вредина

Всë закончилось. В прямом смысле слова — ад закрылся, врата захлопнулись, Векна рассыпался пеплом. Хоукинс медленно отходил от коллективной травмы, заклеивал разбитые окна, хоронил погибших и учился жить дальше. Компания тоже училась. Как-то само собой получилось, что старые альянсы распались, а новые — склеились. Дастин теперь таскался за Стивом как хвостик, но уже без фанатизма, потому что у Стива появился свой собственный пунктик. Джонатан Байерс. Стив сам не заметил, как это случилось. Просто однажды, после очередной общей тусовки в подвале Уилеров, он поймал себя на том, что полчаса рассматривает, как Джонатан поправляет челку Уиллу, слушая его бесконечные рассказы про новую кампанию в D&D. Взгляд у Джонатана был внимательный, терпеливый, совсем не такой, каким он смотрел на Стива. На Стива он смотрел или исподлобья, или вообще никак. Это бесило. Это заводило. Это превращало Стива Харрингтона в идиота. — Ты как попугай, честное слово, — Робин плюхнулась рядом с ним на диван. — Глаза уже болят смотреть, как ты на него пялишься. — Я не пялюсь, — Стив откусил кусок пиццы и сделал вид, что изучает ценник на газировке. — Ты пялишься. И водишь головой за ним, как подсолнух. — Отвали, Бакли. Робин только закатила глаза и ткнула его локтем. — Слушай, если ты так хочешь его впечатлить, может, просто подойдешь и заговоришь? Как нормальный человек? — С ним нельзя как с нормальным, — вздохнул Стив. — Ой, да ладно. Он просто уставший и не высыпается. — Нет, ты не понимаешь. Я пробовал по-нормальному. Он на меня даже не смотрит. Робин хмыкнула. — Тогда, может, не надо из кожи вон лезть? Будь собой. — А если я себе не нравлюсь? — Стив. Ты идиот. —Спасибо, Робин. сам придумаю как его добьюсь. На этом разговор и закончился.

***

Неделя первая: эксперимент с имиджем

Стив явился в дом Байерсов с радикально новой идеей. Он подслушал разговор Робин и Нэнси о каких-то панк-группах, что Джонатану может нравиться альтернативная эстетика. — Тебе нравятся блондинки? — спросил он, вваливаясь в комнату Джонатана без стука. — Потому что я могу покраситься. В синий, например. Или зеленый. Что скажешь? Джонатан, который проявлял пленки в красном свете фонаря, даже не повернулся. — Скажу, что ты дурак. — Почему сразу дурак? — Стив обиженно плюхнулся на его кровать. — Я предложил как лучше. — Ты предложил покраситься в синий, потому что тебе кажется, что это мне понравится, — Джонатан наконец поднял голову. В красном свете его лицо выглядело жутковато, но Стиву было плевать. — Мне плевать на цвет твоих волос, Стив. Перестань нести чушь. — А на что тебе не плевать? Джонатан помолчал. Потом снова уткнулся в проявитель. — Иди отсюда. Я занят. Стив ушел. Но идею с краской не отбросил.

***

Неделя вторая: фруктовая атака

— Ты аллергик? — спросил Стив, протягивая Джонатану пакет с апельсинами. Тот как раз вышел из музыкального магазина после смены, уставший и злой. — Чего? — Аллергик? — повторил Стив. — У тебя аллергия на что-нибудь есть? На пыль? На кошек? На апельсины? Джонатан посмотрел на пакет. Потом на Стива. Потом снова на пакет. — Ты притащился сюда, чтобы спросить, есть ли у меня аллергия? — Ну да. И вот, — Стив сунул ему апельсины. — Если нет аллергии, то угощайся. — У меня нет аллергии, — медленно сказал Джонатан. — Я просто не люблю апельсины. С детства не люблю. Стив моргнул. — О. Ну... тогда извини. Он забрал пакет обратно. Джонатан смотрел на него с непередаваемым выражением — смесь раздражения и... интереса? — Ты вообще слушаешь, что тебе говорят? — Нет, — честно признался Стив. Джонатан фыркнул и зашел в магазин обратно, оставив Стива стоять с апельсинами.

