i see you, v

— Какой твой любимый фильм ужасов, Тэхён? — голос в трубке звучал как скрежет металла.

Парень замер с чашкой кофе в руке, глядя на своё отражение в тёмном окне. Он не знал, кто это. По крайней мере, должен был делать вид, что не знает...

      

☏ ☏ ☏

      Университетские коридоры на четвёртом курсе казались Чонгуку бесконечным лабиринтом из чужих ожиданий и собственных страхов. Окружающие воспринимали его как обычного парня с задней парты, который постоянно слушал музыку в наушниках, носил свободные худи и не отрывал взгляда от экрана телефона или кроссовок.       Чонгук привык быть послушным. Тот самый «правильный» студент, который никогда не опаздывал, сдавал работы раньше срока и вежливо кивал преподавателям, стараясь не занимать лишнего пространства в этом мире. Скромность стала его бронёй: за ней было проще прятать то, что по-настоящему сжигало изнутри.       Однако никто не знал, что под оболочкой скрывается целая обсерватория, настроенная на единственную звезду.       На Ким Тэхёна.       Эта безнадёжная влюблённость проросла в Чонгуке ещё на первом курсе, когда он, напуганный первокурсник, впервые увидел Тэхёна в главном холле. С тех пор мир будто сузился до одной траектории. Три с половиной года он жил в режиме ожидания: редкой случайной улыбки, брошенного вскользь «привет» или тепла, которое исходило от Тэхёна, даже если тот стоял в паре метров.       Чонгук любил его самоотверженно и тихо. Он — тот, кто всегда придерживал дверь, если Тэхён шёл следом с охапкой книг и тут же скрывался за углом, чтобы не попасться на глаза. Тот, кто исполнял любую просьбу, лишь бы на секунду почувствовать себя нужным.       Чонгук был до безумия, до дрожи в коленях предан человеку, который даже не подозревал о существовании этой обсессии.       Университет штата выглядел в октябре как декорация к классическому фильму о золотой молодёжи: старые кирпичные стены, густо увитые багряным плющом, и бесконечный поток студентов в ярком мерче колледжа. Но даже в этой шумной толпе Ким Тэхён неизменно оставался центром гравитации. Он — живое воплощение американского идеала, сошедшее прямо с обложки глянца. Волосы, обесцвеченные до платинового блонда, всегда лежали в небрежной укладке, будто их только что коснулся морской бриз.       Тэхён обожал винтаж: тяжёлый деним джинсовых костюмов идеально подчёркивал разворот широких плеч, а под расстёгнутой курткой стабильно белела простая футболка, выгодно оттеняющая медовый загар. Каждый раз, когда он проходил мимо, воздух в коридоре, казалось, менялся. Сквозь привычные запахи старых книг и пыльного кампуса пробивался сладкий, тягучий шлейф карамельного сиропа. Для Чонгука этот запах — самый сильный и опасный наркотик в мире.       Тэхён пугающе идеален в своей искренности. В нём не было ни капли заносчивости, напротив, он искренне любил людей. Его солнечная улыбка предназначалась каждому: от строгого декана до ворчливого уборщика. И Чонгук, к своему тайному трепету, не являлся исключением. Тэхён часто подсаживался к нему в столовой, тепло улыбался и мог по-дружески хлопнуть по плечу, спрашивая, как продвигается проект. В такие секунды Чон буквально переставал дышать, не в силах отвести взгляда от чужих губ, на которых часто оставалась невесомая пенка от кофе. И когда Тэхён лениво слизывал её кончиком языка, даже не замечая собственного жеста, у Чонгука перед глазами темнело от невыносимого желания сделать это вместо него.       Но в этом и заключалась главная проблема.       Тэхён проявлял доброту к нему так же, как и ко всем остальным пятистам студентам. Его рука на плече — лишь жест вежливости, а не признание Чонгука как мужчины.       Чон — изнанка яркого мира: пока Тэхён сиял на солнце, он прятался в тени библиотечных стеллажей, изучая тёмные углы человеческой психики и зная, что всеобъемлющая доброта — прочная, высокая стена, через которую не пробиться обычному парню в растянутом худи.              

☏ ☏ ☏

             Октябрьское солнце ещё пригревало, и Чонгук сидел на пожелтевшей лужайке кампуса в кругу ребят, которые неизменно собирались вокруг Ким Тэхёна. Тот озарял всё пространство, и толпа роилась рядом просто потому, что он находился там.       В этот раз темой обсуждения стал предстоящий Хэллоуин. Вечеринку устраивал их одногруппник, Пак Чимин, чьи праздники давно стали легендой университета. Его богатые родители часто отсутствовали, великодушно закрывая глаза на любой хаос, который оставался после их возвращения. Тематикой года выбрали героев классических хорроров.       Пока ребята вступали в жаркие дебаты, пытаясь забронировать за собой самых популярных кинозлодеев, Чонгук тенью сидел на траве почти вплотную к Тэхёну. Он не участвовал в споре; всё его существование сейчас сводилось к наблюдению за тем, как мелкие морщинки собираются в уголках глаз блондина, когда тот щурится от солнца. Этот вид — настолько интимный и прекрасный, что Чонгук до вмятин сжал зубами пластиковую трубочку от сока.       — На самом деле, — голос Тэхёна прорезал общий гул, заставив вздрогнуть. — Я всегда обожал Билли Лумиса в «Крике». В этой маске есть что-то запредельное. С таким мужчиной даже я был бы не прочь поиграть в «маньяка и жертву».       Тэхён рассмеялся, и компания подхватила шутку, но не Чонгук. Он заметил то, что ускользнуло от остальных: как только речь зашла о «Крике», тон Тэхёна неуловимо изменился, стал глубже, а на открытой шее на мгновение выступили мурашки. За годы безмолвных наблюдений Чонгук научился считывать малейшие колебания в настроении кумира. Он буквально кожей чувствовал, что данная тема будоражит Тэхёна, вызывает скрытый от глаз азарт.       — Чонгук, а ты в каком образе придёшь? — вдруг вмешался в мысли Тэхён. Он тепло улыбнулся и обернулся к нему, рука по привычке легла на плечо, нежно поглаживая ткань куртки. — Ты же придёшь?       Чонгук сглотнул ком в горле. Казалось, под слоем одежды на коже остался настоящий ожог. Уши залились краской, пауза затягивалась, становясь подозрительной.       — Приду, — наконец выдавил он, кивнув. — Не знаю пока, в каком образе, но обязательно приду.       — Это замечательно, — Тэхён улыбнулся во все тридцать два зуба и ласково взъерошил волосы парня.       Дальше разговор переключился на нейтральные темы, но Чонгук уже их не слышал.       «Это наш последний Хэллоуин в этих стенах», — пронеслось в голове.       Дальше — выпуск, взрослая жизнь и окончательное расставание. Это был последний шанс перестать быть тенью, придерживающей дверь. Если Тэхён хотел поиграть в маньяка и жертву, Чонгук готов предоставить ему лучшую сцену в жизни.       

☏ ☏ ☏

      После пар Чонгук старался держаться в тени университетских аллей, прижимая к боку рюкзак, в котором тяжёлым грузом лежал плотный чёрный пакет. Казалось, что каждый встречный студент, каждый преподаватель видит его насквозь — видит этот специфичный улов из магазина костюмов на окраине города. Чонгук то и дело оглядывался через плечо, проверяя, не следит ли кто-то за его странным манёвром, и только оказавшись на пороге общежития, позволил короткий вдох.       Вернувшись в комнату, он первым делом провернул ключ в замке. Щелчок механизма прозвучал как финальная точка. Чонгук прислонился лбом к прохладному дереву двери и обречённо выдохнул.       Он вывалил из рюкзака чёрный шуршащий пакет. На кровать, прямо поверх аккуратно сложенных учебников, высыпался «набор юного маньяка»: белое лицо маски с застывшим в немом крике ртом, чёрные кожаные перчатки, микрофон-исказитель и новенькая, ещё не активированная сим-карта.       Чонгук рвано выдохнул, чувствуя, как по вискам стекал холодный пот. Он провёл дрожащей ладонью по челюсти, задумчиво потянув кожу вниз.       — Что ты творишь, Чон... — прошептал себе под нос, настраивая технику.       Сердце металось в грудной клетке, словно пойманная птица, ломающая крылья о рёбра. Чонгук уже миллион раз успел передумать. Кто он такой, чтобы ввязываться в эти опасные игры? Что если сердце Тэхёна давно занято кем-то другим? Что если весь план — лишь глупая, жалкая и пугающая фантазия одинокого сталкера, который окончательно потерял связь с реальностью?       Усталость и липкое волнение навалились тяжёлым грузом. Не выдержав давления, Чонгук бросил всё на полпути и сбежал в ванную.       Холодная вода, хлынувшая в лицо, не принесла облегчения.       Вернувшись, парень снова заперся на ключ и замер. Маска лежала на кровати и теперь казалась живой. Она смотрела пустыми глазницами, безмолвно насмехаясь над его нерешительностью. Пугала до дрожи в пальцах, но в то же время обладала каким-то тёмным магнетизмом, от которого невозможно было отвести взгляд.       В голове, как назло, всплыл дневной диалог. Чонгук всё ещё чувствовал на плече фантомное тепло чужой ладони и то, как Тэхён ласково взъерошил его волосы. А следом, словно кадр из запретного кино, перед глазами встала картина: мурашки на загорелой шее и пульсирующая вена. Это стало наваждением. Чонгук точно знал, что хочет впиться в эту кожу губами, оставить след и никогда, ни за что не отпускать.       — Нет, — брюнет глухо стукнулся затылком о дверь и бессильно сполз вниз на пол, не отрывая взгляда от маски. — Если после этого он даже не посмотрит в мою сторону... я не выдержу. Если возненавидит — это конец.       Чонгук закрыл лицо ладонями, продолжая размышлять о своей «неправильности», о том, как глубоко зашла эта одержимость. В комнате повисла тишина, в которой отчётливо слышалось только неровное дыхание.       — Но если я попробую сейчас, — прошептал он в пустоту, убирая руки от лица, — то хотя бы узнаю, стоит ли мне вообще появляться на вечеринке.       Этот шёпот подвёл черту. Чонгук резко, боясь передумать, поднялся с пола. Подошёл к кровати и неуверенно, кончиками пальцев, взял маску. Она отдавала холодом, ласкала кожу гладкостью, но в руках ощущалась невероятно тяжёлой.       Чонгук подошёл к зеркалу в пол, которое стояло в комнате, и остановился. В последний раз посмотрел на своё отражение: на стеснительного студента четвёртого курса, на добрые, вечно сомневающиеся глаза, полные страха. Сделал глубокий вдох, задерживая дыхание, и надел её.       Тьма. Мгновенная, глухая тьма, оборвавшая связь с реальностью. Тяжёлый, влажный выдох со свистом вырвался внутри латекса.       Когда Чонгук снова открыл глаза и посмотрел в зеркало, на него больше не глядел робкий влюблённый мальчик. Из зазеркалья смотрел хищник. Зверь, который слишком долго голодал в тени и теперь готов был присвоить себе то, что принадлежало ему по праву.       Он медленно провёл ладонью по гладкому контуру маски, ощущая застывшую гримасу. Пальцы спустились ниже, к обнажённой шее. Чёрная футболка в облипку, надетая под оверсайз, теперь туго обтягивала рельеф груди и пресса. Чонгук чувствовал себя невероятно горячим. Поза изменилась: плечи развернулись, спина выпрямилась, в каждом движении появилась опасная грация.       С тихим скрипом он натянул кожаные перчатки, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулак, обретая новую уверенность. Больше не было скромного Чонгука. Только власть. Жажда.       Чонгук взял в руки микрофон-исказитель и поднёс к тому месту, где под маской скрывались губы. Посмотрел в зеркало прямо в бездонные глазницы маски и нажал на кнопку. Из динамика вырвался низкий, вибрирующий рокот, от которого по спине пробежал электрический разряд, заставивший волоски на теле встать дыбом.       — Привет, Тэхён. Ты ведь знаешь, что случается с теми, кто приглашает монстров в свой дом?       В голосе больше не было сомнения и страха. Он не собирался просто участвовать в игре. Чонгук планировал стать её родоначальником, её единственным хозяином. Он покажет Тэхёну, что такое настоящая жажда — такая, от которой перехватывает дыхание, в глазах темнеет, а колени подгибаются сами собой.       Чонгук готов был не просто выйти из тени. Он хотел затащить в эту тень Тэхёна и сделать его своей единственной жертвой.              

