С хэппи-эндом тебя

      — Ты уверен, что хочешь набить это? — Демон смотрел на эскиз и, мягко говоря, охеревал. Это в духе Жени — выкинуть что-то такое, до чего нормальный человек не додумается. Вот тетя Таня обрадуется, когда увидит, что её сын себе наколол.        — Конечно! — Он, чёрт такой, лучезарно улыбнулся. — Какая экономия времени, прикинь. Вот захочу кому-то намекнуть на потрахульки, так буду не пальцами показывать, а картинками.       Ещё и насмехается, говнюк перекрашенный. Тетя Таня пережила, когда он в семнадцать покрасился в блонд, в восемнадцать добавил красные пряди, а в девятнадцать проколол бровь — благо про кольца в сосках Женя решил ей не говорить. Теперь вот дошла очередь до тату — удивительно, что всего лишь первой, учитывая стремление добавить новинок в собственное тело. Хотя на фоне остальных увлечений Жени рисунок на теле — просто детская забава.       Эх, не того в своё время Демоном назвали, не того…       — Надпись тоже оставляем? — Чёрно-белый кружок с пальцами в виде жеста, который не принято показывать направо и налево, был обведён рамкой слов. «Вот такой вот happy end». Да уж, и не поспоришь. Учитывая, что Женя давно вышел из возраста, когда сказки рассказывала мама, и перешёл в тот, где их показывал «Порнхаб», то очень символично — там только такие хэппи-энды и бывали.       — Конечно. Это ведь основной символ моей надежды. — Он картинно запрокинул голову и захлопал длинными ресницами.       Демон не понял.       — Вечно тебе объяснять надо, — недовольно буркнул Женя. — Тату не совсем для меня, а для человека, который мне нравится. Заебался я намекать уже. Ему пока не разжуёшь, то очевидного у себя под носом не заметит, так что я решил попробовать вот так.       — И он видел? Ну, эскиз этот.       — Видел.       — Понравился?       — Не особо. — Женя пожал плечами.       — Может, поменяем тогда? У меня вариантов много, ещё сам нарисовать могу, если скажешь, что надо.       — Не, и так сойдёт. Тем более, у меня план уже продуман. Картинку эту набьёшь мне на бедре, вот здесь. — Он показал на внутреннюю сторону подозрительно близко к паху. — Когда же он будет у моих ног, то признаюсь ему. В очередной раз…       «В очередной раз». Сколько таких раз уже было? Демон давно был наслышан о Жениной любви. Кем бы ни был тот парень, но сам Демон его заочно не переваривал, потому что два года тот сношал мозги, на отношения не соглашался, но и не отказывал.        Мудак.        Будь Демон на его месте, уже давно взял быка за рога, а Женю за его неугомонную задницу, и…       Неважно, в общем. Всё равно ничего не светит.       Раньше, когда Женя только заикнулся о своих чувствах к какому-то парню старше себя на шесть лет, Демон надеялся, что у того пройдёт со временем. Поболит и перестанет, вся фигня. Два года же спустя надежды не осталось, было только смирение, что в этом фильме Демону хэппи-энда не видать. Долго ждал, долго не мог решиться и сказать о своих чувствах, боялся заруинить их дружбу, и вот результат.       — Чё лицо такое кислое, Дим? Настолько не нравится эскиз?       — Не, о херне всякой думаю. Забей. Лучше давай располагайся на стуле, снимай штаны, раздвигай ноги, а я пока трафарет подготовлю.       — М-м, ты с такими фразочками поосторожнее, Дим, не дразни лучше, иначе... — Он показал тот самый жест, который собирался нанести на своё тело.       — Ты со своей любовью тоже пошлостями сыпешь по каждой мелочи?       — Обижаешь. С ним особенно, только всё равно не догоняет. Даже когда уже слепому очевидно.       — Не все умеют читать между строк, — сказал Демон и полез в ящик. Достал трансферную бумагу, гель и сел обводить главные контуры рисунка. — Я вот тоже с намёками не дружу, ничего, живу же как-то.       — Да тебе иногда прямо в лоб лепишь, а ты как в танке, не замечаешь. Хоть транспарант заказывай или рекламу вон на том щите, чтобы видел каждый день, когда в студию приходишь. Ты даже с подарком на днюху проебался, хотя я же прям ссылку кинул.       — Не начинай. Я же сто раз извинился за тот чёртов ошейник. Не сообразил я, что ты себе такой хочешь, а не собаке, у всех бывает. — Взяв антисептик, гель, вазелин и получившийся трафарет, Демон повернулся и замер буквально на секунду.       