***

Неделя третья: панк

— Любишь миленьких малых? — Стив нацепил старую косуху Робин поверх своего дурацкого свитера. — Я могу быть грозным панком. Смотри. Он набычился и попытался изобразить суровый взгляд. Получилось так себе. Джонатан, который сидел на крыльце своего дома и читал какую-то книгу, поднял глаза. — Ты выглядишь идиотски. — Это я для образа, — Стив поправил куртку. — Ну как? — Как будто ты собрался на карнавал и выбрал самую неудачную тему. — А какая тема была бы удачной? Джонатан захлопнул книгу. — Стив. Ты не панк. Ты — Стив Харрингтон, который пахнет дорогим кондиционером и чистит зубы три раза в день. Зачем тебе притворяться? — Чтобы ты на меня посмотрел! — выпалил Стив и тут же пожалел. Тишина. Джонатан смотрел на него. Долго. Очень долго. Так, что Стиву захотелось провалиться сквозь крыльцо. — Я и так на тебя смотрю, — тихо сказал Джонатан. — Когда ты не видишь. И ушел в дом. Стив остался стоять с открытым ртом.

***

Неделя четвертая: против системы

— Ты идешь против системы? — спросил Стив, когда они случайно столкнулись в видеопрокате. Джонатан искал старое кино для Уилла, Стив — что угодно, лишь бы не идти домой. — Потому что если да, то я могу... ну, устроиться в банк. Для контраста. Джонатан замер с кассетой в руках. — Что? — Ну, типа, ты бунтарь, а я — система, — объяснил Стив. — Будет драма. Напряжение. Искра. — Ты предлагаешь устроиться в банк, чтобы я на тебя обратил внимание? — А что? Не сработает? Джонатан уставился на него. Потом медленно покачал головой. — Ты ненормальный. — Это да, — согласился Стив. — Но я уже перепробовал все. Пытался быть панком, носил тебе апельсины, предлагал покраситься. Я не знаю, что еще сделать. Джонатан молчал. Долго. Потом сунул ему в руки кассету, которую держал. — Вот. Посмотри. Может, поймешь, что не надо притворяться кем-то другим. И ушел. Стив остался стоять с кассетой в руках и чувством, что это, кажется, прогресс.

***

Неделя пятая: макияж

— Ты не любишь макияж? — спросил Стив, врываясь в комнату Джонатана в очередной раз без стука. У него в руках была косметичка Нэнси, которую он стащил под страшными клятвами вернуть. — Нарисую стрелки. Смотри. Джонатан, который лежал на кровати и слушал музыку в наушниках, стянул их и уставился на Стива. — Что ты несешь? Стив уже вовсю орудовал подводкой перед маленьким зеркальцем на стене. Получалось криво, рука дрожала, и линия уходила куда-то к виску. — Стрелки, — повторил он, не оборачиваясь. — Ты говорил, тебе не нравится макияж? Или нравится? Я запутался. Джонатан сел на кровати. — Я ничего такого не говорил. — Ну, значит, не говорил, — Стив обернулся. Один глаз был разрисован идеально, второй — будто по нему проехался грузовик с краской. — Ну как? Джонатан смотрел на него. И вдруг — рассмеялся. Редким, хриплым, искренним смехом, от которого у Стива внутри что-то перевернулось. — Ты идиот, — выдохнул Джонатан, все еще смеясь. — Ты просто идиот. — Это я уже слышал, — Стив улыбнулся. — Но ты смеешься. Это прогресс. Джонатан перестал смеяться, но улыбка осталась. Теплая, почти нежная. — Дай сюда, — он забрал у Стива подводку. — Сядь. — Что? — Сядь, говорю. Научу, как нормально рисовать. Стив сел. Джонатан встал перед ним, склонился близко-близко, и Стив чувствовал его дыхание на своем лице. Пальцы Джонатана, чуть шершавые, касались его виска, поправляли кожу, чтобы линия легла ровно. — Не дергайся, — тихо сказал Джонатан. Стив замер. Сердце колотилось как бешеное. Джонатан отвел руку. Посмотрел ему в глаза. Стив открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джонатан уже отстранился. — Готово. Иди смотри. Стив подскочил к зеркалу. На него смотрел он сам, но с идеальными, ровными стрелками на обоих глазах. Как у модели из журнала. — Охренеть, — выдохнул он. — Ты волшебник. — Я просто умею рисовать, — Джонатан убрал подводку в косметичку. — Иди, пока Нэнси тебя не убила.