☏ ☏ ☏

      Дождавшись глубокого вечера, когда небо над кампусом окончательно выцвело до чернильной густоты, Чонгук вышел на охоту. Облачение Гоустфейса скрывало его полностью, превращая в бесплотную тень, скользящую между домами. Он знал адрес Тэхёна наизусть — это знание жгло карман все три года учёбы.       Дом семьи Ким оказался классическим двухэтажным особняком в тихом респектабельном районе: идеально подстриженный газон, высокая изгородь и то самое окно на втором этаже, выходящее во внутренний двор. Настоящая классика хорроров.       Гоустфейс замер в густой тени старого дуба, сливаясь с его узловатым стволом. Отсюда, из темноты, Чонгуку открывался идеальный обзор. Он был облачён в чёрную ткань, его лицо скрывала безжизненная маска, а в обтянутой кожей ладони был зажат телефон.       Сейчас Чон наблюдал за самым сокровенным. Тэхён, только что вышедший из душа, лениво ерошил свои влажные платиновые волосы полотенцем. В мягком свете настольной лампы он выглядел невероятно домашним и беззащитным: свободные клетчатые штаны на бёдрах и огромная белая футболка, которая была ему явно велика. Ткань то и дело сползала, обнажая медовую кожу ключиц и острую линию плеча.       Поставив на стол дымящуюся чашку кофе, Тэхён уселся в кресло и потянулся к ноутбуку, собираясь выбрать фильм на ночь. В этот самый момент тишину комнаты прорезала требовательная трель звонка.       Парень нахмурился, вглядываясь в экран, где высветилось лаконичное: «Неизвестный номер». Слегка помедлив и закусив губу в раздумье, он всё же провёл пальцем по экрану, принимая вызов.              — Алло? — голос Тэхёна звучал мягко, с лёгкой хрипотцой после душа.       В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным статическим шумом. А затем раздался голос, который не мог принадлежать человеку. Низкий, механический, вибрирующий скрежет:       — Какой твой любимый фильм ужасов, Тэхён?       Блондин замер. Его пальцы, сжимающие чашку кофе, побелели. Он медленно поднял взгляд и посмотрел на своё отражение в тёмном окне, за которым не было ничего, кроме пустоты.       — Кто это? — Тэхён постарался, чтобы голос звучал твёрдо, но Чонгук через линзы маски заметил, как напряглась его спина. — Чимин, это ты? Глупая шутка, завязывай.       — Чимин сейчас спит и видит сны о своей вечеринке, — пророкотал исказитель, заполняя комнату Тэхёна механическим холодом. — А я вижу тебя. Белая футболка, кофе с двойным карамельным сиропом... Тебе не кажется, что пить его на ночь — вредная привычка?       Тэхён резко обернулся, оглядывая пустую комнату. Его взгляд метался по углам, прежде чем остановиться на тёмном проёме окна. Парень сделал осторожный шаг к стеклу, вглядываясь в непроглядную темноту двора. Страх сковал его лишь на секунду, но затем он выпрямился, поправляя сползшую с плеча футболку. В его глазах вспыхнул тот самый азарт, который Чонгук считал на лужайке.       — Ты следишь за мной? — Тэхён подошёл вплотную к стеклу. Его тёплое дыхание оставило на прохладной поверхности мутное пятнышко пара, на котором он медленно вывел пальцем контур сердца.       Он не знал, что в этот момент Гоустфейс внизу находится всего в нескольких метрах и видит, как подрагивает этот палец.       — Довольно смело, — продолжил Тэхён, прижимая трубку к уху. — Но если ты хотел меня напугать, тебе придётся постараться получше.       — О, я только начал, — голос Чонгука стал слишком тихим, интимным, несмотря на грубую обработку фильтра. — Я знаю, что ты любишь игры, Тэхён. Ты сам сегодня об этом говорил.       Блондин на секунду призадумался, а затем медленно прикусил нижнюю губу. От этого жеста у Чонгука внизу всё стянулось в тугой узел.       — И каков твой первый ход, мистер маньяк? — Тэхён принял правила этой игры. — Будешь стоять под окнами и просто дышать в трубку? Это скучно.       В трубке воцарилась тишина, прерываемая лишь стрекотом цикад в саду. А затем Гоустфейс заговорил снова, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило Тэхёна невольно отшатнуться от окна.       — Ты думаешь, я снаружи? — Чонгук сделал шаг из тени дерева, оставаясь в слепой зоне видимости, но глядя прямо на силуэт парня. — Мой первый ход в том, что ты уже проиграл. Ты проверял замок на задней двери, когда вернулся с кухни? Я вижу каждую твою родинку. Вижу, как бьётся жилка на твоей шее, когда ты врёшь мне, что тебе не страшно. Я уже гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. Оглянись.       Чонгук сбросил вызов. Он видел, как Тэхён резко обернулся к двери своей комнаты, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. Через секунду блондин одним резким движением задёрнул шторы, обрывая визуальный контакт.       Внизу, в ночной прохладе, Чонгук прислонился затылком к стволу дуба, пытаясь унять собственную дрожь. Адреналин обжигал внутренности. Он только что не просто заговорил с Ким Тэхёном — он заставил его замереть от предвкушения.       

☏ ☏ ☏

             Следующее утро встретило Тэхёна серой дымкой и тяжестью в веках. Он почти не спал: каждый шорох за окном, каждый скрип половиц в пустом доме заставлял его вздрагивать. В голове раз за разом прокручивался механический рокот: «Я уже гораздо ближе, чем ты думаешь».       На первой паре Тэхён сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Он пытался сопоставить факты, анализировать голоса одногруппников, ища в них ту самую искру или интонацию, но всё было тщетно. На перерыве его глаза метались по лицам студентов в столовой, пытаясь выцепить в толпе «своего» маньяка. Пустота. Все казались обычными, скучными и… безопасными?       Мысли прервал Чимин. Он очень запыхался, когда плюхнулся за столик и с глухим стуком поставил перед Тэхёном крафтовую коробку.       — Промоутер на входе всучил мне это, — пролепетал Пак, вытирая пот со лба. — Сказал, что это тебе.       Чимин указал на коробку с наклейкой хэллоуиновской тыквы, на которой маркером была выведена размашистая буква «V».       Тэхён почувствовал, как сердце пропустило удар. Дрожащими пальцами он сорвал крышку и замер. Внутри, среди чёрной упаковочной бумаги, лежал его ежедневник, который он заполнял сегодня утром перед выходом. Ким совершенно точно оставил его в закрытом ящике своего рабочего стола. У себя дома.       Руки затрясло так, что коробка едва не выскользнула на пол. Он осторожно открыл ежедневник на странице с закладкой. Поверх его аккуратных записей газетными буквами, как в старых триллерах, было приклеено послание:

«Я же сказал, что гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. В твоём шкафчике я оставил сюрприз».

      Тэхён резко захлопнул книжку, чувствуя, как затылок обдаёт ледяным холодом. Он огляделся по сторонам, ища в толпе белую маску или хотя бы пристальный взгляд.       — К-кто тебе это отдал? — Ким мёртвой хваткой вцепился в ладонь Чимина, сжимая её в неосознанном испуге.       — Сказал же, промоутер на входе, — друг нахмурился, явно сбитый с толку такой реакцией. — Там сейчас ярмарка в честь Хэллоуина. Он был в маске призрака.       — Ты слышал его голос?       — Он общался через какую-то пищалку или устройство, искажающее звук, — пожал плечами Пак. — Что-то случилось?       Тэхён лишь отрицательно качнул головой. Не говоря ни слова, он схватил коробку и бросился вон из столовой. Ноги сами несли его к рядам железных шкафчиков. Кто-то, кто вчера был на лужайке, решил воплотить его фантазию в жизнь с пугающей дотошностью. Это заводило, кровь в жилах закипала от адреналина, но одновременно с этим Тэхёну впервые стало по-настоящему страшно.       Он с трудом попал ключом в замок шкафчика. Дверца со скрипом распахнулась.       Внутри, на верхней полке, стоял ещё тёплый стакан его любимого кофе с двойным карамельным сиропом. А рядом лежал свежий полароидный снимок. Блондин взял его в руки, и колени едва не подогнулись. На фото был запечатлён Гоустфейс — он сидел на кровати Тэхёна, в его спальне, и беспечно показывал пальцами знак «V».       На обратной стороне карточки аккуратным почерком Чонгука, который тот старательно изменил, было выведено:       

«А у тебя уютно. Наслаждайся кофе, V».

      Тэхён прислонился лбом к холодному металлу шкафчика, жадно втягивая запах карамели. Он чувствовал, что за ним наблюдают прямо сейчас.       В паре метров от него, через несколько шкафчиков, стоял Чонгук. Он медленно складывал тетради, выглядя как всегда: тихим, незаметным и немного печальным. Чонгук краем глаза наблюдал, как пальцы Тэхёна дрожат, сжимая полароидный снимок. Внутри него боролись два чувства: привычное волнение за безопасность Кима и тёмное, хищное удовлетворение.       Тэхён боялся. И это было великолепно.       Когда Чонгук перевёл взгляд на содержимое собственного шкафчика, он быстрым движением спрятал белую маску глубоко в рюкзак. На его лице на мгновение проскользнула едва заметная ухмылка. Эта двойственность Тэхёна — его страх, смешанный с болезненным любопытством — заводила брюнета до безумия.       

