Мой ласковый и нежный зверь

Сьюзан вернулась позднее обычного в тот день, дети её встретили, у обоих красные глаза, Билли всё ещё, очевидно, пьян, да и от Макс слегка пахнет пивом. — Билли. Ты что. Давал Макс выпить пива? — Ээээ. Да? — Да?! — Мам, не надо. У нас был. Тяжелый день, тяжелый вечер, Билли сказал, что лучше дома, под его присмотром, чем в подворотне не пойми с кем и что пить, — очевидная, наглейшая ложь, которую Сьюзан раскусила за секунду, но не стала спрашивать, потому что Макс сказала, что пиво — это отстой, и в рот его она больше не возьмёт, ни под чьим бы то ни было присмотром. — Сьюзан, я там. Приготовил. Уже не помню что. Макс поела, так что если ты там ну, устала или просто впадлу готовить. У тебя есть ужин, — каждое слово выговаривалось с трудом, всё ещё сложно было забыть годы игр в невидимку-пасынка, в которую Билли, очевидно, играть не хотел, но ему приходилось. — Ох, Билли, это так мило с твоей стороны, я правда умаялась за сегодня, — женщина потянулась, чтобы обнять парня, возможно даже чмокнуть в щеку, от нее знаете ли тоже немного пахло алкоголем, но Билли отстранился и снова не дал прикоснуться к себе. Эти две девушки всё ещё были ему как чужие, не хватало той личной связи, которая для него равнялась понятию семья. Билли с Макс проговорили почти всю ночь, они и правда много спорили, он бросал вещи, она бросалась вещами, несколько раз, и в моменте парню показалось, что вот сейчас, сейчас он ёбнется головой и не выдержит этого разговора. Он возьмёт что-нибудь тяжелое с полки и ударит девочку по голове, да посильнее. Но он сдержался, он выстоял. Стена не рухнула, и никто из них не умер. За окном теплился рассвет, потихоньку небо на востоке дугой окрашивалось в светло-голубой, звезды теряли свою яркость, Луна пряталась в тени восходящего солнца. Билли сидел на полу, осторожно облокотившись спиной о кровать, и смотрел в окно: на темную кромку леса, на уличный фонарь, вокруг которого плясали мотыльки, на синеву бескрайнего неба. Макс развалилась поперёк его кровати, свесив ноги слева от брата и слегка болтая ими. Сил не осталось совсем, слова тоже давно закончились, всё было сказано, и каждый из них сделал выводы. Макс поняла, что Билли ранен так сильно, что каждое движение, особенно эмоциональное, причиняет ему адскую боль. Билли понял лишь то, что выпил лишнего и лишнего наговорил. Например того, что не любит стрекоз, потому что они громко жужжат и траектория их полёта слишком резкая, чтобы ими любоваться. Он и правда много выпил. Вся ночь, весь разговор слился в кашу из слов и чувств, эмоций, сожалений и страхов. Но, кажется, ему стало немного легче приоткрыть чулан своей тёмной душонки металлиста, дверь которого до этого была погребена под кучей разного дерьма, огромной воняющей на всю округу кучей дерьма. Но Макс прыгнула в неё, словно под всем этим её не ждала убогая дверь сельского туалета с названием «внутренний мир Билли Харгроува», за которой ещё больше дерьма, а дверь в роскошный дом, вроде тех, что стоят в Лох-Норе, за которой лежит лотерейный билет в светлое будущее. — Макс, ты спишь? — Билли легонько прокашлялся и спросил очень тихим шепотом. — Нет. — Я тоже нет. — Я вижу как ты куришь. Что-нибудь болит? — Ага. Fucking everything, — парень поправил повязку на глазу, все раны ужасно чешутся, но он знает, если чешется — значит проходит, — Слушай. — Мм? — Та девчонка, с которой ты тусуешься, кудрявая, она же не одна из нас? — Нет, но она другая. Почему ты спрашиваешь? — Макс привстала на локтях на кровати и уставилась брату в затылок. — Да потому что тот одиночка, который меня покромсал, когда вы у Харрингтона зависали, он какой-то странный был. Внешне обычный волчара, но он, даже не знаю как объяснить. Он как будто маг или типа того. — Маг? — Блять, ну. Типа телепат, телекинез, вся эта хуйня. Швырял меня туда сюда как тряпичную