Подчинение

Сны Паллады всегда были глубоки. Она не страдала сновидениями. Закрыв глаза, девушка видела исключительно пленительную мглу вплоть до самого рассвета. Так и в этот раз, Паллада открыла глаза, ожидая увидеть светлеющее небо над головой, но… Нет. Сегодняшний день был исключением. Девушка стояла на ногах – тело было напружинено, взвинчено, как будто только что хорошенько пробежалось. Паллада опустила взгляд к своим ногам и… о, Боги! Она отскочила от ужаса. Прямо перед ней лежала Альфира. Та самая милая девушка-бард, что присоединилась к их отряду накануне. Ещё вечером её глаза сияли от радости, а сейчас их не было вовсе. Кровавое месиво вместо лица, покалеченные конечности и живот, из которого смрадной массой вывалились кишки. Паллада бы очень хотела, чтобы её замутило. Хотела, чтобы желудок сжало в диком спазме, и вывернуло наизнанку. Вот только ничего из этого она не чувствовала. Единственное, что плясало в её прогнившей душе – извращённое счастье, тотальное удовольствие от того, что она сделала. Разум метался в панике. Паллада посмотрела на руки, залитые тёплой кровью. Чертовски приятно, словно объятие… Девушка нервно тряхнула головой и обернулась на лагерь. Все спали. Как ей удалось провернуть такое жуткое убийство и никого не разбудить? Неужели Альфира не кричала? Паллада запустила пальцы в светлые волосы и сжала их у самого скальпа. Потянула, словно в трансе, погружённая в панические мысли. Если хоть кто-то узнает об этом, её отвергнут. Посчитают опасной. И правильно! Ведь это убийство она совершила, будучи совершенно не в себе. Как остальные могут быть уверены, что она не зарубит кого-нибудь во сне? «Мне… хочется спать» – вдруг поняла Паллада, глядя на изуродованный труп. Другая часть сознания кричала о том, что они должны сделать хоть что-то: отмыться от крови, спрятать тело. Банальные действия, которые обезопасят их от расправы в лагере. Перед мысленным взором Паллады встало лицо Уилла. Он ведь убьёт её. Этот чёртов защитник несчастных и беззащитных! Девушка без сил осела на землю рядом с Альфирой. Она не могла смотреть на неё, хотя очень хотела. Что-то гадкое в ней желало полюбоваться на проделанную работу, но Паллада упорно смотрела в одну точку перед собой. Больше она не позволит себе сорваться вот так. Она обретёт контроль. По крайней мере, приложит все возможные усилия для этого. «Возможно, будет даже лучше, если я останусь вот так. Утром меня найдут. Если и не убьют (что будет ошибкой), то… не знаю, что будет дальше. Но я не хочу скрывать того, что сделала» – решила Паллада, уйдя в полное самобичевание. Тело, каждая его частичка, выступала против этой мысли. Невыносимый зуд, кипящее под кожей раздражение, пыталось вынудить девушку встать и действовать. Она не шевелилась. Терпела, до боли сжав челюсти, и, почти не дыша, неотрывно смотрела в одну точку перед собой, как будто от этого зависела её жизнь…