☏ ☏ ☏

      После всех пар, когда коридоры университета окончательно опустели, Тэхён остался на факультатив по журналистике. «V» — это был его почерк в университетских статьях. Маньяком мог быть кто угодно: от преданного читателя до случайного знакомого. Круг лиц был слишком широк, и это лишало возможности зацепиться хоть за одну догадку.       Блондин зашёл в пустой мужской туалет. Холодная вода должна была смыть усталость бессонной ночи и тревогу, что преследовала его весь день. Он наклонился над раковиной, плеснув водой в лицо, как вдруг эхом по кафелю раздался отчётливый щелчок дверного замка.       Сердце Тэхёна пропустило удар. Он замер, не вытирая лица, и капли воды медленно покатились по его подбородку, падая в раковину. Блондин выпрямился, уставившись в зеркало. За его спиной, в отражении, все двери кабинок были плотно закрыты, кроме одной, самой крайней. Она медленно, со зловещим скрипом, начала приоткрываться, как будто приглашала его заглянуть внутрь.       Послышался знакомый, механический рокот, идущий откуда-то из этой темноты:       — Какой момент в фильмах ужасов тебе особенно нравится?       — Кульминация, — выдохнул Тэхён. Его голос дрогнул, но страх в нём снова смешался с тем самым вызывающим азартом, который Чонгук так ненавидел и любил одновременно. Ким мёртвой хваткой вцепился в край раковины, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Пришёл показать, кто ты?       — Нет, — из кабинки показался край чёрного плаща, а следом — безжизненная белая маска Гоустфейса.       Маньяк подходил всё ближе к Тэхёну, шаги по кафелю были почти беззвучными, но само его присутствие заполняло всё пространство пустым холодом. Чонгук остановился в шаге от блондина. Он видел через линзы маски, как расширились зрачки Тэхёна, как замерло его дыхание.       Чонгук медленно поднял руку, обтянутую чёрной кожаной перчаткой. Пальцы с тихим скрипом коснулись лица парня напротив, нежно проведя по щеке, спускаясь к подбородку.       — Где же твоя фирменная улыбка, Тэхён? — пророкотал исказитель, пока Чонгук кончиком пальца очерчивал контур чужих губ. — Та, которой ты озаряешь весь университет. Почему сейчас ты не улыбаешься мне?       Тэхён не шевелился. Он чувствовал запах латекса и кожи, смешанный со сладким ароматом карамели, который всё ещё исходил от его собственной кожи. Он смотрел прямо в пустые глазницы маски, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто ужас. Это было подчинение.       — Потому что я жду продолжения, — прошептал Тэхён, облизывая пересохшие губы. Его язык на мгновение коснулся кожаной перчатки маньяка, заставив Чонгука внутри маски задохнуться от собственной жажды.       Гоустфейс на мгновение опешил от решимости блондина. За маской лицо Чонгука мгновенно залило румянцем, а по телу прошла дрожь, которую он едва успел подавить. Кто из них сейчас ведёт игру? И кто на самом деле попал в ловушку?       — Тс-с, — Чонгук пришёл в себя, заставляя свой голос звучать всё так же низко и угрожающе. — Разве так разговаривают с маньяками?       Он не отстранился. Напротив, Чонгук надавил пальцами в перчатке чуть сильнее, заставляя Тэхёна немного закинуть голову назад. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров: холодный латекс маски и горячее, прерывистое дыхание Кима.       — Ты слишком уверен в себе, Тэхён. Думаешь, раз коснулся тебя, значит, я в твоей власти? — голос через исказитель вибрировал от скрытого напряжения. — Но ты забываешь одну деталь. Маньяк никогда не спрашивает разрешения.       Чонгук медленно склонился к самому уху блондина, так что край маски мазнул по его платиновым волосам.       — На вечеринке у Чимина будет много людей в таких масках, — прошептал он. — Ты будешь искать меня в каждом встречном. Будешь вздрагивать от каждого прикосновения к своему плечу. Но узнаешь меня только тогда, когда я сам этого захочу. И тогда... — он сделал паузу, чувствуя, как бешено бьётся пульс Тэхёна под его ладонью. — Тогда я возьму то, что ты так отчаянно мне предлагаешь.       Чонгук резко убрал руку и сделал шаг назад, растворяясь в тени дверного проёма.       — Не опаздывай на кульминацию, Тэхён. Она тебе запомнится на всю жизнь.       Замок входной двери туалета снова щёлкнул, возвещая о том, что маньяк ушёл. Тэхён остался один в звенящей пустоте кафеля. Его ноги всё же подкосились, и он тяжело опёрся на раковину, глядя на своё отражение: зрачки расширены, губы горят после прикосновения кожи, а сердце поёт от запретного восторга. Тэхён коснулся пальцами того места на щеке, где мгновение назад была кожаная перчатка. Это было безумие. И это было лучшее, что случалось с ним за последние три года.       

☏ ☏ ☏

      Вернувшись в общежитие, Чонгук долго сидел в темноте, не снимая рюкзака. Он воевал с этой маской. Внутри него кипела глухая ярость: почему только под личиной Гоустфейса он смог уловить ту самую настоящую искру в глазах Тэхёна? Почему только маньяку блондин позволял видеть свою дрожь и кусать свои губы, в то время как настоящему Чонгуку доставались лишь вежливые похлопывания по плечу и пустые улыбки?       Парень достал оба телефона. Один — его собственный, со старой симкой студента-отличника, другой — аппарат Гоустфейса. За все годы обучения он почти не разговаривал с Кимом по телефону. Короткие звонки по учёбе, пара уточняющих вопросов о дедлайнах — ничего личного.       Сейчас он решил рискнуть. Решил проверить, есть ли у «Чонгука» хоть какой-то шанс. Он набрал номер Тэхёна. Гудки тянулись мучительно долго, каждый из них эхом отдавался в пустой комнате. Наконец, трубку сняли.       — Чонгук? — голос блондина звучал мягко, но в нём слышалась усталость. — Уже поздно. Что-то случилось?       Тон был привычно заботливым и до тошноты вежливым. Чонгук на мгновение засмущался, его рука дрогнула.       — Прости за поздний звонок... я просто волновался о тебе, — еле слышно проговорил он, стараясь звучать максимально естественно. — Сегодня в университете на тебе лица не было. Ты казался напуганным.       Чонгук затаил дыхание. Он намеренно подбросил Тэхёну зацепку, едва заметный мостик. «Ну же, Тэ, признайся мне. Скажи, что кто-то преследует тебя. Откройся мне, а не маске.»       — А-а, нет, ничего, у меня всё хорошо, — парень ответил мгновенно, в его голосе снова прозвучала эта наигранная бодрость. — Просто много работы над проектом. Спасибо, что переживаешь, Гук.       Чонгук с силой толкнул язык за щёку, чувствуя, как внутри закипает злость. Какая колоссальная разница между этим вежливым «Гук» и тем томным шёпотом в туалете.       — Вечеринка послезавтра, — Чонгук продолжал гнуть свою линию, борясь с неловкостью. — Ты уже решил, в чём пойдёшь?       В трубке повисла тишина. Тягучая, пустая. Чонгук нахмурился, глядя на экран. Тэхён просто молчал. Он не слушал? Ему было настолько неинтересно говорить с ним, что он просто отвлёкся?       — Тэхён, ты слышишь меня?.. — переспросил Чон, чувствуя, как уязвлённое самолюбие жжёт грудь.       — Да-да, извини, — Ким как-то нервно засмеялся. Снова фальшиво. — Отвлекся. Что ты спросил?       Злость в Чонгуке достигла предела. Он разблокировал свой второй телефон. Пальцы в чёрных перчатках (он так и не снял их) быстро набрали номер Кима.       — Спросил, выбрал ли ты образ на вечеринку к Чимину? — Чонгук говорил в первый телефон, а глазами впился в экран второго. Сейчас и проверим твои приоритеты, Тэхён.       — Ещё не думал... — задумчиво протянул Ким. — А ты решил, в чём пойдёшь?       Победа. Тэхён продолжал разговор. На секунду Чонгуку показалось, что он выиграл эту битву за внимание.       — Слушай, Чонгук, меня тут мама зовёт... — голос Тэхёна в трубке первого телефона внезапно стал резким. — Давай созвонимся позже?       Ким не дождался ответа и сбросил вызов.       Чонгук сжал телефон в руке так, что пластиковый корпус жалобно хрустнул. Лицо исказила злая ухмылка. Он потянулся к прибору на столе и включил коробку с исказителем голоса, поднося микрофон к самым губам.       — Ты так долго отвечал на мой звонок, — пророкотал Гоустфейс в трубку. Его голос больше не был робким. — Был занят кем-то, кто важнее меня, Тэхён?       На той стороне послышался прерывистый вдох, а затем тихий смешок. Тон Тэхёна мгновенно изменился. Исчезла вежливость и скука. Он стал игривым, опасно живым.       — Мистер маньяк, я думал, что вы сама уверенность, — отозвался блондин. Чонгук кожей почувствовал, как тот сейчас улыбается, прижимая трубку к уху. — Неужели в вашем голосе я слышу ревность? Это был просто одногруппник. Скучный парень с парой вопросов по учёбе. Разве он может быть важнее вас?       Чонгука скручивало от ярости. «Скучный парень», «Разве может быть важнее». Тэхён только что вынес приговор настоящему Чонгуку, даже не подозревая об этом.       — Скучные парни иногда бывают самыми опасными, Тэхён, — прорычал исказитель. — Они прячутся у всех на виду. Но ты прав, тебе не стоит тратить на них время. Твоё время теперь принадлежит только мне. Ты запер дверь в свою комнату после того, как бросил трубку?       — А ты хочешь проверить? — в голосе Тэхёна прозвучал призыв к действиям. — Может я специально оставил её открытой чтобы посмотреть, хватит ли у тебя смелости войти не через окно.       — Игры в кошки-мышки быстро надоедают, если мышка начинает считать себя охотником, — брюнет медленно провёл кожаной перчаткой по краю стола, создавая в трубке зловещий скрип. — Ты так уверен, что контролируешь правила, Тэхён? Но дверь — это всего лишь иллюзия безопасности. Самые страшные вещи всегда случаются внутри, когда ты думаешь, что заперся от всего мира.       Тэхён замолчал, прислушиваясь к шорохам в собственном доме.       — Тебе нравится этот страх, верно? — пророкотал исказитель, пока Чонгук сжимал телефон, чувствуя, как его собственное сердце ускоряет бег. — Ты заигрываешь с ним, как с любовником. Но ты даже не представляешь, насколько близко я могу подойти, прежде чем ты успеешь хотя бы вскрикнуть.       — Тогда почему ты всё еще там, а не здесь? — прошептал Ким.       — Потому что я сам решу, когда эта игра должна закончиться, — отрезал исказитель. В голосе маньяка прорезалась ледяная, собственническая сталь. — Не надейся на быстрый финал, Тэхён. Я буду смаковать каждый твой вздох, каждое движение, пока не выпью тебя до дна.       Блондин на другом конце провода сглотнул образовавшийся ком в горле. Звук прозвучал, как признание поражения.       — Я вижу тебя, Ви. Вижу, как ты сейчас кусаешь губу. Перестань, оставь это занятие для меня.       Тэхён резко вскинул голову, оглядывая тёмные углы комнаты, но видел лишь собственное отражение в окне — бледное лицо, затуманенный взгляд и приоткрытые губы. Он чувствовал себя абсолютно обнажённым под этим невидимым взором.       — До встречи на вечеринке, Тэхён. Постарайся выглядеть безупречно. Я буду наблюдать.       Чонгук нажал на отбой. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только его тяжёлым дыханием. Он медленно снял перчатку и посмотрел на свою ладонь — она дрожала. Чон только что пообещал Тэхёну финал, от которого не будет возврата. И он намерен был сдержать это обещание.       

