Охота

      Власть даётся неспроста,

      Кто умел с ней обращаться,

      Поцелую я в уста!

      Ловок ты, хитёр,

      Мой странник!

      Заходи ты в мой шатёр,

      Вдруг окажешься племянник…

      — Долго ещё? Ты собираешься уже полдня! — возмущённо произнесла Рейнира, в который раз стучась в покои брата.       Он никак не хотел выбираться из них, проснулся сегодня поздно, из-за гуляний проспал завтрак, и в послеобеденное пекло они планировали выйти на охоту, но он задерживался. Опять. Терпеть Эйриона за его несносный характер Рейнира желанием особым не горела, но приходилось: старший брат всё-таки…       — Здесь я, здесь. Ты чего разоралась, идиотка?! — рявкнул Эйрион, пинком захлопнув за собой дверь. В руках он крутил резной кинжал с золотистым наконечником и недовольно смотрел на Рейниру. — Могла пойти сама. Я не заставлял тебя ждать меня.       — Мы договаривались выйти на рассвете, а ты валялся в постели, как пьяница! — осудила его Рейнира и, заметив разбитую губу брата, с едкой иронией спросила: — Тебя любовница избила, что ли? Не знала, что ты настолько плох.       — Закрой свой рот, — закатив глаза, огрызнулся Эйрион.       Пусть он и продолжал играть роль послушного сынка перед отцом, надеясь на избрание наследником, с Рейнирой тягаться было невозможно. Ещё в детстве она постоянно кусалась и била его, несмотря на то, что он был агрессивнее и сильнее физически, она была хитрее. И повзрослев, продолжала лезть на рожон, что стало проглядываться гораздо чаще, когда она занялась фехтованием и выезжала с отцом на королевскую охоту. Эйрион подобной чести заслуживал реже, чем эта драконья подхалимка!       — Ставлю желание, что ты убьёшь только одного кабана, а я — трёх, — предложила спор Рейнира и, не дожидаясь ответа, начала спускаться по лестнице, как вдруг Эйрион резко дернул её за локоть.       — Рейнира, — сквозь зубы процедил он и, развернув Рейниру лицом к себе, крепко сжал её руку, не давая освободиться. Его разбитая губа вновь стала кровоточить, капли потекли по подбородку, а белые зубы окрасились алым. — Ты наивная идиотка, если надеешься, что моё терпение никогда не кончится. Я сейчас могу сломать тебе пальцы, хочешь? В наказание за твою дерзость и острый язык, — тихо добавил Эйрион.       — Ой, какой грозный, — не воспринимая угрозу брата всерьёз, с притворным ужасом произнесла Рейнира и высвободила руку, будто прикосновение к нему было чем-то омерзительным. — Желание принимаешь или сразу побежишь жаловаться отцу, что сестра тебя обижает?       Эйрион оскалился, сплюнул ей в ноги. Мерзавка. Должно быть, она попросту забыла, зазналась в отцовской любви и отвыкла от своего истинного места. На коленях пред его постелью, вымаливая прощения, сознаваясь в собственной никчёмности в угоду брату. По лицу Эйриона пролегла тень восхищения, смешанного с садистическим задором, что прослеживался ещё с детства, когда мелкая и злющая Рейнира таскала его за волосы, а он лупил её кулаками, лишь бы отстала.       — Принимаю, — ответил он. — Ты пожалеешь, что родилась на свет.       — Мечтай, братец, — фыркнула Рейнира и прикрыла краснеющие щёки, силясь казаться властной.       На заднем дворе молодые конюхи держали под уздцы двух вороных, с раздувающимися ноздрями, нервно бьющими копытами, предчувствуя скорую охоту. Рядом аккуратно сложили луки, колчаны с оперёнными стрелами, тяжёлые охотничьи копья с острыми наконечниками, способными легко пробить кабанье брюхо, а также мешок с провизией и флягами, обёрнутыми во влажную ткань, по просьбе принцессы Рейниры, чтобы вода оставалась прохладной в послеполуденном зное.       Не дожидаясь помощи, она вскочила в седло, привычным движением поправила ремни и с высоты окинула брата насмешливым взглядом, пока он рассматривал оружие, проверяя тетиву и наконечники копий. Его длинные пальцы, унизанные тяжёлыми вычурными перстнями, касались стали с пугающей нежностью.       — Бери копьё полегче, — сладко пропела Рейнира. — А то уронишь его себе на ногу, и придётся возвращаться, так и не начав.       Эйрион хрипло рассмеялся и хлопнул лошадь по заду, заставив Рейниру вскрикнуть от неожиданного рывка животного, явно не оценившего такого обращения. Выбрав копьё с узорчатой вязью на древке, Эйрион вскочил на своего жеребца.       — Поехали, — бросил он и первым вылетел за ворота, даже не посмотрев, последовала ли за ним сестра.       Рейнира послушно рванула следом. Предвкушение кровавой потехи радовало больше, чем драгоценности или платья.       В лесу оказалось прохладно. От вековых дубов, чьи кроны сплетались над головами обоих Таргариенов, на землю падала густая тень, почти не пропускающая солнечных лучей. Внизу царил сумрак, мох выстилал выпирающие, словно древние чудовища, корни деревьев, шорохи листвы перемежались с пением птиц.       — Следы, — пояснила Рейнира, спешиваясь возле разрытой кабаньими клыками земли, где виднелись вмятины от копыт и свежий помёт, указывающий на то, что зверь прошёл здесь совсем недавно. — Идёт один.       