Пицца со вкусом малины и соли

Макс прислонилась локтем к прилавку, жуя соломинку от своего уже третьего за день лимонада, и с откровенным наслаждением разглядывала профиль Майка. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в сторону парковки с таким выражением лица, будто ему в кроссовки насыпали раскалённый песок. — О боже, Уилер, — протянула она, растягивая слова, — если ты сейчас ещё сильнее надуешь губы, я начну думать, что ты репетируешь роль обиженного ребёнка в школьном спектакле. Майк даже не повернулся, только тихо выдохнул через нос: — Я не дую губы. — Дуешь. Очень сильно дуешь. У тебя сейчас такое кислое лицо, будто ты случайно вместо ананаса откусил лимон целиком. — Макс наклонилась ближе и понизила голос до театрального шёпота: — Или будто кто-то украл твой личный серф-пицца-бой и оставил вместо него... не знаю... обычного пицца-боя. Без серфа, без запаха бензина и без этих твоих глазок-сердечек. Майк наконец скосил на неё взгляд: — Ты сегодня особенно невыносимая. — А ты сегодня особенно сильно палишься. — Она выпрямилась, картинно облизнула губы и вдруг изобразила, будто держит в руках воображаемый рожок мороженого. — Ой, смотри, маленькая девочка, держи, вот тебе клубничное с посыпкой... — Макс сделала вид, что протягивает рожок в сторону воображаемого ребёнка, а потом резко развернулась к Майку и заговорила томным голосом: — А теперь... ммм... мой любимый вкус... тёплый, загорелый, с привкусом соли и гавайской пиццы... Она демонстративно провела языком по воздуху, будто облизывает несуществующий рожок с Уиллом, закатив при этом глаза в притворном блаженстве. — Макс, — Майк наконец повернулся к ней всем корпусом, его щёки уже предательски розовели, — заткнись. — ...а потом ещё раз, вот так, медленно, снизу вверх, как будто это самый вкусный десерт в Калифорнии... — продолжала она, не обращая внимания, и даже тихонько причмокнула. — Макс. — Уилер начинал злиться. Естественно, лишь для виду, ибо Мэйфилд хотя бы скрашивала ожидание. — ... и ещё разок, потому что крошка упала прямо сюда, на ключицу, надо же её собрать язычком... — Макс! — Майк схватил её за запястье, но без злости, скорее чтобы остановить этот кошмарный театр одного актёра. Голос у него был низкий, почти умоляющий. — Я серьёзно. Ещё одно слово — и я вылью твой лимонад тебе на голову. Макс замерла, глядя на него огромными глазами, а потом вдруг широко, по-детски улыбнулась. — Ого. Угроза насилия лимонадом. Это уже новый уровень влюблённости, Уилер. Я горжусь тобой. Майк отпустил её руку и отвернулся, пряча улыбку в уголке рта, но его плечи всё равно подрагивают от сдерживаемого смеха. Макс ткнула его локтем в бок, выбивая из Майка лёгкое «ой» — Расслабься. Ещё семь минут до восемнадцати двадцати. Он приедет, отдаст тебе твою любимую гавайскую пиццу, затащит в кабинку и будет целовать так, будто завтра конец света. А я сделаю вид, что ничего не слышу. Как всегда. Майк молчал секунду, а потом произнёс тихо, почти шёпотом: — Спасибо, что отвлекаешь. Макс мягко фыркнула, озорно зыркнув в сторону друга и коллеги, по совместительству: — Да пожалуйста. Только не забудь потом сказать ему, что я сегодня была особенно милая. Иначе расскажу ему, как ты вчера уснул на стуле и во сне бормотал «Уилл... быстрее...» — Я тебя убью, — безжизненно пообещал Майк. — Знаю, знаю. Лимонадом, да? И они оба тихо, почти одновременно засмеялись, глядя на пока что пустую парковку, где через шесть минут должен был появиться жёлтый фургон, за рулём которого будет сидеть самый долгожданный человек на всей этой раскалённой калифорнийской земле. Уилл выпрыгнул из кабины, выбивая песочную пыль под ногами. Жёлтая форменная футболка доставщика пиццы прилипла к спине от пота, а волосы, слегка потные от калифорнийской жары, закручивались влажными кудрями на лбу. Он стянул форменный козырёк, кинул на сиденье, захлопнул двери и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Майка каждый раз внутри что-то переворачивалось, как будто кто-то резко дёргал за ниточку. — Привет, команда