куклу. — О как. И что думаешь по этому поводу? — Да пока ничего не думаю. Не знаю. Но думаю он вернётся. — Билли, пообещай, что не пойдёшь на него один, если он вернется. — И кого я с собой возьму? Тебя что ли? Или может Сьюзан? — Как минимум. — Ну уж нет, — парень поднялся с пола, пошатываясь подошел к столу и сел на него, поворачиваясь к окну спиной, — Нельзя так рисковать. — Мммм ну если бы мы рассказали Джейн… — Нет. Макс, я не. Я теперь ваш альфа, я в ответе, понимаешь. А это не Калифорния, это ебучая жопа мира у черта на рогах, здесь не станут к этому так легко относиться. Если соседние стаи узнают, что мы рассказали людям, нас просто вытравят отсюда. Я даже Оуэнсу ничего не сказал. — Ты не можешь взваливать всё на себя. Это несправедливо, как минимум, по отношению к тебе. Они снова замолчали, каждый думая о чем-то своем. — Хотя бы подумай об этом. — Я сказал нет. Ну по крайней мере. Не знаю. Не хочу лишних конфликтов. — Ты и не хочешь конфликтов? С чего бы? — С того, что сейчас не только я буду в этом конфликте участвовать. Был бы я один, я бы мозги не ебал и сказал кому нужно. Но я не один, у меня вы с Сьюзан, как минимум. Да и теперь раз уж у нас, ну, всё более менее нормально, то я уверен, что ты не избавишь меня от необходимости общаться с твоими друзьями-фриками. А подвергать такой опасности детей я не хочу. Больше не хочу. — Мы могли бы помочь в случае чего. Билли только закатил глаза. Он спрыгнул со стола, на котором сидел, потушил сигарету и упал на кровать лицом в подушку. — Я устал, я так устал. — Билли? — Мммммм? — Можно я не пойду сегодня в школу? — И чем ты будешь заниматься весь день? — голос парня был спокойным, тихим, приглушенным подушкой и смазанным алкоголем, но хриплым. — Пойду с тобой на работу. Харгроув скинул кеды на пол, нехотя стянул футболку и залез под одеяло. Макс последовала его примеру, но осталась в домашних штанах и футболке. — Хорошо. Спустя пару минут, когда он уже почти провалился в сон, девочка снова позвала его: — Билли? — Ну что ещё? — Давай больше не будем друг другу врать. — Я тебе никогда не врал. Потому что ты ничего не спрашивала. — А если спрошу? — Ладно. Не будем врать. Спустя пару минут оба подростка провалились в глубокий сон. Билли немного опоздал на работу, но это было ничего, Эд всё-таки добрый мужик: не гонял его после побоев, задания давал несложные, разрешил Макс посидеть в мастерской, пока Билли работает, но самое главное то, что он не задавал лишних вопросов. Ни про глаз, ни про состояние, ни про похмелье, ни о чем. Только работа. Харгроув так же проверил машину Стива, за которой тот еще не приезжал, ничего сложного там не было, так что много времени это не заняло, и он снова принялся ковыряться в мотоцикле. Макс сидела на стуле и читала комиксы, болтая ногами, пока Билли пытался выровнять корпус Сузуки. — Хей, Билли! Тут за бимером пришел парень, отдавай! — Иду! — он снял каску, вытер руки полотенцем и пошел в основной зал мастерской. — Это Стив? — Макс отвлеклась от чтения и убрала комикс на стол. — Да. Можешь выйти поздороваться, — девочка тут же спрыгнула со стула и выбежала в зал. — Привет, Стив. — Макс? Что ты тут делаешь? Ты разве не в школе? Почему ты не в школе? — Вау. Не многовато ли вопросов? Билли разрешил прогулять. — Билли разрешил. — Мы вчера тусовались. — Ага. — Билли дал мне своего пива выпить. — Ага, — с каждым словом, сказанным девочкой, глаза Стива распахивались всё шире. — Мы вместе уснули. У него в комнате, — Максин, конечно, не могла этого не заметить и подливала масла в огонь. — Ага… — Он приготовил мне завтрак. — Так всё хватит, ты меня пугаешь. Какого хрена? Макс захихикала. — Долгая история. Просто ну. Не важно. Мы теперь типа как родственники, — Стив покосился на Билли, который обсуждал что-то с Эдом, скрестив на руки на груди. — Вы и до этого были вроде как… ладно, неважно. Я