скрывать что-то от этого ребёнка было бесполезно. — Нил... — Пап, это же хорошо, — Нил улыбнулся. — Вы мне нравитесь. Оба. Вместе. Том посмотрел на сына в зеркало заднего вида и впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. По-настоящему. — Ты у меня особенный, знаешь? — Знаю, — кивнул Нил. — Я гений. А теперь давай скорее домой, я спать хочу. И завтра Гарри не придёт, а я уже скучаю. — Завтра воскресенье, — напомнил Том. — Но в понедельник он придёт. — Я знаю, — Нил откинулся на сиденье. — Пап, а можно он будет приходить чаще? Ну, не только по работе? Том помолчал. — Посмотрим, — сказал он наконец. — Посмотрим. Но в глубине души он уже знал ответ. Он хотел, чтобы Гарри был рядом. Каждый день. Всегда. И, кажется, впервые в жизни был готов признать это хотя бы самому себе. В понедельник Гарри пришёл, и они снова делали уроки, ходили на плавание, ели мороженое. Но что-то изменилось. Между ними повисло новое, тёплое напряжение. Они переглядывались чаще обычного, улыбались дольше, и даже Маруся, кажется, одобрительно щурилась, глядя на них. — Гарри, — сказал Том вечером, когда Нил уже лёг спать. — Я хотел спросить. — Да? — Ты говорил, что по выходным обычно свободен. Может, в следующие выходные... сходим куда-нибудь? Вдвоём? Без Нила? Гарри почувствовал, как сердце ушло в пятки, а потом вернулось и забилось где-то в горле. — Ты приглашаешь меня на свидание? — спросил он прямо. Том чуть заметно покраснел. Том Реддл, который не краснел никогда, покраснел. — Если ты не против... да. Гарри улыбнулся. Широко, счастливо, как ребёнок. — Я не против, — сказал он. — Совсем не против. Нил, подслушивавший под дверью, зажал рот рукой, чтобы не закричать от радости. Победа! Полная и безоговорочная! Он тихонько прокрался обратно в кровать и обнял дракона — того самого, зелёноглазого. — Маруся, — прошептал он в темноту, — у нас теперь будет два папы. Или папа и ещё один папа. Или... Неважно. Главное, что мы будем семьёй. Маруся, дремавшая в ногах, зевнула и лизнула его руку. Согласна. За окном падал снег — последний снег этой зимы. А в доме Реддлов зарождалось что-то новое, тёплое и очень важное. То, что сделает их счастливыми. Всех троих.***
После фестиваля прошло три дня. Три дня, наполненных странным, тягучим напряжением. Том и Гарри теперь общались иначе — больше смс, больше долгих взглядов, больше неловких пауз, когда они оставались вдвоём. Но ни один из них так и не сделал следующего шага. Том убеждал себя, что должен быть профессионалом. Гарри слишком молод, Гарри его сотрудник, Гарри заслуживает кого-то лучше. А Гарри твердил себе, что это просто дружеская привязанность, что он всё выдумал, что Том на него так смотрит, потому что он хороший работник, не больше. Нил наблюдал за этим цирком и медленно сходил с ума. — Они просто издеваются надо мной, — жаловался он Марусе в понедельник вечером. — Папа смотрит на Гарри, как на праздничный торт. Гарри краснеет, как этот... как помидор. А сделать ничего не могут! Маруся зевнула, демонстрируя полное равнодушие к любовным драмам людей. — Ладно, — вздохнул Нил. — Будем ждать. Папа сказал, что пригласит его куда-нибудь на выходные. Я подслушал. Маруся моргнула, что, вероятно, означало "одобряю".***
Среда была днём Гарри. Он приехал чуть раньше обычного — тренировка закончилась быстро, и он поймал такси сразу. В руках у него был пакет с пончиками — Нил их обожал, а Гарри хотел сделать сюрприз. В особняке было тихо. Элла накрывала на кухне, Маруся дрыхла на подоконнике, а Нила ещё не привезли из школы — сегодня была среда, шахматы, и Гарри должен был забрать его через час. — Мистер Поттер, — раздался голос с лестницы. Гарри поднял голову. Том спускался вниз — без пиджака, в светлой рубашке, с чуть растрёпанными волосами. Он выглядел... взволнованным. Для Тома Реддла это было так же редко, как снег в июле. — Том, — Гарри улыбнулся. — Вы сегодня рано. — Да, — Том подошёл ближе. — Решил закончить пораньше. Нужно было кое-что... обсудить. Он замолчал, глядя на Гарри. Тот стоял в прихожей с пакетом пончиков, в своей неизменной футбольной кофте, и выглядел таким... домашним, что у Тома защемило сердце. — Я слушаю, — сказал Гарри, чувствуя, как начинает краснеть. — Помнишь, на фестивале я говорил... ну, о том, чтобы сходить куда-нибудь? — Том запнулся, что было на него совсем не похоже. — Вдвоём. Без Нила. Гарри кивнул. Сердце забилось где-то в горле. — Я подумал, — продолжил Том, — может, в эти выходные? В субботу вечером? Я знаю одно место... тихое, спокойное. Если ты, конечно, не занят. — Я не занят, — выдохнул Гарри. — То есть... да, я свободен. В субботу. — Отлично, — Том позволил себе лёгкую улыбку. — Тогда я заеду за тобой в семь. — Хорошо, — Гарри улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Они стояли друг напротив друга, и расстояние между ними было таким маленьким, что можно было протянуть руку и коснуться. Но оба не решались. — Гарри, я... — начал Том. — Папа! Гарри! — раздалось с порога. Нил влетел в дом как ураган, с портфелем наперевес и сияющими глазами. — Я пришёл! А что это вы тут стоите? — он переводил взгляд с отца на Гарри и обратно. — Вы чего такие красные? — Мы не красные, — одновременно сказали Том и Гарри. Нил закатил глаза. — Ага, конечно. — Он заметил пакет в руках Гарри. — О, пончики! Ура! Гарри, ты мой герой! Он выхватил пакет и умчался на кухню, но через секунду вернулся. — Пап, а можно мы в субботу все вместе куда-нибудь сходим? — спросил он с невинным видом. Том и Гарри переглянулись. — В субботу, Нил, — осторожно начал Том, — у Гарри и у меня кое-какие планы. Мы хотели бы... ну... — Сходить вдвоём, — закончил Гарри. Нил замер. Его глаза расширились, а потом на лице расплылась такая улыбка, будто ему подарили живого динозавра. — Вы идёте на свидание? — выдохнул он. — Нил! — одёрнул Том. — Это не... — начал Гарри. — Ага, — Нил кивнул, пропуская их возражения мимо ушей. — Класс. А я с Эллой посижу. Или можно я к Гарриным друзьям схожу? Ты же обещал познакомить! Гарри растерянно моргнул. — В смысле? Сейчас? — Ну не сейчас, — Нил задумался. — А в пятницу? У тебя же пятница рабочий день? Ты меня заберёшь, и мы пойдём к твоим друзьям! Ненадолго! Я хочу с ними познакомиться! Гарри посмотрел на Тома. Тот пожал плечами — мол, решай сам. — Ладно, — сдался Гарри. — В пятницу после английского зайдём к моим друзьям. Ненадолго. Они как раз собираются в баре неподалёку. — Ура! — Нил подпрыгнул. — Пап, ты с нами? — Я? — Том удивился. — Нил, я вряд ли впишусь в компанию студентов. — Почему? — Нил надул губы. — Ты же мой папа. И Гаррин... ну, почти. Пойдём! — Нил, — Том вздохнул. — Я подумаю. А теперь иди мой руки и не мешай нам разговаривать. — А вы целоваться будете? — с надеждой спросил Нил. — НИЛ! — Ладно-ладно, ухожу! — Нил умчался, оставляя взрослых в ещё большем смущении.***