***

Неделя шестая: хотелки

— И не буду выполнять все твои хотелки, — заявил Стив, когда они сидели на крыльце Байерсов вечером. Джонатан курил, пуская дым в темноту. — Какие еще хотелки? — Ну, ты меня называешь врединой, — Стив толкнул его плечом. — Значит, я буду врединой. Буду делать все наоборот. Ты скажешь «не надо апельсинов» — я притащу ящик. Ты скажешь «не красься» — я вымажусь с ног до головы. Буду бесить тебя до конца дней. Джонатан посмотрел на него. Темно, глубоко. — А если я скажу «отойди»? Стив замер. — А ты скажешь? Пауза. Долгая, тягучая. — Нет, — тихо сказал Джонатан. — Не скажу. Стив выдохнул.

***

Через пару дней компания собралась у Уилеров. Майк что-то вещал про очередную кампанию, Лукас листал комикс, Макс сидела в кресле с ногами и делала вид, что ей все равно, хотя внимательно слушала все сплетни. Дастин жевал пиццу и строил теории заговора про то, куда пропадают носки в стиральной машине. — Это портал в изнанку, — уверенно заявил он. — Я почти доказал. — Ты доказал только то, что у тебя паранойя, — отрезала Макс. Стив сидел на диване и смотрел в одну точку. Робин плюхнулась рядом. — Ну что, добился своего Байерса? — Тише ты! — зашипел Стив. — Услышат же. — Кто? Майк? Он занят спасением мира в своем воображении. — Я не добился. Мы общаемся. Он смеялся. Один раз. — Один раз? — Робин подняла бровь. — Стив, это Джонатан Байерс. Он вообще смеется раз в полгода. Ты в дамках. В этот момент в гостиную вошли Нэнси и Уилл. А за ними — Джонатан. Стив мгновенно выпрямился, одернул футболку и сделал вид, что очень заинтересован разговором Дастина про носки. — ...и если посмотреть на молекулярную структуру, то... — Дастин, заткнись, — Макс запустила в него подушкой. Джонатан прошел мимо Стива. Бросил короткий взгляд и сел в кресло в другом углу комнаты. Стив чуть не завыл. — Ты как щенок, честное слово, — прошептала Робин. — Отвали. Вечер тянулся медленно. Кто-то включил кино, кто-то играл в настолку. Стив делал вид, что смотрит телевизор, а сам краем глаза следил за Джонатаном. Тот разговаривал с Уиллом, тихо, почти неслышно, но иногда улыбался, и от этих улыбок у Стива внутри всё переворачивалось. — Сходи уже к нему, — толкнула его Робин. — Не могу. Он занят. — Он с братом разговаривает. Это не занят. Стив набрался смелости, встал и направился к ним. Уилл, увидев его, хитро улыбнулся и сказал: — Я пойду Майку помогу с картами. И свалил. Предатель. Или наоборот — лучший друг человечества. Стив сел на освободившееся место. — Привет. — Привет, — Джонатан даже не повернулся. — Слушай, я тут подумал... — начал Стив. — О чем? — О том, что мы несовместимы, — выпалил Стив. — Как ссора и тарелки. Или как... ну, Джейкоб с Беллой. Помнишь, ты с Нэнси смотрел это? Джонатан повернулся. Взгляд темный, непроницаемый. — «Сумерки»? — Ага. Ну вот. Мы как они. Вроде должны быть вместе, но все против. Или не должны. Я запутался. Джонатан молчал. Стив чувствовал, как горит лицо. — Я разбиваюсь об тебя, — тихо сказал он. — Как дурак. Каждый раз. Ты даже не замечаешь, а я уже в пух и прах. Встаю. И снова лезу. Потому что... потому что не могу иначе. Тишина. В гостиной шумели, смеялись, спорили. А здесь, в этом углу, была вакуумная тишина. — Я замечаю, — вдруг сказал Джонатан. Стив замер. — Что? — Я замечаю, — повторил Джонатан. Он смотрел прямо на Стива, и в его взгляде не было обычной хмурости. — Каждый раз, когда ты лезешь. Каждый раз, когда встаешь. Я все вижу. — И... — Стив сглотнул. — И что? — И думаю, что ты либо самый настоящий придурок, либо... — Либо что? Джонатан вдруг подался вперед. Так резко, что Стив отшатнулся. — Либо я тебе нравлюсь, — закончил он. Стив открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Нрав... нравишься, — выдавил он. — Тогда какого черта ты ко мне не подойдешь? — в голосе Джонатана впервые прорезалось что-то похожее на эмоцию. — Вместо того чтобы таскать еду, которую я ненавижу, и краситься, как клоун, почему ты просто не скажешь? — А ты примешь? — выпалил Стив. — Я тебя уже полгода терплю, — Джонатан усмехнулся. — Думаешь, не приму? Стив смотрел на него. На этого странного, сложного, вечно хмурого парня, который только что сказал ему больше, чем за все месяцы знакомства. — Ты серьезно? Джонатан вздохнул. Потом встал, взял Стива за руку и потащил к выходу из гостиной. — Эй, Байерс, — крикнул Дастин. — Ты куда? — Воздухом подышать, — буркнул Джонатан. Они вышли на улицу. Ночь была прохладная, звездная. Джонатан остановился у крыльца и развернулся к Стиву. — Слушай сюда, — сказал он. — Я не умею красиво. Не умею говорить то, что люди хотят слышать. Я буду бесить тебя. И я ненавижу твою музыку. — Я знаю, — выдохнул Стив. — Но если ты готов к этому, — Джонатан шагнул ближе. — Если готов к тому, что я буду называть тебя врединой, потому что ты реально вредина, то я здесь... Стив смотрел на него. На его темные глаза, на нервно сжатые губы, на руки, которые дрожали. Он видел, Джонатан пытался спрятать их в карманы. — Ты серьезно думаешь, что мне нужен кто-то другой? — спросил Стив. —После того как я опозорился перед твоим братом? — Ты опозорился перед Уиллом? — Он видел, как я стрелки рисовал. Джонатан прикрыл глаза. — Боже. Иди сюда. Стив шагнул. И утонул в поцелуе, который был совсем не нежным, а жадным, требовательным, собственническим, с привкусом табака и мятной жвачки. Он вцепился в куртку Джонатана и притянул его ближе, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Ничего себе, — выдохнул Стив. — Нормально? — Охренеть как нормально. Джонатан улыбнулся. Криво, но тепло. — Пошли обратно, а то эти придурки уже наверняка строят теории. — Пусть строят, — Стив взял его за руку. — Мне плевать. Они вернулись в гостиную. Тишина упала мгновенно. Все уставились на их сцепленные руки, которые они быстро разорвали. — НАКОНЕЦ-ТО! — заорал Дастин, вскакивая. — Я ВСЕМ ГОВОРИЛ! ЧТО СТИВ ПОБЕДИТ — Ты говорил, что они подерутся и Стив проиграет, — напомнила Макс, а Дастин закатил глаза. Робин подняла большой палец вверх, хитро подмигнув другу

