Федеральное присутствие

Капитан Шон Ренард не любил непредвиденные обстоятельства, но ещё больше он не любил, когда из-за этих обстоятельств проистекали задержки в раскрываемости. Острый аппендицит Хэнка Гриффина, настигший его прямо посреди дежурства, под подвывание сирен увёз напарника Ника на операционный стол госпиталя. Бёркхардт остался один перед горой рапортов и парой незакрытых глухарей. Ренард вызвал его в кабинет ближе к полудню. Капитан стоял у окна, заложив руки за спину, и с присущим ему холодным изяществом наблюдал за залитой дождём парковкой. — Гриффину вырезали аппендикс, — не оборачиваясь, сухо констатировал Ренард. — Две недели стационара и реабилитации. Минимум. — Я могу поработать один, капитан, — отозвался Ник. Ренард развернулся, опёрся о край массивного стола и посмотрел на детектива своим фирменным, не сулящим ничего мягкого взглядом: — Один ты будешь тонуть в бумагах и проверках, Бёркхардт. А у нас три кражи со взломом в Северном округе и странный труп в доках. Поэтому я долго не расстраивался и уже подписал приказ о временном межведомственном взаимодействии. В Портленде всё ещё торчит федеральная помощь. Ник едва заметно напрягся: — Стилински? — Он самый, — Ренард едва уловимо усмехнулся углом губ, протягивая Нику папку с распоряжением. — Вы уже работали вместе на Форест-Парке. И, насколько мне известно из ваших на удивление... лаконичных отчётов, вы неплохо справились. И вроде даже не убили друг друга. Для ФБР и местной полиции это уже исторический прорыв. Забирай его, Бёркхардт. Избавь мой отдел от федерального присутствия в коридорах. *** Ник толкнул тяжёлую стеклянную дверь временного кабинета, который выделили федералам на третьем этаже. Стайлз сидел, закинув ноги на угол стола, и увлечённо крутил в руках маркер, изучая разложенные перед ним фотографии. Услышав шаги, он даже не поднял головы. — Снова ты? — выдохнул Стилински, наконец подняв глаза и заметив Ника на пороге. — Снова я, — Ник спокойно закрыл за собой дверь и бросил на стол папку с приказом Ренарда. Стайлз скользнул взглядом по официальной гербовой бумаге, а затем снова посмотрел на детектива: — И почему я не удивлён? — Хэнк в больнице с аппендицитом, — без предисловий пояснил Ник, оперевшись спиной о косяк. — Ренард решил, что мы отлично сработались в Форест-Парке. Цитата: «И вроде даже не убили друг друга». Так что на ближайшие две недели ты мой официальный напарник, агент. Собирай вещи, у нас труп в доках. Стайлз хмыкнул, убирая ноги со стола, и резким движением развернул к Нику фотографии, которые до этого изучал. — Неа. Не угадал, Бёркхардт, — Стайлз постучал пальцем по верхнему снимку. — Твои доки подождут твоего Хэнка. У меня три смерти в округе, все возле зеркал. У всех вытекли глаза. Ник подошёл ближе и нахмурился, разглядывая жуткие кадры с мест преступлений. Обезображенные лица жертв выглядели пугающе, а на заднем плане каждого снимка зловеще поблескивало отражающее стекло. Стайлз откинулся на спинку стула и ехидно прищурился: — ФБРовец с интеллектом? Ник оторвал взгляд от фотографий и устало посмотрел на него: — Иди ты, Стилински. Выезжаем. *** Дорога до первого адреса заняла от силы минут пятнадцать, но в салоне старой машины Ника стояла тяжёлая тишина. Стайлз то и дело перебирал распечатки из морга, хмурясь всё сильнее. Они начали со студенческого общежития местного колледжа. Погибшим был двадцатилетний Итан Кларк — первокурсник, спортсмен, парень без криминального прошлого и видимых врагов. Комната Итана встретила их удушливым запахом застарелой сырости и хлорки, которой криминалисты уже успели залить пол. Ник сразу прошёл вглубь помещения, остановившись у массивного зеркала на дверце платяного шкафа. Оно было чистым, если не считать тёмных, почти чёрных потёков у самого основания рамы. — Чисто, — Стайлз натянул резиновые перчатки, заглядывая под кровать и методично осматривая углы. — Эксперты проверили каждый сантиметр. Никаких следов взлома. Замки целы. Окна заперты изнутри — третий этаж, Бёркхардт, туда даже белка без лестницы не заберётся. На теле парня ни одной защитной раны. Никаких следов борьбы или присутствия посторонних. Ник присел на корточки перед зеркалом, разглядывая отражение пустой комнаты. — Медэкспертиза говорит, что глазные яблоки буквально растворились изнутри. Какое существо способно