Пятница наступила быстрее, чем Гарри ожидал. Весь день он нервничал — сначала на тренировке, потом на парах, потом по дороге в школу за Нилом. Знакомство друзей с Нилом — это одно. А если Том всё-таки придёт? Это же полный... Гарри даже думать боялся, что тогда будет. — Гарри, ты чего такой дёрганый? — спросил Нил, когда они вышли из школы. — Боишься, что твои друзья меня не оценят? — Нет, чемпион, — Гарри улыбнулся. — Ты понравишься всем. Я за тебя не боюсь. Я за себя боюсь. — Почему? — Потому что мои друзья — они... любопытные. Будут спрашивать про папу. — Ну и пусть, — пожал плечами Нил. — Мы с папой не стесняемся. А папа придёт? — Не знаю, — честно сказал Гарри. — Сказал, что подумает. — Значит, придёт, — уверенно заявил Нил. — Папа всегда приходит, когда я хочу. Бар назывался "Три метлы" — небольшое уютное местечко недалеко от университета, где они часто собирались. Когда Гарри с Нилом вошли, Рон, Гермиона и Драко уже сидели за своим обычным столиком в углу. — Гарри! — замахала Гермиона. — Привёл наконец! — Ого, — Рон присвистнул, разглядывая Нила. — А он симпатичный. Весь в папу? — Рон! — одёрнула Гермиона. — Что? Я просто сказал. Нил, нисколько не смущаясь, подошёл к столу и представился: — Здравствуйте. Я Нил. Мне восемь лет. Я люблю динозавров, футбол и шоколадное мороженое. А вы кто? Драко, который до этого момента делал вид, что ему всё равно, невольно улыбнулся. — Драко, — сказал он. — Приятно познакомиться, Нил. А это Рон и Гермиона. Мы друзья твоего Гарри. — Не моего, — поправил Гарри, краснея. — Просто Гарри. — Ага, — Нил посмотрел на него с выражением "ну-ну". — Конечно. Они заказали Нилу лимонад и кусок шоколадного торта, и вскоре мальчик уже болтал без умолку, рассказывая про школу, про Марусю, про то, как они с Гарри ходили на фестиваль. — А с папой вы тоже ходили? — спросила Гермиона с невинным видом. — Ходили, — кивнул Нил. — Втроём. Гарри и папа всё время рядом стояли. И за руки держались. Я видел. — Нил! — Гарри поперхнулся лимонадом. — Мы не держались! — Держались, — спокойно сказал Нил. — Я всё видел. Вы просто думали, что я не замечаю. А я замечаю всё. Рон прыснул в кулак. Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Драко поднял бровь с выражением глубочайшего интереса. — Нил, — медленно произнёс Драко, — а скажи-ка мне, как твой папа смотрит на Гарри? — Как на праздничный торт, — выпалил Нил. — А Гарри на папу — как на... ну, как на подарок, который боится открыть. Гарри закрыл лицо руками. — Боже, — простонал он. — За что мне это? — За то, что ты гений, — хихикнул Рон. — Нил, ты мой герой. Будешь нашим главным шпионом. — Буду! — обрадовался Нил. — А что надо делать? — Нил, не слушай их, — быстро сказал Гарри. — Они шутят. — Не шутят, — возразил Драко. — Нил, твой папа и Гарри — они оба ужасные трусы. Им надо помочь. Ты согласен? — Согласен! — Нил засиял. — Я уже помогаю! Я их на фестиваль затащил, и они там за руки держались! А в субботу у них свидание! — ЧТО? — хором спросили Рон, Гермиона и Драко. — Нил! — Гарри был готов провалиться сквозь землю. — Ну свидание, — Нил пожал плечами. — Папа пригласил Гарри куда-то в субботу. Вдвоём. Без меня. Это же свидание, да? — Определённо, — кивнул Драко, и в его глазах загорелся азартный огонёк. — Поттер, а ты прогрессируешь. Реддл — тот ещё фрукт, но раз пригласил — значит, дело серьёзное. — Ничего не серьёзное, — пробормотал Гарри. — Мы просто... поужинаем. Как друзья. — Ага, — Рон закатил глаза. — Как друзья, которые держатся за руки на фестивалях. В этот момент дверь бара открылась, и вошёл Том. Он был без пальто, в тёмно-синем пиджаке поверх светлого свитера — идеальный, невозможный, такой... Том. Он оглядел зал, нашёл их взглядом и направился к столику. — Папа! — закричал Нил. — Ты пришёл! Гарри почувствовал, как сердце ушло в пятки. Рон присвистнул. Гермиона расправила плечи, готовясь к знакомству. Драко откинулся на спинку стула с выражением "ну-ну, интересно". — Добрый вечер, — Том подошёл к столику и остановился, глядя на Гарри. — Не помешаю? — Том, — Гарри вскочил, чуть не опрокинув стул. — Ты... вы... то есть ты пришёл. — Ты же говорил, что будешь здесь с Нилом, — Том чуть улыбнулся. — Я подумал, заодно заберу вас обоих. И заодно познакомлюсь с твоими друзьями. Он перевёл взгляд на компанию. — Том Реддл, — представился он. — Отец Нила. — Мы знаем, — Драко поднялся и протянул руку. — Драко Малфой. Сын Люциуса. Мы, кажется, встречались. Том чуть приподнял бровь, но руку пожал. — Малфой. Да, Люциус много о вас рассказывал. — Только хорошее, надеюсь, — усмехнулся Драко. Рон и Гермиона тоже представились. Том был безупречно вежлив, но Гарри видел, что он немного напряжён — компания студентов была для него непривычной средой. — Садитесь, мистер Реддл, — предложила Гермиона. — Мы как раз обсуждали... ну, всякое. — Папа, садись! — Нил подвинулся, освобождая место рядом с Гарри. — Вот сюда! Том послушно сел. Рядом с Гарри. Их плечи почти соприкасались. Гарри чувствовал тепло, исходящее от него, и от этого мысли путались ещё сильнее. — Мы тут узнали, что у вас в субботу свидание, — невинно сказал Рон. — Поздравляю. — Рон! — взвыл Гарри. — Это не... — начал Том, но Нил перебил его: — Это свидание! Папа сам сказал! Он пригласил Гарри в субботу вечером! Том посмотрел на сына долгим взглядом. Нил смотрел на него с абсолютно невинным выражением лица. — Нил, — тихо сказал Том. — Мы это обсуждали. — Обсуждали, — кивнул Нил. — Но ты не сказал, что это секрет. — Это не секрет, это... — Свидание, — закончил Драко с довольной улыбкой. — Мистер Реддл, не стесняйтесь. Мы все за вас рады. Правда, ребята? — Абсолютно, — подтвердила Гермиона. — Гарри давно пора с кем-то встречаться. А вы производите очень хорошее впечатление. Том, кажется, не знал, что на это ответить. Он посмотрел на Гарри, и в его взгляде было что-то... беспомощное. Том Реддл — беспомощный. Кто бы мог подумать. — Прости их, — тихо сказал Гарри. — Они всегда такие. — Я заметил, — так же тихо ответил Том. Они сидели в баре ещё около часа. Нил развлекал компанию рассказами о динозаврах и кошке Марусе. Рон и Драко спорили о футболе. Гермиона расспрашивала Тома о его работе с таким видом, будто писала научную статью. А Том... Том постепенно расслаблялся. Он даже улыбнулся пару раз — по-настоящему, а не той дежурной улыбкой. Когда пришло время уходить, Нил уже клевал носом. — Я отвезу вас, — сказал Том, глядя на Гарри. — Тебя в общежитие, а этого — домой. — Хорошо, — кивнул Гарри. Они попрощались с компанией. Драко на прощание шепнул Гарри: — Хороший мужик. Не упусти. Гарри только закатил глаза. В машине Нил уснул через пять минут, привалившись к Гарри. Том сидел спереди, но то и дело оборачивался, чтобы посмотреть на них. — Твои друзья... интересные, — сказал он, когда машина остановилась у общежития. — Они хорошие, — улыбнулся Гарри. — Просто немного... активные. — Это мягко сказано. — Том помолчал. — Гарри, я хотел извиниться за Нила. Он не должен был... — Всё нормально, — перебил Гарри. — Он прав. Это свидание. Мы оба знаем. Том замер. — Знаем, — тихо повторил он. — Да. Они смотрели друг на друга. Нил посапывал на заднем сиденье, водитель тактично смотрел в окно. — До субботы, — сказал наконец Гарри. — До субботы, — эхом отозвался Том. Гарри вышел из машины и долго смотрел вслед удаляющимся огням. Сердце колотилось как бешеное.***
В субботу утром Гарри проснулся от настойчивого звонка телефона. На экране высветилось: "Крёстный". — Дядя Сириус? — удивлённо ответил Гарри. — Ты чего так рано? — Гарри, какого чёрта? — раздался в трубке возмущённый голос. — Мне тут Рон звонит и рассказывает, что ты идёшь на свидание с каким-то министром с ребёнком! Гарри простонал и уткнулся лицом в подушку. Рон, предатель. — Сириус, он не просто министр. Он... ну, он хороший. — Хороший? — Сириус фыркнул. — Гарри, я тебя растил. Я имею право волноваться. Ты ещё молодой, глупый, а эти министры... они знаешь какие? — Какие? — Хитрые, — убеждённо сказал Сириус. — Усыпят бдительность, а потом — раз! — и ты уже в кабале. — Сириус, у него нет усов. И он не такой. — Все они не такие, пока не припрёт, — проворчал Сириус, но в его голосе уже не было прежней агрессии. — Ладно. Я обязательно поговорю с ним! — Сириус, только без скандалов, пожалуйста, — взмолился Гарри. — У нас сегодня первое свидание. — Я никогда не порчу, — обиженно сказал Сириус. — Я переживаю. Как заботливый крёстный. — Сириус... — Ладно-ладно, буду паинькой. Но если он тебя обидит — я его в порошок сотру. Не смотри, что я старый. — Ты не старый, — вздохнул Гарри. Сириус хмыкнул. — Но если что — я предупреждал. Связь прервалась. Гарри уставился в потолок. Сегодня свидание. — Ладно, — сказал он сам себе. — Будем надеяться на лучшее.***
