Необходим

      Руслану семнадцать, в рюкзаке десять зиплоков, изолента. Одежда простая, без брендов, скрывающая татуировки. В руках рабочий телефон с координатами, который он купил на базаре. Животный страх перед первым маршрутом, жажда лёгких денег и лучшей жизни.       Подъезды, щели в заборах, электрощитки, лавочки – примитивно, но просто так не добраться. Руслан фоткает все места на камеру старого Айфона, описывает и отправляет в бота в телеграмме. Его трясет, потому что в рюкзаке лежит нехилый срок за сбыт, а каждая собака во дворе кажется подставной. Он ходит от точки к точке, постоянно оглядываясь, руки с телефоном трясутся, а цифры координат плывут перед глазами.       Последний зиплок был помещен за трубу у старой пятиэтажки, отчёт отправлен, двадцать тысяч зачислено на киви, на сегодня он свободен. Тушенцов выдохнул с облегчением и направился к дому, также смотря по сторонам.       Дома его не ждали. Отец Руслана ушел, когда ему было 5 лет, без слов, даже легенду про хлеб придумать не умудрился. Тушенцов не общался с ним, но отдаленно слышал про передоз веществами. Первое время мать пыталась умело играть свою социальную роль, работала на трёх работах, желала, чтобы у ее сына было будущее. Чем старше становился Руслан, тем меньший интерес она проявляла к жизни. Он слишком рано повзрослел и стал самостоятельным, никогда не получал слов похвалы, гордости за него.       В тринадцать Тушенцов успел вытащить мать из петли, а в пятнадцать застал на кухне среди кучи разносортных таблеток. Ее успели откачать, но эти события навсегда отпечатались в подкорке мозга Руслана. Она рыдала у него на плече, в сотый раз извиняясь за то, что он это увидел. Обещала, что такого больше не повторится и опять рыдала.       На такую работу идут не от счастливой жизни, слишком высоки ставки сломать ее вовсе. Но теперь он остался один, потому что матери плевать где он и с кем он. Но любит ее, наверное, той самой детской искренней любовью, не получая взамен даже пары слов.       ᚑᚑᚑ       К пятой ходке Руслан создал свою систему, маршруты и выработал бдительность. Единственное и самое годное из всех правил – не пробовать свой товар. Наказуемо со стороны и слишком разрушительно для себя. Ночью он ходил по району по несколько часов, а утром сидел сонный на уроках. На вопрос матери, откуда он взял столько денег, отвечал односложно и одинаково: нашел подработку, какую – уже не важно. Мама впервые им гордилась.       Через пару месяцев Руслан привык и расслабился. Он понял, что немногочисленным прохожим в первом часу ночи откровенно поебать, что он делает и куда идёт. Лёгкие деньги туманили разум, а ощущение собственной неуязвимости перекрывало бдительность.       Это стало его главной ошибкой.       Он ходил по одному и тому же маршруту, подъездам и дворам, выходил в одинаковое время, перестал оглядываться по сторонам. Его паранойя давно утихла, оставляя место эйфории от лёгких денег, которая заставила его думать, что он умнее, раз не попался в первые два месяца. Он не замечал окружающих его людей, ссылаясь на то, что им нет до него дела, не замечал камеры супермаркетов, не замечал и черную матовую BMW X6, которая довольно часто появлялась на разных точках его маршрута.       После очередной ходки Руслан завалился домой уставший, сегодня точек было чуть больше, чем обычно. Он закинул вещи в стирку, а сам направился на кухню, дабы заварить себе чай.       Телефон мигнул вспышкой, уведомляя о сообщении. Тушенцов не настроен на диалоги посреди ночи, но что-то внутри у него сжалось. Он открыл неизвестный чат, куда тут же посыпались фотки, на которых он прятал зиплоки. Вблизи с парковки, издалека, с камеры цветочного магазина на углу. Неизвестный, 02:47 Статья 228.1, от четырех до шести. В колонию захотел, пиздюк?       – Блять, – Руслан почти с грохотом опустился на стул, протирая лицо руками. Ведь счастье было так близко. Новая жизнь, счастливая мама, университет и карьера. Он всего-то хотел выбраться из этого говна, а сейчас ему светит детская колония, безработное будущее из-за судимости и поломанная жизнь.       Он не мог так просто отказаться от этой работы, он связан по рукам и ногам, ему придется раз за разом выходить на маршруты, до конца договора месяц, если он хоть что-то значит в вышестоящих кругах. Но вещественных доказательств нет, не так ли? Может, на фото и не он, с поличным его не ловили, зиплоки с карманов не доставали, следовательно, он чист. Просто нужно быть аккуратнее, изменить маршрут, время, одежду, вернуться к своей паранойе, ведь лучше перебдеть, чем попасть в колонию.

cmhell, 02:50

Не хочу, на фотках ваще не я, чё ты мне это кидаешь?