на такое без физического контакта? — Физический контакт был, — Стайлз подошёл сзади, его голос стал непривычно серьёзным. — Просто не с нашей стороны стекла. Поехали дальше. Здесь ловить нечего. Всё стерильно до тошноты. Ни одной зацепки. *** Второе место преступления находилось на окраине города, в частном секторе у самой кромки леса. Погибшей была Мэри Эванс — сорокалетняя жена местного лесоруба. Допрос мужа проходил прямо на крыльце дома. Мужчина, огромный, широкоплечий работяга с заскорузлыми ладонями, сидел на ступеньках, спрятав лицо в ладонях. Его плечи мелко дрожали. Ник присел рядом, а Стайлз остался стоять у перил, внимательно наблюдая за реакцией. — Мистер Эванс, я пониманию, как вам тяжело, — мягко начал Ник. — Но нам нужно знать всё. Вы были дома в ночь убийства? — Да... да, мы спали, — хрипло отозвался лесоруб, не поднимая головы. — Я проснулся от странного звука. Словно кто-то скребётся. Думал, крыса под полом. Повернулся — а Мэри нет рядом. Пошёл искать. В ванной горел свет... Мужчина замолчал, судорожно глотая воздух. — Что вы там увидели? — тихо спросил Стайлз. — Она лежала на полу. Лицом к зеркалу, — лесоруба передёрнуло. — Глаза... Господи, у неё просто текло из глазниц чёрное месиво. Я кричал, вызвал emergency services... Но я клянусь вам, детективы, никто не заходил в дом! Собака на привязи во дворе даже не гавкнула. У нас везде замки, я сам их проверял вечером! Осмотр ванной комнаты Эвансов дал ровно тот же результат, что и в общежитии. Полное отсутствие чужих отпечатков пальцев, никаких волокон, ДНК или следов обуви. Только зеркало над раковиной, тускло отражающее бледный свет одинокой лампочки, и едва заметная влажная плёнка на стекле. Абсолютный тупик. По всем базам данных — мистика, не поддающаяся логике. Они уже собирались уходить, когда Стайлз заметил в глубине коридора девичью фигуру. Дочка лесоруба, тринадцатилетняя Лили, сидела на диване в гостиной, поджав колени к груди. Её глаза были красными от слёз, а пальцы судорожно терзали край свитера. Местные патрульные копы проходили мимо неё, даже не оборачиваясь — для них она была просто шокированным ребёнком. Стайлз переглянулся с Ником, и оба без слов поняли друг друга. Они вошли в комнату и сели напротив девочки. — Привет, Лили, — Стайлз постарался сделать голос как можно мягче, убирая привычный сарказм. — Я агент Стилински. Мы с детективом Бёркхардтом пытаемся понять, что случилось с твоей мамой. Ты видела что-то странное накануне? Девочка подняла на него испуганный взгляд, полный отчаяния, которое бывает только тогда, когда тебя никто не хочет слушать. — Вы мне всё равно не поверите, — прошептала она, и её губы задрожали. — Папа наорал на меня, сказал, что я несу чушь из-за стресса. Патрульные просто посмеялись и велели попить воды. — Мы поверим, — серьёзно сказал Ник, подавшись вперёд. — Обещаю. Расскажи нам. Лили шмыгнула носом и вытерла слёзы рукавом. — Это... это я виновата. Это из-за меня мама умерла. Накануне вечером к нам приходила Хлоя, моя подруга. Мы... мы дурачились. Заперлись в ванной, выключили свет, зажгли свечу. Нам просто было весело, мы не думали, что это правда... — Что именно вы делали, Лили? — аккуратно подтолкнул её Стайлз, хотя внутри у него уже всё похолодело. — Мы вызывали Кровавую Мэри, — выдохнула девочка и снова разрыдалась. — Три раза сказали её имя перед зеркалом. В стекло словно кто-то ударил изнутри, мы испугались, задули свечу и убежали. А ночью... ночью мама пошла в ванную. Это дух пришёл за мной, но забрал её! *** Через двадцать минут машина Ника уже резко затормозила у входа в студенческое общежитие. Ник и Стайлз пулей поднялись на этаж и без стука толкнули дверь комнаты, соседней с комнатой погибшего Итана Кларка. Там жили двое его друзей по футбольной команде — парни, которых копы опрашивали в первый день как обычных свидетелей. Сейчас они сидели за столом, мрачные, уставившись в экраны ноутбуков, но стоило Нику и Стайлзу переступить порог, как оба парня заметно вздрогнули. — Детектив? Агент? — один из них, крепкий блондин по имени Мэтт, нервно сглотнул. — Мы же уже всё рассказали. Мы ничего не видели в ту ночь. Итан просто ушёл к себе... — В ту ночь — возможно, — Стайлз прошёл вглубь комнаты, скрестил руки на груди и опустился на край свободного стола, нависая над студентами. — А вот что вы делали