Вечером, ровно в семь, Том заехал за Гарри. Он был в идеальном чёрном костюме, с лёгким ароматом парфюма и лёгкой улыбкой на губах. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, глядя на Гарри в тёмно-синем свитере и чёрных джинсах. — Спасибо, — Гарри улыбнулся в ответ, стараясь не думать о том, что где-то неподалёку бродит Сириус. Они сели в машину. Водитель тронулся с места. — Ты волнуешься? — спросил Том. — Немного, — признался Гарри. — А ты? — Очень, — честно ответил Том. — В последний раз я был на свидании... очень давно. Можно сказать, в прошлой жизни. — У тебя получится, — серьёзно сказал Гарри. — Мы просто поужинаем. Поговорим. Всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, — повторил Том, и в его голосе было столько надежды, что у Гарри защемило сердце. Нил, оставшийся дома с Эллой, сидел у окна и смотрел на звёзды. — Маруся, — сказал он кошке, — сегодня решается всё. Если они не поцелуются после этого свидания, я больше не верю в любовь. Маруся зевнула, но Нил знал: она тоже переживает.***
Ресторан назывался «У Ханны» — небольшой, уютный, с видом на море. Том выбрал его не случайно: тихо, мало людей, отличная кухня и никакой шумихи. Идеальное место для первого свидания, особенно когда ты публичная фигура и любая неосторожность может стать заголовком в газетах. Гарри чувствовал себя неуютно, когда они вошли. Он привык к пабам, бургерным, забегаловкам с пиццей. А здесь были белые скатерти, хрустальные бокалы, официанты в строгих костюмах и тихая классическая музыка. Он поймал себя на мысли, что его тёмно-синий свитер, который дома казался нарядным, здесь выглядит слишком просто. — Всё хорошо? — тихо спросил Том, заметив его напряжение. — Да, просто... — Гарри огляделся. — Здесь очень... пафосно. Том чуть улыбнулся. — Это не пафос, это просто хороший ресторан. Поверь, я знаю разницу. Пафос — это когда золото и кристаллы Swarovski. Здесь просто уютно и дорого. Есть разница. — Наверное, — Гарри вздохнул. — Ладно, прорвёмся. Их проводили к столику у окна. Отсюда открывался потрясающий вид на ночное море — лунная дорожка, мерцающая на воде, огни далёких кораблей, тёмные волны, набегающие на берег. — Вау, — выдохнул Гарри, садясь. — Вот это да. — Нравится? — Том сел напротив, наблюдая за его реакцией. — Очень. Спасибо, Том. — Не за что, — Том чуть заметно покраснел. — Я хотел, чтобы этот вечер был особенным. Официант принёс меню в кожаных обложках и бутылку воды. Гарри открыл и почувствовал, как у него глаза на лоб полезли. Цены были... внушительными. — Том, тут всё очень дорого, — прошептал он. — Не думай об этом, — так же тихо ответил Том. — Я пригласил — я плачу. — Но я тоже могу... — Гарри, — Том посмотрел на него серьёзно. — Позволь мне. Хотя бы сегодня. Гарри хотел возразить, но встретился с его взглядом и понял, что спорить бесполезно. И, честно говоря, ему было приятно. Приятно, что Том хочет это сделать. — Хорошо, — сдался он. — Тогда я буду заказывать всё самое дорогое. — Попробуй, — усмехнулся Том. — Посмотрим, кто кого переспорит. Они заказали вино (Том выбрал лёгкое белое, объясняя Гарри, что оно лучше всего подходит к морепродуктам), закуски и основные блюда. Гарри слушал, как Том разговаривает с сомелье, и ловил себя на мысли, что это невероятно... привлекательно. Чёрт, он совсем рехнулся. — О чём задумался? — спросил Том, когда официант отошёл. — О том, что ты очень уверенно выбираешь вино, — соврал Гарри, хотя думал он совсем о другом. — Навык, — пожал плечами Том. — Работа. Постоянные ужины с партнёрами, приёмы, встречи. Научился разбираться, чтобы не ударить в грязь лицом. — А что ты любишь на самом деле? — спросил Гарри. — Не для работы, а просто для себя? Том задумался. Вопрос явно застал его врасплох. — Наверное... красное, сухое. Из Франции. Но дома я редко пью. Только по особым случаям. — А какой случай сегодня? — Гарри посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Том встретил его взгляд и чуть заметно покраснел. — Особый, — тихо сказал он. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько недосказанного, что у Гарри перехватило дыхание. — Том, я... — Гарри, я хочу сказать... Они заговорили одновременно и замолчали. — Ты первый, — сказал Том. — Нет, ты. — Мы так и будем весь вечер? — Том улыбнулся. — Ладно, я начну. Гарри, я пригласил тебя сюда не просто так. Я хотел... — он запнулся, подбирая слова. — Я хотел, чтобы мы могли поговорить. Без Нила, без работы, без всего. Просто... вдвоём. — Я тоже этого хотел, — тихо ответил Гарри. — Очень. — Ты не представляешь, как я боялся, что ты откажешься, — признался Том. — Когда я звонил тебе в среду, у меня сердце колотилось как у мальчишки. — У тебя? — удивился Гарри. — Ты выглядел таким спокойным. — Я хорошо умею притворяться, — усмехнулся Том. — Это тоже работа. Но внутри я... ну, ты понял. — Я тоже боялся, — признался Гарри. — Думал, что ты передумаешь. Или что это была шутка. — Шутка? — Том поднял бровь. — Гарри, я не шучу такими вещами. Я вообще редко шучу. — Знаю, — Гарри улыбнулся. — Ты всегда такой серьёзный. — Это тоже работа, — вздохнул Том. — Но с тобой... с тобой я хочу быть другим. Тем, кто я есть на самом деле. — А какой ты на самом деле? Том задумался. — Не знаю, — честно сказал он. — Я так долго носил маски, что забыл, что под ними. Но с тобой... я чувствую, что могу снять хотя бы одну. Принесли вино и закуски. Гарри отпил глоток — вино оказалось действительно вкусным, лёгким, с фруктовым послевкусием. — Вкусно, — сказал он. — Ты хорошо выбираешь. — Рад, что нравится, — Том чуть улыбнулся. — Расскажи о себе. Не то, что я знаю из твоего резюме, а... настоящее. — Настоящее, — Гарри задумался. — Ну, я сирота. Родители погибли, когда мне был год. Воспитывался у тёти и дяди. Не скажу, что это было счастливое детство. Том слушал внимательно, не перебивая. — Потом я узнал, что у меня есть крёстный, — продолжил Гарри. — Сириус. Он сидел в тюрьме за преступление, которого не совершал. Когда его оправдали, он нашёл меня. И с тех пор мы близки. Он для меня как отец. — Тяжёлая история, — тихо сказал Том. — Прости, что пришлось через это пройти. — Бывает, — Гарри пожал плечами. — Зато теперь у меня есть Сириус, друзья, учёба... и ты. Последние слова вырвались сами собой. Гарри покраснел и уткнулся в бокал. — И я, — повторил Том, и в его голосе было столько тепла, что Гарри захотелось провалиться сквозь землю от смущения и одновременно взлететь от счастья.***