Неизвестный, 02:51 Уверен? Следующим прилетает фото, где Руслан слишком четко светит своим ебалом в обектив камеры того же цветочного. Значит, владелец? Или мент? Может, хозяев знает?

cmhell, 02:53

Уверен, брат близнец мой

Неизвестный, 02:54 Я тут не шутки шучу, пиздюшня, завязывай свою хуйню или ментам сдам.       Руслан выходит из чата, блокируя телефон. Тошнота подступала к горлу , его тело не слушалось, глаза залипли на одной точке, а сам он не понимал, что делать дальше.       ᚑᚑᚑ       – Рус, пошли в столовую, – Илья повернулся к измученному Руслану, но тот лишь что-то пробубнил в ответ. Он был лучшим другом Руслана, они прошли кучу хуйни вместе, для каждого эта дружба – одно из самых ценных в жизни.       – Пошли домой, а, Илюш, – Тушенцов приподнял голову с рук, в его голосе слышалась усталость, – там тоже поесть можно.       – Ты спал вообще ночью? – ответ очевиден, но причины этого Илья не знал, хотя пытал Руслана последние пару месяцев. Стыдно рассказывать и нет желания слушать нравоучения, а принимать чужую помощь уж точно, – ко мне пойдем? – в ответ опять бубнеж, но Коряков счёл его за «да».       ᚑᚑᚑ       – Ахуеть она заряженная, – Руслан тыкает пальцем в дорогую машину марки BMW, стоящую на парковке рядом с подъездом. Где-то на краю подсознания мелькают яркие светодиодные фары похожей машины, которую он также пытался рассмотреть той ночью, но разглядеть ее тогда не получилось, он слишком торопился, поэтому эти мысли теряются среди кучи других.       – Ой, бля, я не сказал тебе, у меня брат дома, ближайшие пару месяцев будет тут тусоваться по работе, у него своя квартира на другом конце города, не удобно, вы виделись года так четыре назад, – Илья первый забежал в подъезд, скрываясь от апрельской погоды.       – Тогда ты приемный, потому что он рыжий, – Руслан усмехнулся на реакцию друга, показавшего ему язык, – а ещё у него беха, а тебе на сигареты не хватает.       – Завались уже, – Илья влепил тому подзатыльник, умело уворачиваясь от ответного, – побудь хоть чуть-чуть не долбоебом, пожалуйста, он уважаемый в Казани.       – Уважаемый? Гопник что-ли? А чё ты не рассказывал, я бы уже столько хуйни натворил под его крышей, – глаза Руслана аж засияли от темных намерений, пока он не получил второй подзатыльник, – а чё ты про долбоеба сказал? – Илья усмехнулся, но не ответил.       В квартиру зашёл первым, их сразу встретила мама Ильи – прекрасная женщина и готовит вкусно. В квартире у Корякова Руслан ощущал понятие «дом» больше, чем в своей, отдалённо напоминающей шалаш. С кухни веет приятным ароматом, отец Ильи чем-то увлечен с его младшей сестрой, а младший брат гордо хвастается маме своими достижениями в школе, которым уделяют внимание и ценят. Илье правда повезло с семьёй, повезло и Руслану, потому что его ждали и любили в этом доме.       – Привет, ма, – Илья обнял маму, а Руслан смотрел на это с умилением. У него в семье это не принято.       – Здравствуйте, Светлана Андреевна.       – Привет-привет, мальчики, проходите, скоро кушать позову.       Парни направились в комнату Ильи, Руслан уселся на стуле, поворачиваясь к Илье, сидящему на своей кровати напротив входа в комнату.       – А рыжий где? – Тушенцов не успел услышать ответ, на его плечо упала тяжёлая рука, пока Коряков похихикивал с выражения его лица.       – У меня имя есть, пиздюк, – флешбек, фотографии, статья, колония. Руслан помотал головой, отгоняя от себя ненужные мысли, – что нет?       – Я не тебе, блять, вспомнил кое-что просто, – мужчина сжал плечо Руслана, от чего тот поморщился, – и как тебя зовут, рыжий?       – За базаром не следишь, так ещё и на пидора похож. Ты как цел то до сих пор, а?       – Я похож? – Руслан резко развернулся на стуле, возмущённо смотря снизу вверх на большую фигуру, стоящую перед ним, – а сам то, – он уже тысячу раз пожалел, что это сказал. Даня был выше и крупнее его, в устоявшемся представлении о брате Ильи он не был таким большим.       Руслан откровенно залип на большой фигуре перед собой, но рот вовремя прикрыл. Прекрасное телосложение, сильные руки с выпирающими венами и стальным браслетом, широкая спина, красивая шея, к которой почему то хотелось прикоснуться, ярко голубые глаза, лицо, усыпанное веснушками и рыжие волосы, дополняющие лучший вид, который Руслан видел в своей жизни. Дыхание немного участилось, а Даня все также стоит и сверлит его взглядом с высоты своего роста.       – Я хотя бы не ношу скинни с дырками на коленях, – слова вывели из недолгого помутнения, а глаза Кашина на тон потемнели от дерзости брюнета.       – Я хотя бы не.. – Руслан замялся. А что ему сказать? Я хотя бы не такой ахуительно притягательный? Я хотя бы не заставляю малолеток раздеваться от одного взгляда? – ой все, заебал.       – Даня его зовут, – подал голос Илья.       – Он все равно не запомнит, кислота мозги разъест, – Даня хитро усмехнулся.       – Какая нахуй кислота, ты конченный? – флешбек, мастерклад, зиплоки, закладки, обещание не прикасаться к наркотикам.       – Просто предположил, – хмыкнул Данила.       – Просто завали ебало, – скрывая нервозность ответил Тушенцов. Он снова прокрутился на стуле, но уже в сторону Ильи, желая больше никогда не видеть рыжего и взглянуть ещё хоть раз одновременно.       – Чем занимаешься, Русик? – брюнет не заметил , как мужчина пододвинул табуретку в аккурат так, чтобы сидеть за его спиной. Сказанные низким тембром голоса слова почти на ухо вызвали табун мурашек по телу Руслана, он заметно напрягся и чуть отодвинулся, – ничего личного, просто интересно, чем занимается лучший друг моего брата, – Даня сам развернул его на стуле, будто на допросе, пока Тушенцов в сотый раз проклинал свое желание сесть именно сюда.       – Хватит пытать его, Дань, хороший мальчик, отлично учится, планирует на вышку.       – Илюша, тебя там мама зовёт, помочь с чем-то надо, – младшая сестра Саша взяла брата за руку и повела на кухню. Ему было интересно, во что перерастет из перепалка, но видимо, не сегодня.       – Умоляю, не прибей его, Дань, – напоследок кидает Илья и скрывается за дверью.       – С мамой какие отношения? – флешбек, петля, таблетки, больница, слезы. Даня игриво улыбнулся, а Руслана пробило на холодный пот. Почему его слова так точно бьют в больное? Зачем он это спрашивает?       – Тебя ебёт? Нет, так что заткнись, – с неприкрытой дерзостью отвечает Тушенцов. Чужая рука грубо взяла его за подбородок, – ты чё делаешь, придурок, – рука Кашина сжала нижнюю челюсть, пока он рассматривал лицо парнишки, – отпусти, еблан, – Руслан дёргается, пытаясь высвободиться из крепкой хватки, для себя подмечает, что пальцы рук у него сильные, цены б им не было, не твори он такую хуйню, – нахуя ты меня допрашиваешь?       – За базаром следи, пиздюк, – хватка резко ослабевает и Руслан по инерции почти валится на пол, вопрос остался без ответа, – хуйню не твори и не будет вопросов, – брюнет тычет средний палец ему в ответ.       ᚑᚑᚑ       Тушенцова волновал тот незнакомый аккаунт, волновала его работа и будущее.. Почему-то волновали грубые черты лица рыжего, тонкие губы, веснушки и шрам на брови, который он успел приметить. Выглядит мужественно, ничего не скажешь. Но это не то, о чем стоит думать сейчас. В его мыслях должны быть мастерклады, закладки, зиплоки, маршрут, а не сильные руки и массивное тело, которое с лёгкостью прижмёт Руслана к какой-нибудь поверхности, а тот даже сопротивляться не станет. Может чуть-чуть, ради приличия.       Очередная ходка, адреналин бушевал по венам как в первый раз, а любой из последующих может стать последним. Черный капюшон, перчатки, рюкзак и мобилка – привычный ритуал. Новый маршрут, больше дворов, мимо камер, оглядываясь на каждый шорох. Ощущение неуязвимости и безнаказанности больше не сопровождало его, а вот жуткий приговор ходил за ним по пятам.       Первая, вторая, седьмая, пятнадцатая. Руслан выдохнул. Ещё немного понаворачивал круги по дворам и уселся в одном из них. Достал с кармана пачку сигарет и, наконец-то, вдохнул блаженный дым. Руки пахли металлом, тряслись от холода, когда брюнет потянулся в рюкзак за основным телефоном. Уведомление. Только не.. блять. Неизвестный, 01:23 Не понял ещё, пиздюк?       Следом фото с сегодняшнего нового маршрута. Руки затряслись ещё больше, он оглянулся по сторонам, но не нашел ничего, что могло выделяться.       Тушенцов пытался найти хоть какую-то зацепку, дабы узнать, кто сидит по ту сторону экрана и почему Руслан все ещё не в ментовке. Все фото сделаны из машины, большой машины. Брюнет почти взвыл, пока не дошёл до снимка другого формата. Он сделан из глубины салона, на нем виден руль с логотипом немецкого автопрома, а на большой торпеде лежит стальной браслет с широкими звеньями. Руслан приблизил фотографию, рассматривая его.       «Сильные руки с выпирающими венами и стальным браслетом»       – Да нет блять, нет, он же будет.., – Тушенцов вспомнил хитрые улыбки и странный допрос дома у Ильи, детали пазла встали по местам. Почему все ещё не сдал ментам? Сложно было поверить, а самое главное, почему незнакомый контакт появился в его телефоне раньше, чем они увиделись вживую? Как он вышел на парнишку? Причем тут вопросы про мать?       Осознание пришло с опозданием. Он знал ответ на каждый вопрос, который задал.       ᚑᚑᚑ       – Иль, слушай, Даня ничего про меня не спрашивал? – напряжение не покидало парня, а паранойя потихоньку плавила мозг.       – Нет, я вообще не понимаю с чего у него такой интерес к тебе, у меня, значит, не спросил даже как дела, а тебя вон как пытает, – Илья возмутился слишком громко, на что получил замечание от учительницы.       – Рыжие все припизднутые, – хмыкнул Руслан, утопая в новой волне мыслей. Значит, сам накопал? – Мы сегодня идём к тебе? Хочу ещё пирога того вкусного, – пирог был и вправду вкусный, только целью визита являлся далеко не он.       – Пойдем, – утвердил Илья, утыкаясь в собственную тетрадку.       ᚑᚑᚑ       Вновь просторная комната и приятный запах с кухни. Сестра Ильи – Саша – пришла похвастаться брату подделкой из садика, заодно построив глазки его другу. Милая беззащитная девочка, не представляющая, каким жестоким и ужасным может быть мир, он даже немного завидует ей.       – О, пиздюшня, ой, Санёк, ты не слышала, – мужчина появился неожиданно и уселся на кровать рядом с Русланом, выбрал, блять, другое место, но теперь и он слушал увлеченный рассказ Саши про мальчика с садика, которому она насыпала песок в глаза. По ее словам это было случайно – все трое ей верят. Руслан сидит в позе лотоса почти на краю кровати, вертя в руках большую мягкую акулу. Чужая рука незаметно для других глаз приближалась к бедру брюнета, осторожно, сам же Даня вел диалог с сестрой, расспрашивая ее о том мальчике.       – Даня, пошли со мной в зал к папе, он обещал мне включить мультики если я буду хорошо себя вести, ты должен сказать, что это правда, – девочка смотрела на него супер милыми глазами, хотелось положить к ее ногам весь мир, чтобы огонек в её глазах продолжал гореть.       – Сашуль, я после работы устал, а Илья прогулял четыре урока, представляешь, как плохо? – кончики пальцев коснулись бедра Руслана, он дернулся, будто его током ударили.       – Предатель, – Коряков еле сдержался от пары ласковых в сторону Кашина, – я пойду с тобой если ты не расскажешь об этом папе, поняла? Это будет наш секрет.       – Иди давай, отрабатывай, – на этих словах мужчина перевел взгляд на Руслана, а его татуированная рука аккуратно сжимала бедро брюнета, нежно поглаживая.       Тушенцов откинулся на стенку, с виду никак не реагируя на происходящее. Даня специально выпроводил Илью, но что ему это даст? Поглаживания со стороны стали настойчивее, а ухмылка постепенно наползала на чужие губы.       – Ты чё делаешь? Знал, что тягя к детям – это не нормально? – начал возмущаться Тушенцов, но руку не убирал.       – Дети такой хуйнёй, как ты, не занимаются, – усмехнулся Кашин, а его рука с тем самым увесистым браслетом поползла выше к паховой области. Он внимательно изучал невозмутимое лицо Руслана, который прикрыл глаза и старался дышать ровно, – не думаю, что тебе не нравится происходящее.       – Не нравится, – буркнул парень, но снова не предпринял действий.       – Я чувствую твой пульс через ткань джинс и слышу твое учащенное дыхание, – тон голоса стал ниже, а слова протягивались с каким-то садистским удовольствием прямо на ухо, – тебе нравится, когда я трогаю тебя там, где не положено. Тебе очень понравится, если я сделаю так, – мужчина припал губами к татуированной шее Руслана, оставляя влажные следы на тонкой коже. Тушенцов шумно выдохнул, подавляя непрошенные звуки реакции своего организма, но один сладкий и протяжный всё-таки сумел вырваться, доказывая полную правоту Данилы, – я же говорил.       Руслан оказался бессилен перед Кашиным. Он не понимал его намерений, не знал о нем буквально ничего кроме имени и машины, на который он ездит. Не хотел поддаваться эмоциям и странному влечению, которое после себя оставит лишь жгучую пустоту внутри. Не хотел, но не мог.       Сильные руки мужчины подчиняют, завораживают. Этим знающим, умелым рукам хочется принадлежать полностью. Сознание Руслана плывет от грубости, граничащей с нежностью, он давно забыл, где находится, что за дверью два взрослых человека, его друг и младшие, нет, не сейчас. Он лишь захлёбывается в ощущениях, когда вторая рука лезет к нему под футболку, а шею все ещё покрывают мокрыми поцелуями. Ещё один непрошенный тихий стон слетает с губ Руслана, давно покрасневшего от стыда. Это неизбежно, ведь его впервые трогает мужчина, старше почти на десять лет, от которого плавится мозг, а разум отказывается выполнять свою функцию.       – Ты так сладко стонешь, – рука с бедра лезет под ткань джинс и Руслан готов взвыть от смущения, возбуждения и мысли о том, что это происходит на кровати его друга с его же братом. Пиздец как стыдно. Пиздец как хорошо, – ты так уверенно доказывал мне, что не пидор, чтобы я за считанные минуты довел тебя до такого состояния? – по-прежнему шёпотом на ухо.       – Я не пидор, ты сам начал приставать и сам все это делаешь, значит, и выводы тоже сам додумаешь, – Руслана пиздецки ведёт от прикосновений, но он не хочет быть уязвимым хотя бы на словах.       – Хорошо, если я, пусть будет так, – мужчина резко отстранился от Руслана, оставляя того в непонимании. Он не хочет признаваться себе, а в первую очередь ему, что жалеет о только что сказанных словах.       – Верни, – возмущённо пробубнил Руслан, ловя на себе самодовольный взгляд.       – Нет, ты же этого хотел, разве нет?       – Ты тварь, Кашин, – Руслан по-детски обижается и отворачивается. В комнату возвращается Илья, вопросительно смотря на парней. Даня сидит, как ни в чем не бывало, что-то печатает в своем телефоне, а Руслан красный и взъерошенный, отвернутый от Кашина.       – Я надеюсь, вы не пиздились? – настороженно уточняет Коряков.       – Иль, не парься, все нормально, да, Руся? – Кашин ещё больше взъерошивает волосы брюнета, тот что-то буркнул в ответ, – он говорит все хорошо, когда там кушать?       ᚑᚑᚑ       Руслан не понимал природу Кашина. Появился из неоткуда, полностью сломал устоявшееся представление о мире и чуть не выебал на кровати его брата. Руслан сильно соврет, если скажет, что не хочет его видеть, чувствовать до одури приятный стойкий запах одеколона и сигарет, не хочет ощущать чужие сильные руки на своем хрупком теле. Но это не может перерасти во что-то большее, может только сломать на тысячи разных осколков. Может стать самым сладким кошмаром, раз за разом выбивающим из колеи.       Он влюблен, но не признается себе в этом. За пару коротких встреч Тушенцов понял, что не хочет жить без пары голубых хитрых глаз, без мощной фигуры рядом, внушающей страх и чувство защищённости одновременно. Пусть их встречи будут короткими, дома у Ильи, пусть Руслан ничего не знает о мужчине, хорошо, но рядом с ним адреналин шкалит больше, чем во время ходок, он впервые чуствует себя желанным, даже если это иллюзия.       Руслан не привык быть зависимым от кого-то, будь то друзья, семья, партнёр. Все скоротечно и очень ненадёжно. Он рано вырос и стал самостоятельным, не ощущал поддержки от родных, воспитал себя сам. Брюнет никогда не думал, что кто-то может вызвать в нем настолько противоречивые чувства. Потому что одно дело – симпатия к интересной личности, а совсем другое – глупая влюбленность, совершенно не входящая в его планы на жизнь. Вообще, единственным его планом было не попасть за решётку, но судьба сама расставила приоритеты.       Мысли мешали концентрироваться на своей задаче. Все по отработанной схеме: дворы, закладки, магниты, вес. Дикий страх перед законом и от любых вибраций телефона. Сигарета во рту – иллюзия безопасности, расслабление. Едкий дым проникает в каждую частичку лёгких, успокаивает. Брюнет обращает внимание на майское небо, где видны звёзды, хочется застыть в этом моменте, забыть о насущных проблемах и просто наблюдать, но засматриваться некогда. Подъезд, электрощит, дырка в заборе, тусклый свет уличного фонаря. Тревога прочно засела в теле Руслана, руки тряслись уже не от холода, а чувство неизбежности накрывало с головой. Брюнет обернулся по сторонам – ничего. Он сходит с ума.       Тушенцов направился к следующей точке, краем глаза приметив матовую BMW. Блять. Надо валить. Парень потушил сигарету о ближайший забор, спрятал телефон в карман, плотнее прижал капюшон к голове, но не успел. Тяжёлая рука незнакомца сзади опустилась на его плечо, вжимая Руслана в землю. Поздно. Пиздец.       – Далеко собрался, пиздюк? – знакомый бархатный голос заставил зажмуриться, – в колонию захотел? Я предупреждал, – хватка на плече усилилась, Тушенцова грубо повели в сторону машины.       – Отпусти, уебок, нахуя ты это делаешь? – Руслан пытался вырваться, но его силой запихнули на переднее сиденье дорогой машины, – менты не получают столько денег на такие тачки.       – А может, я взятки беру? Вариантов куча, – мужчина сел на водительское сиденье, прожигая Руслана холодным взглядом, – какого хуя ты до сих пор работаешь? – грубый тон заставил Руслана сжаться, но в то же время вызывал неизведанную волну новых эмоций.       – Я хуй знает кто ты, но ты точно знаешь, что выйти из этого дела не так просто. У меня договор, – буркнул Тушенцов, будто это его оправдывало.       – Я тебе сказал, что ты не будешь больше работать, – чеканил каждое слово Данила.       – А ты мне, блять, кто вообще? Какого хуя я тебя должен слушаться? – Руслан перешёл на полу-крик, складывая руки на груди, – я не буду тебе подчиняться, пошел нахуй, – брюнет показательно отвернулся, а чужая татуированная рука грубо сжала его колено.       – Успокойся, сука, – Руслана трясло от двояких ощущений: с одной стороны – хочется въебать рыжему, выпрыгнуть из машины и никогда больше не видеть его наглую морду, а с другой – сильная рука на колене, затмевающая все другие мысли, – я договорюсь, и тебя отпустят, просто, блять, пообещай, что никогда не вернёшься в эту грязь, – по телу Руслана прошла ощутимая дрожь, после чего Даня убрал свою руку.       – Верни, – обиженно пробубнил Тушенцов с такой интонацией, как будто в целом то, ему все равно, но раньше было лучше.       – Пообещай, – фирменная хитрая улыбка.       – Обещаю, блять, верни руку, – брюнет почти взвыл, а Даня отодвинул водительское кресло назад до упора и откинулся на сиденье.       – Тебя настолько сильно кроет? Не думал, что я так на тебя влияю, – он и сам не думал, – иди сюда, малыш, – мужчина жестом показал на свои колени, а Руслан моментально залился краской.       – Мне больше нравилось пиздюк, – Руслан снял вансы и аккуратно стал перебираться по салону машины к Дане. Оседлал того сверху, все ещё смущаясь от неловкой близости. Крепкие руки сжали бедра брюнета, заставляя издать протяжный сладкий звук, ближе прижали к себе.       – А мне больше нравишься ты, – мужчина поддался вперёд, аккуратно прикасаясь к обветренным губам Руслана своими. Тушенцов обхватил руками шею Кашина, сжав волосы на загривке. Руки Данилы переходят на хрупкую талию Руслана, сжимая до синяков, от чего Тушенцов простонал в поцелуй. Дыхание сбилось, воздуха катастрофически не хватало, сердце отбивало бешеные ритмы, готовое вырваться наружу. Мужчина углубил поцелуй, выпуская язык, повалил Руслана на себя, прижимая ближе. Брюнета ведёт с того, какой Кашин сильный, напористый.. как его грубость граничит с нежностью. Салон машины пропитан запахом мужчины, от чего крышу сносит ещё больше. Руки Кашина залезли под широкую кофту Руслана, изучая каждый миллиметр тонкой кожи, на которой точно останутся отметины.       – Ты прекрасен, кис, – Данила оторвался от желанных губ, дабы отдышаться, Руслан уткнулся носом куда-то ему в шею, лишь бы не смотреть в глаза. Он со стыда сгорит, если это случится. Кашин нежно поглаживал Руслана по волосам, – не смущайся, это правда, ты ахуительно красивый, – Даня никогда не распылялся комплиментами, он сам по себе не эмоциональный человек, из-за чего отношения с девушками у него не складывались. Может быть, они не те, кого хочется осыпать комплиментами, может быть, они не семнадцатилетний парнишка с щенячьими глазами и многочисленными татуировками, – поехали, домой тебя отвезу, – Руслан нехотя перелез на свое сиденье, устремляя взгляд на дорогу.       – Даже адреса не спросишь?       – Нет, зачем, я знаю, – брюнет уже ничему больше в этом мире не удивится.       Ночное небо вместе с луной ярко освещали улицы, ночи в мае не такие темные, будто волшебные. Руслан уставился в окно обречённо вздыхая. Семь лет разницы между ними пугали, родство с Ильёй и его реакция тоже. Непонятные ощущения рядом, спокойствие, чувство окрыленности рядом с кем-то Тушенцов ощущал впервые. Ему хотелось забыться, утонуть в мужчине, который до одури его манил. Это не правильно, но Руслан в рот ебал нормы морали, уголовный кодекс, к слову, тоже. Брюнет впервые за долгое время почувствовал себя счастливым.       – Приехали, – Данила припарковался около подъезда Тушенцова, выключая фары. Его рука нежно коснулась подбородока Руслана, заставляя смотреть в глаза, – что ты со мной творишь, пиздюшня, – было произнесено шепотом, после чего их губы слились в требовательном поцелуе, углубляя его с каждым разом.       Руслан отстранился, вышел из машины и быстро забежал в подъезд, чтобы не видеть его дьявольских прожигающих глаз.       Нашел подработку, блять.       Тушенцов свалился на свою кровать без сил, а на его лице сияла тупая улыбка. Фантомно ощущал чужие касания, слова, сказанные шёпотом и властную ауру. Он явно погряз по уши, но ничего не собирался с этим делать.       ᚑᚑᚑ       Даня ехал по ночному городу с сигаретой в зубах. Щемящая боль в сердце давала о себе знать, а образ мальчишки все не выходил с головы. Почему он? Почему какой-то подросток уже месяц не покидает его мысли?       Даня был уважаем в Казани, а найти информацию на подростка не стоило ему ничего. Изначально, он хотел помочь Илье, потому что Руслан молчал как рыба, а его сонное состояние во время уроков на протяжении трёх месяцев тревожило друга. В официальном деле ничего, значит что-то незаконное. Выследил, убедился. Илье говорить не стал, проще самому пиздюлей вставить.       План был почти идеальный, но система дала сбой при виде парниши. Он конкретно запал на него, сам того не ожидая. Первая официальная встреча была дома у Ильи, но силуэт Руслана не выходил с головы с того момента, как он увидел его на «работе». Убеждал себя, что вытащит подростка из этой ямы и скроется из его жизни, но вблизи Тушенцов оказался ещё притягательней. Скинни, чуть висевшие на его тонких ногах, стальное кольцо в носу, многочисленные татуировки, карие глаза и выебистый характер в сумме давали нечто, способное свести с ума. Даня не сопротивлялся, улавливая от брюнета ответное влечение вперемешку со страхом.       Они сами скинули друг друга в бездонную яму из которой не выбраться.       ᚑᚑᚑ Неизвестный, 19:02 Я разобрался, ты свободен, не суйся больше в хуйню.       Руслан чуствовал себя хрупкой дамой, за которую решает проблемы ее масик на крутой машинке. Он свободно выдохнул и вычеркнул из мыслей самые наихудшие исходы в колонии, но проблема с деньгами стремительно набирала обороты. Конечно, он накопил крупную сумму за пару месяцев, но этого точно не хватит на обучение, квартиру и последующую жизнь. Данька педофил, 19:07 Выйдешь?