неудачников, — бросил Уилл, подходя ближе и хлопая ладонью по прилавку. — Кто сегодня заказывал разбитое сердце с двойной порцией сыра и на гарнир тоскующие взгляды? Макс тут же влезла: — Это Уилер. Он уже полчаса репетирует свою драматическую смерть от разбитого сердца. Смотри, у него даже губы в форме сердечка сложились. Мило, правда? Уилл повернулся к Майку, и его улыбка стала мягче и теплее, адресованная только для него. — Правда мило, — тихо сказал он, глядя Майку прямо в глаза. — Особенно когда он пытается делать вид, что не ждал меня последние сорок минут. Майк почувствовал, как от смущения горят его щёки. Он кашлянул, пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства: — Я... нормально. Просто... жарко. — залепетал он оправдания, нервно тиская свою шапку морячка, что как всегда была где угодно, кроме его головы. — Ага, жарко, — подхватила Макс, подмигивая. — Особенно в третьей кабинке мужского туалета, да? Уилл коротко и хрипло рассмеялся, откинув голову назад, обнажая ряд зубов и кадык, что подрагивал от каждого смешка. Этот звук всегда действовал на Майка как удар током. — Макс, ты сегодня в ударе. — произнёс он сквозь смех, озорно глядя на Уилера, что мысленно, уже посыпал её шоколадной крошкой, украшая своё произведение искусства под названием «Смерть Мэйфилд от лимонада». — Я всегда в ударе, когда вижу, как Уилер превращается в лужицу. — Она картинно обмахнулась ладонью. — Ладно, я пойду... проверю... запасы салфеток. Или музыку включу. Что-нибудь громкое. С басами. Очень громкими басами. — подколола она, подмигнув Уиллу, и демонстративно удалилась вглубь закусочной, нарочно громко топая и напевая «Clush», максимально фальшивя. Когда парни наконец-то остались вдвоем, Уилл шагнул ближе, сокращая дистанцию в виде прилавка с посыпками и меню. Пахло от него именно так, как Майк любил больше всего: горячее тесто, чуть подгоревший сыр, лёгкий запах бензина от фургона, на котором он иногда подвозил вместо велика, и что-то тёплое и живое, по-уилльски родное. — Долго ждал? — спросил он тихо, перевалившись через прилавок, к рвущемуся к нему Майку, уже почти касаясь его плечом. — Нет, — соврал Майк автоматически. А потом честно, тихо добавил: — Да, очень. Уилл улыбнулся уголком рта, и достал из сумки: две коробки пиццы и одну бутылку лимонада с малиной, что Майк просто обожал, хотя никогда и не признавался. — Вот. Гавайская пицца с двойной порцией сыра, для тебя. И-и-и... — он понизил голос, наклоняясь ближе, — ...я закончил смену на десять минут раньше. Специально. Майк почувствовал, как сердце стукнуло где-то в горле: — Серьёзно? — он посмотрел на Уилла слегка неверящим взглядом, от чего тот улыбнулся, сдерживая смех. — Ага. Босс сказал, что я сегодня выгляжу так, будто меня сейчас хватит солнечный удар, если я не уйду пораньше. — Уилл усмехнулся, и кокетливо подцепил пальцем красный галстук, что украшал грудь Майка. — Кажется, он имел в виду тебя. Майк не выдержал и тихо засмеялся, опустив взгляд: — Идиот. — Твой идиот, — Уилл протянул руку и большим пальцем стёр с щеки Майка несуществующую крошку, просто из-за повод прикоснуться. — Пойдём? Майк кивнул, даже не пытаясь спорить. Будто он не ждал этого момента весь день, сгорая от нетерпения. Внизу живота затянуло от предвкушения, а колени предательски задрожали. Они прошли мимо кассы — Макс уже включила музыку, и бас действительно пробивался сквозь стены. Уилл толкнул дверь мужского туалета ногой, придерживая её для Майка. Внутри пахло хлоркой и дешёвым мылом, но им было всё равно. Байерс прижал своего парня к холодному кафелю так аккуратно, будто боялся, что тот сейчас разобьётся, хотя они оба знали, что Майк сейчас скорее развалится сам, от одного только взгляда этих ореховых глаз, маняще блестящих под тусклым светом единственной лампочки, нелепо висящей на грязных проводах. Дверь за ними щёлкнула окончательно. Снаружи доносился приглушённый бас музыки, но здесь, внутри узкой комнаты, в которой они стояли у стены, рядом с раковиной, весь мир сузился