Ужин пролетел незаметно. Они говорили обо всём — о детстве, о мечтах, о страхах. Гарри рассказывал про свои футбольные амбиции, про то, как мечтает когда-нибудь играть за профессиональный клуб. Том слушал с неподдельным интересом, задавал вопросы, уточнял детали. — А ты не боишься? — спросил он. — Профессиональный спорт — это травмы, конкуренция, ранний закат карьеры. — Боюсь, — честно ответил Гарри. — Но не попробовать — боюсь ещё больше. Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал. — Мудрая мысль, — Том кивнул. — Я, наверное, слишком поздно это понял. — О чём ты жалеешь? Том задумался. — О том, что мало времени проводил с Нилом, когда он был маленький. Работа съедала всё. Я думал, что успею, что потом наверстаю. А потом его мама умерла, и я понял, что время не ждёт. — Но сейчас ты с ним много времени проводишь, — заметил Гарри. — Стараюсь, — Том вздохнул. — Но работа всё равно отнимает слишком много. Хорошо, что ты появился. Ты даёшь ему то, что я не могу дать из-за своей занятости. — Он замечательный, — улыбнулся Гарри. — Я очень к нему привязался. — Я вижу, — Том посмотрел на него с благодарностью. — И он к тебе тоже. Знаешь, он впервые за долгое время стал так часто улыбаться. С тех пор как ты пришёл в нашу жизнь. Гарри почувствовал, как краснеет. — Я просто делаю свою работу. — Нет, — Том покачал головой. — Ты делаешь гораздо больше. Ты стал ему другом. Почти семьёй. Слово "семья" повисло в воздухе, наполняясь новым смыслом. — Том, — тихо сказал Гарри, — я хочу спросить... что мы делаем? Я имею в виду, мы сидим здесь, в ресторане, пьём вино, разговариваем... это свидание? Том чуть заметно напрягся. — А ты как думаешь? — Я думаю, что да, — Гарри посмотрел ему прямо в глаза. — Но я не хочу ошибиться. — Не ошибаешься, — выдохнул Том. — Это свидание. Самое настоящее. И я... я очень рад, что ты согласился. — Я тоже рад, — улыбнулся Гарри.***
После десерта (Том настоял, чтобы они попробовали фирменное пирожное, и Гарри не пожалел — оно было божественным) они вышли из ресторана. Ночь была прохладной, но ясной. В небе сияли звёзды, а внизу, всего в нескольких шагах, шумело море. — Пройдёмся по берегу? — предложил Том. — Здесь очень красиво. — С удовольствием. Они спустились к воде. Песок был мягким, влажным после отлива, волны лениво набегали на берег, оставляя пену у ног. Где-то вдалеке мигал маяк, и лунная дорожка тянулась через всё море, теряясь в темноте. — Красиво здесь, — сказал Гарри, глядя на воду. — Очень, — ответил Том, но смотрел он не на море. Они шли медленно, почти касаясь друг друга плечами. Тишина была уютной, не напрягающей. Только шум волн и редкие крики чаек где-то вдалеке. — Спасибо за сегодня, — тихо сказал Гарри. — Это был... невероятный вечер. — Тебе спасибо, — ответил Том. — Я давно так хорошо не проводил время. Они остановились у самой кромки воды. Волны набегали на песок, почти касаясь их ног, и отступали обратно. — Знаешь, — вдруг сказал Том, — я думал, что после смерти жены моя личная жизнь закончилась. Я даже не рассматривал возможность снова... ну, с кем-то быть. Слишком много работы, слишком много ответственности, слишком много страха. Гарри слушал, не перебивая. — А потом появился ты, — продолжил Том. — Сначала как спаситель Нила. Потом как его няня. Потом как друг. И я поймал себя на том, что жду твоих приходов. Что думаю о тебе, когда тебя нет. Что улыбаюсь, когда ты рядом. Он повернулся к Гарри. В лунном свете его лицо казалось мягче, моложе, уязвимее. — Гарри, я не знаю, правильно ли это. Я старше, у меня ребёнок, куча проблем и врагов. Я не подарок. Но я... я хочу попробовать. Если ты тоже хочешь. Гарри смотрел на него и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Ты предлагаешь мне встречаться? — спросил он, чтобы уточнить. — Да, — твёрдо сказал Том. — Я предлагаю тебе встречаться. Официально. Серьёзно. Если ты, конечно, не против. Гарри улыбнулся. Широко, счастливо, как ребёнок, которому подарили всё, о чём он мечтал. — Я не против, — сказал он. — Я очень даже за. Том выдохнул — кажется, он всё это время не дышал. — Правда? — Правда, — Гарри шагнул ближе. — Том, я тоже... я тоже жду твоих приходов. И думаю о тебе. И улыбаюсь, когда ты рядом. Я хочу попробовать. Они стояли совсем близко. Расстояние между ними исчезло. Слышно было только море и биение двух сердец, которые, кажется, бились в унисон. — Можно? — тихо спросил Том, глядя на его губы. Гарри не ответил словами. Он просто закрыл глаза и чуть приподнялся на носочках. Их первый поцелуй был неуклюжим, неловким, совершенно не идеальным. Том чуть промахнулся и поцеловал его в уголок губ. Гарри от неожиданности рассмеялся — тихо, счастливо, немного смущённо. Том тоже улыбнулся, глядя на него с такой нежностью, что у Гарри перехватило дыхание. — Прости, — прошептал Том. — Я волнуюсь. — Я тоже, — ответил Гарри. — Давай ещё раз? Том кивнул и осторожно, бережно, будто Гарри был сделан из самого хрупкого стекла, коснулся его губ. На этот раз правильно. Мягко. Тепло. Гарри почувствовал, как по всему телу разливается тепло, как тают последние сомнения, как этот момент становится самым важным в его жизни. Он приподнялся ещё чуть-чуть, обвил руками шею Тома и поцеловал в ответ. Поцелуй был долгим, но слишком коротким одновременно. Когда они отстранились, Гарри увидел в глазах Тома отражение луны и что-то ещё — что-то очень тёплое, очень родное, очень правильное. — У меня такое ощущение, что мне восемнадцать, — прошептал Том, касаясь лбом его лба. — А мне — что я наконец-то дома, — ответил Гарри. Волна набежала на берег и омыла их ноги, но ни один не обратил внимания. Они стояли, обнявшись, и смотрели на море, на луну, на бесконечность, которая теперь была у них впереди. — Что теперь? — спросил Гарри. — Теперь? — Том чуть отстранился, заглядывая ему в глаза. — Теперь мы расскажем Нилу. Он убьёт нас, если узнает последним. — О да, — рассмеялся Гарри. — Он уже строил планы. — Я знаю, — Том усмехнулся. — Он думает, что я не замечаю. Но я всё вижу. Он у нас гениальный стратег. — Весь в отца, — Гарри улыбнулся и поцеловал его ещё раз — коротко, легко, просто потому что мог. Они пошли обратно по берегу, держась за руки. Ночь была тёплой, несмотря на февраль, и в воздухе пахло морем и счастьем. — Гарри, — сказал Том, когда они подходили к машине. — Ммм? — Я очень рад, что ты тогда не прошёл мимо. В том дворе. Гарри сжал его руку. — Я тоже. Спасибо, что доверился мне. — Я не доверяюсь, — Том покачал головой. — Я просто... чувствую. С тобой я чувствую. В машине Том не отпускал его руку. Водитель тактично смотрел вперёд, делая вид, что абсолютно ничего не замечает. Гарри сидел, прижавшись плечом к Тому, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Когда они подъехали к общежитию, Том вышел вместе с ним. — Провожу до двери, — сказал он. — Не надо, я сам... — Надо, — мягко перебил Том. — Хочу побыть с тобой ещё минуту. Они стояли у крыльца, под тусклым фонарём, и не могли расстаться. — До среды, — сказал Гарри. — До среды, — эхом отозвался Том. — Хотя я буду скучать каждую минуту. — Я тоже. Они поцеловались на прощание — коротко, нежно, пряча улыбки. — Иди, — Том отпустил его. — А то я не смогу уехать. Гарри засмеялся и побежал к двери. Обернулся на пороге, помахал. Том стоял под фонарём, такой красивый, такой родной, и смотрел на него с улыбкой. В комнате его ждал Рон. — Ну как? — спросил он с нетерпением. — Мы будем встречаться, — выдохнул Гарри, падая на кровать. — Официально. Рон присвистнул. — Поздравляю, брат. А теперь рассказывай всё в деталях. Гарри уставился в потолок, всё ещё улыбаясь. — Это было... невероятно. Мы гуляли по берегу, целовались, и я думал, что сердце выпрыгнет... Он рассказывал, а за окном сиял ночной Лондон, и где-то далеко, в особняке у моря, его новый парень точно так же лежал без сна и улыбался в темноту.***