накануне? В пятницу вечером. На вечеринке в цоколе. Студенты переглянулись. В комнате повисла тяжёлая, виноватая тишина. — Мы... мы просто пили пиво, — тихо буркнул второй парень, отведя глаза. — Хватит врать, парни, — Ник шагнул вперёд, его голос прозвучал жёстко, по-полицейски. — Мы только что приехали из дома, где при точно таких же обстоятельствах погибла женщина. У неё осталась тринадцатилетняя дочь. И эта девочка, в отличие от вас, нашла в себе смелость во всём признаться. Мэтт побледнел. Его пальцы судорожно впились в край стола. — При чём тут мы и какая-то женщина? — При том, что вы дурачились, — Стайлз подался вперёд, заглядывая парню прямо в глаза. — Заперлись в темноте. Зажгли свечу. Сколько раз вы повторили её имя перед стеклом? Три? Пять? Мэтт закрыл лицо руками. Его напарник по комнате тяжело вздохнул и глухо произнёс: — Мы не думали, что это серьёзно. Это был просто глупый спор на слабо. Парни из братства сказали, что Итан струсит. Мы пошли в туалет на цокольном этаже, выкрутили лампочку. Итан зажёг эту дурацкую чёрную свечу, которую купил в каком-то оккультном магазине на окраине. — И вы вызвали Кровавую Мэри, — закончил за него Ник. — Да, — прошептал Мэтт, поднимая полные ужаса глаза. — Мы все трое хором сказали это перед зеркалом три раза. Итан ещё посмеялся, мол, смотрите, ничего не произошло. А через день... через день он заперся у себя и... Господи, у него просто вытекли глаза! Мы испугались, что нас посчитают сумасшедшими или обвинят в его убийстве, поэтому ничего не сказали копам. Стайлз медленно выдохнул и посмотрел на Ника. Логическая цепочка замкнулась. Это была не случайность и не серийный маньяк с хирургическими инструментами. — Ладно, шутники, сидите здесь и не вздумайте никуда уходить, — бросил Стайлз, разворачиваясь к выходу. Выйдя в пустой коридор общежития, Ник прислонился к стене и потёр переносицу: — Значит, это действительно дух. Существо, запертое в зеркальной сети. Студент вызвал её на вечеринке, девочка с подругой — дома. Но Стайлз, ты говорил, что жертв три. Кто был третьим? *** Выйдя в пустой коридор общежития, Ник прислонился к стене и потёр переносицу: — Значит, это действительно дух. Существо, запертое в зеркальной сети. Студент вызвал её на вечеринке, девочка с подругой — дома. Но Стайлз, ты говорил, что жертв три. Кто третий? — Третья — Аннабелла Шепс, — Стайлз быстро пролистал планшет, открывая свежий файл. — Двадцать четыре года, владелица модной галереи искусств. Нашли пару часов назад в её собственной элитной квартире на южной окраине. Картина та же: пустые глазницы, лицо в чёрной жиже, замки целы. В полицию обратилась её подруга, которая и обнаружила тело — некая мисс Адалинда Шейд. Ник резко замер, так и не донеся руку до лица. Его глаза опасно сузились, а челюсть упрямо вытянулась. — Адалинда Шейд? — переспросил он, и в его голосе проступил холод. — Ты уверен? — Абсолютно, — Стайлз удивлённо поднял бровь, заметив такую реакцию. — Твоя знакомая? Бывшая? Налоговый инспектор? Почему у тебя такое лицо, будто тебе только что предложили съесть сырого ежа? — Это наш третий адрес, Стилински, — уклонился от прямого ответа Ник, резко направляясь к лестнице. — Едем. По дороге объясню. Или нет. *** Элитный жилой комплекс встретил их подземным паркингом и безупречной тишиной. Когда Ник и Стайлз поднялись на нужный этаж, криминалисты уже упаковывали инструменты. На пороге роскошной квартиры их встретила высокая, эффектная блондинка в дорогом деловом костюме. Увидев её, Стайлз на секунду споткнулся и откровенно завис, во все глаза разглядывая роскошную свидетельницу. Ник, шедший чуть впереди, нагнал его и ощутимо пихнул плечом в бок. — Даже не думай, — негромко, но твёрдо процедил Бёркхардт сквозь зубы. — Почему? — так же тихо, не отрывая взгляда от блондинки, спросил Стайлз, потирая ушибленное место. — Ведьма. Стайлз даже не удивился. Он лишь устало вздохнул, и на его губах появилась привычная горькая усмешка: — Кто бы сомневался. — К чему ты? — Ник скосил на него быстрый взгляд. — Везёт мне на ведьм, — хмыкнул Стилински, поправляя куртку и возвращая себе рабочий вид. — То банши, то мисс блонди. Ладно, пошли колоть твою подружку. Они шагнули вперёд. Адалинда заметила Ника, и её губы тут же тронула едва заметная, хищная усмешка. Глаза Ведьмоблуда опасно блеснули. — Детектив