***

Через пару дней Стив ворвался в дом Байерсов с коробкой апельсинового сока. Просто так. Потому что проезжал мимо. Потому что Джойс всегда рада гостям. Потому что соскучился. Потому что идиот... Дверь открыл Джонатан. Взлохмаченный, в растянутой футболке, с темными кругами под глазами. — Чего тебе? — Сок принес, — Стив сунул ему коробку. — Я ненавижу апельсиновый сок, — Джонатан даже не прикоснулся к коробке. Стив замер. В его голове промелькнула паническая мысль: «Я псих, я кретин, я приперся с соком, который он ненавидит». — Ой, — выдавил он. — Ну, тогда... Отдашь его Джойс? Джонатан несколько секунд смотрел на него. А потом... уголок его губ дернулся. Совсем чуть-чуть. — Ладно, заходи. Мама на работе. Стив зашел, чувствуя себя нашкодившим щенком, которого почему-то не выгнали. В гостиной сидел Уилл. Рисовал что-то в скетчбуке. Увидев Стива, он улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которая делала его похожим на Джонатана. — Привет, Стив. — Привет, мелкий. Чего рисуешь? Уилл показал скетчбук. Там был замок. Очень детальный, мрачный, но красивый. — Круто, — искренне сказал Стив. — Прямо как настоящий. Ты в художники пойдешь? Уилл смутился и кивнул. — Джонатан говорит, у меня талант. — Джонатан прав, — Стив покосился на кухню, где Джонатан гремел посудой. — Он вообще часто бывает прав? Бесит просто. Уилл тихо засмеялся. — Ты ему нравишься, — вдруг сказал он. Стив поперхнулся воздухом. — Чего? — Ты ему нравишься, — повторил Уилл спокойно. — Я вижу. Он на тебя не так смотрит, как на других. — Как? — выдохнул Стив. — Как будто не знает, что с тобой делать, — Уилл пожал плечами. — Это у него редко бывает. Стив моргнул. Сердце забилось где-то в горле. В этот момент в комнату влетел Джонатан. — Уилл, ты видел мой... — он замер, увидев, как они сидят. Уилл с хитрой улыбкой, Стив с пунцовыми ушами. — Что вы шепчетесь? — Ничего, — слишком быстро ответил Стив. — Обсуждаем искусство, — добавил Уилл и демонстративно уткнулся в скетчбук. Джонатан перевел взгляд на Стива. Тот стоял красный, как рак, и смотрел в пол. — Дурак, — сказал Джонатан непонятно кому. — Ладно, пошли на кухню, поможешь. Стив пошел. На кухне Джонатан молча налил ему кофе и сел напротив. Стив выдохнул. Весь воздух разом. — Я тебе апельсины таскаю, хотя ты их ненавидишь. Я... Джонатан поднял на него глаза. Темные, уставшие, с длинными ресницами. — Ты вредина, — перебил Джонатан. — Ты специально делаешь все наоборот? Чтобы меня позлить? — Нет! — Стив подался вперед. — Я пытаюсь... блин, я не знаю, как с тобой. Ты не как все. Ты сложный. Ты смотришь так, будто я пустое место, а потом... Джонатан смотрел на него. Долго. Потом медленно, очень медленно, его лицо изменилось. Напряжение ушло, уступив место чему-то другому. Усталому, но теплому. — Я не хотел, чтобы ты ломал голову, — сказал он. — Я просто не умею иначе. Привык быть сам по себе. А ты лезешь. Со своими подкатами, со своими дурацкими улыбками. Ты как вирус. — Вирус я, значит, — Стив ухмыльнулся. — Заразительный? — Смертельный, — поправил Джонатан. — Джонатан... — Помолчи, — Джонатан встал и подошел к нему вплотную. Он наклонился и поцеловал Стива. Это не был нежный, трепетный поцелуй из девчачьих романов. Это был поцелуй Джонатана Байерса. От него у Стива подкосились ноги, и он вцепился в футболку Джонатана, притягивая его ближе. Когда они оторвались друг от друга, Стив тяжело дышал. — Черт, Байерс, так нельзя. У меня сердце слабое Он потянул Джонатана обратно, целуя снова. На этот раз увереннее, настойчивее, проводя руками по его спине, зарываясь пальцами в его вечно взлохмаченные волосы. — Эй, — раздалось от двери. — Я тут вообще-то рисую, а вы... Они отскочили друг от друга как ошпаренные. В дверях стоял Уилл с очень странным выражением лица — смесь смущения, радости и легкого чувства победы. — Уилл! — Джонатан кашлянул. — Мы... — Я все видел, — Уилл поднял руки. — И я рад. Правда. Но можно я пойду к Майку? А вы тут... заканчивайте. — Мы не... — начал Стив. — Заканчивайте, — повторил Уилл с нажимом и свалил, прихватив куртку. В комнате повисла тишина. А потом они оба расхохотались. Нервно, облегченно, немного истерично. — Твой брат — ангел, — выдавил Стив, вытирая слезы. — Он просто сбежал от нашей неловкости, — Джонатан все еще улыбался, и от этой улыбки у Стива снова екнуло сердце.