В особняке Реддлов Нил не спал. Он сидел на кровати, обнимая дракона, и ждал. Маруся дремала рядом, но Нил знал: она тоже ждёт. Когда внизу хлопнула дверь, он прислушался. Шаги на лестнице — папа поднимается. Нил зажмурился и притворился спящим. Дверь приоткрылась. Папа зашёл, поправил одеяло, поцеловал в макушку. — Спи, маленький стратег, — прошептал он. — У нас для тебя хорошие новости. Завтра расскажу. Нил едва сдержался, чтобы не закричать "УРА!". Но он был профессионалом. Он дождался, пока папа выйдет, и только тогда расплылся в улыбке до ушей. — Маруся, — прошептал он в темноту. — Сработало. Они теперь вместе. Я гений. Маруся зевнула, но Нил знал: она гордится им. За окном шумело море, и где-то вдалеке мигал маяк. А в доме Реддлов зарождалась новая история — история семьи, в которой будет много любви, счастья и, конечно, динозавров.***
Три недели пролетели как один счастливый миг. После того вечера на берегу всё изменилось. Том и Гарри теперь встречались официально — и это было одновременно прекрасно и пугающе. Прекрасно, потому что они наконец перестали прятаться друг от друга. Пугающе, потому что оба боялись сделать что-то не так. Нил был на седьмом небе. Он ходил за ними хвостиком, ловил каждый взгляд, каждую улыбку и довольно улыбался. Его план сработал — и теперь можно было просто наслаждаться результатом. — Пап, а Гарри сегодня останется? — спрашивал он каждый вечер. — Нил, у Гарри учёба, — терпеливо отвечал Том. — Но он может делать уроки здесь! — не сдавался Нил. — У нас стол больше! Гарри только смеялся и обещал прийти завтра. Но Том думал. Думал всё чаще и чаще. Каждый раз, провожая Гарри до машины, каждый раз, глядя, как тот садится в такси, каждый раз, возвращаясь в пустую комнату, где Гарри больше не было. Он хотел, чтобы Гарри был рядом. Не три раза в неделю. Не по вечерам. А всегда. Идея пришла неожиданно и сначала показалась безумной. Но чем больше Том думал, тем более правильной она казалась. — Нил, — спросил он как-то вечером, когда они ужинали вдвоём, — а как ты смотришь на то, чтобы Гарри жил с нами? Нил замер с ложкой в руке. — По-настоящему? — переспросил он. — Не просто приходил, а жил? — Да, — Том кивнул. — У него комната есть, он может перевезти свои вещи. Будем видеть его каждый день. Глаза Нила засияли так, будто внутри зажглась тысяча лампочек. — Пап, ты серьёзно? — выдохнул он. — Это... это же... это самый лучший подарок в мире! — Только уговор, — Том поднял палец. — Гарри может не согласиться. У него учёба, друзья, свои планы. Мы не можем заставлять. — Я его уговорю! — Нил вскочил. — Я всё сделаю! Я буду самым хорошим, самым послушным, я даже кашу буду есть без капризов! Том усмехнулся. — Посмотрим, что из этого выйдет.***
Гарри пришёл в пятницу как обычно. Они с Нилом сходили на английский, потом зашли в кафе за мороженым, а вечером делали уроки. Том вернулся пораньше и застал их за этим занятием — Нил писал в прописи, высунув язык от усердия, а Гарри помогал ему с математикой. — Пап! — Нил подбежал к нему. — У нас всё хорошо! Гарри помог! — Вижу, — Том улыбнулся и посмотрел на Гарри. — Можно тебя на минуту? Гарри удивился, но кивнул. Они вышли в коридор. Том закрыл дверь в гостиную, чтобы Нил не подслушивал (хотя знал, что тот всё равно будет). — Гарри, я хочу кое-что предложить, — начал он. — Ты можешь отказаться, я пойму. Но я хотя бы спрошу. — Звучит серьёзно, — Гарри насторожился. — Что случилось? — Ничего не случилось, — Том покачал головой. — Наоборот, всё хорошо. Даже слишком хорошо. И я подумал... почему ты всё время уезжаешь? — В смысле? — Гарри не понял. — У меня учёба, тренировки... — Я знаю, — Том кивнул. — Но ты тратишь кучу времени на дорогу. Три раза в неделю мотаешься туда-сюда. А мог бы жить здесь. Гарри замер. — Что? — Жить здесь, — повторил Том. — У тебя есть комната. Мы бы виделись каждый день. Нил был бы счастлив. И я... я тоже. Гарри смотрел на него и не верил своим ушам. — Том, ты предлагаешь мне переехать к вам? — Да, — просто сказал Том. — Если ты хочешь. Гарри открыл рот и закрыл. Потом открыл снова. — Я... это... — Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё сильнее. — Том, это очень серьёзно. Мы встречаемся всего три недели. — Я знаю, — Том кивнул. — Но я не мальчик, Гарри. Я знаю, чего хочу. И я хочу, чтобы ты был рядом. Каждый день. — А Нил? — Нил в восторге от этой идеи. — Том чуть улыбнулся. — Он уже планирует, как будет будить тебя по утрам. Гарри не знал, что сказать. В голове смешались эмоции — радость, страх, сомнение, надежда. — Том, мне нужно подумать, — наконец сказал он. — Это... это огромный шаг. — Конечно, — Том кивнул. — Думай сколько нужно. Я никуда не тороплю. Они вернулись в гостиную. Нил сидел с абсолютно невинным видом, но Гарри видел, что тот просто сгорает от любопытства. — Нил, иди чистить зубы, — сказал Том. — Но ещё рано! — Нил. — Ладно-ладно, — Нил встал, подошёл к Гарри и обнял его. — Гарри, ты только подумай хорошо, ладно? Очень хорошо подумай. Гарри рассмеялся. — Думаю, чемпион. Обещаю.***
Две недели Гарри размышлял. Две недели он взвешивал все за и против, советовался с друзьями, спорил сам с собой и никак не мог принять решение. — Ты чего мучаешься? — спросил Рон, когда они сидели в комнате общежития. — Любимый человек зовёт жить вместе, ребёнок тебя обожает, дом — закачаешься. В чём проблема? — В том, что это слишком быстро, — вздохнул Гарри. — Мы встречаемся меньше месяца. А если не получится? Если мы поссоримся? Если я буду ему мешать? — Гарри, — вмешалась Гермиона, которая зашла к ним по дороге из библиотеки, — ты себя слышишь? Ты боишься, что будешь мешать человеку, который сам тебя позвал. Том взрослый мужчина, он знает, что делает. — А что скажет Сириус? — Гарри посмотрел на неё. — Ты должен поговорить с Сириусом, — твёрдо сказала Гермиона. — Он твой крёстный. Он имеет право знать. И потом, может, его мнение поможет тебе решиться. Драко, который заглянул к ним с бутылкой вина (отец прислал из Франции), хмыкнул. — Поттер, ты упускаешь главное. Реддл — человек слова. Если он позвал, значит, готов к последствиям. И потом, ты посмотри на него — он же без тебя сохнет. Люциус рассказывал, что на работе он стал рассеянным, всё время на телефон смотрит. — Люциус за ним следит? — удивился Гарри. — Люциус за всеми следит, — Драко пожал плечами. — Это его работа. Гарри задумался. Друзья были правы. Ему нужно было поговорить с Сириусом.***
В воскресенье Гарри поехал к крёстному. Сириус жил в небольшой квартире в центре, которую снимал после того, как вышел на свободу. Он всё ещё не мог найти постоянную работу, но не жаловался — главное, что свобода. — Гарри! — Сириус распахнул дверь и заключил его в объятия. — Давно не виделись! Проходи, я как раз пиво открыл. Они сидели на кухне, пили пиво и болтали о всякой ерунде. Сириус рассказывал про своих соседей, про то, как пытался найти работу, про новую книгу, которую читал. Гарри слушал, но Сириус видел, что он напряжён. — Выкладывай, — сказал он наконец. — Что случилось? Гарри вздохнул. — Сириус, я встретил человека. — Я знаю, — Сириус кивнул. — Рон звонил. Министр этот, с ребёнком. Том Реддл. — Ты против? Сириус задумался. — Гарри, я не против, чтобы ты был счастлив. Но я за тебя волнуюсь. Этот мужик — тёмная лошадка. У него врагов больше, чем волос на голове. И он старше тебя. — Я знаю, — тихо сказал Гарри. — Но я люблю его, Сириус. Сириус замер. — Любишь? — Да, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Я никогда не думал, что смогу так к кому-то привязаться. И к нему, и к его сыну. Они стали моей семьёй. Сириус молчал долго. Потом вздохнул и откинулся на спинку стула. — И что дальше? — Он предложил мне переехать к ним, — выпалил Гарри. — Жить вместе. По-настоящему. Сириус поднял бровь. — И ты думаешь? — Я боюсь, — честно признался Гарри. — Боюсь, что это