Why are you hurting me?

Тени будущего

В самом сердце густого леса, скрытая от глаз посторонних путников, стоит крошечная, полуразрушенная шалашоподобная хижина. Домик выглядит настолько старым и изношенным, что кажется, вот-вот развалится под натиском времени и природы. Его деревянные стены, обветшалые и скрипящие, то и дело потрескивают под порывами ветра. Крыша, покосившаяся и с прорехами, едва прикрывает внутренность от дождя и снега. В окнах вставлены что-то вроде коряги и прозрачная пленка, чтобы хоть чуть-чуть защитить от непогоды. Вокруг — сплошной лес: высокие деревья, у которых ветви тянутся вверх, словно пытаются дотянуться до неба, создавая тяжелую тень, в которой скрыт этот маленький, д тихий уголок заброшенности. Вот-вот, кажется, дом окончательно рухнет, если ветер усилится. Внутри — тесно и грязно. Гнилой пол, запертые окна и ощущения, что даже свет здесь — редкий гость. В углу — старая кровать с рваным занавесом, под которой скрыта девушка. Её зовут Шин рюджин. Ей вчера исполнилось 19 лет. Девушка выглядит уставшей и измотанной, с множеством ожогов и свежих ран на теле, свидетельств многих ссор и издевательств родителей. Она сама заботится о них, работая в радио ларьке неподалеку, чтобы прокормить двух алкоголиков — отца и мать, чье пьянство и жестокость превратили их в живых тень былого человека. Ожоги и раны на теле — следы страдания и борьбы, которая никогда полностью не прекращалась.

Шин живет на чердаке — месте, где она нашла укрытие от жестокого мира, навсегда оставшись в тени, как невидимый борец за свое будущее. Несмотря на всю грусть, она продолжает учиться в университете на философском факультете, надеясь однажды обрести свободу и новую жизнь.

***

Рюджин возвращалась с работы уставшая и опустошенная, словно её силы истощались с каждым шагом. В каждом движении ощущалась тяжесть, мысли были разбиты и безразличны к всему. Она мечтала о том, чтобы кто-то в этот момент выбросил в неё бутылкой и сразу же избавил от этого болезненного существования. Чтобы её жизнь действительно закончилась и на сцену вышла какая-то иная, более светлая судьба. Но, конечно, всё было наоборот — снова её ждала тот же мучительный вечер. Её нужно было приготовить еду для родителей, которые, словно в замкнутом замке собственной ненависти, требовали пищи, выпивки и постоянных развлечений. Шин должна была покупать им алкоголь, чтобы удержать их в состоянии опьянения, чтобы их бред и ругань хоть как-то утихли. Потом — мыть полы, покрытые блевотиной, и слушать их крики, которые уже давно перестали походить на разговор, превратившись в унылый гул, наполненный гневом и безнадёжностью. Утром ей предстояло идти в университет, но желания двигаться вперед не было. Она проснулась, быстро натянула рваные джинсы и изношенные кеды — обувь, в которых подошвы начали отходить, а сами выглядели как будто их нашли на мусорке. Наделась тёмную кофтку с длинными рукавами, чтобы скрыть следы издевательств, синяки и раны, скрытые под тканью. Всякий раз, когда она выходила на улицу, ей приходилось тщательно скрывать свои раны, чтобы не вызвать лишних вопросов, чтобы не стать объектом чужого жалостливого взгляда. Захватив сумку и брелок с огнём, который подарила ей младшая сестра Юна — уехавшая три года назад учиться в Англию — Шин решила не выходить через дверь. Родители, поглощённые своей грязью, шумом и пьянством, не нуждались в её присутствии. Она тихо подскользнулась и выбралась через окно на крышу, откуда легко спустилась на землю, промокшую от дождя. Грязь и мокрота вязли в её обуви, она шла по земле, оставляя за собой следы разбитых жизней и надежд. Пришедшая в школу, она сразу же оказалась в центре окружения — шестеро девочек, во главе с Хван, окружили её. Чёрствое лицо Хван с первого дня возненавидело Шин за её внешний вид — грязные волосы, вечно запачканные в земле и мусоре, — и за её тихую отрешённость. Хван всегда отлично выглядела — рыжие волосы, уложенные аккуратно, и сияющая кожа, что казалось, словно была из другого мира. Она сразу же начала унижать Шин — называла её изгоем и мешком мусора, чтобы она скорее исчезла с ее сцены и не портила её настроение. Шин сдержанно слушала, стараясь не показывать свои эмоции, понимая, что эта нападка — лишь попытка самой поднять своё настроение за счёт чужой боли. Но в глубине души она чувствовала, как каждая неприятность ещё больше углубляет раны, которых на теле и в душе у неё было уже слишком много. — Я ведь говорила тебе не появляться здесь в таком виде, — Хван нахмурилась, её веки слегка дрогнули, и в её глазах заострилась злая, холодная ярость. — Что ты вообще здесь делаешь? Шин посмотрела ей прямо в глаза, чуть нагнув голову, глаза её были полны усталости и раздражения. — Может, лучше дашь мне пройти, — она сдержанно, но с холодком в голосе, посмотрела на рыжую девушку, чуть выше её по росту. — Мне не хочется с тобой разговаривать, особенно сейчас. Не дожидаясь ответа, Шин прорвалась сквозь компанию девчонок и бросилась к кабинету, где должна была проходить пара. В этот момент подруга Хван, неожиданно зацепила её за одежду, и она упала на пол. Не встав, она продолжала смотреть в сторону, куда уходила Рюджин, следя за тем как ее игрушка убегала от нее. — Черт бы её побрал, — прошептала Йеджи, с досадой и злостью. — Идемте уже, у нас тоже скоро пара начнется. Девочки разошлись по разным сторонам, скрывшись за дверьми кабинетов. Шин осталась на последней парте, куда забралась, словно ее притягивал этот угол. Она смотрела в окно, наблюдая за прохожими, ощущая, как мороз проникает сквозь ветровки людей. Сегодня у неё был выходной, и мысли на тему дальнейших дел заполняли её голову. Время с похмелья и суеты на работе уже прошло, и она мечтала освободиться хотя бы на некоторое время. В её кармане тихо бормотал её телефон — старенький, почти полумёртвый, — это был единственный способ хоть чуть-чуть почувствовать связь с миром. Она достала его, набрала сообщение и написала своему единственному другу — Бан Чану, которому доверяла больше, чем кому-либо. Вскоре его ответ пришел: **"Конечно, заходи после учебы. Можем погасить вечер вместе."** Это немного подняло настроение Рюджин. Она почувствовала, как внутри вспыхнуло маленькое тепло, которое она давно не испытала. И наконец-то она решила, что больше не будет тратить время на склоки и встречи с Хван — ей хотелось просто уйти, не задерживаясь. Она быстро встала, направляясь к выходу, чтобы не дать никому возможности перегородить ей дорогу. Вышла за дверь, проходя вдоль школьных коридоров, и бросилась к дому. Дорога вела через узкие улицы, окружённые высокими зданиями, они создали ощущение, что она застряла в мире серых стен, холодных и безжизненных. Время шло, и ощущение присутствия что кто-то следит за ней не покидало. Она ускорила шаг, чувство тревоги усиливалось, и когда почувствовала, что кто-то идёт за ней совсем близко, резко остановилась. Сердце забилось быстрее. В этот момент чье-то мягкое и миниатюрное тело врезалось в её спину. — Эй! Ты чего остановилась? — раздался хмурый голос, в котором сквозила раздражённая нотка. Рюджин повернулась и вдруг увидела ту самую девочку, которая постоянно издевалась над ней. Этот рыжий локон, милые кошачьи глазки, чуть приподнятая бровь, и холодный взгляд — всё было как всегда. — Почему ты идёшь за мной? — спросила Шин, чуть подняв бровь и отошла немного назад, чтобы держать дистанцию. — Я чувствую, что ты идёшь за мной уже несколько минут. Хван слегка поерзала, её сердце билось — она боялась, что сейчас ситуация выйдет из-под контроля, но потом собрала в себе храбрость и ответила. — Ты же не живёшь в этой части района, — сказала она, стараясь не показать своей уязвимости. — Почему ты идёшь сюда? Я сама живу рядом и ничего общего с тобой не имею. — Куда я иду, тебе знать не обязательно, — холодно произнесла Шин. — Лучше я пойду по другой дороге. Хван, почувствовав, что ей не удастся взять под контроль ситуацию, отвернулась и решительно сама направилась в противоположную сторону, пометив этот конфликт как нечто незаметное. Когда она шла дальше, сердце ещё билось быстрее, но гнев и раздражение постепенно утихали. Внутри она чувствовала колкий осадок — неприятное ощущение, будто кто-то выбил у неё почву из-под ног, и ей оставалось лишь продолжать идти.