Бёркхардт, — её голос прозвучал обволакивающе. — Не думала, что моим делом займётся столь колоритный специалист. — Мисс Шейд, — Ник заговорил сухим, подчеркнуто официальным тоном. — Это агент Стилински, ФБР. Мы ведём расследование смерти Аннабеллы Шепс. Вы были той, кто обнаружил тело. — Да, — Адалинда перевела оценивающий взгляд на Стайлза, сканируя его с головы до ног. — Мы должны были поужинать вместе. Аннабелла не отвечала на звонки, дверь была незаперта. Я вошла и... нашла её в гардеробной перед трюмо. Это ужасно. Настоящий кошмар. — Давайте отбросим лирику, мисс Шейд, — Стайлз мгновенно включил режим федерального следователя, сурово глядя на блондинку. — Нам нужны факты. Что вы делали накануне? О зажжённых свечах и глупых девичьих забавах перед стеклом вам есть что рассказать? Нам известно, что в городе это новый челлендж. Адалинда слегка нахмурилась, явно не ожидая такого напора от простого смертного, но, бросив быстрый взгляд на молчаливого и сурового Ника, сделала глубокий вдох. — Это была глупость, — неохотно признала она, скрестив руки. — Два дня назад Аннабелла купила на аукционе старинное зеркало девятнадцатого века. Мы выпили лишнего. Аннабелла начиталась блогов и предложила... ради шутки. — И вы вызвали Кровавую Мэри, — констатировал Ник. — Я пыталась её отговорить, — Адалинда посмотрела на Ника, и в её глазах мелькнул подлинный страх. — Но она зажгла свечу. Произнесла имя три раза прямо перед этим проклятым венецианским стеклом. Я стояла сзади. В какой-то момент мне показалось, что отражение Аннабеллы... опоздало. Оно повернулось на секунду позже, чем она сама. А сегодня она мертва. Стайлз повернулся к Нику и тихо произнёс: — Три адреса. Подростки, студенты, мажоры. Эта дрянь реально завирусилась по всему Портленду. Если мы не найдём способ уничтожить первоисточник, завтра трупов будет в десять раз больше. Ник снова повернулся к Адалинде: — Где сейчас это зеркало, мисс Шейд? — В гардеробной, — Адалинда сделала шаг назад, пропуская их в квартиру. — Эксперты его не трогали. Но если вы собираетесь туда идти... будьте осторожны, детектив. Там внутри явно сидит то, что не подчиняется вашим законам. Они прошли вглубь роскошной квартиры. Гардеробная Аннабеллы Шепс оказалась просторной комнатой, заставленной рядами дизайнерской одежды и обуви, но всё её пространство буквально подчиняло себе массивное венецианское зеркало девятнадцатого века. Оно выглядело старым, тяжелым и откровенно жутким. Потемневшая от времени серебряная амальгама местами пошла уродливыми серыми пятнами, а тяжелая резная рама из темного дуба казалась слишком мрачной для этого светлого, современного интерьера. В самой глубине стекла колыхалась какая-то неестественная, густая серость. Зеркало абсолютно не нравилось ни Нику, ни Стайлзу — оба инстинктивно почувствовали исходящую от него холодную, липкую угрозу. Адалинда, ведомая чистым любопытством, вошла вслед за ними. Однако, едва переступив порог, она ощутимо растеряла свою надменность. Девушка осторожно сделала шаг вбок и спряталась за широкую спину Стилински, используя федерала как живой щит. Ник подошёл к зеркалу вплотную. Натянув перчатку, он аккуратно прикоснулся к раме и слегка постучал по ней пальцем, проверяя крепления и пытаясь понять, нет ли за стеклом потайных механизмов. От этого легкого толчка древняя, неустойчивая конструкция неожиданно качнулась вперед. Зеркало с глухим скрипом поехало по паркету и чуть не рухнуло прямо на детектива. Адалинда испуганно вскрикнула. Теряя равновесие от неожиданности, она инстинктивно рванулась вперед и мертвой хваткой уцепилась за плечи Стайлза, прижимаясь к его спине. Стайлз резко перехватил её за талию, удерживая на ногах, пока Ник обеими руками ловил и возвращал на место тяжелую раму. Все замерли. Зеркало встало на место, но Адалинда так и не отпустила куртку Стилински. В этот самый момент между ними проскочила искра. Не метафизическая, не магическая или ведьминская, а самая подлинная, осязаемая реальность. Словно два магнита с совершенно разными, противоположными полюсами силы, которые по всем законам природы никогда не должны были пересечься в одном мире, внезапно притянулись друг к другу с оглушительным щелчком. Адалинда медленно подняла глаза, глядя на агента снизу вверх, а Стайлз, напрочь забыв про свой сарказм, так и застыл, не