рад, что вы.. ну нашли общий язык типа. Я правда рад. — Да. Я тоже. Билли закончил говорить с Эдом и подошел к ребятам. — Харрингтон. Стив уставился на него, как будто видел впервые. Белая повязка, закрывающая левый глаз была слегка потрепанной, второй глаз красный, на лице вид общего изнеможения, руки, скрещенные на груди были в бинтах и шрамах, казалось, что он даже немного похудел, а ранее идеальная прическа была растрепанна, волосы лежали кое-как, и были слегка влажными от пота. Как же Стиву хотелось потрогать эти золотые локоны. — Че ты пялишься? — Выглядишь ужасно, чувак, — это совсем не то, что Стив хотел сказать, но вырвалось как-то на автомате. — Отъебись. Твоя тачка готова. Забирай её и уебывай. — Билли! Не груби. — Макс. — Пожалуйста, — девочка выпучила глаза, словно взглядом пыталась что-то ему сказать. Билли закатил глаза и опустил голову, пиная камешки. — Ладно. Прости, Харрингтон. Стив захлопал глазами, так сильно он ахуел от этого. — Да ладно уж, я привык. — С тачкой всё в норме, можешь гонять спокойно. — Да я не гоняю особо. — А зря. У тебя зверь, а не машина. Крутая. — Ну так можешь погоняем как-нибудь? Билли усмехнулся. — И на чем же? — О. Погоди, ты не стал окучивать свою малышку? — Нет, — Харгроув слегка нахмурился, всё ещё смотря в пол скрестив руки на груди, и продолжая пинать камешки. Макс вернулась в малый зал, продолжная читать свой комикс. — Почему? Я думал ты кинешься её чинить едва поправившись. — Я почти месяц учился заново ходить после того как вышел из комы. Не до этого было, блять. А потом.. не знаю, как-то.. не могу в ней сидеть, — он почесал затылок, смотря куда-то мимо Стива. — Может продашь её? — Ремонтировать всё равно придется. А у меня ни сил, ни денег, ни времени. — Я не знал, что ты был в коме. И что ты не мог ходить. И что… чёрт, Харгроув. — Хах. Да уж. Ладно, мне пора работать, так что.. бывай Харрингтон. — Слушай, чувак, может это, замутим как-нибудь? — Чего, блять? — То есть затусим. Ты вроде как теперь часть партии. Потому что знаешь. Не хочешь общаться с ребятами, пожалуйста. Тяжело тебя за это осуждать. Но если надумаешь — позвони, я хз. Или просто приходи. — Ладно. Как-нибудь. Может быть, — Билли хряснул Стива по плечу, что тот аж отшатнулся, и ушел обратно работать. — Макс, ты там как? — под вечер Билли торчал почти вверх ногами под капотом какого-то грузовика. — Я в норме. А что? — Да ты просто уже пару часов не встаешь. — Я взяла мноооооого комиксов. — Неужели ради этого стоило пропускать школу? — Еще бы. Я не выспалась, плюс всегда было интересно чем ты тут занимаешься. Оказалось особо ничем. — Ха. Ха. Ха. Подойди ка. Посмотри. Макс спрыгнула со стула и подошла к кузову. — Ну и на что я смотрю? — Ну, много на что. Билли объяснял Макс как работает двигатель, что такое воздушный фильтр и ремни привода. Ей даже было интересно, но потом она начала всё трогать руками и измазалась в масле и саже. Билли показалось, что это мило, он слегка улыбнулся. Оказалось, у них даже немало общего. А ещё оказалось, что Билли случайно научил её матерится, потому что когда ей на ногу упал отбойный молоток, вся мастерская услышала много новых слов. Она любит комиксы, как и Билли, ей нравятся крутые машины, и она почти призналась, что любит рок и метал-кор. Для парня это казалось так странно, совершенно из разных семей, с разным воспитанием, и все эти годы почти не общались, но каким-то образом Билли успел на неё повлиять. Они вместе закончили работу, он принял душ, и они разошлись кто куда. Макс снова пошла в гости к Стиву. По дороге она думала о том, как брат сильно изменился с того случая летом. Ей даже хотелось сказать, что Билли стал более нежным, но в его адрес это звучит так же бредово, как сказать Дастину, что земля плоская. Но ей вдруг стало так хорошо с ним; этого тоже не хотелось признавать, но когда он чуть