Женя сидел в кресле. Без штанов, ноги раздвинуты, как и было сказано. Только засранец даже здесь сделал по-своему и закинул икры на ручки, из-за чего было видно практически всё. Практически. Обтягивающие трусы, будто на размер меньше, довольно сомнительно скрывали то, что пряталось под ними. Очертания члена читались на ура, как и контуры круглой задницы.       — Ты перепутал мой салон с кабинетом гинеколога. Нормально сядь, придурок, — сказал Демон и поставил баночки на подвижный столик рядом с рабочим местом.       — А я думал, тебе так понравится больше. — Иногда Женя в своих провокациях подходил слишком близко к границе, за которой заканчивалось терпение и появлялось желание дать ему леща. И не только.       — Перед ним тоже так ноги раздвигаешь?       — Пока что только в мечтах.       Демон поджал губы.       — Сосредоточься, сейчас будет холодно, — предупредил он и брызнул антисептиком на бледную кожу.       Женя вздрогнул, резко выдохнул, а волоски на его бёдрах встали дыбом.       — Ты качаться начал? — спросил как бы невзначай, пока натягивал перчатки.       Женя всегда был подтянутым. Что когда в детстве скакал по гаражам и воровал водку у бомжей, чтобы потом вылить рядом с помойкой. Что когда подростком убегал от полиции после того, как неудачно выбрал место, чтобы помочиться. Что когда увлёкся скалолазанием и до сих пор ходил на тренировки три-четыре раза в неделю.       — Не, оно само как-то, — он беззаботно пожал плечами.       Везёт. Демон в своё время несколько лет не вылезал из зала, чтобы нарастить хоть какой-то мышечный каркас и не выглядеть как дистрофик. Качком он, конечно, не стал, зато перестал быть похож на ходячий скелет.        — Обезбол? — спросил, когда перенёс эскиз Жене на внутреннюю сторону бедра. Даже сквозь слой латекса чувствовалось тепло, исходящее от его кожи.       — Обойдёмся. Хочу чувствовать всё, — он похабно поиграл бровями.       — Кожа здесь тонкая, будет больно. Не ной потом и не дёргайся в процессе, иначе я остановлюсь. А останавливаться я не люблю.       — И не нужно. Обычно я прошу только больше, — прошептал Женя хрипло.       — В моём кресле ты просишь ровно столько, сколько я считаю нужным, — оборвал Демон.        Нет уж, хватит мелких провокаций от этого засранца. Дружба дружбой, но сейчас он должен слушаться, ведь одно неудачное движение — и тату будет испорчено. Такого Демон позволить не мог.       Особенно с ним.       — Ты всегда такой строгий, когда работаешь?       — Я не строгий, просто серьёзно отношусь к делу, так что слушайся, если не хочешь ходить с партаком.       — Ладно-ладно, — согласился Женя и поёрзал в кресле, садясь поудобнее. — Много времени займёт?       — Нет. Минут сорок, может, чуть больше или меньше. Готов? — Демон мазнул по коже вазелином, взял в руки машинку и обмакнул кончик с иглами в чернила.       — Для тебя — всегда, — ответил Женя и дёрнулся, стоило коснуться кожи.       — Терпи, — сухо бросил в ответ и стал выводить контур.       — Меня заводит, когда ты командуешь, — сквозь стиснутые зубы добавил Женя.       — И молчи, — сказал сразу после, сжал бедро сильнее, чем требовалось, и продолжил вкалывать чернила.       Но Женя не был бы Женей, если послушался.       — В первый раз смотрю на тебя сверху вниз. — Он говорил с одышкой, цеплялся в подлокотники, может, даже губы кусал, но проверять Демон не стал. — Ты всегда был выше.       — Я на шесть лет старше, чего ты ожидал?       — Лекс тоже старше, при этом на полголовы ниже. А ты высокий... С-сука, больно, — он зашипел сквозь зубы, но ноги не свёл. — Волосы ещё сбрил зачем-то. С длинными тебе шло больше.       — Я всё равно постоянно ходил с хвостом, невелика потеря. — Демон взял салфетку и медленно, осторожно стёр излишки краски. Кожа под давлением его пальцев и уколами игл покраснела, опухла и разгорячилась сильнее, почти обжигала через слой латекса.       — Мог бы оставить хоть немного, не лысым же ходить.       — Я и не лысый, миллиметров шесть там есть. — Он пальцем нежно погладил контур рисунка, размазал выступившую кровь и только после продолжил.       — Всё равно стричься было глупым поступком. — Женя вздрогнул, замычал, когда иглы коснулись растревоженного места. Баран упёртый, нужно было убедить его на обезбол.       — Говорит мне человек, который буквально бьёт тату вместо признания в любви. Очень по-умному, да, куда умнее, чем сказать словами через рот. — Круг медленно появлялся на коже.       — Блядь, будто ты никогда не западал так, что хотелось сделать что-то такое… такое не прям безумное, но около того.        — Западал.       — И?       — Безумства не для меня, так что я просто смирился.       — Сдался, — прошептал голос сверху, и Демон отвлёкся от тату, посмотрел в тёмные глаза. — А я не сдамся даже сейчас.       Молчание. Машинка продолжала жужжать в руке.       — Взрослые люди иногда принимают реальность, а не верят в сказки, — тихо ответил Демон и опустил взгляд к рисунку.       Женя затих. Пока на его бедре появлялось всё больше линий и изгибов, он смиренно терпел. Лишь дышал часто и тяжело, иногда почти постанывал, но не просил перерыв.       — Почти закончил с основой, — сказал Демон, нанося финальные штрихи. — Остались точки.       — Дим, можешь набить их вручную? Хэндворк или как там зовётся этот метод.       Лицо Жени было красным, потным, а губы влажными и опухшими — кусал их, засранец. Мысль о том, как вызывающе он сейчас выглядит, уже собиралась свернуть не туда, как Демон оборвал её.       Не к месту это. Потом.       — Хэндпоук. И будет долго.       — Я не тороплюсь. А ты?       Проблема была не в этом. Обычно Демон не колол хэндпоук, потому что он требовал больше усилий, концентрации не только на движении руки, но и силе давления. Для чужих так стараться не хотелось. Особенно когда просили набить то, что и на картинке выглядело криво и убого.       Но Женя не был чужим. Для него, ради него можно сделать маленькое исключение.       — Тоже нет.       Отвернувшись, Демон убрал машинку, снял перчатки и достал из ящика набор игл для хэндпоука. Отложил несколько подходящих по размеру, долил чернил и собрался достать новые перчатки, как Женя прошептал:       — Давай без них.       Согласиться на такое — это нарушить основное правило безопасности. Тату — это фактически открытая рана, пусть и небольшая. Демон всегда строго следовал правилам санитарии: тщательно обрабатывал инструменты, одноразовые использовал только единожды, а не копил, как некоторые недомастера, и работал в перчатках. Каждый раз. Без исключений.       — Нет.       — Пожалуйста. — Зачем? Зачем он просил о подобном? — У тебя же есть спирт, антисептики и вся херня для обеззараживания. Руки сходи помой, намажься этим и вернись ко мне.       Когда кто-то просил о подобном, Демон всегда отказывался.       Когда этим кем-то оказался Женя, внутри что-то сломалось.       — Ладно.       Кожа под пальцами была мягкой, нежной, как лепестки тех цветов, что выращивала тетя Таня, и казалась ещё тоньше, чем есть на самом деле. Демон осторожно, почти ласково нанёс на неё первую точку, и Женя шумно выдохнул где-то там, далеко-далеко наверху. Во всяком случае, так ощущалось.       В ушах стало тихо, как и вокруг, когда сфокусировался на игле и чёрных каплях чернил. Пальцы растягивали кожу аккуратнее, чем обычно, касались дольше, чем требовалось, гладили на особенно чувствительных уколах. И Женя... Женя дышал чаще и глубже, хрипел и реагировал не так, как должен был, учитывая его положение.       — Наслаждаешься? — Потому что именно такое впечатление оставляли все эти звуки, что он издавал.       — Да...       Рука дрогнула, капля чернил потекла по бедру, и Демон поймал её пальцем. Стёр медленно, провёл почти до границы с бельём.       Почти.       Контролировать себя рядом с Женей было тем ещё испытанием. Особенно теперь, когда он оказался так близко, что качнись вперёд — и коснёшься губами.       — Снова провоцируешь?       Он хмыкнул.       — Тебя — всегда.       Что-то в происходящем казалось Демону неправильным.       Ладно, примерно всё казалось неправильным. Но он продолжал наносить точку за точкой, медленно и сосредоточенно, постоянно собирал излишки салфеткой и иногда добавлял немного вазелина для лучшего скольжения. Когда спустя вечность он закончил, то коснулся напоследок бедра, погладил, зная, что Женя заметит, и наклеил заживляющую плёнку.       — Как тебе? — спросил Женя. Он так и не свёл ноги, хотя с работой было покончено.       — Лучше, чем я думал, — нехотя признался Демон. На теле Жени татуировка смотрелась не так по-дурацки, как на эскизе.       — Теперь я буду носить на себе твою метку. — Иногда Женина игра словами выходила за все разумные рамки.       — Ты сам её выбрал.       — Для тебя. А ты нанёс. И всё равно не понимаешь, да?       Кажется, только что начал. Вот прямо в моменте, как посмотрел в лицо и понял, что в карих глазах закручивалась смесь из надежды, теплоты и чего-то ещё.       — Жень...       — Потрогай меня, — перебил тот и провёл себе по паху. По заметной такой выпуклости. — Это не реакция на боль, это реакция на тебя, понимаешь? Так, может, давай?.. — Он пробежался пальцами дальше и остановился на тату. На свеженанесённом жесте.       С губ сорвался вздох. Упал, разбившись о пол. Демон поднялся, посмотрел в глаза ещё раз, будто сомневался, что это не очередной сон. Только после, когда осознал, что не мерещится, — поцеловал.       У Жени был вкус мятной жвачки и горечь сигарет. Он пах дымом, морским одеколоном и нагретым деревом. Он царапался, как дикий кот, и мурлыкал в поцелуй. Он был горячим и влажным, провоцирующим одной своей фразой и податливым под руками. Дрожал. Стонал. Прижимал к себе, обхватив ногами, и откровенно тёрся набухшим членом.       — Мы торопимся, — нехотя выдавил Демон, когда проворные пальцы добрались до его джинсов.       — Мы уже на несколько лет отстаём.       Штаны упали на пол, тёплые пальцы обхватили ствол, сжали, двинули кожу на головке, пока Демон пытался дотянуться до вазелина.       — Как удобно иметь парня тату-мастера, всё, что нужно, под рукой, — посмеялся Женя, стоило стянуть с него трусы и подвести смазанные пальцы ко входу.       — Резинки нет.       — Давай так, я тебе доверяю.       Он упёрся пятками в ручки кресла и приподнялся, глубже впуская в себя. Насаживался, стонал, сжимал фаланги и несдержанно целовал. У Демона руки потряхивало от желания сжать сильнее, вдавить пальцы в бедро, чтобы оставить следы, довести Женю одними руками и только после войти и добить, чтобы его размазало окончательно.       Врал себе, что смирился, зато стоило осознать, как понесло...       — Ну же, давай, Дим. Вставь мне, чтобы до хэппи-энда, — и сам же хрюкнул от собственной шутки.       Демон толкнулся внутрь, медленно, наслаждаясь долгим проникновением. Столько хотел, столько думал об этом, что не мог позволить себе торопиться, даже сейчас, когда Женя подталкивал пятками и просил побыстрее. Побыстрее будет потом, на диване или у окна, под душем или на кровати, чтобы успеть опробовать все места за один день. Сейчас же — медленно, глубоко, глаза в глаза, резко, чтобы Женя громко стонал, но не мог кончить раньше времени. Пусть терпит.       — Я не шучу, ускорься. У меня уже жопа болит от этого кресла, — прохныкал он, и Демон дёрнул за незаметный рычажок, чтобы откинуть спинку.       — Лежи и получай удовольствие, — сказал он, забросил ноги к себе на плечи и заработал бёдрами.       Не осталось больше наглой ухмылки и маски провокатора — с Жени слетела вся спесь. И без своей наглости он выглядел ещё лучше — открытый, честный, отзывчивый. Одной рукой он цеплялся за кресло, другой — ласкал себя, то и дело сбиваясь с ритма. А в глазах горел огонь, который готов был превратить в пепел их обоих.       Толчки и стоны синхронизировались, ноги дрожали в напряжении, по вискам и спине тёк пот. Женя морщился, заламывал брови, ускорял движение кулака и дошёл до финала первым. Демон — парой движений после. Он лёг сверху, пытаясь отдышаться, уткнулся во влажную шею и вдыхал запах. Знакомый, родной, но после секса раскрывшийся новыми нотами.        — Почему ты не сказал раньше? — прошептал Демон, цепляя губами шею.       — Я говорил. Намекал сначала много раз, заигрывал, трогал тебя по-всякому, но ты был как стена. Долбишься в тебя, долбишься, и ноль результата. В какой-то момент я психанул, сказал прямо. Тогда, в баре «Рокс», когда мы праздновали моё поступление в универ. Но ты… Ты просто продинамил. Сделал вид, что не услышал, и продолжил пиздеть с типом, который к нам подсел.       — Я этого не помню, — поражённо прошептал Демон.       — Как и день на пляже прошлым летом? И в ноябре, когда выпал первый снег. И три месяца назад, когда ты наконец открыл собственный салон.        — Боже, — одними губами. — Я такой идиот.       — Согласен. Рад, что ты наконец прозрел.       — В любом случае получается, — Демон замялся, — с хэппи-эндом тебя.       — Нас, — ответил Женя.       — Нет, Жень. — Приподнявшись на локтях, Демон заглянул в темноту глаз. — Нас с хэппи-стартом.