Первая брачная ночь (начало)
2 марта 2026 г., 21:41
Хоппи стояла посреди их спальни, нервно теребя кружево пеньюара. Этот наряд она выбрала тайно, надеясь, что он понравится Теодору. Невесомый, бледно-голубой, он делал её похожей на воздушное облачко.
Дверь открылась, и вошел он. Теодор уже снял пиджак, рубашка была расстегнута на вороте, открывая мощную шею. Он остановился на пороге, и его взгляд, тяжелый и обжигающий, медленно прошелся по ней с головы до ног. Хоппи показалось, что под этим взглядом тонкая ткань вот-вот вспыхнет.
— Хоппи... — выдохнул он, и это прозвучало как молитва.
— Я... я не знаю, что делать, — призналась она шепотом, краснея до корней волос. — Я никогда...
Он пересек разделявшее их расстояние в три огромных шага. Его руки легли ей на талию, притягивая к себе. Она почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань.
— Ничего не делай, — хрипло прошептал он, наклоняясь к её губам. — Просто будь со мной. Ты так дрожишь... Замерзла?
— Нет, — выдохнула она, глядя в его потемневшие глаза. — Просто... я люблю тебя. Так сильно, что мне страшно.
— Глупая, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Я никому не дам тебя в обиду. Даже твоим страхам.
Его губы скользнули по щеке, к уголку губ. Хоппи вздохнула, запрокидывая голову, отдаваясь во власть его рук. Он целовал её нежно, медленно, словно боясь разбудить. Его пальцы перебирали её волосы, путались в тонких бретельках пеньюара, гладили плечи...
— Какая же ты сладкая, — прошептал он, подхватывая её на руки.
Хоппи обвила его шею руками, спрятав пылающее лицо у него на груди. Она чувствовала, как бешено колотится его сердце в унисон с её собственным. Он осторожно опустил её на прохладные простыни их огромной кровати, и навис сверху, загораживая от всего мира.
— Не бойся, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Ты со мной. Навсегда. Моя Хоппи.
Она улыбнулась, впервые за весь вечер чувствуя не робость, а спокойную, всепоглощающую уверенность. Она была там, где должна быть. В его руках.
Свет погас, и ночь окутала их своим покрывалом, полным нежности, шепота и первых, робких, но таких долгожданных прикосновений...