разжимая рук на её талии. В воздухе гардеробной отчетливо запахло озоном и электричеством. Ник, наконец зафиксировав зеркало, обернулся к ним. Его взгляд упал на руки Стайлза, затем на то, как Ведьмоблуд судорожно сжимает пальцами ткань его куртки. Бёркхардт подозрительно, хмуро посмотрел на эту парочку. Он слишком хорошо знал, на что способны существа её вида, и этот внезапный «контакт» между его новым напарником и опасной ведьмой ему очень сильно не понравился. — Стилински, — сухо и слишком громко произнес Ник, нарушая тишину. — Руки убрал. Мы вообще-то улик ждём. Стайлз моргнул, словно выныривая из глубокого транса, и резко отшагнул назад, неловко кашлянув в кулак. Адалинда мгновенно вернула себе маску безразличия, поправляя безупречный лацкан пиджака, но её щеки всё ещё едва заметно пылали. — Мисс Шейд, подождите в комнате, во избежание дальнейших недоразумений. Пожалуйста, — сухо произнёс Ник, выразительно посмотрев на блондинку. Адалинда молча нацепила свою привычную маску высокомерия, развернулась на высоких каблуках и вышла из гардеробной. Стайлз, стараясь не смотреть ей вслед, достал телефон и начал быстро, методично фотографировать зеркало со всех сторон — раму, крепления, углы и потемневшую амальгаму. Ник подошёл ближе, критически осматривая тяжелую резную дубовую конструкцию. — Этот предмет роскоши таких габаритов нам не дадут забрать отсюда, — заметил он. — Знаю, — коротко бросил Стайлз, делая очередной снимок крупным планом. Ник сделал шаг к нему и понизил голос, серьёзно глядя на напарника: — Стилински, она опасная. Ты осторожнее с прикосновениями. Стайлз на секунду опустил телефон, посмотрел на Ника и хмуро ответил: — Это не она, это я. Ник недоуменно нахмурился: — Что? — Потом, — отрезал Стайлз, возвращаясь к работе и давая понять, что разговор окончен. *** Закончив осмотр, копы удалились из гардеробной. Адалинда ждала их в гостиной, но эта ведьма впервые в жизни была сфокусирована не на Гримме. Она вообще не замечала Ника — её взгляд был намертво прикован к Стилински. Когда Стайлз поравнялся с ней, она сделала едва заметный шаг навстречу и тихо, так, чтобы слышал только он, произнесла: — Ты ведь искра, не так ли? Стайлз даже не дрогнул. Он лишь слегка наклонил голову набок и привычно, одними губами, усмехнулся: — Верите в сказки, мисс Шейд? — Адалинда, — мягко поправила она, пристально вглядываясь в его глаза. — Я помню, — Стайлз на секунду задержал на ней взгляд, а затем уверенно шагнул к выходу. — До встречи. Если у следствия будут вопросы, мы с вами свяжемся. *** В машине Ник резко завел мотор, но не трогался с места, крепче сжав руль. — В какие это она сказки там верит? — спросил он, бросив на напарника тяжелый, выжидательный взгляд. Стайлз, который как раз пытался пристегнуть ремень безопасности, резко замер. Он медленно повернул голову к Бёркхардту, и на его лице отразилось искреннее изумление. — Ты не говорил, что у тебя суперслух, — процедил Стилински, недовольно сузив глаза. — Так какие сказки? — Ник не двинулся с места, продолжая сверлить его подозрительным взглядом. Стайлз демонстративно откинулся на сиденье и уставился в лобовое стекло, натянув свою самую безразличную мину. — Сказок на свете много, все и не упомнишь, — легкомысленно отмахнулся он. — Не обращай внимания, это к делу не относится. Ник резко развернулся к нему всем корпусом, и его голос стал в разы жестче: — Когда дело касается мисс Шейд, к делу относится всё. Стайлз на секунду замолчал, уловив эту внезапную перемену тона. Затем он медленно скосил глаза на напарника, и на его губах снова заиграла привычная ехидная ухмылка: — А у тебя что, личный интерес? Ник сжал челюсти так, что на щеках заходили желваки. Он резко перевёл взгляд на лобовое стекло и наконец включил передачу. — Нет. Никакого интереса, — отрезал он, выруливая с парковки жилого комплекса на проезжую часть. — Просто давние знакомые. Стайлз иронично вскинул брови и проводил взглядом проплывающее мимо окно квартиры Адалинды. — Для давних знакомых слишком много внимания, — хмыкнул Стилински, поудобнее устраиваясь в кресле. Оставшуюся часть дороги они провели в тяжелом, раздраженном молчании, демонстративно игнорируя друг друга. По прибытии в здание полиции оба, всё ещё глубоко недовольные друг другом, без лишних слов забаррикадировались в кабинете Бёркхардта, чтобы