до дыхания Уилла на его губах. Уилл не торопился. Как и всегда он сначала просто смотрел, будто хотел запомнить каждую чёрточку заново, даже если видел Майка всего несколько часов назад. Его большой палец скользнул по нижней губе Майка, ощущая лёгкую сухость и мягкость, чуть надавил, раздвигая её, и только потом Уилл наклонился. Первый поцелуй вышел лёгким, почти дразнящим. Губы едва коснулись, задержались на секунду и отстранились, заставляя Майка невольно потянуться следом, тихо выдохнув от разочарования. Уилл улыбнулся прямо в его рот и прошептал: — Терпение, — его голос был низким, чуть хриплым, от чего у Майка по спине тут же побежали мурашки. Второй поцелуй был уже серьёзнее, ведь Уилл прижался к Майку всем телом, столкнув их груди и бёдра так близко, что прикосновения, казалось, обжигали. Майк почувствовал, как горячая ладонь Уилла ложится ему на затылок, пальцы зарываются в волосы и слегка тянут у самых корней, заставляя голову запрокинуться чуть сильнее. Дразнилка перешла в глубокий, медленный, влажный поцелуй, от которого у Майка закружилась голова. Язык Уилла скользнул внутрь, прошёлся по нёбу, потом по внутренней стороне щеки, будто пробовал его на вкус, и Майк тихо застонал, утопив звук во рту Уилла. Он вцепился в жёлтую футболку так сильно, что ткань натянулась и затрещала по швам. Горячая кожа, чуть влажная от пота, скользила под ладонями. Мышцы Уилла напряглись, когда он прижался ещё плотнее. В носу у Майка стоял запах теста, сыра, чуть горелого края корочки, бензина и лёгкий аромат соли с шеи Уилла. И под всем этим едва различался просто его запах, тот самый, от которого Майк был готов сойти с ума каждый день. Уилл отстранился ровно настолько, чтобы дать им обоим вдохнуть, но не отпустил, скользнув губами по подбородку Майка, вниз, по линии челюсти, к тому месту под ухом, где кожа особенно тонкая и чувствительная. Он не сильно, но достаточно для того, чтобы Майк дёрнулся и тихо выматерился, прикусил мочку уха, тут же зализывая в извиняющемся жесте. — Тише, — прошептал Уилл с улыбкой в голосе, — Макс услышит. — Пусть слышит, — выдохнул Майк, уже почти не контролируя себя. — Мне… плевать. Уилл тихо засмеялся, отзываясь вибрацией на шее Майка. Потом снова поцеловал, но теперь уже жёстче, с каким-то голодом, который он обычно прятал за своей спокойной улыбкой. Руки брюнета скользнули вниз: одна осталась на затылке, вторая легла Уиллу на поясницу и притянула его ещё ближе, так что между ними не осталось ни миллиметра. Майк тут же почувствовал, что Уилл уже твёрдый, и это знание ударило жаркой волной прямо в низ живота. Он сам потянулся, поймал нижнюю губу Уилла зубами, слегка потянул, потом прошёлся по ней языком, собирая вкус пепперони и лимонада с малиной, который Уилл допил по дороге. Байерс издал низкий, почти рычащий звук, что послужило спусковым крючком. Майк сорвался и развернул их обоих, толкнул Уилла спиной к стене так, что теперь уже Уилл стоял у раковины, и поцеловал его так, будто хотел забраться внутрь, слиться, раствориться, остаться под кожей и течь по венам. Тонкие руки полезли под футболку, проходясь по ребрам, напряженному животу и задевая острый край тазовой кости. Уилл задохнулся в поцелуе и выгнулся навстречу, впиваясь пальцами в бедра Майка так сильно, что завтра точно останутся синяки. Они целовались жадно, мокро, с тихими чавкающими звуками, которые в этой крошечной комнате звучали неприлично громко, уже без всякой нежности. Майк чувствовал, как дрожат руки Уилла, как его дыхание сбивается, и как он пытается сдерживаться, хотя одновременно хочет всего и сразу. В какой-то момент Уилл оторвался и прижался лбом к его лбу, тяжело дыша. — Майк... — произнёс он хриплым, почти сломанным голосом. — Если мы сейчас не остановимся... — Не хочу останавливаться, — Майк коротко и жёстко снова поймал его губы. — Хочу тебя. Прямо здесь. Уилл закрыл глаза и выдохнул через нос: — Пятнадцать минут, — напомнил он тихо. — Макс обещала стучать. — Пусть стучит, — Майк снова поцеловал его в уголок рта, спускаясь