***

Они просидели на кухне до вечера. Говорили ни о чем и обо всем. Стив рассказывал про Робин и ее вечные подкаты к Нэнси (которые та упорно игнорировала). Джонатан жаловался на работу в магазине пластинок, где начальник — идиот. Потом пришла Джойс. Увидела их сидящими рядом, Стива с чашкой давно остывшего кофе, и улыбнулась так тепло, что Стиву захотелось обнять ее и никогда не отпускать. — Стив, останешься на ужин? — спросила она. — Если не помешаю... — Ты никогда не помешаешь, — отрезала Джойс. — Джонатан, помоги накрыть. За ужином было шумно. Вернулся Уилл, притащив с собой Майка и Дастина. Майк весь вечер косился на Стива и Джонатана, сидящих слишком близко, и хмурился. — У них что-то происходит? — шепотом спросил он Уилла, когда они мыли посуду. — Ага, — Уилл улыбнулся в тарелку. — Наконец-то. Майк помолчал, переваривая. — Странно. Но... наверное, нормально. Стив нормальный. — Стив — клоун, — поправил Уилл. — Но Джонатану такие нравятся. На том и порешали. Дастин, как всегда, влез без мыла. — Харрингтон! — заорал он через всю комнату. — Я все знаю! Стив, который как раз передавал Джонатану соль, вздрогнул и просыпал половину на скатерть. — Что ты знаешь, мелкий параноик? — Что ты встречаешься с Байерсом! Мне Уилл сказал! — Дастин сиял так, будто сам все это устроил. — Уилл, блин, язык без костей, — проворчал Джонатан, но без злости. — Это же круто! — Дастин развел руками. — Теперь у нас в команде два борца с монстрами, которые еще и... — Дастин, заткнись, — Стив запустил в него салфеткой. Робин, которую Нэнси привезла позже (они теперь постоянно тусовались вместе, к большому недоумению Майка), только закатила глаза. — Я говорила, — сказала она Нэнси. — Говорила, что этот придурок втюрится в первого, кто не будет на него вешаться. — Ты права, — Нэнси улыбнулась, глядя, как Стив счищает соль с колен Джонатана, а тот терпит это с каменным лицом. — Стив всегда любил сложности. — Он просто мазохист, — хмыкнула Робин. — Но Байерс того стоит. У него грустные глаза. Я люблю грустные глаза. — Ты любишь мои глаза, — напомнила Нэнси. Робин покраснела до корней волос и уткнулась в тарелку.

***

Вечер затянулся. Джойс ушла спать первой, сославшись на усталость. Уилл с Майком устроились в его комнате смотреть какое-то комиксы. Дастин названивал Лукасу и Макс. Робин и Нэнси тихо перешептывались в углу, делая вид, что обсуждают рабочие дела. Стив и Джонатан сидели на крыльце. Ночь была теплой, раннеосенней, пахло прелыми листьями и дымом от костров, где жгли мусор. — Хороший день, — сказал Стив, глядя на звезды. — Ага, — Джонатан курил, пуская дым в сторону. Стив посмотрел на него. В полумраке лицо Джонатана казалось вырезанным из камня — резкие тени, острые скулы, темные провалы глаз. Красивый. Черт возьми, как же он был красив. Стив потянулся и поцеловал его. Медленно, осторожно, пробуя на вкус табак и мятную жвачку, которой Джонатан зажевал запах перед выходом. — Пошли внутрь, — шепнул он, отрываясь. — Зачем? — Хочу побыть с тобой. Без зрителей. Джонатан усмехнулся, но встал и пошел за ним.