слишком быстро. Боюсь, что не получится. Боюсь, что ты будешь против. Сириус посмотрел на него долгим взглядом. Потом встал, подошёл и сел рядом, положив руку на плечо. — Гарри, я твой крёстный. Я всегда буду за тебя волноваться. Всегда буду сомневаться в тех, кто рядом с тобой. Но я не имею права решать за тебя. Ты взрослый человек. И если ты чувствуешь, что это твой человек — иди к нему. — Правда? — Гарри смотрел на него с надеждой. — Правда, — Сириус улыбнулся. — Но если он тебя обидит — я его в порошок сотру. Не смотри, что я старый. — Ты не старый, — Гарри обнял его. — Спасибо, Сириус. — Не за что, — Сириус похлопал его по спине. — А теперь давай, рассказывай про этого своего Реддла. И про мальчишку. Я хочу знать всё. Они проговорили до вечера. Гарри рассказывал про Нила, про то, как они встретились, про фестиваль, про свидание на берегу. Сириус слушал, задавал вопросы, ворчал, но в глазах у него было тепло. — Знаешь, — сказал он на прощание, — я, наверное, всё равно буду к нему присматриваться. Но если ты счастлив — я за тебя рад. — Спасибо, — Гарри обнял его ещё раз. — Ты лучший. — Знаю, — усмехнулся Сириус. — Звони чаще. И привози этого своего Реддла знакомиться. Хочу посмотреть на него вживую. — Обязательно, — пообещал Гарри.***
В пятницу, когда Гарри пришёл забирать Нила, он уже знал, что ответит. — Гарри! — Нил выбежал из школы как всегда — с портфелем наперевес и сияющими глазами. — Ты пришёл! Я так соскучился! — Я тоже, чемпион, — Гарри обнял его. — Пойдём, сегодня без кружков. Просто погуляем. — А папа? — спросил Нил. — Он сказал, что придёт пораньше. — Придёт, — улыбнулся Гарри. — Мы его подождём. Они пошли в парк. Был конец февраля, снег почти растаял, и в воздухе пахло весной. Нил бегал по дорожкам, кормил белок, рассказывал про школу, а Гарри смотрел на него и думал о том, как сильно он привязался к этому мальчику. — Гарри, — вдруг спросил Нил, подбегая к нему, — а ты уже решил? — Что решил? — Ну, про переезд, — Нил посмотрел на него с надеждой. — Папа сказал, что ты думаешь. Ты долго думаешь. Гарри присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Нил, это очень важное решение. Я должен был всё взвесить. Поговорить с близкими. — И что? — Нил затаил дыхание. — Я решил, — Гарри улыбнулся. — Но сначала я хочу поговорить с твоим папой. Хорошо? — Хорошо! — Нил подпрыгнул. — Я подожду! Он убежал к качелям, а Гарри смотрел ему вслед и чувствовал, как сердце наполняется теплом.***
Том приехал через полчаса. Вышел из машины, подошёл к ним. Нил сразу повис на нём, что-то рассказывая, а Том смотрел на Гарри поверх головы сына с вопросом в глазах. — Нил, — сказал Гарри, — а сходи-ка купи мороженого. Вон там ларёк. Нам три порции. — Ура! — Нил схватил деньги и умчался. Они остались вдвоём. Том подошёл ближе. — Ты решил? — спросил он тихо. — Решил, — ответил Гарри. — Том, я согласен. Том выдохнул. Кажется, он тоже всё это время волновался. — Правда? — Правда, — Гарри улыбнулся. — Я поговорил с Сириусом. С друзьями. И понял, что боюсь не того. — А чего ты боишься? — Боюсь потерять вас, — честно сказал Гарри. — Боюсь, что если откажусь, то пожалею. А я не хочу жалеть. Я хочу быть с тобой. И с Нилом. Том шагнул вперёд и обнял его. Прямо посреди парка, не стесняясь прохожих. — Спасибо, — прошептал он. — Ты не представляешь, что это для меня значит. — Представляю, — ответил Гарри, зарываясь лицом в его плечо. — Потому что для меня это значит то же самое. — ГАРРИ! ПАПА! — закричал Нил, бегущий к ним с тремя стаканчиками мороженого. — Я всё купил! А вы чего обнимаетесь? — Мы отмечаем, — сказал Том, отпуская Гарри, но не отпуская его руку. — Гарри переезжает к нам. Нил замер. Мороженое чуть не выпало у него из рук. — Правда? — выдохнул он. — Правда, — подтвердил Гарри. — УРА! — заорал Нил на весь парк. — УРА! УРА! УРА! Он бросился к ним, едва не растеряв мороженое, и повис сразу на обоих. Они стояли втроём, обнявшись, посреди парка, и прохожие улыбались, глядя на эту странную, но такую счастливую семью. — Я же говорил! — тараторил Нил. — Я же говорил, что всё получится! Я гений! — Гений, — согласился Том, глядя на Гарри поверх головы сына. — Самый настоящий гений. Вечером они сидели в гостиной — Нил уже спал, утомлённый счастьем, Маруся дремала на коленях у Гарри, а Том обнимал его одной рукой, и было так уютно, так правильно, что Гарри не верилось, что ещё полгода назад он был один. — О чём думаешь? — спросил Том. — О Сириусе, — честно ответил Гарри. — Он сказал, что хочет познакомиться с тобой. Лично. Том чуть напрягся. — Боишься? — улыбнулся Гарри. — Немного, — признался Том. — Твой крёстный — легенда. И он явно не в восторге от меня. — Он просто волнуется, — Гарри прижался к нему ближе. — Но когда увидит, как ты на меня смотришь... всё будет хорошо. — Ты уверен? — Абсолютно, — Гарри поцеловал его в щёку. — Мы справимся. Вместе. — Вместе, — повторил Том, и в этом слове было столько надежды, столько тепла, столько всего, что Гарри захотелось плакать от счастья. За окном шумел ночной Лондон, где-то вдалеке мигали огни, а в доме Реддлов было тепло и светло. И Гарри вдруг понял, что это чувство называется «дом». Настоящий дом, которого у него никогда не было. Теперь он был.***
Лето
Июнь встретил Лондон непривычной жарой. Город плавился под солнцем, люди прятались в парках и у фонтанов, а в особняке Реддлов спасались кондиционерами и холодным лимонадом. Гарри просыпался каждое утро от того, что Нил влетал в комнату и прыгал на кровать. — Гарри! Вставай! Солнце уже высоко! Мы идём на море? — Нил, — стонал Гарри, пряча голову под подушку, — сегодня же вторник. У меня тренировка. — Но после тренировки? — После — да. — Ура! — Нил убегал, а Гарри переворачивался на другой бок и натыкался на улыбающегося Тома, который уже сидел в кресле с чашкой кофе и наблюдал за этим представлением. — Ты мог бы его остановить, — бормотал Гарри. — Зачем? — Том подходил, целовал его в макушку. — Это самое лучшее начало дня. Гарри переехал в особняк в марте. Сначала было непривычно — просыпаться в одной комнате с Томом, завтракать с Нилом каждый день, видеть Марусю, которая окончательно переселилась к ним в спальню и спала исключительно в ногах. Но очень быстро это стало нормой. Самой счастливой нормой на свете. Учёба закончилась в конце мая. Гарри сдал все экзамены на удивление хорошо — Гермиона помогала, Том создавал идеальные условия для занятий, а Нил обещал не шуметь и даже иногда сдерживал обещание. Теперь впереди было три месяца каникул, и Гарри впервые в жизни знал, чем их заполнить. — Я хочу научить Нила нырять, — говорил он Тому за ужином. — Плавать он умеет, а нырять — не очень. — Он будет счастлив, — улыбался Том. — Только учти, он будет требовать твоего внимания 24 на 7. — Я привык. И правда, Гарри привык. К тому, что Нил просыпается в шесть утра и бежит к ним. К тому, что они втроём завтракают, обсуждая планы на день. К тому, что вечерами они сидят в гостиной — иногда Нил делает уроки (летом тоже задавали, к ужасу Гарри), иногда они смотрят фильмы, иногда просто болтают. И это было идеально. — Гарри, — спросил как-то Нил, когда они лепили динозавров из пластилина (новое увлечение), — а ты счастлив? — Что? — Ну, с нами. Ты счастлив? Гарри посмотрел на этого серьёзного восьмилетнего мальчика с каштановыми вихрами и тёмно-карими глазами. — Очень, — честно сказал он. — Я очень счастлив, чемпион. — Хорошо, — кивнул Нил и вернулся к динозавру. — А то я переживал. Гарри рассмеялся и поцеловал его в макушку.***