Она присела на корточки и нахмурила светлые брови, размышляя.       Эйрион, вальяжно сидящий в седле, отвлёкся, уставившись на полные груди сестры, обтянутые кожаным корсетом. Вожделея и кусая нижнюю губу, сочащуюся кровью, он не заметил, как Рейнира обратила внимание уже на него.       — Чего уставился? — улыбнулась она. — Боишься, что проиграешь? Брось, я разрешу тебе не целовать мне ноги прилюдно.       — Нет. Лишь заметил, что ты выглядишь как шлюха, — ласково ответил Эйрион и, спешившись, остановился перед сестрой, словно один из Семерых, возвышаясь над ней и властвуя. От него пахло терпкими мужскими духами, как и всегда. — След ведёт к ручью. Зверь в кустах отдыхает после кормёжки. Надо обойти, иначе учует.       — Командуешь?       — Я старше. Делай, как говорю, или убирайся обратно в замок возиться с тряпками, — отрезал Эйрион, и Рейнира растерялась.       В его голосе всего на толику секунды проявился тот гадкий, ядовитый тон, которым он обычно обращался к слугам или девкам из борделя, считая их грязью, недостойными даже его вдоха. Посему Рейнира спорить не стала, только дёрнула плечом и повела лошадь в обход. Кабан валялся в зарослях папоротника в низине у ручья, огромный, с загнутыми клыками, способными распороть брюхо одним ударом, подрёмывая.       Бесшумно наложив стрелу, Рейнира вопросительно взглянула на брата, спрашивая: «Я первая?»       Эйрион фыркнул, отвечая: «Никогда», покачал головой и вышел с копьем, пригибаясь к земле, стараясь ступать тихо и аккуратно. Он уже порядком вспотел, рубаха облепила его подтянутое тело, подчёркивая мышцы и недавно затянувшиеся раны от стычки с каким-то рыцарем. Рейнира залюбовалась, забыв, где они и зачем.       К несчастью обоих, кабан проснулся за миг до броска — то ли ветер переменился, донеся запах человека, то ли птица зазвучала слишком громко, нечаянно потревожив. Он вскочил и уставился маленькими, налитыми кровью, глазками на врага.       — Эйрион! — крикнула Рейнира, но он уже бросился вперёд.       Эйрион вонзил копьё глубоко в кабана, целясь в сердце, но зверь был силён, продолжая двигаться и сминать человека своей массой, визжа и брызгая кровью из пасти. Они покатились по земле в жуткой мешанине из человеческих и звериных криков, хруста веток и чавкающих звуков. Рейнира бросила лук и, достав кинжал, поторопилась туда, где ворочалась окровавленное месиво, но увы… не успела.       Когда она добралась, кабан был мёртв, придавленный Эйрионом, который сидел на нём сверху, гордясь успешной охотой, несмотря на то, что его руки были по локоть в крови.       — Ты цел?! — падая на колени и хватая брата за плечи, проскулила Рейнира.       Её пальцы спешно заскользили по мокрой рубахе, ища раны, которых могло и не быть. Эйрион поднял на неё свои фиолетовые глаза с расширенным зрачками и вдруг расхохотался, спугнув белок с ближайших деревьев.       — Цел, — успокоившись, ответил он, сползая с туши и падая на спину прямо в лужу крови, дабы насладиться небом сквозь просветы в кронах. — Испугалась за меня?       — Чтоб ты сдох! — обиженно бросила она. В её голосе стояли слёзы, она злилась на себя за проклятую слабость, которую он сейчас видел.       — Один — ноль в мою пользу, — улыбнулся Эйрион. — Остались два твоих, сестрёнка.       — Заткнись, — со всей силы толкнув его в грудь, рявкнула Рейнира, но он лишь немного поморщился и легко притянул её к себе, заставляя оказаться в кольце его рук, перепачканных кровью, и тесно прижаться. — Я сказала, заткнись, — глядя в его глаза и краснея, раздражённо повторила она.       — Может, заставишь?       И она заставила, безрассудно поцеловав его в солёные губы, не стыдясь грязи и крови, пачкающей их щёки и подбородки.       Эйрион обхватил обеими руками её бедра, направляя оседлать себя, и Рейнира застонала, скользя пальцами в короткие светлые пряди, оттягивая их и кусаясь. Их языки сплетались, но Рейнира перенимала любую возникающую возможность, потираясь кончиком языка об его язык, свободной рукой лезла ему под ремень, пользуясь минутами власти, находясь сверху. Но её власть была призрачной: Эйриону быстро наскучили эти игры, и, перехватив инициативу, он одним движением подмял её под себя, прижимая к земле всем своим весом.       — Ты вся в крови, — указал он.       — Твоей? — раскрасневшаяся и довольная, переводя дыхание, спросила она.       — Кабана, идиотка.       — А… Ну, разумеется, я же с ним дралась! — проведя пальцем по его скуле и оставляя на ней алый след, усмехнулась Рейнира.       — Ты его даже не тронула.       — А ты проверял? Может, я его убила, пока ты с ним возился.       Пекло! Несносная сестрица. Эйрион рассмеялся. Спорить с ней было бесполезно, да и не хотелось уже. Грубо притянув её за затылок, он поцеловал её пухлые губы, одновременно дёргая пряжку ремня на собственных штанах.       …Ведь, как выяснилось позже, проигрыш в споре — это было не единственное, за что ей сегодня пришлось расплачиваться.