***

            Кровь. Этот восхитительный, терпкий запах вытянул Астариона из сна. Он резко открыл глаза, испытывая тихую боль. Она была где-то в желудке, словно голод царапал по его дну острыми когтями. Вампир сел в своей палатке, принюхиваясь. Нет, это не просто кровь. Это большое количество крови. Он вышел наружу, оглядываясь по сторонам. Тихая ночь. Все спали. Костёр уже не горел, поэтому единственным источником отражённого света служила луна. Впрочем, для Астариона её бледные лучи не были проблемой – вся его жизнь во Вратах Балдура протекала именно ночью: охота, тёмные переулки, бесконечные поручения Касадора. Нет, он не хотел вспоминать, а потому вновь переключился на стоящий в воздухе запах. Ветер нёс его откуда-то справа. Астарион двинулся в эту сторону. Осторожно, бесшумно ступая на землю. Он надеялся, что это не какая-нибудь засада. От Касадора можно было ожидать всякое, да и его новые товарищи по несчастью… Он не мог довериться никому из них. Впрочем, оказалось, что в этот раз беда была уготована не для него. Стоило ему отойти от лагеря, как он увидел ужасающую картину: Паллада, с головы до пят испачканная в крови, сидела возле трупа… того барда? Вампир не был напуган. Он был удивлён и голоден – кровь нещадно била в нос, провоцируя инстинкт. Тем не менее, Астарион умел держать себя в руках, а потому, нацепив одну из привычных скользких улыбочек, приблизился к замершей спутнице. – Ну-ну, вот так зрелище! – сказал он достаточно тихо, чтобы не было слышно в лагере. – Я думаю, бесполезно спрашивать, откуда здесь взялся труп нашего очаровательного барда! – Это… сделала я, – с трудом ответила Паллада. Она посмотрела на него виновато. До смешного переживает об этом – сделал сухой вывод вампир. Он обошёл распростёртый на земле труп, задумчиво оценивая работу. Хорошо. Даже слишком. Очень грубо на его вкус, но то, что это было сделано так тихо, что даже он не проснулся… Вампир с опаской покосился на Палладу, что боялась даже пошевелиться. Нет, она не переживала, что он застал её здесь. Она мелко дрожала от самого факта убийства. Астарион давно наблюдал за ней и знал, что в Палладе не было страха убивать. Она даже на самые отвратительные вещи смотрела спокойно. Однако сейчас… «Чувство вины можно использовать… оно прямо-таки просится для этого! Хотя, возможно, лучше воспользоваться этим немного тоньше?» – подумалось Астариону. Он остановился перед девушкой и спросил: – Зачем ты это сделала? – Не знаю… – глухо отозвалась Паллада. – «Не знаю»? Ну должна же быть хоть какая-то причина. Тебе не понравилось её лицо или, к примеру, как она поёт, – пожал плечами Астарион. – Нет, наоборот, пела она восхитительно. И сама она была замечательной девушкой, такой… ох… – девушка нервно обхватила себя руками и почему-то позеленела. Эльф удивлённо склонил голову на бок и присел на корточки перед сжавшейся соратницей. Выглядела она чертовски плохо. – Что такое? – спросил он. – Мне… ужасно себя чувствуя. Когда говорю, что Альфира была хорошая, меня начинает тошнить. То же самое было, когда мы встретили её впервые. Меня тошнит от неё, – сказала Паллада на миг изменившимся голосом, но тут же, словно придя в себя, заговорила быстрее: – Нет, не от неё. От доброты. Каждый раз, когда делаю что-то хорошее, в голове молот стучит. Тошнит… – Ну, у меня от приторно-хороших поступков тоже приступ тошноты возникает, – усмехнулся вампир. – Нет, ты не понимаешь! Она подалась вперёд и схватила его за руку, глядя на эльфа широко распахнутыми серыми глазами. В нос ударил запах крови, и на миг Астариону показалось, что он не справится с собой. Дёсна в районе клыков мучительно зачесались и, поморщившись, мужчина отшатнулся. Паллада побледнела. Она вновь съёжилась и сказала виновато: – Прости, я… я случайно. Понимаю, тебе мерзко, когда я прикасаюсь к тебе… Астарион цокнул языком от того, что совершил оплошность. Вернув себе контроль, он сам приблизился к девушке и, улыбнувшись, мягко взял её за руку. Когда она с маленькой толикой надежды посмотрела на него, он ухватился за этот взгляд. Именно то, что и было нужно. – Тс-с-с… не говори таких вещей. Я помню, ты как-то говорила, что тебе хочется совершать ужасные дела. Ты тогда связывала это с личинкой в голове. А сейчас? – Мне кажется, нет. Дело не в ней, – Паллада нахмурилась, пытаясь понять. – Выходит, ты можешь в полнейшем забытии убить и одного из нас? Нехорошо, – эльф покачал головой, но тут же принялся смягчать. – Но это значит лишь, что тебе нужно понять, что с тобой происходит. Вот и всё. – Но, если остальные… – Узнают? Они не узнают. – Как? – удивилась девушка. – Очень просто. Пойдём к реке. Оттащим труп, где его не найдут, а ты отмоешься. К тому же, утром мы окончательно уйдём из этого места, – деловито разложил Астарион. – Ты собираешься помочь мне? – Конечно. Почему же нет? – Тебя не пугает, что я и тебя могу убить? – Ох, дорогуша! – Астарион рассмеялся. – Я бы посмотрел на твою попытку. Паллада не выглядела уверенной. Она покосилась на тело Альфиры рядом с собой, а затем медленно поднялась на ноги. Выглядела она всё ещё бледной и несчастной, и вампир не мог оторвать от неё взгляд. – Спасибо, Астарион. Возможно, я расскажу остальным о том, что произошло… но не сейчас, – сказала девушка. Эльф чуть было не поморщился от того, какую глупость она только что сморозила. Вздохнув, он снова взял её за руку и произнёс тихим, бархатным голосом: – Если они узнают, что мы с тобой скрыли… нет, дорогуша, зачем так рисковать? Будет только хуже. Причём нам обоим. Нам нужно держаться вместе теперь. Я прикрываю тебя, а ты – меня. Надежда, отражённая во взгляде девушки, всё крепла. Астарион улыбнулся шире, умело скрывая удлинённые клыки. Возможно, он раскроет ей свою тайну, но не сейчас – как только убедится, что она действительно может держать язык за зубами. – Пойдём, – кивнул он, забросив бездыханное тело барда себе на плечо. Стекающая кровь стремительно пропитывала его белую рубаху. Запах стал по-настоящему назойливым, но Астарион отвлекал себя мыслью, что ему самому не помешало бы выкупаться в реке. Зуд в дёснах и болезненные спазмы в желудке подтачивали самоконтроль, но другого эльфу не оставалось – нужно помочь Палладе скрыть следы преступления. Она посмотрела на него с нескрываемой благодарностью, и это было именно то, что он хотел видеть в её глазах. Доверие. Подчинение. Удовлетворённый, Астарион затеял ничего не значащую беседу, и Паллада с удовольствием разделила его попытку отвлечься от внутреннего дискомфорта.