Клубок драконов

Извините, у автора заболела крыска. Ей поставили опухоль головного мозга и нескольео дней автор просто был в шоке. Сейчас я уже смирилась и буду продолжать работу, спасибо всем, кто читает это^^ Рога… Мама ей однажды сказала, что когда они появляются, дракон наконец-то становится взрослым. Вскоре за ними приходит и большая часть магии. Валя едва сдерживает восхищенный вопль и выпрямляется, поводя плечами. Под утренним солнцем немногочисленные золотые чешуйки сверкают, кажется, будто через них светит магия, которая копилась внутри. Возраст дракона не определяется прожитыми годами — драконы бессмертны, — важнее мировоззрение, опыт и другие вещи, неподдающиеся счету или измерению. Если все то, что она пережила после приезда цирка и стало отправной точкой, то оно того стоило. Валя идет к той тропе, где этой ночью была сцена с Пьеро, голова непроизвольно наклоняется, выставляя вперед несуразно маленькие, но рога, а пасть оскаливается. Неслыханная дерзость!

***

Все ещё в облике дракона Валя взбирается на балкон, по другому попасть в квартиру не получилось бы — во время вылазки ключи она оставила дома. Радость от появления рогов уже поутихла и вернулись старые тревоги. Джекстер все ещё неизвестной величины фигура, хотя он определенно опасен. Чего стоило одно его появления в кафе…. На маленьком пятачке превращается в человека и спешно заходит внутрь. У нее нет никакого желания сверкать голым телом, пусть она и использует отвод глаз. Копается в шкафу, отыскивая пижаму. Она собирается спать, пускай хоть один из шайки попробует ее разбудить — откусит что-нибудь очень важное. Так она и засыпает на кровати под рассветными лучами в своей собственной квартире.

***

Доктор. Шитье ран — достаточно скучное занятие, так что поговорить с пациентами помогает развеять сон. — Не волнуйся, неудачные свидания случаются. — Нет! Нет… — не совсем понятно, от чего Пьеро вскрикивает: то ли от иглы, то ли от душевного разочарования. Док не сильно обращает на это внимание. — А она сильная… прочесала морду почти до кости, повезло, что не задела ничего важного. — пожалуй, теперь она ему интересна, самую малость. — Да, она…. Аааа… — последний звук был болезненным стоном. — Терпи, обезболивающее закончилось. — юные всегда такие чувствительные. Порой, это его даже завораживает. Сам он давно перестал чувствовать что-то яркое, в том числе и физическую боль.