☏ ☏ ☏

      На следующий день солнце палило так же ярко, заливая кампус ленивым теплом, но для Тэхёна мир словно лишился красок, оставив только резкие контрасты чёрного и белого. Группа ребят снова оккупировала привычное место на траве, под старым клёном, но без «золотого мальчика» компания выглядела неполной.       Чимин, активно размахивая руками, делился с остальными своими наблюдениями, пока Хосок пытался отобрать у него пачку чипсов:       — Тэ в последние пару дней сам не свой. Ходит как привидение, дёргается от каждого звонка. Я вчера спросил, всё ли в порядке, а он на меня посмотрел так... — Пак замер и комично вытаращил глаза, пародируя ошарашенный взгляд друга. — Будто я не лучший друг, а серийный убийца, который пришёл за ним.       В ответ компания взорвалась дружным смехом. Ребята начали наперебой вспоминать странные выходки Тэхёна, списывая всё на стресс перед хэллоуинским дедлайном в газете.       Чонгук сидел чуть в стороне, прислонившись спиной к шероховатой коре дерева. Его блокнот лежал на коленях, а карандаш замер над незаконченным наброском. Он бросил быстрый взгляд на Чимина. Пак был так уверен в своей правоте, так беспечен. Тот и не подозревал, что «серийный убийца», о котором парень так весело шутил, сидит в двух метрах от него.       — А вот и наш виновник торжества! — воскликнул Хосок, указывая куда-то за спину Чимина.       Тэхён шёл по аллее, и даже издалека было видно, как он безупречен. Но Чонгук, прищурившись, заметил то, чего не видели другие: прямая спина, слишком крепко сжатые челюсти и то, как его пальцы нервно перебирали брелок на рюкзаке.       Ким подошёл к ребятам, на его лице, как по щелчку, расцвела та самая фирменная улыбка, от которой у Чонгука внутри всё сводило от злости.       — Привет всем! — Тэхён начал поочередно обнимать каждого, и Чонгук почувствовал, как мышцы его собственного тела напряглись в ожидании. — Простите, что опоздал, засиделся за статьей. О чём вы тут так громко спорили?       Тэхён опустился на траву прямо рядом с Чонгуком, едва ощутимо задев его плечом. От него веяло уличной прохладой и тем самым сладким ароматом карамели, который теперь, после ночного звонка, вызывал у Чона фантомный зуд в кончиках пальцев.       — Да так, Чимин в стендаперы подался, — хмыкнул их общий друг Джексон, закидывая в рот горсть орешков. — Скоро начнёт брать деньги за вход на наши посиделки.       Ким звонко засмеялся, откидывая голову назад, но его взгляд параллельно скользил по лицам друзей. Он искал предателя. Искал того, кто вчера шептал ему в трубку о своих недвусмысленных желаниях.       «Хосок?» — Тэхён задержал взгляд на вечно улыбающемся друге. Нет, Хоби был слишком щуплым для того мощного силуэта, что он видел в зеркале туалета. Да и этот парень просто не смог бы выдержать такой мрачный, давящий тон в разговоре — он бы обязательно сорвался на шутку.       «Джексон Ван?» — парень был крупного телосложения, атлет и душа компании. Довольно общительный, но Тэхён понимал: Джексон слишком прост. Его репутация заядлого бабника строилась на открытом флирте и быстрых победах. Он не стал бы тратить время на психологические осады и анонимные подарки. Это не его масштаб терпения.       «Сам Чимин?» — блондин едва заметно хмыкнул про себя. Точно нет. Его лучшему другу было бы просто лень заниматься всей этой чепухой, когда на носу организация самой масштабной вечеринки года.       Тэхён сел в центр круга, продолжая поддерживать общую беседу и легко шутить, но его мозг всё ещё перебирал варианты. Чтобы решиться на такое, нужно было обладать не только стальной выдержкой, но и какой-то извращённой преданностью. Кто-то из них знал его привычки лучше, чем он сам.       Чонгук в этот момент осторожно перевернул страницу своего блокнота. Брюнет чувствовал на себе мимолетный, изучающий взгляд Тэхёна, но даже не дрогнул. Он был для Кима просто частью пейзажа — тихим фоном, на который никогда не падает подозрение.       Внезапно в кармане Тэхёна коротко и резко завибрировал телефон. Сообщение. Он вытащил аппарат, и одного взгляда на экран хватило, чтобы по позвоночнику пробежал ледяной разряд, выбивающий воздух из лёгких.       

«I see you, V».

      Тэхён резко вскинул голову и лихорадочно осмотрелся. Вокруг него кипела привычная, беспечная жизнь: Чимин азартно спорил с кем-то по телефону о доставке льда, Хосок громко смеялся над очередным постом в сети, Джексон увлечённо пересказывал какой-то мем из паблика. Чонгук всё так же вяло водил карандашом по бумаге, не поднимая глаз от своего наброска.       Никто не поменялся в лице. Никто не прятал телефон и не бросал на него многозначительных взглядов. Будто этот сигнал был послан не человеком, а самим воздухом.       Тэхён сжал смартфон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Блондин кожей чувствовал этот прошивающий насквозь взгляд. Прямо сейчас, сидя в самом центре круга своих друзей, он оказался в полной изоляции. Охотник был здесь, в паре метров, он дышал тем же кислородом и наслаждался его беспомощным замешательством, мастерски прячась за маской обыденности.       Чонгук, не отрываясь от блокнота, едва заметно скривил губы в мимолетной ухмылке. Карандаш замер, оставив на бумаге жирную точку. Он чувствовал, как Тэхён паникует, как сбивается его дыхание и как страх тонкими иглами прошивает его насквозь. И это безмолвное торжество было слаще любого признания.       

☏ ☏ ☏

      Тэхён больше не мог находиться среди людей. Ему казалось, что каждый случайный взгляд однокурсника — это засада, каждый шёпот за спиной — приговор. Он буквально сбежал в свой рабочий кабинет журналистского кружка. Помещение находилось в подвальном крыле, по соседству с пыльными архивами и спортинвентарем. Здесь всегда было прохладно и пахло сыростью. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи, забитые папками, а в центре стоял старый кожаный диван и несколько столов с ноутбуками, чьи экраны тускло светились в полумраке.       Ему нужно было сосредоточиться на статье, но пальцы всё время непроизвольно тянулись к шее. Кожа до сих пор помнила холод латекса и тот механический голос, вызывавший волну мурашек по позвоночнику. И это была не просто дрожь страха — это была волна возбуждения, которая пугала его больше всего. Тэхён отчаянно цеплялся за свой образ «золотого мальчика», доброго лучика солнца для друзей. Никто не должен был узнать, что у него буквально перехватывает дыхание от анонима в маске убийцы. Это было ненормально, он это понимал, но тело предательски отзывалось на каждую мысль о преследователе.       Чонгук зашёл в аудиторию бесшумно. Он уже наблюдал за ним из тени соседнего стеллажа, скрытый темнотой подвала. Брюнет видел, как Тэхён нервно покусывает колпачок ручки, как его грудь тяжело вздымается под тонкой тканью рубашки.       Тишину комнаты нарушил едва слышный шорох шагов.       — Я знаю, что ты здесь, — прошептал Тэхён в пустоту между книжными полками. — Покажись.       Вместо ответа свет в конце прохода мигнул и окончательно погас. В наступившей густой полутьме послышался характерный скрип кожи. Чонгук в маске возник прямо за спиной Тэхёна — так близко, что блондин почувствовал затылком холодный глянец маски Гоустфейса.       — Ты просил кульминацию, — пророкотал исказитель у самого уха. — Но готов ли ты к ней? Ты дрожишь... Это страх или ты просто заждался?       Тэхён обернулся, оказываясь зажатым между стеллажом и массивной фигурой в чёрном. Он тяжело и часто дышал, глядя прямо в чёрные прорези маски. Его руки сами собой поднялись, упираясь в широкую грудь маньяка. Под ладонями он почувствовал не просто ткань плаща, а твёрдые, напряжённые мышцы, которые перекатывались при каждом движении преследователя.       — Чего ты хочешь? — выдохнул Тэхён.       — Я хочу видеть, как твоя идеальная маска крошится, — рука в перчатке медленно легла на горло блондина, не сжимая, но властно фиксируя его на месте. Большой палец нежно погладил пульсирующую вену. — Я хочу, чтобы на вечеринке ты не видел никого, кроме меня. Чтобы каждый танец, каждый глоток пунша ты совершал с мыслью о том, что я смотрю.       Тэхён вдруг подался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними.       — А если я не хочу ждать вечеринки? — прошептал он, и его глаза потемнели от опасного желания. Блондин накрыл своими изящными пальцами кожаную ладонь Гоустфейса, настойчиво ведя её вдоль своей шеи ниже, к ключицам и груди.       Чонгук чувствовал, как внутри него всё вспыхнуло. Тэхён был безумен. Он заигрывал с бездной, не понимая, что бездна уже тянет к нему свои руки. Чонгуку нестерпимо хотелось сорвать маску и впиться в эти дерзкие губы, чтобы раз и навсегда доказать, чья это игра. Но нет. Рано. Наслаждение должно быть выдержанным, как хороший яд.       — Терпение — это добродетель, Тэхён, — Гоустфейс медленно наклонился, коснувшись лбом маски лба блондина, словно ставя клеймо.       Маньяк резко оттолкнулся и исчез за поворотом стеллажа прежде, чем Тэхён успел схватить его за край плаща. Блондин остался стоять в вязкой темноте подвала; его тело била крупная дрожь, а внизу живота тянуло от невыносимого и болезненного желания.       Спустя пятнадцать минут после стычки в архиве, Чонгук, уже в своем привычном безразмерном худи, с растрёпанными волосами и блокнотом в руках, «случайно» столкнулся с Тэхёном у выхода из здания.       Ким выглядел так, будто только что прошёл через эпицентр шторма: воротник его рубашки был смят, волосы в беспорядке, а глаза лихорадочно блестели. В этом полумраке он был похож на изголодавшееся животное, которое почуяло след, но упустило добычу. Чонгук почувствовал острый укол ревности к самому себе — к тому существу в маске, которое смогло так безжалостно растормошить это идеальное создание.       — Тэхён? — брюнет замер, мастерски изображая на лице привычную смесь робости и беспокойства. — С тобой всё в порядке? Ты очень бледный.       Тэхён сначала даже не заметил перед собой «скучного однокурсника». Его мысли всё ещё были там, внизу, окутанные желанием и запахом латекса. Ему хотелось выпустить пар, сорваться, а Чонгук просто возник на пути нелепой преградой. Ким с трудом сфокусировал на нём взгляд. На секунду в его глазах промелькнуло то самое «продолжение», которое он только что предлагал маньяку.       Чонгук затаил дыхание. Его сердце пропустило удар в немой мольбе: «Ну же, Тэ... посмотри на меня настоящего так же, как смотрел на него. Узнай меня. Пожелай меня без этой чёрной тряпки на лице».       Но в следующее мгновение маска «золотого мальчика» привычно вернулась на место. Тэхён выпрямился, и на его губах расцвела вежливая и абсолютно пустая улыбка.       — О, Чонгук, — голос блондина был ровным, без единой трещинки. — Всё хорошо, просто засиделся за книгами. Немного закружилась голова, только и всего. Спасибо, что спросил. Ты, как всегда, очень внимателен.       Он похлопал Чонгука по плечу — тот же жест, что и всегда. Вежливый. Дружеский. Смертельно скучный. Чонгук едва не поморщился от этого прикосновения. Оно ощущалось как пощёчина или изощрённое оскорбление после того, как Тэхён только что подставлял шею под его кожаную перчатку.       На фоне этой разъедающей ревности к самому себе Чонгук решился на действие, на которое не мог отважиться за все годы знакомства.       — Может проводить тебя до дома? — он сделал шаг вперёд, пытаясь заглянуть за эту бетонную стену доброжелательности. — Уже поздно.       — Не стоит, — Тэхён мягко отстранился, продолжая улыбаться своей фальшивой улыбкой. — Я справлюсь. Увидимся завтра на вечеринке, хорошо? Хорошего вечера, Гук.       Чонгук остался стоять на крыльце, до боли сжимая лямку рюкзака, где под учебниками скрывалась маска. Он смотрел, как объект его обожания, только что отшивший его, быстро отдаляется и исчезает на горизонте.       Внутри всё кипело от ярости. Тэхён общался с ним как с предметом интерьера. Эта пропасть между их личностями была невыносимой. Гоустфейсу Тэхён дарил свою истинную суть: он был готов наброситься на него, подчиниться ему, он дышал жаждой и пороком в его присутствии. Тэхён ненавидел маньяка и хотел его одновременно. А Чонгук... для Чонгука у него была припасена только «доброта». Та самая удушающая доброта, которая была хуже любого проклятия. Ким жаждал монстра, не подозревая, что монстр всё это время придерживал для него дверь и предлагал проводить до дома.       Чонгук знал: на вечеринке он не оставит Тэхёну шанса на эту вежливую улыбку. Он заставит его кричать — от страха или от наслаждения, ему было уже всё равно. Главное, чтобы это было по-настоящему.              