к шее и оставляя на нежной коже влажный след. — Пусть орёт. Мне… всё равно. Уилл коротко, почти беззвучно засмеялся, и вдруг, Майк схватил его за запястья, развернул грудью к стене и прижал, но уже мягче, контролируя. — Я хочу тебя очень сильно, но точно не здесь, — прошептал он, целуя Уилла в висок. — Не в этой вонючей кабинке. Пошли хотя бы в фургон? Уилл замер, а потом быстро и судорожно кивнул: — Хорошо. Пошли. Майк ещё раз медленно, почти благоговейно поцеловал его, будто ставя точку в этом безумном порыве, и прошептал: — Тогда собирайся. Пицца ждёт. — И Макс, которая точно всё поняла по звукам. — добавил Уилл, слегка хихикая. Майк тихо застонал от одной мысли, что сейчас придётся выходить и смотреть Макс в глаза. — Я её убью. — Нет, — Уилл улыбнулся, поправляя ему растрёпанные волосы. — Ты её обнимешь. Потому что без неё мы бы до сих пор стояли и пялились друг на друга через прилавок. Майк фыркнул, но спорить не стал. Лишь прижался ко лбу возлюбленного и ловя его дыхание. — Пошли, Уилер. У нас впереди вся ночь. — прошептал Уилл прямо в губы и потянул его за руку, к двери. И Майк пошёл за ним с горящими щеками, припухшими губами и ощущением, что сердце вот-вот выскочит наружу. А за дверью уже ждала Макс с двумя кусками пиццы в руках и самой ехидной улыбкой на свете. — Ну что, голубки? Пицца ещё тёплая. А вы, судя по звукам... перегрелись.

***

Фургон стоял на самом краю парковки закусочной, там, где асфальт уже переходил в потрескавшуюся землю, а фонари почти не доставали. Уилл загнал его задом под старый дуб, чтобы тень хоть немного скрывала жёлто-красные надписи «Surf Pizza» на бортах. Двигатель ещё не остыл, а металл тихо потрескивал, отдавая накопленное за день калифорнийское тепло. Они ввалились внутрь через боковую дверь почти одновременно — Уилл толкнул её плечом, а Майк втащил его за ремень джинсов. Дверь захлопнулась с громким хлопком, отсекая внешний мир. Внутри пахло разогретым пластиком, остывшей пиццей, бензином и острым, животным запахом возбуждения, которое они оба уже не могли сдерживать. Майк сразу толкнул Уилла спиной к перегородке между кабиной и грузовым отсеком. Уилл ударился лопатками о металл и коротко, почти болезненно выдохнул, тут же сталкиваясь губами в поцелуе. Зубы, языки и жадные всасывания сводили обоих с ума, звуча влажными звуками внутри небольшого пространства. Майк кусал нижнюю губу Уилла, тянул её и отпускал только для того, чтобы тут же вернуться глубже. Уилл не менее яростно, впившись пальцами в волосы Майка и притягивая его голову сильнее, будто хотел проглотить целиком. — Снимай... — выдохнул Майк прямо в рот Уиллу, уже дёргая подол его жёлтой футболки. — Хочу тебя... сейчас... Уилл не смог ответить словами, только помог, стягивая футболку через голову одним рывком. Ткань упала на пол фургона с влажным шлепком. Майк тут же приник губами к его шее, прошёлся языком по ключице, собирая солёный пот и крошечные крошки муки, которые всё ещё цеплялись к коже, вдыхая смесь из запахов, что смешались на его коже за восемь часов под солнцем. Майк спустился ниже, прикусывая сосок, потом второй, заставляя Уилла выгнуться и тихо застонать, вцепившись в волосы Майка так сильно, что тот зашипел от удовольствия. Руки Уилера уже расстёгивали ремень Уилла, дёргая джинсы вниз вместе с боксерами. Уилл помог ткани соскользнуть вниз, до щиколоток, отталкиваясь от перегородки. Майк опустился на колени прямо на грязный резиновый коврик и взял горячий, тяжёлый, уже мокрый на кончике член Уилла в руку и провёл языком от основания до головки одним долгим движением. Уилл дёрнулся, ударяясь головой о металл, и выругался сквозь зубы. — Майк, блять... Майк не ответил, только взял глубже, обхватывая ствол губами и начал медленно, но сильно двигаться, чувствуя, как Уилл дрожит над ним. Запах пиццы смешивался с густым и терпким запахом возбуждения. Майк отстранился, поднялся и стянул с себя свою футболку, пропахшую лимонадом и клубничным мороженым, которое он весь день разливал по стаканам. Уилл смотрел на