***

Дом для Рюджин — это не только крыша, это место, где она пытается хоть немного почувствовать себя свободной. Постучав в дверь, она отошла на шаг, чтобы не мешать, и уже собиралась уйти, как дверь тихо открылась. Перед ней появился высокий, тёмноволосый парень, с милым лицом, который будто бы из другого времени. — Проходи, — он улыбнулся, мягко. — Я вытащил диски и купил нам немного поесть. Сейчас выберем фильм и посидим. Как дела дома? Рюджин улыбнулась ему в ответ и вошла, сняв обувь. Она присела на мягкий диван, сложила ноги в позу лотоса и почувствовала, как хоть немного отдохнула. — Ничего нового, — тихо сказала она. — Всё так же. На столе лежали диски, они с Чаном решили посмотреть "Village of the Damned". Вскоре зажгли свет, уютно устроились и, после включения тёплого экрана, стали обсуждать сюжет, параллельно общаясь. Время шло, звук фильма наполнял комнату, а разговор о будущем и мечтах помогал отвлечься от серых будней. В конце концов, они уснули, усталые и согретые теплом дружбы, забыв обо всём, что происходило за пределами их уюта.

***

Время было уже около двух ночи, когда Рюджин проснулась и решила уйти домой, ведь если она не придет, родители с ума сойдут, и не дай бог выйдут на улицу в поисках алкоголя. Она вежливо попрощалась с другом, пообещала заглянуть еще на неделе. Выйдя, на улице её встретил холодный ветер и дождь, капли холодили кожу, и она старалась как можно быстрее добраться домой. Но всё пошло не так. Почти у самой двери её окатил сильный порыв ветра, и в лицо ударила новая порция дождя. В панике она побежала, пытаясь укрыться, но не смогла — одежда промокла насквозь. Когда она вошла в дом, внутри было темно и тоскливо. В момент, когда она собиралась снять мокрую одежду, внезапно в голову прилетела бутылка — попытка её пресечь, кто-то из родителей явно не хотел видеть её здесь. Боль била остро, кровь пошла по лбу, и она взглянула на мать, которая готовилась к очередной ссоре, но вдруг проблевалась и упала в свой же кал. Шин тихо прошла в ванную, обработала рану, а после, пыталась убираться — вымывать кровь и грязь с пола, пока дождь и холод не проникли внутрь. Так начался её ночной бой за выживание в этом аду, в котором она старательно скрывала свою слабость и продолжала надеяться на лучшее.