не умер, Макс места себе не находила, так ей было плохо. Ведь Билли бы погиб, защищая их всех, её, которая доводила его до белого каления, специально, её друзей, которые видели в нем только чудовище. Почему же он был таким ослом всё это время? Из-за Нила? Девочка глубоко задумалась. Казалось этого недостаточно, одного только Нила, словно было что-то ещё. Может Билли и правда чуть не умер и решил, что он не такой? А, так вот оно что. Он решил, что не станет таким как Нил, не хочет причинить кому-то такую же боль, какую ему причинял родной отец. Просил обращаться к нему сэр, ну что за ублюдок. Макс стало жалко брата, как же она была слепа, они с мамой были слепы. Точнее, мать наверняка всё видела. Но не помогала, никак. Вряд ли она могла бы Нила остановить, но хотя бы пластырь мальчику дать, мазь от синяков, проявить хоть какие-нибудь эмоции. Ей стало его так жалко. Макс пришла к Стиву самой последней, задумчивая, слегка в мечтах о том, как у них всё сложилось бы, будь Нил адекватным, хорошим отцом. Она бы узнала какой Билли крутой гораздо раньше. И они бы стали настоящей семьей, самыми близкими друг другу людьми. Возможно, теперь этого уже не случится никогда. А может быть наоборот, пережив их личный кошмар вместе, они с братом будут ближе, чем когда-либо могли бы стать. — Йо Макс! Где ты была весь день, мы думали ты не придёшь? — Лукас обнял подругу, как только Стив пустил ту в дом. — С чего бы это? — Ну, раз ты не пришла в школу, мы думали что ты болеешь. А дома у вас никто не брал, где ты пропадала? — Дастин задрал голову на спинку дивана и смотрел на девушку вверх ногами. Стив еле сдерживал смех, ожидая их реакцию на то, что скажет Макс насчет её дел днем. — Я тусовалась с Билли в мастерской. В комнате повисла тяжелая тишина, кажется, Майк даже подавился, и когда первый шок прошел, они в один голос завопили, заголосили, о том что это невозможно и скорее всего Билли снова под истязателем. — Так! А ну цыц малышня! Я тоже говорил с Харгроувом сегодня. Он сильно изменился, радикально я бы сказал, — Стив покосился на Уилла, который сидел очень притихший, задумчивый. Наверно он единственный из всей комнаты понимал, через что Билли прошёл и проходит сейчас. — А ещё мы слушали музыку вчера и он угостил меня пивом и мы уснули почти в обнимку, а сегодня вместе чинили какое-то корыто и его мотоцикл. Билли теперь мой друг, так что завалитесь все на его счет, понятно? Вы понятия не имеете, что у него на уме, я тоже не знаю и половины скорее всего, но я хочу узнать. И ваше мнение меня не интересует, так что сберегите дыхание, оставьте его при себе! — выпаливать такие вот речи на одном вдохе, а потом пыхтеть и тяжело дышать — это точно у них семейное. Ребята вытаращились на Макс, словно она привидение, но никто больше ничего не говорил. — Так ты попробовала пиво. Ну и как тебе? — Уилл слегка улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Редкостная срань. Кто-то прыснул, и вся команда подхватила смешок. Про Билли больше никто не спрашивал, и это было хорошо. Потихоньку наступала ночь, на небе сгущались облака, кажется собирался пойти первый осенний дождь. Ветер разбушевался, постепенно обдирая листочки с деревьев, словно гадал на них, пронизывая душу прохладой. Лето официально закончилось, и в Хокинс пришла осень, пока ещё теплая, но уже не такая уютная и нежная. Всех гостей от Стива давно уже развезли по домам, но ему самому не спалось. Он лежал на кровати у себя в комнате, слушал набирающие силу раскаты грома, уханье совы, вой волков. Грубый ветер трепал занавески в его комнате, запуская к нему в дом прохладу и запахи предгрозовой осенней погоды, парень сам не заметил как провалился в сон. Спустя пару часов, когда гроза вовсю метала молнии и взрывалась фейерверками в небе, он, вздрогнув от очередного раската грома, проснулся, ощущая как холод отвоевал себе