А дождь на окнах рисует, напоминая о твоих поцелуях

Канун Нового 2025 года. В просторной гостиной, украшенной гирляндами, витала атмосфера предвкушения праздника. На большом экране телевизора тихо, фоном, шло повторение выпуска «Шоу Воли» с их участием. Полина сидела на диване, укутавшись в мягкий плед, поджала ноги. Её светлые волнистые короткие волосы отбрасывали золотистые блики в свете новогодней иллюминации. Сине-болотные глаза смотрели на экран. Рядом с ней сидел Дима, облокотив свою руку на спинку дивана, и очищая мандарин. — И как мы не спалились окончательно? — прошептала она, махнув рукой в сторону экрана, где Павел Воля заикался от её «К сожалению!» на то, что у них с Чеботарёвым не было постельных сцен в Адаме и Еве. Дима лишь усмехнулся, его зелёные глаза, отливающие голубым, блеснули хитринкой. — Мы спалились, Полечка. Для тех, кто хочет видеть. Просто не все готовы верить в такое. В следующий момент на экране телевизора Павел Воля с притворным ужасом восклицал про шрамы на попе Полины. Дима засмеялся, вспоминая свою мгновенную реакцию тогда. — Ты сразу так повернулся! — щипнула его за бок Полина, косясь на экран, где они с Димой, краснея и хихикая, пытались выкрутиться из каверзных вопросов Воли. — Весь мир понял, что ты в курсе! — А я и не отрицаю, — парировал он, целуя её в макушку, — Это мои любимые звёздочки на твоём небе. Эфир закончился. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только треском дров в камине. Полина подняла на него свои сине-болотные глаза, в которых плескалась целая буря нежности и любопытства. — Ты правда меня любишь, Дима? — вдруг тихо спросила она, не отрывая взгляда от него задумчивого взгляда. Дмитрий на неё посмотрел. В его обычной «форме» — черная кожанка, джинсы, белая футболка — он выглядел как воплощение уверенности. Но в глазах, этих больших зеленых глазах с хитринкой и голубыми искорками, сейчас была только нежность. — Что за вопрос, Полечка? — мягко произнес он, а затем бережно заправил ее светлую волнистую прядку за ушко. — Просто… После «Снеговика»… Мы там даже близко не были. У тебя были сцены с другой, а я — твой враг. И все эти годы… Это же смешно, да? Дима тихо засмеялся, и легкая щетина на его скулах колыхнулась. Он взял её руку в свою, сплетая пальцы в тот самый «замочек», который не раз выдавал их на камеру. — Поль, ты не смотрела фильм внимательно, — сказал он, и его голос стал серьезным, низким, таким, от которого у неё всегда пробегали мурашки, — Ты помнишь момент, когда Вьюга пускает в Хранителя снежный заряд, который его потом подчинил? Полина кивнула, на губах мелькнула едва уловимая улыбка. — Камера была крупно на мне. И я смотрел не на Вьюгу. Я смотрел на тебя. На Полину. И в сценарии не было написано, что Хранитель должен смотреть на неё… Как на чудо. Как на самое прекрасное сумасшествие в его жизни. Я это придумал сам. В тот момент. В монтаже, наверное, сердечки дорисуют. Он помолчал, проводя большим пальцем по её костяшкам. — Ты думаешь, это случайность? Давай я тебе кое-что напомню, блондиночка моя. Всю нашу историю. Не ту, что в кино. А ту, что между строк. 2015. «Ставка на любовь». Они были так молоды. Искра пробежала мгновенно, еще на пробах. Дима, еще не носил тогда свою фирменную кожаную косуху, но уже с тем же хитрющим взглядом. Полина — высокая, светлая, немного застенчивая. Они мало общались в кадре, но между дублями смеялись до слёз. И он запомнил, как у её криминального любовника в фильме была татуировка в виде якоря на правой кисти. Позже, очень позже, на его правом безымянном пальце появится крошечный якорь. На память. О начале. — 2015-2024. Закономерность. Ты заметила имена, Поля? — Дима говорил теперь тихо, почти шепотом, глядя ей в глаза, — После того как ты снялась в Помню не помню», где у твоего экранного мужа было имя Максим, у меня в «Дилетанте» 2016 года героя звали Максим. И партнерша — блондинка. Твой экранный партнер Константин в «Обратном отчете 2017-2018 года — мой герой Константин в «Учителях» 2019 года. И Опять блондинка, с волнистыми короткими волосами, кстати. Твой партнер Сергей в «Беге 2020 года — мой Сергей в «Вампирах средней полосы» 2021 И снова белые кудри у партнерши. Дальше твой экранный партнер Анатолий в «Чебурашке» 2022 года — мой Анатолий в «Спасти единственного сына» 2023 года. И снова блондинка с короткими вьющимися волосами в кадре. Это еще не все. Твой экранный партнер в «На солнце вдоль рядов кукурузы» 2023 года — мой Вадим