☏ ☏ ☏

      Дом родителей Чимина напоминал пылающий маяк, пульсирующий посреди сонного пригорода. Отголоски басов диджей-сета, за которым в экстазе властвовал Хосок, выбивали чечётку в грудных клетках каждого, кто осмеливался приблизиться к поместью ближе, чем на сотню метров. Это был громкий, пьяный и безумно красивый праздник уходящей юности. Хэллоуин — ночь, когда все маски были сорваны, а запреты сожжены дотла.       На идеально подстриженном газоне под безумными вспышками стробоскопов и мигающими прожекторами извивалась в танце толпа в самых невообразимых и порой по-настоящему пугающих обличьях. В этом хаосе можно было встретить галерею всех кинозлодеев: Уэнсдей Аддамс с каменным лицом танцевала поодаль от Саманты из «Звонка», чьи мокрые волосы закрывали лицо; Пеннивайз с хищной улыбкой предлагал кому-то красный шарик, а Патрик Бэйтмен в окровавленном дождевике попивал что-то из фляжки, поглядывая на Джокера. Медсестры в рваных колготках, демоны с горящими рогами, утопленники и вампиры, казалось, что вся нечисть мира собралась здесь, чтобы устроить последний пир.       Но настоящий хаос царил внутри трёхэтажного коттеджа. Воздух здесь был настолько густым от смеси дорогого парфюма, разлитого пива, пота и адреналина, что его можно было резать ножом. Неоновые вывески «BEER PONG» и «TRICK OR TREAT» освещали гостиную, где творилось истинное безумие. Ын У, гордость университета, которого ставили в пример на всех олимпиадах, сейчас висел кверху ногами, пока двое парней держали его за лодыжки над огромной бочкой с пивом. Его имя на стене, в таблице рекордов «Keg Stand», висело выше всех остальных, сияя золотым маркером. Когда он, наконец, оторвался от крана, допив остатки под оглушительный, звериный рёв толпы, на его лице не было ни тени опьянения.       — Я готов ещё, — бросил Ын У, вытирая пену с губ, и толпа взорвалась восторгом.       Огромный особняк семьи Пак превратился в настоящий лабиринт порока. Сам хозяин дома, Чимин, носился по этажам в образе куклы Чакки — с нарисованными шрамами и в джинсовом комбинезоне, выглядя одновременно мило и пугающе. Конечно же, многие комнаты были уже заняты «любовничками». Парочки целовались по всем тёмным углам, укрываясь за портьерами, а кто-то, совершенно не стесняясь прелюдий, делал это прямо на диване в гостиной, под одобряющие крики проходящих мимо. Людей было столько, что просто невозможно было в этой бурлящей толпе разглядеть знакомые лица. Третий этаж, однако, оставался под строгим запретом — вход туда был разрешён только самым близким, охраняемый негласным правилом «хозяина дома».       Тэхён появился на вечеринке с заметным опозданием. Он всё ждал, сидя на иголках, поступит ли ему хоть одно сообщение или звонок от его таинственного преследователя. Но телефон хранил издевательскую тишину. Вчера он намеренно не стал сбрасывать пар от возбуждения, решив, что сегодня оторвётся, как никогда, и это решение теперь плавило его изнутри, превращая раздражение в концентрированную дерзость. Настроение было скверным, но решительным. Он собирался как никогда тщательно, подбирая образ, который Гоустфейс точно не сможет проигнорировать.       Когда Тэхён переступил порог, пространство вокруг него на мгновение замерло. Он выглядел как падший аристократ, решивший поиграть в жертву, но осознающий свою власть над охотником. На нём был алый мундир, расшитый золотыми узорами, небрежно наброшенный прямо на голое тело — пуговицы были расстёгнуты, открывая вид на острые ключицы и медовую кожу. Тёмные брюки подчёркивали длину ног и изящество походки, а светлые, влажные волосы спадали на глаза, придавая образу порочную небрежность.       Но главной деталью были две ярко-красные точки на шее — имитация укуса вампира, поставленная именно там, где вчера лежала холодная кожаная перчатка. Тэхён надушился своим самым дурманящим парфюмом, а в кармане брюк ощущал тонкие квадратики презервативов. Он не собирался уходить сегодня один. Если Гоустфейс хотел игры, то Тэхён принёс ему всё, что нужно для финала.       Он пробирался сквозь толпу, чувствуя на себе десятки жадных взглядов, но его внимание было приковано к единственной цели — лицу, скрытому за белой латексной маской. И тут его сердце пропустило удар, а ладони мгновенно вспотели. В разных концах зала он заметил одного Гоустфейса. Затем второго у барной стойки. Третий стоял в тени лестницы. Чимин не соврал, маска из «Крика» была самым популярным костюмом в этом году.       Тэхён только начал пробираться к длинному столу, заставленному красными стаканчиками с пуншем, как в кармане брюк коротко и властно завибрировал телефон.       

«I see you, V».