поскорее раскопать хоть что-то и закрыть этот вынужденный выезд. Напарники начали расследование с самого начала: разложили на столе распечатки, открыли ноутбуки и принялись детально изучать фотографии с мест преступлений и анаграммы, вырезанные на старой деревянной раме венецианского трюмо. Ник залез в закрытую полицейскую базу данных, поднимая архивные сводки Портленда вековой давности. Стайлз ушёл с головой в интернет, прочесывая оцифрованные исторические форумы и генеалогические древа. Спустя два часа методичного и хмурого шуршания по архивам они наконец установили первого владельца зеркала. Стайлз резко развернул ноутбук к Нику, ткнув пальцем в экран, где горела оцифрованная газетная вырезка вековой давности. — Я нашёл первую владелицу этой чертовой рамы, — выдохнул Стилински. — Мэри Юстас. И история там — чистый викторианский хоррор. Жених убил её прямо перед этим зеркалом, когда она вернулась домой раньше времени и застала его с любовницей. Он взбесился и задушил её, пока она смотрела на собственное отражение. Ник оторвался от своих бумаг, внимательно слушая Стайлза. Информация про измену заставила его по-новому взглянуть на папки, которые лежали перед ним. — Если первоисточник завязан на измене, значит, сущность ищет аналогичный паттерн, — Ник придвинул к себе коробку с личными вещами первой жертвы, студента Итана Кларка. — Давай смотреть факты, а не домыслы. Что у нас в рапортах? Он вытащил распечатку банковских транзакций Кларка за последнюю неделю и расстелил её на столе рядом с выпиской по его мобильному трекингу. — Смотри сюда. Студент Кларк. За три дня до смерти он оплачивал двухместный номер в мотеле на окраине города. Телефонный биллинг показывает, что в это же время в той же соте находился ещё один мобильный. Номер зарегистрирован на Мэдисон Тодд. Знаешь, кто это? Девушка его соседа по комнате, Мэтта. Вот тебе задокументированный факт. Стайлз тут же придвинул к себе ноутбук, открывая закрытую базу данных по второму убийству — жены лесоруба. — Теперь смотрим Мэри Эванс, — Стайлз быстро защёлкал по клавишам, открывая финансовую проверку, которую криминалисты проводили в рамках стандартного поиска мотива для убийства. — Муж — обычный лесоруб, у них общие счета. Но у Мэри Эванс был открыт отдельный скрытый счёт на её девичью фамилию. И угадай, кто регулярно переводил туда крупные суммы под видом «возврата долга»? Родной брат её мужа, Томас Эванс. Более того, дорожная полиция зафиксировала машину Томаса у её дома в прошлый вторник — как раз в те часы, когда муж был на деляне в лесу. Это уже не просто подозрения, это зафиксированная связь. Ник откинулся на спинку стула, глядя на лежащие перед ними документы. Пазл, подкреплённый сухими выписками и цифрами, окончательно сошёлся. — И, наконец, третья, — Ник постучал пальцем по фотографии из квартиры Аннабеллы Шепс. — Венецианское трюмо стоимостью сорок тысяч долларов. На аукционе его оплатила подставная фирма-однодневка. Я проверил её через налоговую ещё до нашего выезда. Конечный бенефициар этой конторы — Ричард Вэнс, строительный магнат. Он женат тридцать лет, у него четверо детей и внуки. Аннабелла была его содержанкой. — Картина вырисовывается следующая, Бёркхардт, — Стайлз хищно прищурился, сводя все три папки в одну стопку. — Кровавая Мэри не просто убивает тех, кто ради шутки произносит её имя. Она карает изменщиков. Она приходит только к тем, кто совершил предательство перед тем, как зажечь свечу. И теперь, когда мотив твари доказан документально, у нас есть чёткий след, как копать дальше и куда именно двигаться. В интернете обнаружились сотни, если не тысячи вариаций легенд о Кровавой Мэри. На одном форуме утверждалось, что это рассерженная ведьма из Пенсильвании. На другом — английская королева Мария Тюдор, крадущая детей. На третьем — жертва автокатастрофы с изуродованным лицом. Через три дня изнурительного мониторинга сети, сопоставления дат и повторного изучения улик напарники приходят к выводу, что это разные Мэри. Триггеры у них тоже были совершенно разные. В случае со студентом Итаном Кларком сущность пришла за изменщиком. В архивном деле бездомного из кинотеатра триггером послужило убийство — за ним явилась Мэри-мстительница. В других городских легендах, которые Стайлз поднимал с оккультных сайтов, дух зеркала жестоко карал шлюх, лжецов