На грани возможного

       Лифт закрывается мягко, почти бесшумно. Кхао стоит у зеркальной стены, опершись плечом. Ферст — ближе к панели кнопок. Между ними небольшое расстояние, но в тесном пространстве лифта оно всё равно кажется, что его нет вовсе. Цифры на панели медленно меняются. 12… 13… Тишина. Слышно только тихое гудение механизма. Кхао смотрит на отражение в зеркале, но не на себя — на Ферста. — Не думал, что ты вернёшься, — наконец говорит он. Ферст не оборачивается. — Я тоже не думал, что ты будешь так удивлён. — Это было неожиданно. — Для всех.  Кхао усмехается. — Особенно для нас. Ферст нажимает кнопку восемнадцатого этажа ещё раз, будто проверяя. Лифт вдруг резко дёргается. Свет на секунду гаснет. И всё останавливается. Тишина. Цифра 14 застывает на панели. Кхао моргает. — Да ты издеваешься… Он нажимает кнопку ещё раз. Потом ещё.  Ничего. Ферст нажимает кнопку связи. — Лифт застрял между этажами, — спокойно говорит он и отпускает кнопку. — Техники сейчас будут. Кхао тяжело выдыхает и проводит рукой по волосам. — Идеальная ночь. — Могло быть хуже. — Например? Ферст пожимает плечами. — Мы могли застрять на час. — Или на десять минут, — бурчит Кхао. Пауза. Теснота лифта начинает ощущаться сильнее. — Хорошая гонка, — вдруг говорит Ферст. Кхао поворачивает голову. — Ты победил. — Это не ответ. — Это факт. Ферст смотрит на него. — Ты мог меня обогнать на двадцатом круге. — Ты заблокировал внутреннюю. — Потому что знал, что ты туда пойдёшь. Кхао хмыкает. — Всё ещё читаешь меня? — Ты мало изменился. Слова звучат спокойно, но между ними появляется напряжение. — А ты, похоже, всё ещё думаешь, что знаешь меня лучше всех, — отвечает Кхао. — Когда-то знал. Тишина снова повисает между ними. Кхао отворачивается к зеркалу. — Но ты ушёл. — Меня выгнали. — Потому что ты устроил скандал. Ферст слегка напрягается. — Мне надоело уступать. — Это было решением команды! — И ты с этим жил спокойно. Кхао делает шаг ближе. — А что я должен был сделать? Отказаться от победы? — Нет. Ферст тоже делает шаг вперёд. Теперь между ними почти нет расстояния. — Просто хотя бы признать, что это было несправедливо. Кхао смотрит ему прямо в глаза. — Это был спорт. — Для тебя. Секунда. Где-то сверху слышится звук инструментов — техники уже работают. Но внутри лифта напряжение только растёт. — Ты всё ещё злишься, — тихо говорит Кхао. — А ты всё ещё думаешь, что дело только в этом. Кхао открывает рот, чтобы ответить - но лифт резко дёргается. Свет снова мигает. Кабина медленно начинает подниматься. Момент ломается. Они оба отступают на шаг. Цифры снова идут вверх. 17… 18… Двери открываются. Кхао выходит первым. Ферст — через секунду следом. Они не смотрят друг на друга. Но оба понимают, что разговор не закончен.