      На губах Тэхёна сама собой расцвела торжествующая ухмылка. Он здесь. И он смотрит.       Мысли о маньяке прервал возникший перед глазами стакан с пуншем. Ким резко вскинул затуманенный взгляд, в тайной надежде увидеть белую маску, но наткнулся на знакомое лицо.       Это был всего лишь Чонгук.       — Привет. Едва выбил для тебя стаканчик, — брюнет произнёс это с неожиданной уверенностью в голосе.       Тэхён невольно окинул его взглядом. Чонгук выглядел... иначе. На нём была кожаная куртка оверсайз, которая делала его плечи ещё шире, а образ — жёстче. Под ней виднелась простая чёрная футболка, открывающая татуировки на кистях рук. На пальцах поблёскивали массивные кольца, а в ушах — серебряные серьги. В полумраке вечеринки, под сполохами красного неона, Чонгук казался взрослее. Его тёмные волосы были небрежно уложены, а взгляд, обычно робкий, сейчас буквально пригвождал Тэхёна к месту.       — Выглядишь просто «вау», — добавил Чонгук. В голосе проскользнула хрипотца, которую Тэхён раньше не замечал.       Искра подлинного желания в глазах блондина мгновенно погасла, сменившись привычной, отработанной годами вежливой улыбкой. Маска «золотого мальчика» снова была на месте.       — Спасибо, — натянуто ответил Тэхён, принимая стакан. — А ты кто? Призрачный гонщик, типа?       — Нет, я типа просто Чонгук, — парень на мгновение растерял свою уверенность и неловко почесал затылок, возвращаясь к привычному образу отличника. — Не успел придумать сложный образ. А ты?..       Тэхён уже не слушал. Его взгляд блуждал по залу, игнорируя стоящего рядом друга. Он высматривал тени, искал белое пятно латекса среди танцующей толпы. Чонгук для него в этот момент был не более чем шумом в радиоэфире.       — Я... — парень пригубил пунш, его глаза блестели в темноте. — Я что-то типа той самой красотки-блондинки, которую маньяк убивает первой в каждом фильме. Та, что бежит по лестнице вверх вместо того, чтобы выбежать на улицу.       Чонгук сжал свой стакан до характерного хруста. Он хотел было что-то вставить в ответ, как-то зацепиться за этот разговор, но Тэхён уже потерял к нему всякий интерес. Блондин отставил напиток и направился прямиком к фигуре Гоустфейса, неподвижно застывшей в углу комнаты.       Чонгук на мгновение замер, толкнув язык за щеку. Он резким движением швырнул стаканчик в мусорное ведро и, не оборачиваясь, вышел из дома. Если Чонгуку и суждено было сегодня ревновать, то только к самому себе. Он не собирался оставаться сторонним наблюдателем, пока объект его одержимости растрачивает флирт на жалких самозванцев.       Тэхён тем временем лавировал в толпе, продолжая собирать на себе жадные взгляды, но внутри росло неприятное чувство пустоты. Он не чувствовал «того самого» пробирающего до костей взгляда. Гоустфейс, к которому он подошёл, оказался лишь дешёвой подделкой. Парень под маской заговорил обычным, чуть охрипшим от алкоголя голосом:       — В универе ты выглядишь иначе, Тэхён... — самозванец потянулся к щеке блондина, его пальцы были горячими и влажными. — Сейчас ты такой сладкий. Пойдём наверх?       Тэхён почувствовал резкий укол разочарования. Не тот. Слишком доступно, приземлённо. Это не его маньяк. В этот момент телефон в ладони взорвался вибрацией. На экране высветилось: «Неизвестный номер».              Ким сорвался с места, игнорируя предложение парня в маске, и выскочил в пустой коридор, ведущий к чёрному выходу. Он прижал трубку к уху, задыхаясь от адреналина и предвкушения.       — Алло?       — Ты разочаровываешь меня, Тэхён, — пророкотал исказитель. В голосе слышалась неприкрытая ярость. — Неужели ты настолько голоден, что готов подставить шею любому, кто надел дешёвый кусок пластика за десять долларов?       — Я просто искал тебя, — выдохнул с порочной улыбкой на лице Тэхён, прислонившись спиной к холодной стене и прикрыв глаза. Ему нравилась эта злость в голосе маньяка.       — Искал? Или надеялся, что кто-то другой сделает мою работу? Давай поиграем. Раз уж ты так любишь фильмы ужасов, ответь мне, Ким... — Голос Гоустфейса стал тише, переходя на интимный шёпот. — Какое самое главное правило выживания в «Крике»? Помнишь, что Сидни Прескотт сказала в самом начале?       Тэхён почувствовал, как сердце бешено забилось о рёбра, а улыбка погасла.       — Я... я не помню.       — Правило простое: никогда, ни при каких обстоятельствах, не доверяй фальшивкам. Блондинка, которая путает маньяка с кем-то другим, это труп в первые пять минут фильма. Ты хочешь стать трупом, Тэхён?       — Нет. Ты обещал мне кульминацию.       — Верно. Но за каждый промах положено наказание. Ты нарушил правило. Ты заигрался с самозванцем. Теперь я установлю новые правила. Выходи на задний двор, Тэхён. К бассейну. И не смей сбрасывать звонок.       Тэхён подчинился, словно находился под гипнозом. Он толкнул тяжёлую стеклянную дверь и оказался в прохладе ночного сада. Музыка здесь звучала приглушённо, а пар от подогреваемого бассейна создавал иллюзию тумана.       Блондин замер у кромки воды. На противоположной стороне бассейна, в густых тенях под декоративными ивами, неподвижно стояла фигура. Чёрный балахон поглощал свет, а белая маска Гоустфейса сияла, как череп. В его руке Тэхён увидел телефон.       — Вот ты и нашёл меня, — прошептал голос в трубке, пока фигура на той стороне медленно склонила голову набок. — Ты выглядишь чертовски сексуально в этом мундире. Я вижу твои укусы на шее. Ты хочешь, чтобы я сделал их настоящими?       Блондин застыл, не в силах отвести взгляд от маски. Его пробирала дрожь, порождённая столкновением ледяного ужаса с обжигающим возбуждением, пульсирующим внизу живота. Он чувствовал себя абсолютно обнажённым под этим невидимым взором.       — Ты такой красивый, когда боишься, — Гоустфейс сделал медленный шаг вперёд, выходя из тени к самому краю бассейна. — А теперь... покажи мне, как быстро ты бегаешь. У тебя десять секунд, прежде чем я начну охоту. Беги, Тэхён!       Маньяк сбросил звонок и сорвался с места, обходя бассейн с хищной грацией. Блондин бросился вглубь сада. Тэхён бежал сквозь лабиринт изгороди, в голове метрономом стучали секунды: «Семь, восемь, девять...». Он задыхался, алый мундир распахнулся, обнажая ключицы, а тяжёлый пар от бассейна путался в ногах. Ким слышал за спиной размеренный шелест плаща.       На десятой секунде Тэхён упёрся в тупик из плотной зелени. Он резко обернулся, тяжело дыша, и в ту же секунду чёрная тень выросла прямо перед ним. Чонгук в маске Гоустфейса врезался в него всем телом, прижимая к жёстким ветвям изгороди.       — Время вышло, — пророкотал исказитель у самого уха. Его маска находилась в миллиметрах от лица Тэхёна. — Ты проиграл.       Гоустфейс вдавил блондина в стену, выставляя своё колено между его ног и властно заставляя Кима немного привстать, лишая опоры. Тэхён ненароком издал томный выдох, который потонул в приглушённых басах музыки из дома. Адреналин от погони смешался с обжигающим ожиданием.       — Каждая жертва в финале может загадать последнее желание, — рука в кожаной перчатке легла на шею Тэхёна, медленно поглаживая то самое место имитированного укуса. — Что ты хочешь, Ким?       Глаза блондина искрились влагой в лунном свете, дыхание было прерывистым, а пульс бился бешеным ритмом под пальцами маньяка. Он посмотрел прямо в чёрные прорези маски. Во взгляде не было страха. Тэхён поднял руку, его изящные пальцы вжались в грубую ткань капюшона на затылке Чонгука, и рывком притянули маску максимально близко к своему лицу, сокращая последние миллиметры.       — Тебя, — прохрипел блондин надтреснутым от страсти голосом, обдавая маску Гоустфейса своим горячим дыханием.       Это была последняя капля. Чонгук шумно с дрожью выдохнул прямо в лицо Тэхёна. На какой-то миг между ними повисла тишина. Секундное затишье перед взрывом.       Брюнет резко, не давая опомниться, подхватил парня и закинул его на плечо, как заслуженный трофей. Кожаная перчатка с влажным шлепком впечаталась в бедро блондина, оставляя после себя жгучий след и характерный звук, который эхом отозвался в тишине сада. Вместо испуга это вызвало у Кима лишь игривый смешок.       Чонгук нёс его через чёрный вход, стремительно преодолевая ступени лестницы. Они миновали шумные этажи, пока не оказались на запретной территории — в безмолвном коридоре третьего этажа. Как только ноги Тэхёна коснулись пола, Чонгук вжал его в стену рядом с дверью.       Он не стал снимать маску полностью. Одним движением брюнет лишь приподнял её край, обнажая нижнюю часть лица до самого носа. Тэхён едва успел заметить острые скулы и плотно сжатые, жаждущие губы, прежде чем Чонгук с животной яростью вонзился в его шею.       Маньяк клеймил его. Блондин вскрикнул, запрокидывая голову и вцепляясь пальцами в плечи парня, чувствуя, как зубы Чонгука впиваются в кожу ровно там, где до этого красовались фальшивые вампирские точки. Теперь здесь будет настоящий след.       Чонгук отстранился лишь на миллиметр, обжигая кожу Тэхёна рваным дыханием. Он не сводил взгляда с покрасневших, влажных губ блондина.       — Теперь они настоящие, — прохрипел он уже без всякого исказителя, своим истинным голосом.       Тэхён застыл на мгновение, ошеломлённый этим звуком. Настоящим, глубоким баритоном, который был куда сексуальнее любого механического рокота. Но быстро пришёл в себя. Кончиками пальцев он ухватился за грубую ткань плаща Гоустфейса и, не разрывая зрительного контакта, потянул парня за собой в комнату. Он вёл Чонгука спиной, безошибочно приближаясь к нужной двери, словно сам был охотником, заманивающим добычу в логово.       Когда оба переступили порог, пространство перед ними залил холодный свет. В комнате царил синий полумрак, исходивший от массивной неоновой вывески на стене, которая гласила: «HORROR SHOW ONLY». Этот свет превращал всё вокруг в ожившую эротическую фантазию.       В центре пустой гостиной третьего этажа возвышалась огромная двуспальная кровать, застеленная тёмным шёлковым бельём. Стены были плотно увешаны постерами к классическим слэшерам — «Хэллоуин», «Пятница 13-е», «Кошмар на улице Вязов».       Тэхён отпустил плащ и сделал шаг назад, застыв около кровати. В синем свете его алый мундир и медовая кожа выглядели по-настоящему порочно.       В комнате повисла тишина.       Чонгук нарушил её первым. Он резко, до упора защёлкнул замок двери, — звук прозвучал в тишине как окончательный приговор. Назад пути не было.       Маньяк медленно обернулся к Тэхёну. Маска всё ещё скрывала верхнюю часть лица, но в синем неоне обнажённые губы казались чёрными. Чонгук осторожно поднёс небольшой, спрятанный в ладони исказитель голоса ко рту и, зажав кнопку, заговорил:       — Я ответственно отношусь к желаниям своих жертв... — рокот вернулся, в нём слышалась неприкрытая похоть. Чонгук надвигался на Тэхёна, шаг за шагом заставляя его отступать к самому краю кровати. Исказитель всё ещё был у его губ. — ...поэтому я дам тебе всё, что ты просил.       Тэхён почувствовал, как колени упираются в мягкий матрас. В синем неоне Гоустфейс над ним казался Богом смерти и наслаждения в одном лице.       Чонгук не заставил себя ждать. Одним властным жестом кожаной перчатки он толкнул Тэхёна в грудь. Тот не удержался и, издав хриплый вдох, повалился на кровать, раскинув руки. Парень остался лежать, тяжело дыша и не сводя глаз с фигуры Гоустфейса. Это было зрелище, достойное финала любого хоррора: маньяк стоял над ним, как абсолютный повелитель, синий неон очерчивал его силуэт холодной, неоновой аурой.       Чонгук медленно, издевательски медленно потянулся к застёжке плаща. Брюнет снова поднёс исказитель ко рту, и механический рокот заполнил комнату, вибрируя в самых костях Тэхёна.       — Смотри на меня, — пророкотал он, пока чёрный балахон тяжёлой волной опадал на пол. — Смотри внимательно и запоминай: сегодня здесь не будет нежных признаний. Я буду властвовать над тобой так, как ты этого заслуживаешь. Я буду иметь тебя долго и грязно, пока ты не забудешь собственное имя, скуля под моим весом.       Плащ окончательно опал, обнажая тело Чонгука. Под ним оказалась простая чёрная футболка, которая плотно обтягивала его накачанный торс, подчёркивая каждый рельеф грудных мышц и пресса. Синий неон хищно играл на его широких плечах и руках, покрытых замысловатыми татуировками. Тёмные джинсы сидели на массивных бедрах как вторая кожа, а внушительный стояк, отчётливо проступающий сквозь плотную ткань, не оставлял ни малейших сомнений в его намерениях.       Тэхён почувствовал, как по телу пробегает мощный электрический разряд. Он не был лучше, сквозь ткань его брюк ясно читалось его собственное, невыносимое желание. Ким жаждал своего преследователя, жаждал этого грубого обладания. Под влиянием слов Чонгука Тэхён привстал на локтях, чтобы обзор был лучше, чувствуя себя абсолютно беззащитным и одновременно всесильным. Его взгляд прошёлся от белой маски вниз, к самому эпицентру напряжения в джинсах парня.       — Я хочу слышать твой настоящий голос, а не этот микрофон, мистер маньяк, — Тэхён шумно сглотнул, не в силах оторвать внимания от выпирающего члена.       Чонгук издал сухой звук, похожий на неодобрительное цоканье, и медленно покачал головой.       — Тс-с, какой требовательный и плохой мальчик, — Гоустфейс сократил расстояние между ними в один широкий шаг. Пальцем в чёрной кожаной перчатке он властно приподнял лицо блондина за подбородок, заставляя того запрокинуть голову. — Смотри мне в глаза, Тэхён. Смотри на меня, а не на мой член. Наслаждение нужно заслужить.       Тэхён послушно поднял взгляд, впиваясь в тёмные прорези маски, пытаясь разглядеть там хотя бы намёк на искру человеческих глаз, но видел лишь бездонную пустоту. Чонгук не шевелился. Он наслаждался этим подчинением, этой дрожью, что била блондина.       Гоустфейс повёл рукой в чёрной коже по лицу Тэхёна. Кончики пальцев очертили контур его пухлых, приоткрытых губ, а затем, не встречая сопротивления, Чонгук настойчиво просунул два пальца прямо в рот парня, прижимая язык. Тэхён судорожно выдохнул, чувствуя на языке специфический привкус дорогой кожи и холодящий металл колец через ткань.       — Сними их, — приказал Гоустфейс. Голос в исказителе звучал как приговор, не терпящий возражений. — Желание за желание, Тэхён. Ты хочешь слышать меня? Тогда докажи, как сильно.       Чонгук чуть подался вперёд, нависая над Тэхёном и дразняще шевеля пальцами во рту блондина, вызывая у того невольный стон.       — Сними их зубами, — добавил маньяк, и в прорезях маски на секунду мелькнул хищный блеск. — И, может быть, я позволю тебе услышать не только мой голос, но и мой шёпот у самого твоего уха.       Тэхён почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна жара. Он подался навстречу этой руке, обхватывая губами обтянутые кожей пальцы. Его взгляд, полный вызова и мольбы одновременно, был прикован к маске. Он готов был на всё. Медленно и влажно облизав кончики перчатки, Ким покрепче вцепился зубами в край кожи на среднем пальце и начал медленно, с тягучим усилием стягивать её с руки Чонгука, не сводя с него глаз.       Сантиметр за сантиметром, Тэхён тянул перчатку на себя, помогая себе губами и языком. Он чувствовал, как кожа неохотно скользит по фалангам Чонгука, обнажая сначала костяшки, а затем и тыльную сторону ладони. Когда последний кончик пальца с сухим щелчком освободился, блондин не выплюнул перчатку. Он продолжал держать её в зубах, глядя на освободившуюся, пронизанную венами руку Чонгука, которая в синем свете неона выглядела пугающе сильной.       