в «Прометее» 2024 года, Твой Денис в «Мальдивах подождут» 2023 года, а у меня в «Наследниках: дар крови» 2024 года моего героя зовут Дэн… Я ловил каждое имя, как связующую нить. Играя их, я искал тебя в каждой блондинке, с которой работал. Представлял, что это ты. Это не мистика, Полечка. Это тоска. Полина слушала, затаив дыхание. Её глаза стали влажными. — 2018. «Без меня» и «Взрыв». Магия зеркал. «А вот это… это было самое странное, — Дима улыбнулся, но в улыбке была грусть. «Ты в «Без меня» — с именем Кира в черной косухе, так походившей на мою, с героем по имени Дима. И этот Дима… Он, черт возьми был вылитый я. Тоже темноволосый, тоже короткостриженый почти под ноль, как я в этот же год был бритоголовым, снимаясь во «Взрыве», даже мимика моя. И кулон, который я ношу почти во всех фильмах! И когда твоя героиня сказала: «Я с Димой прожила пять лет»… Я тогда подумал: «А мы? Мы уже пять лет как знаем друг друга? Это знак? И кстати в моем «Взрыве» героя звали Антон. И твоего второго партнера в «Без меня» тоже звали Антон, с которым ты просыпаешься после того, чего у нас не было в «Адам и Еве». Это уже не вселенная шутила. Это мы сами, даже врозь, продолжали один сюжет. — 2022. «ЮЗЗЗ» и снова море. Но самое чудесное, — голос Димы дрогнул, — было в этом сериале было другое. Любимую моего героя Александра звали Полина. Светловолосая. И фамилия актрисы на «М». И у нас была… очень откровенная сцена. Но я запомнил другое. Сцену у моря. Я был с Полиной у моря. А ты в «Без меня» была с Димой у моря. Разные фильмы, разные годы. Но мы оба — ты с моим именем, я с твоим — стояли у одной и той же воды. Будто вода соединяла то, что нельзя было соединить в реальности. Я тогда понял, что теряю рассудок. Или нахожу его. На экране в этот момент показывали их выход на премьере «Адама и Евы». Дима смотрел на Полину так влюбленно и открыто, как никогда раньше. Обнимал её за талию, а не за плечо. — А потом был «Адам и Ева», — прошептала Полина, сжимая его руку, — Наш дождь. Наши поцелуи. Наша песня. Ты пел мне. Не Марине Мурашкиной. Я это знала. Я чувствовала каждую строчку. «А я боюсь, что потерял тебя…» — Я боялся, — признался Дима, притягивая её ближе. — Что все эти годы, эти зеркальные роли, эти взгляды в камеру — лишь моя игра. Моё воображение. Что ты не чувствуешь того же. Пока мы не поцеловались в финале. И не поняли, что играть больше не можем. Он перечислил всё. Как вытаскивал жало осы у неё в поле подсолнухов. Как знал про три шрамика на её ягодицах, и как это едва не спалило их у Воли. Как они ставили автографы рядом на одной руке статуэтки — синим и розовым. Как он придерживал их сплетенные руки другой рукой, будто охраняя самое хрупкое сокровище. Как она носила его рубашку в фильме, хотя в жизни никогда не вышла бы из дома без одежды — только для него было исключение. — Ты спрашиваешь, правда ли я тебя люблю? — Дима прикоснулся лбом к её виску, — Я люблю тебя с 2015 года. Любил, играя своих героев с именами персонажей твоих бывших экранных парней-мужей. Любил, смотря, как ты получаешь награды. Любил, скрываясь от всех, и любил, почти спалившись на всю страну. Я искал тебя в каждой роли, в каждом имени, в каждой блондинке на площадке. Моя суперспособность — не в том, чтобы быть всегда красивым. А в том, чтобы всегда, каждую секунду, дышать тобой. Даже когда тебя нет рядом». Полина не сдержала слез. Они текли по её лицу, но она улыбалась — той самой умильной, счастливой улыбкой, которая была только для него. — Я тоже, — выдохнула она, — Все эти совпадения… Я думала, я схожу с ума. Но я ждала. Ждала, когда ты перестанешь играть моё прошлое и станешь моим настоящим. За окном тихо падал снег, предвещая новый год. На телевизоре их выпуск подходил к концу. Дима наклонился и мягко, без спешки, поцеловал её. Этот поцелуй был не для камеры, не для режиссера, не для зрителей. Он был для них двоих. Для их долгой, запутанной, невероятной историей, которая началась со «Ставки на любовь» 2015 года и теперь, наконец, обрела свой единственно верный сценарий. — Я не потерял тебя, — прошептал Дима, касаясь её губ, — Я нашёл. Раз и навсегда. И я не играю влюбленного в тебя. Я на самом деле в тебя влюблен, Поль. — И я тебя люблю, Димочка, — ответила Полина, обнимая его за шею, — Моего вечного бандита с сердцем романтика. А за окном, отражаясь в стеклах, снег рисовал причудливые узоры, напоминая о дожде, о поцелуях под проливным ливнем, и о той песне, которая навсегда стала их гимном.