или воров. Универсального правила «греха» не существовало. Тварь адаптировалась под ту историю, которую подсознательно призывал и которой боялся сам вызвавший. Неизменно оставалось только одно. В абсолютно каждой из этих историй первая владелица зеркала мучительно умирала перед стеклом. Зеркало не просто транслировало духа — оно впитывало предсмертную агонию женщин, превращая их боль в портал. И теперь, когда Стайлз и Ник поняли, что ищут не конкретного призрака, а артефакты с жутким прошлым, у них наконец появилось общее направление для удара. — А что, если это разные Мэри? — Стайлз откинулся на спинку стула и устало потёр глаза, отводя взгляд от мерцающего экрана ноутбука. Ник оторвался от архивных папок и нахмурился, переваривая его слова. — В каком смысле разные? — В прямом, Бёркхардт. Три дня мы копаем этот чертов интернет, и триггеры везде абсолютно разные, — Стайлз начал загибать пальцы. — В случае со студентом Кларком сущность пришла за изменщиком. В архивном деле бездомного из кинотеатра триггером послужило убийство — за ним явилась Мэри-мстительница. В других городских легендах дух зеркала жестоко карает шлюх, лжецов или воров. Универсального правила греха просто нет! Тварь адаптируется под ту историю, которую подсознательно призывал и которой боялся сам вызвавший. Ник медленно кивнул, понимая, куда клонит напарник. — И легенды в сети противоречат друг другу. В Пенсильвании это ведьма, в Англии — Мария Тюдор, в Портленде — Мэри Юстас. — Именно, — Стайлз пододвинул к себе фотографии венецианского трюмо. — Неизменно только одно, Бёркхардт. В каждой из этих историй первая владелица мучительно умирает перед зеркалом. Само стекло впитывает предсмертную агонию и превращается в портал для той твари, которую человек сам себе нафантазировал в темноте. — То есть в каждом первоисточнике живёт своя тварь? — Ник нахмурился, внимательно вглядываясь в Стайлза. — Именно так, Бёркхардт, — Стайлз возбуждённо подался вперёд, наконец-то поймав рабочую волну. — Зеркало — это просто аккумулятор. Первые владелицы умирали перед ними в дикой агонии и ужасе, заряжая стёкла чёрной энергией. А когда дураки-подростки, мажоры или студенты зажигают свечу и зовут Кровавую Мэри, они дают этой энергии имя и чёткую программу к действию. Изменщик боится, что его поймают на измене? Зеркало выпускает Мэри-карательницу для изменщиков. Убийца подсознательно ждёт возмездия? Пожалуйста, получайте Мэри-мстительницу. Ник скрестил руки на груди, переводя взгляд на стопку фотографий. — И если это так, то венецианское трюмо в квартире Аннабеллы Шепс — это первоисточник для Портленда. Это та самая «Мэри Юстас», которую задушил женить. Значит, эта тварь привязана к конкретному антиквариату. — Да, и пока эта роскошная дубовая дура стоит в гардеробной Шепс, портал открыт, — Стайлз хищно прищурился. — Нам нужно узнать, где Аннабелла его откопала. И у кого ещё из Портленда могут стоять подобные «заряженные» стёкла, привезённые с того же аукциона. — Ну, это вряд ли, — Ник скептически качнул головой и откинулся на спинку стула. — Аукцион мы, конечно, проверим, но сам посуди: если зеркало в гардеробной, а люди гибнут по всему городу, радиус слишком большой. Я думаю, это одна Мэри — покарательница изменщиков. Других эпизодов у нас просто нет. Стайлз на секунду замер над клавиатурой, переваривая аргумент тактического копа. Ник был прав в своей приземлённой логике — у них на руках было три свежих трупа в Портленде, и все три идеально укладывались в схему с неверностью. — Логично, Бёркхардт, — нехотя признал Стилински, закрывая лишние вкладки с легендами Пенсильвании и Тюдоров. — Зачем твари распыляться, если в Портленде у неё открылся такой шикарный филиал. Ладно, принимается. У нас одна конкретная зеркальная Мэри, которая специализируется на чужих грязных секретах. И раз уж портал находится в шмотках покойной Аннабеллы... — Нам нужно трясти аукционный дом, — закончил за него Ник, поднимаясь со стула и снимая с вешалки куртку. — И параллельно узнать у Адалинды, кто ещё из её круга или круга Аннабеллы знал об этой покупке и мог подхватить челлендж. Стайлз тоже поднялся, на ходу подхватывая планшет. — Чур, звоню мисс Блонди я. Исключительно в целях федерального протокола, разумеется. Ник резко замер у самой двери кабинета, так и не взявшись за ручку. Он медленно