Освобождённая ладонь Гоустфейса тут же легла на челюсть Тэхёна, пальцы грубо впились в его щёки, заставляя выпустить трофей. Перчатка упала на тёмный шёлк кровати, а Чонгук, наконец, отбросил микрофон-исказитель в сторону.       — Хороший мальчик, — прошептал он своим настоящим голосом, едва сдерживаемым от страсти. — Ты заслужил право слышать, как именно я буду тебя ломать.       Тэхён не успел даже вдохнуть этот звук, как Чонгук, всё ещё сжимая его челюсть обнажённой ладонью, резко рванул лицо блондина к себе. Расстояние между ними схлопнулось с хищным звуком столкновения тел.       Чонгук, не снимая маски, грубо впился в губы Тэхёна. Его горячий язык мгновенно ворвался в рот парня, хозяйничая там с той же властной уверенностью, с которой Гоустфейс доминировал в саду. Тэхён, ошеломлённый этой внезапной, голой страстью, судорожно выдохнул прямо в рот Чонгука. Его руки сами собой взлетели вверх, пальцы впились в плечи маньяка, сминая ткань футболки, а голова запрокинулась назад под натиском.       Они переплетались языками, жадно выпивая друг друга, будто это был их последний вдох. Ким чувствовал на губах жёсткий край маски — контраст между холодом латекса и обжигающим жаром губ Чонгука сводил его с ума.       Гоустфейс отстранился так же резко, как и напал. Он прохрипел Тэхёну прямо в распухшие, искусанные губы что-то нечленораздельное, и сильным толчком в грудь снова повалил парня на кровать. Блондин упал на спину, тяжело дыша, его алый мундир задрался, обнажая полоску голой кожи. Маньяк не дал ему опомниться. Он одним тягучим движением соскользнул с кровати и опустился на колени на пол, оказываясь точно между раскинутых ног Тэхёна. В синем свете неона белая маска Гоустфейса, зависшая прямо над ширинкой блондина, выглядела особенно завораживающе. Чонгук издевательски медленно потянулся к ремню джинсов Тэхёна. Ким сильнее врезался затылком в матрас, предвкушая продолжение. Он прикусывал губы, борясь с накатывающим стыдом, но его член то и дело подрагивал при каждом движении Чонгука.       Брюнет с характерным звуком расстегнул ширинку на штанах блондина и стянул их с худых ног парня, небрежным движением откинув элемент одежды куда-то вдаль комнаты. Нижнее бельё полетело туда же. Тэхён остался абсолютно обнажённым ниже пояса.       — Мистер маньяк, может не над... — Просьба Тэхёна оборвалась резким, гортанным стоном.       Он почувствовал, как его пульсирующая головка оказалась в обжигающем, мокром рту Чонгука. Тэхён судорожно выдохнул прямо в потолок, его пальцы мёртвой хваткой вцепились в простыни, сминая ткань в попытке удержаться на грани.       Чонгук, не снимая маски, грубо и жадно вобрал в себя член Тэхёна, погружаясь до самого основания. Его руки сжали дрожащие ляжки Тэхёна, вдавливая их в матрас и оставляя после себя жгучие следы.       В комнате повисли звуки их безумия: влажное, тягучее чавканье, рваное дыхание Чонгука в маске и непрекращающиеся стоны Тэхёна. Ким изводился на кровати, его голова металась из стороны в сторону, а бёдра сами собой толкались навстречу этому обжигающему рту. Он сминал простыни, царапал матрас, полностью отдаваясь во власть своего маньяка. Чонгук использовал язык и губы с той же властной уверенностью, с которой доминировал во всём остальном, заставляя Тэхёна скулить и плавиться под его натиском.       Ким чувствовал, что находится на грани: ещё несколько движений этого умелого языка и он сорвётся в бездну. Его пик был невыносимо близок, но Чонгук, словно кожей чувствуя это предельное напряжение, резко отстранился. Брюнет медленно вытер губы от влаги тыльной стороной ладони, не сводя взгляда тёмных прорезей маски с измученного наслаждением лица Кима.       Он придвинулся ближе, нависая над Тэхёном и практически вжимая его своим весом в матрас. Горячие губы начали своё триумфальное шествие по загорелой коже объекта его одержимости. Чонгук клеймил каждый сантиметр этого тела, словно боялся, что такая возможность больше никогда не представится. Поцелуи спускались от живота к груди, пока не достигли напряжённых сосков блондина. Тэхён выгибался под ним, его сердце колотилось так сильно, что Чонгук чувствовал этот ритм собственной грудью. Горячий язык обвёл сосок парня, а затем Чон жадно взял его в рот, слегка оттягивая зубами. Тэхён вскрикнул, теряя остатки контроля. Рука метнулась к затылку брюнета, пальцы впились в капюшон, пытаясь притянуть маньяка к себе, чтобы снова ощутить вкус его губ. Но Чонгук среагировал мгновенно: он перехватил запястье Тэхёна своей сильной хваткой и властно перенёс ладонь вниз, с силой прижимая пальцы блондина к своему стояку через плотную ткань джинсов.       — Я хочу тебя, — прохрипел Чонгук прямо в шею парня, обжигая кожу своим надтреснутым от возбуждения голосом. — Хочу всего тебя. Прямо здесь.       Тэхён не стал сопротивляться этому натиску. Напротив, он с вызовом подался навстречу и крепко сжал твёрдую плоть брюнета через джинсы, чувствуя, как тот подрагивает под его ладонью. Чонгук издал низкий стон прямо в ухо Тэхёна, теряя свою ледяную выдержку.       — Ну так возьми меня, — выдохнул Ким.       Чонгук сбивчиво выдохнул, прикусывая податливую кожу на шее Тэхёна, и начал медленно вырисовывать губами дорожку поцелуев обратно к лицу. Он клеймил ключицы, скулы, подбородок, оставляя влажные, горящие следы, пока не достиг главной цели — приоткрытого, влажного рта Ким Тэхёна.       Чонгуку до сих пор казалось это сюрреалистичным сном. Его неразделённая любовь, его персональное божество, прямо сейчас находилось под ним, выгибаясь навстречу и требуя обладания. Он вложил в этот поцелуй всё: каждое невысказанное слово, каждую бессонную ночь и ту невыносимую нежность, что граничила с безумием.       Это был глубокий, тягучий поцелуй, который ощущался кожей и костями. Чонгук накрыл губы Тэхёна своими, сначала пробуя их на вкус, дразня, а затем властно вторгаясь внутрь. Их языки сплелись в медленном, изнуряющем танце; Чонгук смаковал каждое движение, заставляя парня плавиться на простынях.       В какой-то момент страсть взяла верх: Чонгук оттянул зубами нижнюю губу Тэхёна, заставляя того вскрикнуть в самый поцелуй. Почувствовав металлический привкус и увидев, как на губе выступила крошечная капля крови, брюнет тут же бережно, с какой-то отчаянной преданностью, зализал полученную ранку. Его язык осторожно прошёлся по повреждённой коже, успокаивая боль и превращая её в чистое наслаждение.       Тэхён, не разрывая этого страстного поцелуя, судорожно потянулся руками к ширинке Гоустфейса. Пальцы дрожали, путаясь в плотной ткани джинсов, пока он отчаянно пытался справиться одновременно и с натиском губ Чонгука, и с преградой в районе его паха. Наконец, металлическая змейка поддалась с характерным звуком. Ким кое-как стянул джинсы с бёдер брюнета, сразу запуская ладонь под боксёры.       Внутри было невыносимо горячо и влажно. Тэхён почувствовал, как слюна во рту становится вязкой, а внизу живота всё окончательно скручивается в тугой узел от одной мысли о том, как этот член будет заполнять его тело. На ощупь он был достаточно широким и длинным, пульсирующим от прилившей крови. Пальцы Кима скользили по гладкой коже, пытаясь задать ритм, но затуманенный разум подводил: в голове стоял густой туман, в котором существовали только они двое.       — Вот так... — прохрипел Чонгук прямо в губы блондина, накрывая его пальцы своей горячей ладонью.       Он крепко сжал руку Тэхёна на своём члене и стал сам водить ею, задавая уверенный темп.       — Смотри, что ты со мной делаешь, — выдохнул Чон. — Чувствуешь, как я хочу тебя?       Маньяк мгновенно отстранился от Тэхёна, лишая того кислорода и привычного тепла. Брюнет достал из кармана своих джинсов флакон и обильно пролил прохладную смазку на свои пальцы. Тягучая жидкость блеснула в синем свете, стекая по костяшкам.       — Раздвигай ноги, — через неон Тэхён увидел порочную ухмылку на открытой части лица маньяка. — Или мне следует тебе предоставить возможность себя растянуть?       Ким покорно развёл стройные ноги, запрокидывая их чуть поодаль, в попытке скрыть пылающее лицо отвернулся к стене. Но Чонгук не позволил ему спрятаться.       — Я приказал тебе смотреть только на меня, — Чон властно развернул лицо блондина за челюсть, впиваясь пальцами в щёки, чтобы тот смотрел только на него. — Смотри, как я растягиваю тебя. Хочу видеть каждое изменение на твоём лице.       Чонгук придвинулся вплотную, и Тэхён почувствовал первое дразнящее прикосновение. Один палец медленно, проверяя сопротивление, скользнул внутрь. Ким судорожно выдохнул, ногти впились в бедра маньяка, а глаза расширились, отражая холодный синий свет.       — Дыши, Тэхён, — прошептал Чонгук, не разрывая зрительного контакта.       Он добавил второй палец, начиная медленно и плавно растягивать податливые мышцы, имитируя толчки. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Тэхёна и влажными звуками работы пальцев Чонгука. Блондин изводился под внимательным взглядом из-под маски. Он видел, как двигается рука маньяка, как его собственное тело раскрывается навстречу этой силе, — зрелище пьянило сильнее любого алкоголя.       Позже Чонгук ввёл третий палец, и тело Тэхёна пронзило электрическим током. Он суетливо, в каком-то бреду, потянулся к руке маньяка, выгибаясь навстречу, безмолвно умоляя о большем. Внутренние мышцы пульсировали, обхватывая пальцы Чонгука, а внизу живота всё окончательно скрутило.       — Я готов... — сквозь надрывный стон прошептал Тэхён, закидывая голову назад.       Гоустфейс приглушённо хмыкнул. Он осторожно поднялся, нависая над хрупким, распластанным по шёлковым простыням телом блондина. Одним грубым движением Чонгук стянул с себя футболку, полностью обнажая торс. Под холодным неоновым светом кубики пресса и широкая грудь влажно блестели от испарины. Сексуальное зрелище.       Чонгук дразняще, не сводя взгляда прорезей маски с лица Кима, запустил руку в карман брошенного рядом мундира и извлёк оттуда упаковку презерватива. Он поднёс её к самым губам Тэхёна, обдавая его жаром своего тела.       — Открой, — прозвучал в тишине его властный приказ.       Тэхён, чей разум давно превратился в кашу, дрожал от зашкаливающего возбуждения. Он покорно подался вперёд и, вцепившись зубами в край фольги, с треском вскрыл упаковку. Чонгук хищно навис над блондином, упираясь крепкими руками по обе стороны от его головы, а затем показательно медленно накатал резинку на свой стояк, заставляя Тэхёна во все глаза наблюдать за этим процессом.       — А теперь, — прохрипел Чонгук, прижимаясь своим пахом к бедру Тэхёна и чувствуя, как того бьёт крупная дрожь, — постарайся не сойти с ума.       Он перехватил бёдра Тэхёна, рывком закидывая их себе на плечи, и замер у самого входа, наслаждаясь тем, как блондин судорожно втягивает воздух, готовый принять его целиком.       Чонгук не спешил. Он по-издевательски медленно начал водить пульсирующей головкой по самому краю, дразня и лишь слегка задевая чувствительные складки, но не заходя внутрь. Чонгук чувствовал, как тело Тэхёна буквально сотрясается от нетерпения, как мышцы непроизвольно сокращаются, ища этого заполнения.       — Войди в меня... — прохрипел Ким, окончательно теряя самообладание и скрывая лицо ладонью.       Его кожа горела, покрывшись крупными мурашками, а по вискам скатывались капли пота. В душном воздухе комнаты смешались запахи: его фирменный парфюм, нотки карамельного сиропа, который уже въелся в саму ДНК блондина, и мускусный аромат их разгорячённых тел.       — Что ты сказал? — наигранно переспросил Чонгук, усмехаясь. — Не слышу, Тэхён, повтори ещё раз.       Он продолжал свои пытки, плавно скользя по пульсирующему входу, на мгновение толкнувшись внутрь лишь на треть и тут же резко выходя назад, оставляя Тэхёна стонать от разочарования и вспыхнувшего внутри голода.       — Войди в меня! — Ким промычал это, выгибаясь на шёлковых простынях, жадно впиваясь пальцами в собственные бёдра. — Пожалуйста... я больше не могу...       — Раз ты так просишь, — выдохнул Чонгук и, покрепче перехватив ноги Тэхёна, одним мощным и плавным движением вошёл в него до самого основания.       Ким вскрикнул — звук был смесью шока от такого резкого заполнения и ошеломляющей волны наслаждения, которая мгновенно прошила его от пяток до затылка. Чонгук замер, давая обоим привыкнуть к этой близости. Он чувствовал, как узкие, горячие мышцы Тэхёна судорожно обхватывают его член, принимая и адаптируясь.       Чонгук начал неторопливо двигаться. Он выходил почти полностью и снова входил, смакуя каждый миллиметр тесного, влажного тепла. Его толчки были тягучими, мажущими, заставляющими Тэхёна судорожно хватать ртом воздух. Но как только сопротивление исчезло и тело блондина обмякло, принимая его как родного, Чонгук сменил тактику.       Темп ускорился.       За дверью, где-то в другом измерении, гремели басы музыки и доносились приглушённые голоса их знакомых, но здесь существовал только звук их тел: хлёсткие, смачные шлепки кожи о кожу и тяжёлые, рваные выдохи. Чонгук вдалбливался в Тэхёна с какой-то яростной, накопленной годами жаждой, каждый раз ударяясь в самую глубину. Ким прикусил тыльную сторону собственной руки. Он зажмурился до искр под веками, стараясь мычать в кожу, чтобы сдержать рвущиеся наружу крики, боясь, что их услышат за дверью.       Брюнет, не прерывая жёсткого ритма, убрал одну руку с бедра Тэхёна и властно перехватил его запястье, оттягивая руку парня от лица.       — Хочу видеть твоё лицо, — прошептал Чонгук через сдавленный стон, нависая над ним и заставляя смотреть в прорези маски. — Хочу, чтобы ты не сдерживался. Плевать на всех. Хочу слышать только твой стон.       Он толкнулся ещё глубже, задевая самую чувствительную точку, и Тэхён, не выдержав, выгнулся дугой. Его рука бессильно упала на простыни, а из горла вырвался громкий, надтреснутый стон, который утонул в очередном тяжёлом ударе тела Гоустфейса.       — Да... умница, — прорычал Чонгук прямо в ухо блондина, чувствуя, как того бьёт крупная дрожь.       Каждый новый хлёсткий шлепок, каждый мощный толчок приходились точно по простате Тэхёна, окончательно вырывая его из реальности. Ким нестерпимо, громко стонал, метался головой по подушкам, его руки хаотично гуляли по широкой, напряжённой спине брюнета, оставляя на ней яркие следы от ногтей. В какой-то момент он снова потянулся к затылку маньяка, вцепляясь в капюшон, и притянул его к себе, впиваясь в губы Чонгука размазанным, отчаянным поцелуем.       — Ещё... — простонал в самые губы Тэхён, задыхаясь. — Глубже...       Чонгук, повинуясь, навалился на блондина всем своим весом, вдавливая его в матрас. Он сменил угол, делая толчки ещё более сокрушительными, вбиваясь в Тэхёна до самого основания. В комнате стоял влажный звук. Чонгуку было мало этого тела, мало этой страсти — он хотел забрать блондина целиком, присвоить каждую его клеточку.       Внезапно Чон почувствовал, как ногти Тэхёна с силой вонзились в его лопатки, а внутренние мышцы парня до боли сжали его член. Это окончательно одурманило брюнета, высекая перед глазами яркие неоновые искры.       Тэхён вскрикнул, тело натянулось как струна, и в следующую секунду он кончил, пачкая горячими белыми каплями грудь Чонгука. Бёдра мелко подрагивали, а из горла вырывался лишь сиплый, прерывистый свист.       Чонгук сделал ещё несколько последних, максимально глубоких и мощных толчков, выжимая из Тэхёна финальный, надрывный стон, и сам содрогнулся в мощном оргазме, изливаясь в презерватив. Он уткнулся лбом в плечо блондина, хрипло дыша, пока их общая агония медленно сменялась блаженной пустотой.       В синем свете неона они лежали, переплетясь телами, и только тихий шелест кондиционера нарушал воцарившуюся тишину.       