Друзья Гарри теперь часто бывали в особняке. Рон приходил почти каждую неделю — они смотрели футбол, жарили барбекю в саду (Нил был главным помощником и дегустатором), валялись на газоне и болтали о всякой ерунде. — Знаешь, — сказал как-то Рон, лёжа на шезлонге с банкой пива, — а я думал, что ты свихнулся, когда согласился переехать. А сейчас смотрю на тебя и понимаю — ты сделал правильно. — Почему? — Гарри повернулся к нему. — Ты светишься, брат. Раньше ты всегда был немного... ну, как будто ищешь что-то. А сейчас нашёл. Гарри улыбнулся. — Нашёл. Гермиона приходила реже — она работала над курсовой и пропадала в библиотеках. Но когда приходила, всегда приносила Нилу книги. Про динозавров, про космос, про животных. Нил обожал её и слушал раскрыв рот, когда она рассказывала про звёзды или про то, как жили древние люди. — Гермиона, — спросил он однажды, — а ты выйдешь замуж за Драко? Гермиона поперхнулась чаем. Гарри закашлялся. А Нил смотрел на них с невинным любопытством. — Откуда ты... — начала Гермиона. — Я вижу, — пожал плечами Нил. — Вы всё время смотрите друг на друга. Как Гарри и папа раньше. — Мы не... — Гермиона покраснела. — Нил, — вмешался Гарри, — иди-ка поищи Марусю. Кажется, она опять спряталась в твоей комнате. — Ладно, — Нил спрыгнул со стула. — Но я всё равно знаю. Когда он убежал, Гермиона закрыла лицо руками. — Боже, Гарри, это уже всем заметно? — Ну, — Гарри усмехнулся, — Нил заметил. А он у нас главный детектор отношений. — Мы не встречаемся, — быстро сказала Гермиона. — Мы просто... ну, общаемся. — Ага, — Гарри поднял бровь. — И поэтому Драко таскается в библиотеку каждый день, хотя терпеть не может читать? Гермиона покраснела ещё сильнее. — Он просто... помогает мне с курсовой. — Конечно, — Гарри кивнул. — Очень убедительно. Правда открылась через неделю. Драко пришёл в особняк сам — якобы к Гарри, но на самом деле просто чтобы поделиться. — Поттер, — сказал он, усаживаясь в гостиной, — у меня новость. — Какая? — Мы с Грейнджер... ну, это... встречаемся. Гарри расплылся в улыбке. — Официально? — Официально, — Драко выглядел смущённым, что было на него совсем не похоже. — И не смей ржать. — Я не ржу, — Гарри засмеялся. — Я рад. Правда. Вы отличная пара. — Да ну, — Драко отмахнулся, но было видно, что ему приятно. — Ладно, я пошёл. У нас сегодня свидание. — Счастливо. Драко ушёл, а Гарри ещё долго сидел с улыбкой. Его друзья были счастливы. И это было прекрасно.***
Август подходил к концу. Лето пролетело как один долгий, солнечный день. Гарри научил Нила нырять (почти), они объездили все парки развлечений в округе, съели тонну мороженого и сделали миллион фотографий. Том работал — летом у министерства был аврал, — но всегда находил время на них. Вечера в саду, воскресные завтраки, редкие выходные, когда он мог позволить себе не думать о работе. — Ты устаёшь, — говорил ему Гарри, когда Том приходил поздно и падал в кресло. — Я счастлив, — отвечал Том. — Это главное. Иногда, когда Нил засыпал, они сидели на веранде, пили вино и смотрели на звёзды. Говорили обо всём — о будущем, о прошлом, о страхах и мечтах. — Я никогда не думал, что буду так счастлив, — признался Том однажды. — После смерти жены я думал, что моя жизнь кончена. Осталась только работа и Нил. А теперь... — А теперь? — Гарри взял его за руку. — А теперь я просыпаюсь и знаю, что рядом со мной самые важные люди. Это... бесценно. Гарри поцеловал его. — Мы никуда не денемся. Обещаю.***
Осень
Сентябрь принёс с собой дожди и учёбу. Нил пошёл в четвёртый класс и очень гордился этим. Гарри вернулся в университет — последний курс, выпускной год, самые ответственные месяцы. Теперь их жизнь подчинялась новому расписанию. Утром Гарри уезжал на учёбу или тренировки, днём иногда успевал заскочить домой, вечером они с Нилом делали уроки, а потом ждали Тома. — Я скучаю, — жаловался Нил. — Раньше ты был здесь всё время. — Я тоже скучаю, чемпион, — вздыхал Гарри. — Но мне нужно доучиться. Всего год остался. — Целый год, — Нил загибал пальцы. — Это долго. — Быстро пролетит, — обещал Гарри. — Вот увидишь. И правда, осень пролетела незаметно. Октябрь — с листопадом и первыми холодами. Ноябрь — с туманами и бесконечными дождями. Гарри сдавал курсовые, готовился к экзаменам, ездил на соревнования. Том работал, но теперь старался заканчивать пораньше, чтобы проводить время с семьёй. Плавание у Нила теперь было два раза в неделю, и Гарри иногда ходил с ним, сидел на трибунах и смотрел, как его чемпион рассекает по дорожкам. Нил плавал хорошо, уверенно, и каждый раз, вылезая из воды, махал Гарри рукой. — Ты видел? — кричал он через весь бассейн. — Я сегодня быстрее всех! — Видел! — кричал в ответ Гарри. — Ты молодец! — У вас прямо идеальная картинка, — заметил как-то Рон, зайдя в гости. — Папа-министр, студент-спортсмен, гениальный ребёнок. Прямо сериал. — Не картинка, — возразил Гарри. — Просто жизнь. Драко и Гермиона были неразлучны. Она таскала его в библиотеку, он таскал её на светские мероприятия. Все удивлялись, но они были счастливы. — Кто бы мог подумать, — хмыкал Рон. — Малфой и Грейнджер. Мир сошёл с ума. — Мир всегда был сумасшедшим, — философски замечал Гарри.***
Декабрь
Первая половина декабря выдалась морозной и снежной. Лондон укутало белым одеялом, и город сразу стал похож на рождественскую открытку. В особняке Реддлов готовились к праздникам. Нил уже повесил календарь ожидания и каждый день открывал новый окошек с шоколадкой. Маруся облюбовала место под ёлкой — искусственную ставить не стали, в этом году купили настоящую, огромную, до потолка. — Гарри, а Дед Мороз существует? — спросил Нил как-то вечером, когда они украшали ёлку. Гарри замер с игрушкой в руке. — А ты как думаешь? — Я думаю, что это вы с папой, — честно сказал Нил. — Но подарки всё равно классные. Гарри рассмеялся. — Ты у нас слишком умный, чемпион. — Знаю, — Нил повесил очередного динозавра на ветку. — Гарри, а Рождество мы будем встречать все вместе? — Конечно, — Гарри присел рядом с ним. — У нас даже Сириус обещал приехать. — Правда? — Нил засиял. — Я хочу с ним познакомиться! Он же твой крёстный? — Да. Он немного... шумный. Но хороший. — Я люблю шумных, — заявил Нил. — Со мной можно шуметь. Вечером, когда Нил уснул, Гарри и Том сидели в гостиной у камина. За окном падал снег, в комнате пахло хвоей и мандаринами. — Ты волнуешься из-за Сириуса? — спросил Гарри. — Немного, — признался Том. — Он меня недолюбливает. — Он просто за меня переживает. Но когда увидит, как ты ко мне относишься... всё будет хорошо. — Ты уверен? — Абсолютно, — Гарри поцеловал его. — Он растает. Как снег весной. Том улыбнулся и притянул его ближе. — Знаешь, о чём я думаю? — О чём? — О том, что год назад я был один. У меня был Нил, работа и пустой дом. А теперь... теперь у меня есть ты. Есть мы. — И будет ещё много лет, — добавил Гарри. — Обещаю. Они сидели у камина, слушали, как потрескивают дрова, и смотрели на снег за окном. Где-то вдалеке гудел город, но здесь, в этом доме, было тепло и уютно. И это чувство называлось счастьем. Нил, который на самом деле не спал, а подглядывал с лестницы, довольно улыбнулся и побежал обратно в кровать. Его план сработал. Теперь у них была настоящая семья. — Маруся, — прошептал он, залезая под одеяло, — мы справились. Теперь они навсегда. Маруся зевнула и лизнула его руку. Согласна. За окном падал снег, приближалось Рождество, и впереди было ещё много счастливых дней. Самых обычных и самых невероятных. А в гостиной у камина двое взрослых людей строили планы на будущее. На общее будущее. На семью.***
Декабрь. Снова.
