Good night.

Солнце медленно сползало по темнеющему небу за горизонт. Пришло время, когда правит госпожа Луна, а звезды кружат в медленном танце, разукрашивая черное полотно своим светом. Десятый час в их доме означал конец шума и беготни по комнатам. Альбедо, в принципе привыкший к тому, что Кли живет у него, легко приспособился и к новым жителям в своей обители. Правда, угомонить и уложить спать нужно было только двоих. — Нам правда нельзя побыть с вами дольше? — Кли всё никак не могла улечься, постоянно ерзала и вставала. — Нам всем пора отдыхать, — блондин вновь уложил её, укрыл одеялом повыше и ласково улыбнулся, поглаживая по волосам. — Мир, являющийся к нам во снах, прекрасен и ничем не заменим. Там ты можешь побывать на морском дне или высоко-высоко в небе, чтобы станцевать со звездами. Девочка весело, но устало улыбнулась, обнимая мягкую игрушку. — Значит, я буду ждать там, во снах, тебя сильнее-сильнее всех... и маму, и Дурина... — она зевнула, опуская голову на подушку. — Спи спокойно, — шепнул юноша и щелкнул выключателем ночника. Комната озарилась мягким голубоватым светом. Убедившись, что девочка уснула, Альбедо вышел и тут же заглянул в соседнюю дверь. Там уже царил полумрак, но это не мешало увидеть, как Дурин ворочается на постели, видимо, проигрывая в войне с пододеяльником и сбившимся внутри одеялом. Блондин наблюдал за этой сценой всего пару секунд, прежде чем постучать по косяку. — Давай я помогу. Юноша дернулся в сторону вошедшего, неловко сжимая в руках ткань, которая, казалось, запуталась от его действий еще сильнее. Ситуация выглядела плачевно. — Прости, я терпеть не могу заправлять их, — Дурин фыркнул и протянул концы одеяла блондину. — Все хорошо, научишься, это совсем не сложно. Парой движений алхимик поправил одеяло, распределяя его внутри пододеяльника. Все еще придерживая край, он с мягкой улыбкой кивнул парню, приглашая лечь. Дурин замешкался, на лице промелькнуло легкое смущение, но, несмотря на это, он практически упал на кровать, поджимая ноги и прижимая крылья, буквально обнимая самого себя. Нежность, переполнявшая сердце блондина, сама собой отразилась на его лице. Если Кли действительно все еще была ребенком, то Дурин по годам таковым уже не считался, но в душе оставался точно таким же дитём. Альбедо, глядя на них, не мог сдержать грусти: они не заслуживали одиночества, обид и нехватки любви. Уж тем более ему не хотелось, чтобы они повторили его судьбу — ребенка, брошенного на произвол судьбы в этом огромном мире. В этом доме было поразительно много одиноких детей, и Альбедо готов был уделять внимание каждому. Накрывая юношу одеялом, он непроизвольно взглянул на дверь, замечая свет из своей спальни. — Уже более-менее привык? — присаживаясь на край постели, тихо спросил блондин. — Сложно. Неудобно... но сплю я уже лучше, — Дурин опустил глаза и сильнее сжался в комок. Альбедо наклонился, чтобы оставить невесомый поцелуй на лбу мальчика. — Я случайно услышал, что во снах можно увидеть всё... это значит, я смогу увидеться там с мамой? — Дурин уткнулся взглядом в одеяло и зашептал так тихо, словно боялся, что его кто-то услышит. У Альбедо защемило в груди, особенно когда в сонных глазах напротив он заметил влажные блики. — Конечно. Но я не могу обещать, что это произойдет именно этой ночью, — юноша присел на корточки и мягко коснулся его волос. — Она обязательно будет наблюдать за тобой, пока ты спишь, это я знаю точно. Дурин кивнул, сильнее обхватывая одеяло руками. Прежде чем окончательно закрыть глаза, он промямлил что-то еще, но Альбедо уже не услышал. Тихо вздохнув, он вышел, оставляя дверь в комнату приоткрытой. Блондин сделал шаг к своей спальне, но в ту же секунду там погас свет. Он немного устало вздохнул и направился в кабинет. Когда все ложились спать, здесь становилось очень тихо. Альбедо привык к этой тишине — годы, проведенные на Драконьем Хребте, не предполагали наличия друзей или семьи. Вот только теперь она у него была, и оставаться в одиночестве стало уже не так комфортно, как раньше. Устало вздохнув, блондин направился в кабинет. Работы было неимоверно много, отчеты требовалось сдать уже через пару дней, а он, на свою голову, в последнее время слишком увлекся собственным досугом. Ему полюбилось гулять по ночам под ворчание, вперемешку с робкими комплиментами и мимолетными касаниями. Казалось, он и прямо сейчас чувствует их на своей коже. Эти прикосновения не были теплыми, но уже стали родными. Их Альбедо ни с чем не спутает. — Глупый, просыпайся. Голос со стороны заставил вздрогнуть. Прежде чем Альбедо понял, кто пришел, он заметил, что стрелки перевалили за три часа ночи. Он уснул прямо на бумагах, на лице остались отпечатки чернил, размазавшись по бледной щеке. — Скара... — тихо прошептал он осипшим голосом, щурясь от света. — А ты чего не спишь? Скарамучча, стоявший в дверном проеме в домашней одежде, выглядел заспанным и недовольным, но его взгляд был все равно слишком нежным. Вместо того чтобы съязвить, он молча подошел к столу и осторожно забрал из руки Альбедо перо, что успело запачкать стол. — Тебя ждал, — буркнул он, но тут же мягко коснулся ладонью щеки алхимика, прохладными пальцами убирая непослушную прядь волос с лица. — Весь измазался. Скарамучча вздохнул и протянул Альбедо обе руки. Это не было требованием, скорее — немым приглашением. Блондин улыбнулся — на этот раз по-настоящему расслабленно. Он вложил свои ладони в чужие, позволяя потянуть себя вверх. Скарамучча не отпустил, даже когда тот встал, а вместо этого сделал шаг ближе, практически заставляя Альбедо уткнуться лбом в свое плечо. — Пойдем, — его голос звучал уже совсем тихо. — Завтра доделаешь. Кто-то же должен укладывать и тебя. Скара осторожно, словно боялся спугнуть этот момент тишины, обнял его одной рукой за талию, уводя из кабинета. И Альбедо наконец позволил себе расслабиться и полностью довериться в родные руки.