***

                     Тем временем Небольшой домик стоит в стороне от трассы, почти у кромки леса. Его почти не видно с дороги — именно поэтому они выбрали это место. Внутри тепло. На кухне горит одна лампа. Джун сидит за столом, держа стакан в руках. Напротив — Данк. Инженер Mercedes и инженер Red Bull не должны встречаться. Но они встречаются. И скрывают это уже давно. — Ты какой-то напряжённый, — замечает Данк. Джун долго молчит. — Сегодня в гараже был странный разговор. — У вас? — У Кхао и Эста. Данк слегка приподнимает бровь. — И? — Они говорили о возвращении Ферста. Данк спокойно делает глоток. — Это логично. Все об этом говорят. — Нет, — качает головой Джун. — Это было… иначе. — Как? — Кхао выглядел так, будто увидел призрака. Данк хмурится. — Ты думаешь, у них что-то личное? — Я не знаю, — тихо отвечает Джун. — Но это не похоже на обычную спортивную вражду. Пауза. Данк смотрит на него внимательно. — Иногда люди просто не ладят. — Это было больше, чем «не ладят». Джун ставит стакан на стол. — Он даже перед прессой не смог ничего сказать. Данк задумывается. — Может, это из-за той старой истории с командными приказами. Джун выглядит не убеждённым. Он смотрит в окно, в тёмную ночь. — Если это всплывёт посреди сезона, — тихо говорит он, — это может разрушить всё. Данк встаёт и подходит ближе. Кладёт руку на его голову, мягко поглаживая волосы, успокаивая. — Тогда будем надеяться, что это просто старые обиды. Но где-то в отеле два гонщика только что вышли из одного лифта. И их разговор явно не был похож на «просто старые обиды». И ночь становится только тяжелее…

***

Утро в паддоке всегда наступает слишком быстро. Особенно после ночи, когда никто толком не спал. В конференц-комнате команды Mercedes воздух пах кофе и усталостью. На экране — телеметрия, графики, повторы вчерашней гонки. Кхао сидит, откинувшись на стуле, с кружкой в руках. — Если ты ещё раз скажешь «позднее торможение», я усну, — бормочет он Джуну. — Если ты ещё раз так затормозишь, мы вылетим, — спокойно отвечает тот. — И будешь не вторым, а двадцатым. На экране снова прокручивают двадцатый круг. Эст сидит рядом, более сосредоточенный. Он слушает Понда, который объясняет новую стратегию на следующий этап: выбор резины, работа с трафиком, риск на поздних пит-стопах. — В целом, — подводит итог Бум, — гонка была сильной. Но мы могли забрать больше очков. Кхао поднимает бровь. — Ты всегда говоришь это после гонки. — Потому что это всегда правда. Разговор ещё немного крутится вокруг настроек и тактики, но довольно быстро заканчивается. Утренний брифинг редко бывает длинным после первой гонки сезона — все ещё только привыкают. — Ладно, отдыхайте, — говорит Бум. — Вылет вечером. Кхао сразу встаёт. — Наконец-то. — Ты куда? — спрашивает Эст. — К кофе. И к жизни.

***

                     Паддок Людей становится всё больше. Механики, инженеры, журналисты — шум постепенно возвращается. К Mercedes подходят знакомые лица. Санта и Вильям. — Ну что, выжили? — улыбается Санта. Кхао громко смеётся. — С трудом. — Он пытался доказать, что может выиграть чемпионат на тракторе, — добавляет Эст. — Я всё ещё могу! — возмущается Кхао. Вильям качает головой. — Я рад, что не остался до конца спора. — Ты ушёл слишком рано, — говорит Кхао. — Мы почти решили мировую политику. — Вы её разрушили, — уточняет Санта. Они смеются. Атмосфера лёгкая, почти домашняя. Но через пару минут разговор распадается на маленькие кусочки. Кто-то отвечает на звонок, кто-то обсуждает логистику. И Вильям оказывается рядом с Эстом чуть в стороне. Он говорит тихо, почти осторожно. — Слушай… Эст смотрит на него. — Мм? Вильям слегка хмурится. — Вчера… в баре. Эст чувствует, как внутри что-то напрягается. — Я… — Вильям неловко усмехается. — Честно говоря, почти ничего не помню после определённого момента. Шум вокруг слишком громкий. Люди проходят мимо, разговаривают, смеются. — Что-то произошло? — тихо спрашивает Вильям. Эст открывает рот, но рядом кто-то громко зовёт Кхао. — Эй! Фото для пресс-релиза! Кхао хватает Эста за плечо. — Идём! Эст качает головой. — Сейчас. Но поговорить уже невозможно — вокруг слишком много людей, камер, голосов. Он снова смотрит на Вильяма. — Мы всё равно сегодня улетаем одним рейсом, — говорит он тихо. Вильям кивает. — Да. — Зайди ко мне в номер перед выездом, — добавляет Эст. — Мне всё равно собирать вещи. Пауза. — И поговорим спокойно. Вильям на секунду задумывается. — Хорошо. Приму душ, приду в себя и к тебе. — Звучит как план. Вильям смеется и уходит обратно к Санте. А Эст остаётся стоять на секунду дольше, чем нужно. Потому что разговор, который должен был случиться утром… теперь откладывается.