Прошёл ещё один год. Ровно два года с того дня, как Том впервые пригласил Гарри на свидание. Два года с того вечера на берегу моря, когда они впервые поцеловались и поняли, что это навсегда. Гарри заканчивал университет. Последний семестр, последние экзамены, последние тренировки в статусе студента. Впереди была взрослая жизнь — профессиональный футбол, контракты, переговоры. Но сейчас, в середине декабря, он старался не думать о будущем. Сейчас было Рождество, снег и семья. Нил подрос. Ему уже было десять — почти взрослый, как он сам говорил. В школе он учился отлично, плавал ещё лучше, и каждые выходные таскал Гарри на футбольное поле, требуя научить его новым трюкам. — Ты будешь следующим Месси, — говорил Гарри, глядя, как Нил чеканит мяч. — Я буду лучше, — важно отвечал Нил. — Я буду Нил Реддл-Поттер. Фамилия прилипла сама собой. Никто не обсуждал это официально, но в школе, в разговорах с друзьями, Нил часто представлялся именно так. И Гарри каждый раз чувствовал, как сердце наполняется теплом. Том... Том был счастлив. По-настоящему, глубоко, спокойно. Работа по-прежнему отнимала много времени, но теперь он знал, что дома его ждут. Что вечером они будут ужинать втроём, что Нил расскажет про школу, а Гарри — про тренировки, что Маруся уляжется у них в ногах и будет довольно мурлыкать. — Ты изменился, — сказал ему как-то Люциус, глядя на фотографию на столе — Гарри, Нил и Маруся на пляже прошлым летом. — Стал мягче. — Стал счастливее, — поправил Том. Люциус хмыкнул, но ничего не сказал. Даже он, при всей своей неприязни к Гарри, не мог отрицать, что тот сделал Реддлов лучше. Друзья Гарри теперь тоже были частью их жизни. Рон приходил почти каждую неделю — они смотрели футбол, жарили мясо в саду (теперь у них была собственная зона для барбекю), спорили до хрипоты о командах и игроках. Гермиона и Драко были неразлучны. Они встречались уже больше года, и все вокруг только и ждали, когда Драко наконец сделает предложение. — Он тянет, — жаловалась Гермиона Гарри. — Я уже намекала сто раз. — Он боится, — улыбался Гарри. — Дай ему время. — Время? — фыркала Гермиона. — У нас вся жизнь впереди. Но хочется уже определённости. Гарри слушал и улыбался. Он понимал. Он и сам иногда задумывался о будущем. О том, что будет дальше. О том, что Том ни разу не говорил о браке. И хотя Гарри не был уверен, что ему это нужно, мысль иногда приходила. Но сейчас, в преддверии Рождества, он гнал эти мысли прочь. Было слишком хорошо, чтобы думать о несбыточном.***
31 декабря
В особняке Реддлов готовились к встрече Нового года. Нил был главным организатором — он развесил гирлянды, расставил фигурки оленей, составил список блюд и каждый день проверял, всё ли готово. — Гарри, а Сириус точно приедет? — спросил он в который раз. — Точно, чемпион. Обещал быть к восьми. — А Драко с Гермионой? — И они будут. — А Рон? — И Рон. Нил довольно кивнул и побежал проверять ёлку — не осыпалась ли. Гарри смотрел на него и думал о том, как сильно изменилась его жизнь. Три года назад он был одиноким студентом, который даже не мечтал о семье. А теперь у него был любимый человек, замечательный пасынок (он не любил это слово, но официально так и было), друзья, которые стали почти родными. — О чём задумался? — Том подошёл сзади и обнял его за талию. — О том, как мне повезло, — честно ответил Гарри. — Мне тоже, — Том поцеловал его в висок. — Ты готов к сегодняшнему вечеру? — Вроде да. А ты? — Я? — Том чуть заметно напрягся. — Да, конечно. Гарри не придал значения этой заминке.***
Вечером собрались все. Сириус приехал ровно в восемь — с огромным пакетом подарков и бутылкой виски. — Нил! — закричал он с порога. — Иди сюда, я тебе такого динозавра привёз! Нил вылетел из гостиной и повис на Сириусе. Они обожали друг друга. Сириус, который поначалу косился на Тома, теперь был частым гостем и души не чаял в Ниле. — Сириус, а ты останешься до утра? — спросил Нил. — А то! — Сириус подмигнул. — Мы с тобой ещё в снежки будем играть завтра. — Ура! Гермиона и Драко приехали чуть позже. Гермиона была в красивом тёмно-синем платье, Драко — в идеальном костюме. Они держались за руки и светились от счастья. — Вы сегодня особенно сияете, — заметил Гарри. — Мы решили кое-что, — загадочно сказала Гермиона. — Что именно? — Потом скажем, — перебил Драко. — Не сейчас. Гарри поднял брови, но спорить не стал. Рон пришёл последним — с бутылкой шампанского и коробкой конфет для Нила. — Простите, задержался. Там пробки — кошмар. — Главное, что пришёл, — улыбнулся Гарри. Ужин был шумным и весёлым. Нил сидел во главе стола и чувствовал себя главным — он то и дело вскакивал, проверял, всем ли хватает еды, и рассказывал бесконечные истории про школу и динозавров. — Нил, ешь давай, — говорил Том. — А то всё остынет. — Я ем, пап! — Нил отправлял в рот очередную ложку и снова начинал рассказывать. После ужина переместились в гостиную. Зажгли камин, разложили подарки под ёлкой, включили музыку. Нил носился между взрослыми, показывая свои новые игрушки — динозавра, который рычал и двигался, книгу про космос от Гермионы, футбольный мяч с автографом известного игрока от Гарри. — Это лучший Новый год в моей жизни! — заявил он, падая на диван рядом с Томом. — У тебя каждый год лучший, — усмехнулся Том. — Потому что вы с Гарри делаете его лучшим! Гарри и Том переглянулись поверх головы Нила. В этом взгляде было столько любви, что Сириус, сидевший в кресле напротив, только хмыкнул и отвернулся, скрывая улыбку. Около одиннадцати Нил начал клевать носом. Он боролся со сном изо всех сил, но глаза слипались, а голова падала на грудь. — Нил, может, пойдёшь спать? — предложил Гарри. — Мы разбудим тебя перед курантами. — Не-а, — пробормотал Нил. — Я дождусь. Я взрослый. — Ты спишь уже, — засмеялась Гермиона. — Не сплю, — Нил попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми. — Я просто... отдыхаю... Через пять минут он уже спал, свернувшись калачиком на диване и обнимая нового динозавра. Гарри накрыл его пледом и поцеловал в макушку. — Пусть спит, — тихо сказал он. — Разбудим в двенадцать. В гостиной стало тише. Взрослые пили шампанское, разговаривали вполголоса, слушали музыку. Сириус рассказывал какую-то историю из своей молодости, Драко и Гермиона сидели, прижавшись друг к другу, Рон подливал себе вина и довольно щурился. Гарри сидел на диване рядом со спящим Нилом, чувствуя его тепло. Том стоял у камина, глядя на огонь, и о чём-то думал. — Том, — позвал Гарри, — иди сюда. Том подошёл и сел рядом, обняв его свободной рукой. Так они и сидели — втроём, глядя на огонь, слушая тихие разговоры друзей. — Красиво, — сказал Гарри. — Очень, — ответил Том, и Гарри почувствовал, что он смотрит не на камин.***
Без пяти двенадцать все начали готовиться к курантам. Сириус подошёл к окну, чтобы лучше видеть фейерверки. Драко и Гермиона встали рядом, держась за руки. Рон открыл шампанское. — Будить Нила? — спросил Гарри. — Давай, — кивнул Том. Гарри потряс мальчика за плечо. — Нил, просыпайся. Скоро Новый год. Нил заворочался, что-то пробормотал, но глаза не открыл. — Нил, — позвал Гарри громче. — Вставай, чемпион. Нил приоткрыл один глаз, посмотрел на него мутным взглядом и снова закрыл. — Я посплю ещё пять минуточек, — прошептал он и провалился обратно в сон. Гарри рассмеялся. — Безнадёжно. Спит как убитый. — Пусть спит, — Том улыбнулся. — В конце концов, это всего лишь цифры на часах. Они остались вдвоём на диване. Остальные столпились у окна, считая секунды. — Десять! — начал отсчёт Сириус. — Девять! Восемь! Гарри повернулся к Тому, чтобы сказать что-то смешное, и замер. Том смотрел на него. В его глазах было что-то... особенное. Что-то, чего Гарри никогда раньше не видел. — Четыре! Три! Два! — Гарри, — тихо сказал Том, и в его голосе было столько любви, что у Гарри перехватило дыхание. — Один! С Новым годом! Где-то закричали, зашумели фейерверки, но Гарри ничего не слышал. Потому что в этот момент Том взял его левую руку, надел ему на палец кольцо и поцеловал — долго, нежно, обещающе. Гарри замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на свою руку. На безымянном пальце блестело простое золотое кольцо. Тонкое, элегантное, идеальное. — Том, — выдохнул он. — Что это? — Это моё предложение, — ответил Том, и в его голосе дрожала улыбка. — Выходи за меня, Гарри. Пожалуйста. — Ты... — Гарри не верил своим ушам. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я никогда не был серьёзнее. Гарри смотрел на него, на это кольцо, на спящего Нила рядом, на фейерверки за окном, и чувствовал, как глаза защипало. — Да, — выдохнул он. — Да, конечно, да. Том улыбнулся — широко, счастливо, по-настоящему. Притянул его к себе и поцеловал снова, прямо под бой курантов и взрывы салютов. — Эй, вы! — крикнул Сириус. — Идите сюда, фейерверки смотреть! Они не пошли. Они остались на диване, обнявшись, целуясь и не веря своему счастью. Нил посапывал рядом, обнимая динозавра. Маруся, которая всё это время дремала в кресле, открыла один глаз, посмотрела на них и довольно зажмурилась. Она знала. Она всегда знала. — Я люблю тебя, — прошептал Том. — Я тебя тоже, — ответил Гарри. — Очень. За окном гремел салют, где-то кричали "С Новым годом!", а в гостиной особняка Реддлов зарождалась новая история. История семьи, в которой теперь будет ещё больше любви. — Когда мы скажем Нилу? — спросил Гарри. — Утром, — улыбнулся Том. — Пусть поспит. Завтра будет самый лучший день в его жизни. — Вообще-то, — Гарри посмотрел на спящего мальчика, — сегодня был самый лучший день в моей. Том поцеловал его в лоб. — А у нас их будет ещё много. Обещаю. Они сидели, обнявшись, смотрели на догорающие фейерверки и строили планы на будущее. На общее будущее. На семью. Нил во сне улыбнулся — наверное, ему снились динозавры. Или, может быть, он тоже знал. Может быть, даже во сне чувствовал, что всё будет хорошо. Потому что теперь у них было всё. И друг друг. И любовь. И впереди — целая жизнь.КОНЕЦ.
Примечания:
Миленько получилось😊.
Надеюсь я во временных линиях не ошибся, а то будет неловко..)
Если вы ходите фф по какой-нибудь Ау, то пишите. С радостью напишу что-нибудь ещё.) 😊