него своими светлыми глазами, покусывая распухшие от поцелуев губы и судорожно пытался восстановить дыхание, что сотрясало грудь. — Назад, — хрипло сказал он. — Ложись. Майк послушался мгновенно — это всегда было так: Уилл отдавал приказы одним взглядом, одним тоном, и Майк подчинялся с готовностью, которая граничила с блаженством. Он перебрался на старое, потёртое, нагретое солнцем за весь день, заднее сиденье и лёг на спину, слегка раздвинув ноги. Уилл забрался следом, навис сверху, наклонился и медленно, глубоко, почти ласково поцеловал Майка, контрастируя с той яростью, что была минуту назад. — Ты такой красивый, когда ждёшь, — прошептал Уилл, проводя ладонью по внутренней стороне бедра Майка. — Когда знаешь, что сейчас будешь внутри меня... и всё равно дрожишь. Майк тихо, почти жалобно застонал, закусывая губу от нетерпеливости. Уилл потянулся к бардачку и достал маленькую бутылочку лубриканта, что закинул сегодня утром. Будто знал, что она пригодится. Выдавил на пальцы, нагрел, и наклонившись к Майку, поцеловал его в живот, в основание члена, и одновременно с этим ввёл в себя один палец. Майк смотрел, не отрываясь: как Уилл готовит себя, как второй палец входит рядом с первым, заставляя шатена тихо выдохнуть, прикусывая губу, как его бёдра дрожат, в член начинает истекать влагой. — Хочу чувствовать тебя. — произнёс Уилл низко, почти рыча. — Хочу, чтобы ты вошёл глубоко и трахал меня так, будто завтра не наступит. Майк схватил его за запястье и потянул ближе: — Тогда садись на меня. Сейчас. Уилл кивнул и дрожащими пальцами надел на Майка презерватив, добавляя побольше лубриканта, чтобы было скользко, горячо и легко. Потом перекинул ногу через Майка и медленно, сначала только головкой, опустился на член, погружая его глубже, принимая ствол сантиметр за сантиметром. Когда Майк вошёл полностью, Уилл замер, запрокинув голову и долго, протяжно застонал. — Боже, ты такой большой.. Майк вцепился в бёдра Уилла так сильно, что тонкие пальцы оставляли белые следы на загорелой коже. — Двигайся, пожалуйста. Уилл начал — сначала медленно, поднимаясь и опускаясь, чувствуя каждый толчок внутри. Потом быстрее. Фургон покачивался в такт, скрипя рессорами и потрескивая металлом. Майк выгибался навстречу и глубоко и сильно толкался вверх, выбивая из Уилла открытые, не сдерживаемые стоны удовольствия. Его собственный член тёрся о живот Майка при каждом движении, оставляя влажные дорожки. Майк схватил его за затылок, притянул для жёсткого, беспорядочного поцелуя. Они целовались, пока Уилл не начал дрожать сильнее. — Майк, я, сейчас… — Кончай, — Майк прорычал прямо в его рот. — Кончай на меня, я хочу почувствовать. Уилл выгнулся, его тело напряглось от приближающейся разрядки, и кончил, забрызгивая горячими струями грудь и шею Майка. В тот же момент его мышцы внутри ритмично сжались, выжимая Майка до предела. Уилер продержался ещё несколько резких и глубоких толчков, и кончил внутрь, вжавшись бёдрами в бёдра Уилла и глухо выкрикивая его имя. Они замерли. Уилл всё ещё сидел на нём, тяжело дыша, и прижав лоб ко лбу Майка. Пот стекал по вискам и капал на грудь. Фургон медленно переставал раскачиваться. Уилл пошевелился первым, медленно поднявшись. Он снял с Майка презерватив, завязал в узел и бросил в угол. После чего аккуратно лёг рядом, притягивая Майка к себе и обнимая так крепко, будто не хотел отпускать. Майк уткнулся носом в его шею и вдохнул смесь из пиццы, пота, секса и океанского ветра, что просачивался через приоткрытое окно. — Я люблю, когда ты такой. — тихо сказал Майк. — Когда отдаёшься мне, полностью. Уилл улыбнулся в его волосы. — А я люблю, когда ты берёшь меня и при этом смотришь так, будто я — единственное, что имеет значение. Голые и липкие, обнявшись на нагретом сидении, они лежали так долго. Снаружи уже стемнело, а за окном мигали далёкие огни набережной. Где-то рядом остывала последняя пицца смены. Но им было всё равно. Сейчас был только фургон, только они и только эта ночь, в которой время вдруг перестало существовать.