***

Они пробрались в комнату Джонатана на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами. Комната была маленькой, заваленной пластинками, фотографиями и старой аппаратурой. Но Стиву она казалась раем. Джонатан закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на Стива. — Ну и что дальше? — А ты как думаешь? — Стив шагнул к нему, сокращая расстояние. Он положил руки на плечи Джонатана, чувствуя под пальцами тепло его тела через тонкую ткань футболки. Джонатан смотрел на него снизу вверх — Стив был чуть выше — и в его взгляде читалось что-то первобытное. Голодное. — Я думаю, — Джонатан облизнул губы, — что ты слишком много болтаешь. — Заставь меня заткнуться. Джонатан не стал ждать второго приглашения. Он схватил Стива за воротник футболки и притянул к себе, впиваясь в его губы поцелуем. На этот раз без нежности, без проб — жестко, требовательно, собственнически. Стив застонал ему в рот и вцепился в его бедра, притягивая ближе. Между ними не осталось расстояния — только жар и сбитое дыхание. — Кровать, — выдохнул Джонатан, отрываясь на секунду. — Ага. Они переместились, спотыкаясь о разбросанные вещи и не разжимая рук. Стив упал на узкую кровать первым, утягивая Джонатана за собой. Тот навис сверху, опираясь на локти, и смотрел на него сверху вниз. — Ты уверен? — спросил он. — Мы можем просто лечь спать. — Джонатан, если ты сейчас предложишь просто лечь спать, я обижусь, — Стив провел ладонью по его спине, задирая футболку. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Слова подействовали как спусковой крючок. Джонатан дернул его футболку вверх, и Стив послушно поднял руки, позволяя стянуть ее через голову. За ней последовала своя. И вот они уже лежали друг против друга — кожа к коже, и это было почти слишком. У Джонатана было худое, жилистое тело, с выступающими ключицами и бледной кожей, на которой выделялись несколько старых шрамов — память о прошлых битвах. Стив провел пальцами по самому длинному, на ребрах, и Джонатан вздрогнул. — Не больно, — прошептал он. — Просто щекотно. — Красиво, — Стив наклонился и поцеловал шрам. — Ты красивый. Джонатан фыркнул. — Я похож на пугало. — На мое пугало, — поправил Стив и поцеловал его в ключицу, потом в ямочку у горла, потом ниже, прокладывая дорожку из поцелуев к соску. Джонатан выдохнул сквозь зубы и запрокинул голову, открывая шею. Стив воспользовался моментом, чтобы прикусить кожу там, где бился пульс, и Джонатан дернулся, выгнувшись навстречу. — Стив... — Что? — Не останавливайся. Стив и не собирался. Он целовал его грудь, живот, обводил языком выступающие косточки таза, слушая, как сбивается дыхание Джонатана. Тот запустил пальцы в его волосы, сжимая, направляя, и от этого Стив заводился еще сильнее. Джинсы полетели на пол следом за футболками. Они возились с пуговицами и молниями, проклиная тугие замки, и наконец избавились от всего, оставшись нагишом в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь шторы. Джонатан смотрел на Стива. Долго, изучающе. — Что? — не выдержал Стив. — Думаю, какого черта ты со мной, — честно ответил Джонатан. — Ты мог бы иметь кого угодно. Красивее. Проще. — Заткнись, — Стив накрыл его своим телом, прижимаясь всем весом. — Мне не нужно "проще". Мне нужен ты. Только ты. Джонатан