слишком много территории в его доме. Он прикрыл окно, и как будто и сам дом успокоился, стал тише, не дрожал под порывами ветра. На часах было почти три часа ночи, когда в дверь позвонили и кто-то отчаянно колотил по бедной деревяшке. — Харгроув? — Стив резко вышел из дрёмы, осматривая парня. — Х-харрингтон. — Что ты здесь делаешь? Ещё и в такую сраную ночь? — он впустил Билли внутрь, закрыв за ним дверь. Тот слегка дрожал, словно замёрз. — Я охотился, — парень показал ружье на плече, снял сумку и оружие и поставил на пол, убирая мокрые волосы с лица и протирая глаз, — А потом как ливанул этот дождь ебаный, вот почему так нахуй, за весь сентябрь ни одного дождя и именно когда я на охоте, обязательно такая хуйня. В общем, твой дом был ближе всего, можно у тебя переждать? — Эээ, да, конечно. Можешь принять душ. Черт, да ты насквозь промок, — Стив осторожно дотронулся до живота парня, чтобы пощупать футболку. Пальцы встретились с приятной влажной теплотой тела блондина, однако, убрав руку, Харрингтон увидел, что подушечки его пальцев окрасились в красный цвет, — Билли, у тебя кровь. — Что? — парень осмотрел футболку и задрал её, оголяя живот, все его бинты были насквозь мокрые и пропитаны кровью, — Твою мать. — Ничего, пошли в ванную. Они поднялись наверх, Билли сел на бортик ванны, стянув футболку. Глаз под повязкой ужасно чесался, и у него было чувство, словно он весь замёрз изнутри, хоть и телу было тепло. Стив порывался самому сделать перевязку, но Харгроув не дал ему себя трогать, хватило уже того, что он стоял у Харрингтона в ванной полуголый и капал кровью на его белый коврик. Он выставил хозяина за дверь и долго приводил себя в порядок, Стив принёс ему сменную одежду, конечно немного маловата была, но лучше чем ничего. Билли вышел из ванной и спустился вниз за своей сумкой, достал из неё мазь и осторожно обработал глаз, надев сменную повязку. По правде говоря, все эти перевязки и бинты ужасно его бесили, и уже порядком надоели, но делать было нечего, Макс следила за ним как сокол за добычей, и в последнее время парень решал её послушать, ведь по сути девчонка была права — заражение крови ещё никому добра не сделало. Стив шуршал на кухне, когда Билли спустился из ванной, и сел за стойку. У Харрингтонов был огроменный дом, он даже немного завидовал. У брюнета было всё, чего Харгроува лишили ещё при рождении: деньги, семья, адекватные родители. Это и бесило его в Стиве, у него было всё, о чем только можно мечтать, но при этом он всё равно ходил с кислой рожей, недовольный жизнью. Если бы у Билли было всё это, как сложилась бы его жизнь? Кем бы он вырос? Одно он мог сказать точно: он не хотел вырастать таким как Харрингтон-младший. Брюнет поставил ему чашку горячего чая. — Есть хочешь? — Нет. С чего вдруг такая вежливость, Харрингтон? — Ну, просто Макс нам тут прочитала лекцию, чтобы мы типа к тебе нормально относились. — То есть это жалость? Мне твои подачки не нужны. — Не жалость. Не к тебе уж точно, я друг Макс, она говорит, что она теперь твой друг, значит друг моего друга мне тоже не враг, — Стив пожал плечами и облокотился на кухонный гарнитур, держа в руках чашку чая. Билли лишь закатил глаза и поморщился от боли, стрельнувшей в левой глазнице. — Боже. Ты и правда мамочка для всех, — Харгроув спрыгнул со своего стула и вальяжно прошелся по кухне, подходя к Стиву почти вплотную, — Любишь заботиться о сирых и убогих, тусуешься с малолетками. У тебя совсем нет друзей, Харрингтон? — Билли поставил руку на столешницу сбоку от Стива, пристально разглядывая его лицо. Слишком близко, запах Стива бьет его в нос и хочется в нём утонуть. — Кто бы говорил. Ты вообще ни с кем не общаешься кроме сестры, — Билли лишь хмыкнул, — И вообще, может у меня были бы друзья-ровесники, если бы один упрямый хрен из Калифорнии не вёл себя как уебище. Я вижу, что ты стараешься, стараешься