☏ ☏ ☏

      Тэхён открыл глаза, когда солнце уже высоко стояло над городом, пробиваясь сквозь плотные шторы золотым свечением. Первое, что он почувствовал — оглушительную тишину. Ни тяжёлого дыхания рядом, ни тепла чужого тела.       Ким обнаружил себя аккуратно укрытым шёлковой простыней — той самой, на которой ночью его буквально выворачивали наизнанку от наслаждения. На нём было бельё, а в углу, на антикварном стуле, лежали идеально сложенные вещи: алый мундир, брюки. Всё выглядело так правильно и обыденно, что ком обиды мгновенно перекрыл горло.       Ни записки на прикроватной тумбе, ни брошенной маски, ни единого намёка на преследователя. Тэхён разочарованно выдохнул, чувствуя себя обманутым ребёнком, и с глухим стоном повалился обратно на подушки. Он капризно замычал, ворочаясь и елозя в кровати. Тело ныло, напоминая о каждом толчке, о каждом движении маньяка. Чонгук не оставил после себя ничего, кроме нескольких алых засосов на коже, которые теперь казались единственным доказательством того, что Тэхён не сошёл с ума.       Ким не привык просыпаться так. Он любил ленивые утренние разговоры, интимную полудрёму и мягкие поцелуи в плечо. Но сейчас его ждала лишь холодная, одинокая кровать и горькое послевкусие брошенности.       Весь выходной прошёл в ожидании. Тэхён гипнотизировал экран смартфона, проверял все мессенджеры, вздрагивал от каждого уведомления, но телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения от того, кто вчера называл его своей «умницей». Это был лучший секс в его жизни — настолько крышесносный, что Тэхён, не раздумывая, заплатил бы за него остатками своей гордости и чести.       Понедельник в университете выдался никаким. Коридоры были заполнены унылыми студентами, вяло обсуждавшими Хэллоуин: кто сколько выпил, кто с кем ушёл и чьи костюмы были позорнее всего. Общая апатия давила на виски. Но хуже всего было то, что Чонгук не пришёл. Скучный, предсказуемый однокурсник, который никогда не пропускал пары, просто исчез.       Никто из компании Тэхёна не видел его на вечеринке — вообще. Чонгук просто испарился из этого вечера, будто его там и не было. И вот уже вторник, а за ним и среда зияли пустотой парты, за которой обычно сидел брюнет. Тэхён, который раньше едва удостаивал парня взглядом, теперь чувствовал предательский укол совести. Ким бросил его в ту ночь, увлёкшись погоней за своим призрачным преследователем. Вдруг он его обидел? Вдруг Чонгук ждал его, а Тэхён даже не попрощался перед уходом, растворившись в воздухе?       Но параллельно с виной блондина грызли мысли об исчезновении Гоустфейса. Он скучал. По злой иронии жанра, той ночью Тэхёна и правда убили. На той шёлковой простыне он прощался с жизнью несколько раз, потому что такого запредельного наслаждения невозможно испытать бесплатно. За всё нужно платить. И Тэхён поплатился. Его бросили. Поиграли в самую опасную и сладкую игру, а потом просто стёрли из сценария. Уже четвёртый день без единого сообщения от маньяка.       В среду вечером Тэхён, загруженный работой над университетской газетой, где писал статью о Хэллоуиновской вечеринке их курса, не заметил, как на улицу опустилась глубокая ночь. Кампус вымер, в коридорах редакции не осталось студентов. Тишину нарушал лишь ритмичный стук клавиш и гул системного блока. Тэхён поставил финальную точку в описании костюма Чимина и потянулся, разминая затёкшую шею.       Вдруг воздух в комнате словно стал гуще. Вернулся тот самый, знакомый до дрожи в коленях, привычный холод, который он испытывал каждый раз, когда Гоустфейс наблюдал за ним. Это не был сквозняк из окна. Это было ощущение чужого присутствия.       Сердце Тэхёна пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Он замер, боясь пошевелиться, всматриваясь в тёмные углы кабинета, где синий свет монитора рисовал причудливые тени. Но ничего, кроме давящей тишины, блондин не получил в ответ. Парень поспешно, дрожащими руками сбросил вещи в сумку, щёлкнул выключателем и бегом бросился прочь из здания.       Странно, но на улице того липкого холода преследования он больше не ощущал. Лишь ночной воздух, пахнущий сыростью и прелой листвой, забивался в лёгкие. Однако, когда Ким свернул в сторону своего дома, подходя к узкому переулку, обычно пустующему и одинокому, до его слуха донеслось отчётливое эхо. Чужие шаги. Они в точности повторяли его рваный ритм.       За ним следили.       Сейчас это было безумно и до тошноты страшно. Животный ужас сковал позвоночник, когда Тэхён осознал: за стенами университета правила игры изменились. Он остановился, надеясь, что звук сзади тоже прекратится, но эхо лишь на секунду запоздало, прежде чем смолкнуть. Тишина стала «враждебной». Блондин рванул вперёд, позже срываясь на бег, и прижался спиной к холодной кирпичной кладке на повороте, чтобы иметь возможность незаметно обернуться.       Там, в паре десятков метров, в густой тени деревьев действительно кто-то стоял. Неподвижный и пугающий тёмный силуэт.       Пытаясь сохранить остатки самообладания, Тэхён дрожащими пальцами выудил из кармана телефон. Он прижал его к уху, делая вид, что увлечён разговором, надеясь, что преследователь просто пройдёт мимо, посчитав его неинтересной целью. Ким хотел контролировать ситуацию, хотел выманить фигуру на свет фонаря. Но преследователь остановился ровно там же, где и Тэхён, как зеркальное отражение его собственного страха.       Сердце забилось чаще. В этот момент экран телефона, прижатого к щеке, ярко вспыхнул, заливая лицо Тэхёна предательским светом, и аппарат завибрировал, выдавая его ложь. Никакого разговора не было.       На экране светилось: «Неизвестный номер».       Тэхён нажал на кнопку принятия вызова, не в силах пошевелиться.       — I see you, V, — прозвучал лишённый эмоций рокот в трубке. Голос, который невозможно забыть.       В арке, всего в нескольких шагах от него, стоял парень в чёрной кожаной куртке и джинсах. Лицо скрывала маска призрака, застывшая в вечном, немом крике. Это был он.       Преследователь неторопливо двинулся вперёд. Как хищник, который знает, что жертве некуда бежать. Тэхён остолбенел, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Когда Гоустфейс подошёл почти впритык, рука в чёрной кожаной перчатке властно легла на подбородок блондина. Он грубо приподнял лицо парня, заставляя того смотреть в пустые глазницы маски.       — Как тебе такая кульминация, Тэхён? — прошептал маньяк.       Ким какое-то время стоял, нахмурив брови. В его глазах всё ещё плескался остаточный страх, смешанный с явным недовольством. Секунда, и Тэхён резко сорвал маску с головы преследователя.       Чонгук отпрянул, не в силах больше сдерживать победный смех. Он согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, а на глазах выступили слёзы от того, насколько точно он выдержал роль до самого конца.       — А мне вообще-то не смешно, Чонгук, — Тэхён вскинул бровь, вертя в руках маску. — Мы не договаривались, что после такого секса ты просто испаришься на несколько дней. Ты не брал трубки, игнорировал мои сообщения... Я уже решил, что ты меня бросил!       Чонгук мгновенно сократил дистанцию и накрыл рот Тэхёна своими губами, прерывая поток возмущений. Это был его безотказный способ усмирять любого демона внутри своего парня. Поцелуй получился неглубоким, но обжигающе горячим, пахнущим ночной прохладой и их общим секретом.       — Прости... — Чонгук мягко качнул головой, удерживая лицо Тэхёна в своих ладонях и заставляя смотреть прямо в глаза. — Я должен был доиграть до конца. Признай, ты ведь погрузился максимально.       Брюнет снова поднёс исказитель голоса к губам и произнёс тем самым потусторонним рокотом:       — Какой твой любимый фильм ужасов, Тэхён?       — Тот, где мой парень сошёл с ума и доводит меня до инфаркта в подворотнях, — буркнул блондин, но уже не скрывая слабой улыбки.       Чонгук снова влажно чмокнул его в губы, взгляд потеплел, теряя всякую напускную жестокость.       — Кажется, я люблю тебя с каждым днём всё больше. Ты не представляешь, как тяжело мне было сторониться тебя все эти дни, — прошептал брюнет. — За все наши три года это была самая долгая пытка. Моё сердце просто не выдерживало этой тишины.       Тэхён виновато опустил глаза, рассматривая носки своих ботинок, и шёпотом произнёс:       — Чонгук, надеюсь, ты поймёшь, но я, кажется, изменил тебе с каким-то паршивцем в маске. И самое ужасное, что я хочу повторить это снова.       Он перехватил исказитель голоса из рук Чонгука, прижимая его к своим губам, его голос зазвучал пугающим эхом.       — Можно посмотреть фильм ужасов с мистером маньяком вечером пятницы? Конечно же, с твоего разрешения.       Чонгук ответил поцелуем, который был громче любых слов. Он властно впился в губы Тэхёна, оттягивая нижнюю губу с характерным влажным звуком, и рвано задышал ему прямо в рот.       Брюнет медленно вернул маску призрака на лицо. Взгляд через пустые глазницы снова стал непроницаемым и хищным.       — Как насчёт посмотреть фильм прямо сейчас? — раздался механический голос Гоустфейса.