развернулся к Стайлзу, и его взгляд стал пугающе тяжёлым и проницательным — это был взгляд Гримма, который видит людей насквозь. — Я даже вид делать не буду, что поверил, — припечатал Ник, скрестив руки на груди. — Что-то там между вами произошло, Стилински, и я хочу понять, что именно. Стайлз, который уже успел вытащить телефон, подавился воздухом и застыл с поднятой рукой. Он попытался вернуть на лицо свою привычную, непробиваемую маску сарказма, но под пристальным прищуром Бёркхардта это выходило из рук вон плохо. — Бёркхардт, ты сейчас о чём? — Стайлз нервно крутанул мобильник в пальцах. — О том эпичном моменте, когда на нас чуть не упал столетний антиквариат, а твоя знакомая ведьма решила использовать ФБР как подушку безопасности? Ну извини, у федералов отличная амортизация, это прописано в контракте. — Я не про зеркало, — Ник сделал шаг назад к столу, не сводя с него глаз. — И ты прекрасно понимаешь, о чём я. Адалинда — Ведьмоблуд. Она манипулятор, она опасна, и её сущность завязана на скрытых силах и интригах. Но когда она вцепилась в тебя, вы оба зависли так, будто вас током шибануло. И в воздухе запахло палёным. Так что давай начистоту, напарник: что это было? Стайлз медленно опустил телефон на стол, и вся его напускная весёлость моментально испарилась. Он серьёзно, без тени привычного стёба, посмотрел Нику прямо в глаза и сделал глубокий вдох. — Ладно, — выдохнул Стилински, оперевшись руками о край стола и подавшись вперёд. — Но учти: моя чистота будет зависеть от того, веришь ли в сказки ты. Ник даже не моргнул. Он остался стоять на месте, по-прежнему скрестив руки на груди, но его взгляд стал ещё более внимательным и сосредоточенным. Детектив молча ждал, готовый услышать то, что обычным копам Портленда разорвало бы шаблоны о нормальном мире. — Я слушаю, Стилински, — тихо, но твёрдо произнёс Ник. — И поверь, в этом городе меня уже очень сложно удивить сказками. Стайлз устало потёр переносицу, подбирая простые, понятные слова. Напускная лёгкость окончательно ушла, уступив место предельной серьёзности. — Есть такое понятие, как искра, — тихо начал он, глядя на свои ладони. — Это человек, который может своей верой... или, пусть будет, волей, заставлять магию работать. Такая универсальная батарейка, которая притягивает к себе всех погреться. Понимаешь? Сама по себе искра не колдует, не варит зелья и не превращается в чудовищ в полнолуние. Но если рядом оказывается сверхъестественное существо, её так и тянет к этому источнику. А существ, соответственно, тянет к ней. Полярные магниты, Бёркхардт. Плюс и минус. Он поднял глаза на Ника, проверяя реакцию. — Когда твоя мисс Шейд вцепилась в меня, наши полюса просто замкнуло, — Стайлз развёл руками. — Моя «батарейка» среагировала на её ведьминскую суть, а она почувствовала меня. Реально, физически. И если ты сейчас скажешь, что я сумасшедший и мне пора в психушку, я просто заберу свои шмотки и уеду обратно в Нью-Йорк. Ник молча выслушал его, не перебивая и не меняясь в лице. Для Гримма, который ежедневно читал древние хроники своих предков о магии, силах природы и Ведьмоблудах, объяснение Стайлза прозвучало на удивление логично. Более того, это объясняло, почему обычный с виду федерал так легко сориентировался в лесу с Вендиго и почему Адалинда впервые в жизни смотрела на кого-то с подлинным, не наигранным интересом. — В психушку ты не поедешь, Стилински, — Ник наконец опустил руки и тяжело опёрся о стол напротив него. — И в сказки я верю. Больше, чем ты думаешь. Он замолчал на секунду, взвешивая, стоит ли открывать ответную карту, а затем добавил: — Так значит... универсальная батарейка, к которой все тянутся? И Адалинда это сразу поняла. — Ой, не говори, что сам ничего не скрываешь, — Стайлз хищно прищурился, подавшись ещё ближе к напарнику. — Потому что я тебя отлично чую, но не пойму пока, кто ты. На оборотня ты не похож. С ними у меня богатая история, но повадки... повадки похожи. Ник резко отпрянул, на его лице отразилось искреннее изумление, смешанное с раздражением. — Что? — Бёркхардт возмущённо выставил ладонь вперёд. — Какие нахрен повадки? — Ты принюхиваешься прежде, чем выбрать направление, и, как мы выяснили, у тебя хороший слух... — Стайлз загнул два пальца, победно глядя на детектива. — А про скорость и реакции ты и сам знаешь. Так кто ты, Николас?