***

Ещё какое-то время они проводят в паддоке. Всё постепенно возвращается в привычный ритм: механики разбирают оборудование, инженеры что-то обсуждают у экранов, кто-то даёт интервью. Кхао уже смеётся как обычно, рассказывая кому-то историю из бара. Эст стоит рядом, слушает вполуха. Он отвечает на вопросы Понда, проверяет сообщения, делает вид, что всё как обычно. Но где-то на заднем плане мысль крутится снова и снова. Он ничего не помнит. Через час паддок начинает пустеть — командам нужно собираться к вылету. — Ладно, — говорит Бум, хлопнув папкой. — Все по номерам. Встречаемся внизу через пару часов. — Наконец-то душ, — зевает Кхао. Они расходятся.

***

                          Отель Номер Эста тихий и аккуратный. Чемодан раскрыт на кровати, рядом лежит форма команды Mercedes. Он складывает одежду медленно, почти автоматически. Футболка. Перчатки. Зарядка для наушников. Руки двигаются сами, а мысли всё равно возвращаются к вчерашней ночи. К зеркалу. К поцелую. К тому, как Вильям держал его за ворот рубашки. Эст вздыхает и закрывает чемодан наполовину. Нужно просто объяснить. И всё. В этот момент раздаётся стук в дверь. Тук. Тук. Сердце неожиданно сильно ударяет в груди. Он знает, кто это. И почему-то всё равно чувствует волнение. Эст несколько секунд стоит неподвижно, потом подходит к двери и открывает. На пороге стоит Вильям. Волосы ещё мокрые после душа, несколько прядей прилипли к вискам. Он даже не стал их сушить. Простая футболка, спортивные штаны, в руках телефон. — Привет, — говорит он. Эст на секунду просто смотрит на него. — Привет. Он отступает в сторону. — Заходи. Вильям проходит внутрь, оглядывается. — Ты уже почти собрался. — Почти. — Давай помогу. Он подходит к кровати и начинает складывать пару вещей в чемодан, будто это самая обычная ситуация. И эта обычность почему-то только сильнее заставляет Эста нервничать. — Как ты? — спрашивает Вильям, не поднимая глаз. — После вчерашнего. — Нормально. — Голова не болит? — Нет. Вильям усмехается. — Везёт. Несколько секунд они молчат. Слышно только шорох ткани и тихий шум кондиционера. Наконец Вильям останавливается. Он садится на край кровати и смотрит на Эста. — Так… — говорит он осторожно. — Что вчера было? Эст замирает. Он ожидал этот вопрос. Всё утро готовился к нему. И всё равно не знает, как начать. Он медленно опускается на стул напротив. Пальцы сцепляются сами. — Ты… немного перебрал, — начинает он. — Это я понял. Эст делает короткий вдох. — Тебе стало плохо. Ты ушёл в туалет. Вильям кивает. — Это тоже похоже на правду. — Я пошёл за тобой. Голос Эста становится чуть тише. — Ты стоял у раковины. Я… просто помог тебе прийти в себя. Вильям слушает внимательно. Его лицо пока спокойно. — И? Эст смотрит в пол на секунду. Потом поднимает глаза. — Потом ты… поцеловал меня. Тишина. Она будто мгновенно заполняет всю комнату. Вильям сначала просто смотрит на него. Потом моргает. — Что? — Ты был пьян, — быстро добавляет Эст. — И это длилось буквально несколько секунд. Вильям медленно выпрямляется. Щёки начинают краснеть. — Я… поцеловал тебя? Эст кивает. — Да. — Просто… вот так? — Да. Вильям проводит рукой по лицу, будто пытаясь проснуться. — Чёрт… Он смотрит куда-то в сторону, потом снова на Эста. — Я правда ничего не помню. Его уши уже ярко красные. — Прости. — Тебе не за что извиняться. — Нет, есть, — быстро говорит Вильям. — Это… неловко. Он встаёт слишком резко. — Я не должен был… Он не заканчивает фразу. Эст чувствует странное ощущение внутри — смесь неловкости и чего-то ещё, чему он пока не хочет давать имя. — Ты был пьян, — повторяет он спокойно. — Такое бывает. Но Вильям уже качает головой. — Всё равно. Он смотрит на дверь. Потом снова на Эста, но только на секунду. — Я… пойду к себе. Нужно… тоже собрать вещи. Эст медленно кивает. — Хорошо. Вильям подходит к двери. На мгновение он останавливается, будто хочет что-то сказать. Но не говорит. Просто открывает дверь и выходит. Дверь тихо закрывается. В комнате снова становится тихо.  Эст ещё несколько секунд сидит неподвижно. Потом выдыхает. Мягко улыбается, сам того не осознавая. И впервые за весь день понимает, что сердце у него всё ещё бьётся слишком быстро.