закрыл глаза на секунду, а когда открыл, в них стояла такая бездна чувств, что Стиву стало почти страшно. — Тогда докажи, — прошептал Джонатан. Стив доказывал. Он целовал его долго, глубоко, пока у обоих не закончился воздух. Он гладил его везде, где мог дотянуться — спину, бедра, внутреннюю сторону ног. Он слушал его дыхание, ловил каждый вздох, каждый стон, каждое сбитое слово. — У тебя есть? — выдохнул Джонатан в какой-то момент. — В бардачке машины, — Стив замер. — Но я не знал, что... — Сходи, — Джонатан легонько подтолкнул его. — Быстро. Стив вылетел из комнаты как ошпаренный, в чем мать родила, прикрываясь подушкой. Хорошо, что все уже спали. Он скатился по лестнице, выскочил на улицу, дрожа от холода и возбуждения, нашарил в бардачке презерватив и смазку. Спасибо Робин, которая заставила его носить с собой «на всякий случай», вот уж не думал, что пригодится. И так же быстро влетел обратно. Джонатан ждал. Лежал на спине, глядя в потолок, и при звуке шагов повернул голову. Увидел Стива с подушкой и хмыкнул. — Трогательный. — Заткнись, — Стив швырнул подушку в угол и нырнул обратно в кровать, прижимаясь к теплому телу Джонатана. — Замерз как собака. — Сейчас согреешься. Джонатан взял инициативу в свои руки. Он перевернул Стива на спину и навис сверху, глядя на него из-под темных ресниц. Джонатан действовал медленно. Осторожно. Сначала просто терся, давая привыкнуть к ощущениям. Потом — руки, смазка, дыхание сбивается у обоих. Когда он вошел, Стив закусил губу до крови, чтобы не заорать на весь дом. Было тесно, горячо, почти больно, но эта боль утопала в удовольствии, которое накрывало волнами. — Тише, тише, — Джонатан гладил его по животу, по груди, целовал в висок. — Я здесь. Я с тобой. — Знаю, — выдохнул Стив, обвивая ногами его талию. — Двигайся. Пожалуйста. Джонатан двигался. Медленно, глубоко, ритмично, превращая Стива в дрожащий комок нервов и желания. Комната наполнилась звуками — влажными, тихими, интимными. Скрип пружин, сбитое дыхание, приглушенные стоны, которые они пытались сдерживать, но получалось плохо. Стив кончил первым — неожиданно, сильно, выгнувшись дугой и вцепившись ногтями в спину Джонатана. Тот последовал за ним через несколько секунд, уткнувшись лицом в изгиб шеи Стива и глухо застонав. Они лежали, тяжело дыша, переплетенные, мокрые от пота, и не хотели расцепляться. — Охренеть, — выдохнул Стив в потолок. — Ага, — согласился Джонатан. — Это было... — Ага. — Мы теперь всегда так будем? Джонатан приподнялся на локте и посмотрел на него. Усталый, разомлевший, но с такой теплотой во взгляде, что у Стива сердце пропустило удар. — Если захочешь, — сказал Джонатан. — Но учти, я вредина. Буду ворчать, критиковать твою музыку и забирать одеяло. — А я буду таскать тебе апельсины, — ответил Стив. — И рисовать стрелки. И бесить тебя. — Договорились. Джонатан поцеловал его. Коротко, легко, в уголок губ. И отключился прямо на нем, уткнувшись носом в плечо. Стив лежал, смотрел в потолок и улыбался как дурак. За стеной тихо играла музыка из комнаты Уилла. Внизу скрипнула половица — наверное, Джойс вставала попить воды. Где-то далеко лаяли собаки. Обычная ночь. Обычный дом. Обычная жизнь, которая только начиналась. Но теперь в ней был Джонатан Байерс, и это меняло всё.