cmhell, 19:10

С незнакомыми дядьками не общаюсь.

      Руслан быстро печатал, накидывая на себя любимый худак. Ещё в подъезде поджёг сигарету, вдыхая струящийся дым в лёгкие. Вечерняя прохлада приятно щекотила незакрытые участки кожи, на лавочке брюнет заметил Кашина, который тут же отжал сигарету и затянулся сам.       – Какое же ты говно куришь, фу, блять, – но ещё одну тяжку сделал, картинно выпуская дым.       – На что денег хватило, то и курю, отдай, – Руслан потянулся к сигарете, но Данила отодвинул руку и брюнет всем весом навалился на него, – сука ты, – мужчина лишь рассмеялся с реакции парня.       – Сам ко мне пристаешь, – Даня в своих руках подставил сигарету к губам Руслана, позволяя сделать затяжку, – пошли до дома Ильи, я свои сигареты забыл, – Руслан всё-таки отобрал заветную палочку, докуривая почти до фильтра.       – А Илья ничего не скажет? Чё это я с тобой гулять вдруг поперся?       – Илья уехал со всеми на пару дней отдыхать, хата пустая, меня за старшего оставили, – а довольный то какой.       – У тебя есть своя комната? Где ты спишь?       – На коврике в прихожей, для чего интересуешься? – Руслан закатил глаза и тыкнул средним пальцем прям в лицо Кашина.       ᚑᚑᚑ       Брюнет заходит в знакомую квартиру, но ощущает себя по другому. Его встречают не маленькие дети и вкусный запах, а пустота и холод белого света, никакого шума. Непривычно, но чужая рука на спине возмещает все убытки. Даня прошел чуть вглубь квартиры, а Руслан пытался разобраться со шнурками своих ванс.       – Тут спишь, да? – брюнет тыкнул пальцем на коврик, – ложись, а то не верю, – зрачки мужчины наполнились каким-то игривым огоньком, он сделал пару шагов в сторону Руслана.       – Щас ты у меня тут ляжешь, долбоёб, – парень вжался в стену от напора Кашина, смотрел снизу вверх с вызовом в глазах, внушающим отнюдь не приличные мысли.       – Сам долбоёб, – огрызнулся Тушенцов, за что был придавлен к стене всем весом. Даня расставил руки по сторонам от его лица, протолкнул свое колено между ног брюнета, надавливая на реагирующее возбуждение, – ой, а что, накажешь, папочка? – Руслан самодовольно смотрел на Кашина, чем выводил того из себя. Играется, чертёнок, у него ахуительно это получается.       – Погрубее любишь, значит? – для себя подчеркнул мужчина, а Тушенцова забавляло выводить старшего. Руки Данилы сжали бока Тушенцова, на что тот протяжно простонал. Кашин вцепился губами в губы Руслана, терзая, покусывая, нагло впуская язык тому в рот. Младший сладостно мычал в поцелуй, извиваясь от напора мощного тела.       Данила подхватил Руслана за ноги, не разрывая поцелуй держал на весу, грубо сдавливая бедра. Руки Руслана инстинктивно обвились вокруг шеи старшего, а ноги обхватили торс. Кашин продолжал напористо целовать, от чего у Руслана сносило крышу. Он по-прежнему прижат к стене, только уже на весу, лопатки неприятно ноют от давления твердой поверхности, но переполняющие ощущения уводят мимолетную боль на второй план.       Мужчина на руках донес Руслана до просторной комнаты, где брюнет был лишь пару раз – родительская спальня. Данила скинул Тушенцова на кровать, снимая белую широкую футболку с себя, открывая вид на подкачанное крупное тело, от вида которого Руслан натурально залип. Брюнет последовал примеру и стянул с себя худак, оголяя уязвимое тело, после чего мужчина надвис над ним, проходя губами по каждому миллиметру податливого тела.       Одна рука Кашина оказывается в непозволительной близости к паху Руслана. Мужчина через ткань джинс сжимает член младшего, заставляя издать громкий протяжный звук. Даня умело справляется с ширинкой парня и стягивает с него весь низ. Тушенцов сжимается, а все лицо вновь заливается краской.       – Расслабься, кис, ты прекрасен, – одной рукой Данила хватает два запястья парня, придавливая у него над головой, Руслану нравится быть таким беззащитным, нравится, что Даня может удержать два его запястья одной рукой. Мужчина разводит ноги брюнета, открывая себе прекрасный вид. Вновь припал губами к телу, ведя мокрую дорожку все ниже к требующему внимания члену. Резкий шлепок по ягодице вернул Руслана в реальность, его тело извивалось под чужим напором, желая ещё больше внимания. Мужчина подставил два пальца ко рту брюнета, на что тот неуверенно впустил их и щедро облизал, – хороший мальчик, – ещё один удар по ягодице, Руслан взвыл от переизбытка чувств.       Даня скинул с себя остатки одежды, устраиваясь в ногах у Руслана. Аккуратно ввел первый палец, улавливая болезненный стон сверху.       – Потерпи, расслабься, – ввел второй, Руслану хочется выть и лезть на стенку от неприятных ощущений, которые тут же компенсируются лаской и поцелуями. Мужчина разводит пальцы в манере ножниц, всячески отвлекая Руслана от этих ощущений, вводит третий палец, и любуется на смущение Руслана от происходящего: в глаза не смотрит, но начинает ерзать, насаживаясь на пальцы. До невозможного красив.       – Дань, пожалуйста, – Тушенцов извивается, дразнит.       – Что пожалуйста? Скажи мне, – Кашин хитро улыбается и убирает пальцы, оставляя чувство непонятной пустоты.       – Нет, блять, – еле слышно говорит Руслан, старший оставляет ещё один звонкий удар на ягодице, брюнет прикусил губу шумно вдыхая такой нужный воздух, – трахни меня, умоляю, – ещё один шлепок, от чего член Руслана невольно дёргается.       – В коридоре ты был смелее, – сказано слишком самодовольно.       – Я не буду это говорить, – Руслан хватает ближайшую подушку, закрывая ей свое лицо. Даня снова надвисает над Тушенцовым, склоняясь к его уху, тела касаются друг друга без преград, будто вырабатывая электрический ток. Дыхание у обоих сбитое, тяжёлое, Даня почти не может сдерживаться, но преподать урок за пиздеж стоило давно.       – Я жду, кис, я очень хочу тебя здесь и сейчас, хочу чтоб ты извивался и стонал подо мной, хочу, чтобы выкрикивал мое имя, хочу владеть тобой, но за длинный язык нужно отвечать, я не прикоснусь к тебе, пока не услышу то, что ты прекрасно помнишь, – низкой баритон вызвал табун мурашек по телу младшего, Кашин лизнул мочку уха Руслана и вырвал подушку у того из рук.       – Выеби меня, – брюнет замялся, хотя уже сказал слишком много, чтобы утром было стыдно, – папочка, – мужчина, довольный своей победой, размазал слюну по внушительному члену, подставляя ко входу.       Тушенцов был готов сам насадиться на Даню за его медлительность, но резкий толчок до упора выбил громкий крик вместе со всем воздухом из лёгких. Кашин не двигался, позволяя привыкнуть, грубо повернул голову Руслана за подбородок, заставляя смотреть в глаза, будто получал садистское удовольствие от пытки парня.       Данила начинает двигаться, увеличивая амплитуду. Руслан бесстыдно стонет, не задумываясь о громкости, пока его хрупкое тело вдавливают в кровать. С каждым разом толчки становятся сильнее, а стоны – громче, его ноги подрагивали, а дыхание сбилось от грубых действий, он судорожно хватал ртом воздух, пока чужие губы не накрыли свои.       Руки Кашина переместились на бедра брюнета, сжимая их до синяков, а губы – на шею, оставляя яркие отметины на тонкой коже. Руслан стонал, как последняя шлюха, доводя Данилу до грани. Внизу живота мужчины завязывался приятный узел, сигнализирующий о скором окончании. Он накрыл своей рукой член Руслана, надрачивая в унисон своим движениям, выбивая из того ещё больше стонов.       – Смотри на меня, когда я тебя трахаю, – прошипел Кашин, и в его голосе не было ни капли нежности, только жесткая, властная похоть, Руслан никогда не признается себе, что такой Данила нравится ему в разы больше. Властный, грубый, подчиняющий.              Резкий толчок и Руслан кончил на свой живот с громким стоном, следом за ним и Даня, изливаясь в узкое нутро младшего. Он припал к губам Тушенцова, поочередно целуя и шепча разные нежности. Мужчина вышел из брюнета, опять устраиваясь где-то у него в ногах. Своя сперма так картинно вытекала из Руслана, что Данила не удержался и ударил парня по упругой ягодице ещё раз, прикусывая губу от такого вида. Тушенцов все ещё пытался восстановить сбитое дыхание, Даня оставил ему невесомый поцелуй на губах и скрылся в дверном проёме, направляясь в душ.       ᚑᚑᚑ       Руслан проснулся в холодной постели рано утром, но запах свежесваренного кофе успокоил его паранойю. Он поднял с пола огромную футболку мужчины и надел на себя по пути на кухню.       – Доброе утро, кис, – Данила стоял у плиты и готовил завтрак на двоих, по телевизору шла передача «Уральские пельмени», за окном светило яркое солнце, сопровождаемое пением утренних птиц, Руслан впервые ощутил, что теперь у него есть свой «дом» – не шалаш, называемый его квартирой, не семья Ильи, а Данила Владимирович Кашин, который целиком принадлежит ему, – садись, ща кушать будем, – мужчина оторвался от плиты, нежно притянул Руслана за талию и поцеловал так, что ноги стали подкашиваться.       – Я люблю тебя, Дань, – впервые озвучил эти слова Руслан, не отводя взгляд от Данилы.       – һәм мин сине яратам, Русь, – Кашин обнял Руслана, прижимая к себе, и поцеловал в макушку.       – Я надеюсь, ты меня не нахуй послал, – усмехнулся Руслан, на что получил лёгкий подзатыльник, – у вас это семейное, блять, или чё?       – Я люблю тебя, Руслан Сергеевич, – переходя на русский повторил Данила. Тушенцов лишь крепче к нему прижался, вдыхая запах, успевший стать родным, – ешь и пошли комнату прибирать, меня за это по головке не погладят, – Даня усадил Руслана за стул и подал ему завтрак с кофе, а сам уселся напротив.       – Илья же должен знать, что мы..ну.. – брюнет замялся, не знаю как это правильно обозвать.       – Что мы вместе? Я думаю да, во прикол, твой друг встречается с твоим старшим братом.       – Я уже предвкушаю то, что он скажет, – Руслан уплетал завтрак так, как будто не ел дня три. Изредка поглядывал на мужчину, который не сводил с него влюбленных глаз, хихикал о своем и искренне был счастлив.       ᚑᚑᚑ       В дверь постучали, Даня предупредил родителей о наличии гостей, хотя Руслана тут ждали всегда. Теперь не только Илья и его родители. Квартира наполнилась шумом, как только семья вернулась домой. Каждый начал разбирать свои вещи, пока Даня с Русланом сидели в комнате Ильи. Кровать Кашина там тоже стоит, так что это его комната по праву.       – Руслан, какого хуя, – громко сматерился возмущенный Илья, когда застал Руслана в широкой футболке Данилы, так ещё и полулежащего у него на груди.       – Блять, – Тушенцов не рассчитывал, что все будет так, а мужчина начал похихикивать от выражения лица брата, – ну, мы.., – весь мозг ему походу выдолбили, потому что предложения он строить разучился.       – Мы трах.., – бесцеремонно начал мужчина, сдерживая смех.       – Освободи меня от подробностей, я не хочу этого слышать, – перебил его Илья, развернулся и вышел из комнаты.       – Перебесится, – заверил Даня, пока Руслан смущённо утыкался ему в плечо.

«Я вижу, как я тебе необходим

мне похуй, что скажут мои кенты,

здесь только я и ты

я вижу, как я тебе необходим

неважно, что мне скажут про тебя

я закрою им рты»