***

К моменту выезда в холле отеля снова собирается вся компания. Чемоданы, рюкзаки, усталые лица и всё ещё живые воспоминания о вчерашнем вечере. Кхао первым замечает Вильяма. — О, живой, — усмехается он. — Я думал, ты не доживёшь до вылета. — Я крепче, чем выгляжу, — спокойно отвечает Вильям. Они легко сталкиваются плечами — как всегда. Как будто ничего не изменилось. Эст выходит чуть позже. И сразу замечает Вильяма. И сразу отводит взгляд. Это происходит почти незаметно. Но слишком быстро, чтобы быть случайным. Бум проверяет время. — Все на месте? Отлично. Поехали. Санта что-то обсуждает с ним про логистику McLaren и Mercedes. Кхао уже спорит с кем-то по телефону. Обычная сцена. Только внутри — нет.

***

          Машина В этот раз они садятся иначе. Неосознанно. Вильям занимает место у окна. Эст — с другой стороны. Между ними — Кхао, который не затыкается ни на секунду. — Я всё ещё считаю, что мог обогнать его, — говорит он. — Просто нужно было чуть больше пространства. — Ты всегда думаешь, что тебе нужно больше пространства, — отвечает Бум. — Потому что это правда! Смех. Разговоры. Но Эст почти не участвует. Иногда он отвечает. Иногда кивает. Иногда случайно смотрит в сторону Вильяма — и каждый раз их взгляды почти встречаются… но кто-то отворачивается первым. Это не напряжение, которое можно потрогать. Это тишина между словами.

***

         Аэропорт Суета, объявления, люди с чемоданами. Команды двигаются вместе, но всё равно держатся немного обособленно. Кхао и Вильям снова рядом — обсуждают что-то про следующий этап. Легко. Живо. Без следа утренней неловкости. И это странно. Потому что Вильям ведёт себя… нормально. Слишком нормально. Эст идёт чуть позади. Он наблюдает. Замечает мелочи. Как Вильям смеётся. Как поправляет волосы. Как избегает смотреть прямо на него дольше пары секунд. Он не забыл. Просто… не знает, что с этим делать. Посадка проходит быстро.

***

               Самолёт Они заходят внутрь почти одновременно. Узкий проход, мягкий свет, тихий гул двигателей. — Я к окну, — сразу говорит Кхао и уходит вперёд. — Я с ним, — добавляет Вильям, проходя мимо Эста. На секунду их плечи почти касаются. Эст чувствует это слишком отчётливо. — Угу, — только и отвечает он. Садится на своё место через ряд. Пристёгивает ремень. Смотрит в иллюминатор. Люди рассаживаются, стюардессы что-то объясняют, багаж убирают на полки. Обычный перелёт как казалось бы... Но почему-то Эста не покидала мысль, что всё могла быть по другому.