***

Утром Стива разбудил грохот. Кто-то ломился в дверь. — ДЖОНАТАН! — орал Дастин. — ТЫ ТАМ? СТИВ У ТЕБЯ? Стив застонал и натянул одеяло на голову. Джонатан рядом хрипло рассмеялся. — Доброе утро, — сказал он. — Иди ты, — Стив показал ему средний палец, не вылезая из-под одеяла. — СТИВ! — Дастин долбил в дверь. — Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! ВЫХОДИ, НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ! — Убью мелкого, — пообещал Стив. — Не убьешь, — Джонатан сел на кровати, совершенно голый, и потянулся. — Он прав — пора выходить. — Еще пять минут. — Нет. Джонатан стащил с него одеяло, и Стив взвыл от холода и возмущения. В дверь продолжали колотить. Где-то в коридоре раздался голос Джойс: «Дастин, не ломай дверь, дай им одеться!». — Твоя мама — святая, — сказал Стив, натягивая джинсы. — Знаю, — Джонатан нашел свою футболку и нацепил ее. — Пошли, а то он реально выломает дверь. Они вышли в коридор. Дастин стоял с видом оскорбленной невинности. — Вы чего так долго? Я уже все новости Робин рассказал! — Какие новости? — насторожился Стив. — Что вы того, — Дастин изобразил руками непонятный жест, который, видимо, означал «романтические отношения». — Она обещала привезти торт. — Торт? — переспросил Джонатан. — Ну да, — Дастин пожал плечами. — Отмечать же надо. У нас теперь два борца с иномирным злом, которые еще и любовью занимаются. Это повышает командный дух. Стив закрыл лицо руками. Джонатан смотрел на Дастина с непередаваемым выражением — смесь ужаса и обреченности. — Мы тебя убьем, — пообещал Стив. — Не убьете, — отрезал Дастин. — Я нужный. Кто еще будет сводить вас вместе в трудную минуту? — Мы уже свелись, — напомнил Джонатан. — Именно! Благодаря мне! — Дастин развернулся и пошел вниз, насвистывая. Стив и Джонатан переглянулись. — Мы точно хотим с ними дружить? — спросил Стив. — Поздно, — Джонатан взял его за руку. — Они навсегда. Стив усмехнулся, сжал его пальцы и потащил вниз — навстречу шумной компании, торту и новой жизни. В конце концов, даже если эта жизнь была безумной, в ней был Джонатан. А значит, все остальное было просто декорациями.