помириться с Макс, так почему бы не попробовать пообщаться со мной нормально? Подружиться там, я хз. Харгроув склонился, говоря парню почти в самое ухо, пытаясь скрыть мурашки на коже. — Потому что я не хочу, не могу с тобой дружить. Стив нервно сглотнул, слегка прикрыв глаза. Запах адеколона, пота и сырости смешался на теле Билли и вызывал в нём кучу противоречивых чувств. Его тянуло к этому мальчику как мотылька к огню, с самой первой встречи, когда Харгроув ввалился на школьный двор под Скорпионов, но тот всё это время лишь отталкивал Стива, все дальше и дальше, и Харрингтону начало казаться, что он делает это специально — отталкивает всех от себя, родных, друзей, сверстников, всех. Осталось лишь выяснить причину, брюнету казалось, что это многое могло бы объяснить в поведении калифорнийца. — Почему не можешь? — Стив надеялся, что он не запнулся в простейшем вопросе, так как сам ничего не слышал из-за гула крови, стоящего в ушах. Билли наконец почувствовал себя свободным. По-настоящему свободным, от Нила и его гомофобии по отношению к сыну, от обязательства быть «хорошим сыном», «настоящим мужчиной» и подобного бреда, которым его пичкали с самого детства. Он не мог изменить свое естество, и если его агрессия и злость были качествами приобретенными, то бисексуальность — это с рождения, и от этого никуда не деться. Он не хотел контактировать со Стивом до этого, он знал, что сорвется, у него сводило низ живота от одного лишь едкого запаха Харрингтона, если бы они общались хоть чуть ближе, Билли мог бы сразу искать себе место на кладбище, потому что Нил бы забил его до смерти. Но сейчас его не было. Он ушел, и плевать на всё остальное. У него словно выросли крылья. Харгроув осторожно, чтобы не спугнуть, наклонялся всё ближе и ближе к уху Стива и нежно подцепил языком его мочку уха. Он слегка сжал её зубами, продолжая томно дышать и прижиматься к нему телом, ближе и ближе, ближе и ближе. Стив прикрыл глаза, ему хотелось сорвать с Билли его маску и, возможно, одежду, но он стоял как вкопанный, не в силах сдвинуться с места. Что-то его останавливало, ему казалось, что тысячи цепей сковали его так, что не пошевелиться. Весь этот флирт, который был у них до этого, потом избиение, потом почти год тишины и лишь немного флирта, а потом снова почти три месяца тишины, Стиву казалось что с ним играют. Словно заманивают в какую-то ловушку, и если он попадётся, он уже не выберется из неё никогда. Харрингтон отстранился, почти отталкивая Билли от себя. За окном раздался раскат грома, ах, как прозаично. — Нет, Билли… послушай… — Не надо, Харрингтон. Не утруждай себя. Я всё понял, — он хмурился, и даже немного скалил зубы. — Прости. — Перестань. Помолчи. Я уйду, когда закончится дождь, — Билли отчеканил каждое слово, взял свою чашку чая и сел на диван в гостинной. Стиву стало стыдно за то, что он испугался. Он вернулся к себе в комнату и плюхнулся на кровать, потирая лицо руками. Чего ты боишься, Стив? Кого ты боишься? Ты же сам этого хотел, а теперь даешь заднюю? Ты трус, Стив. Признайся в том, что хочешь ощутить у себя во рту язык Билли Харгроува, смирись и живи дальше. Иначе ты его не достоин. Иначе ты себя не достоин. Чей это был голос? Стиву казалось, что это был голос отца. Он и так был достаточно разочарован сыном, который не поступил ни в один из пяти колледжей, куда отправлял письма, работал продавцом мороженого, чуть не сгорел в «пожаре», а теперь работает в видеопрокате за жалкие четыре доллара в час. Стив никогда не хотел хватать звезды с неба, а если точнее, то, конечно, хотел, просто в один момент его скинуло с небес на землю: он не был самым умным, когда Нэнси ушла и они не тусовались 24/7, он понял, что учеба дается ему с трудом, с появлением в школе Билли он понял, что явно не дотягивает до спортивной стипендии, и возможно даже он не был так хорош собой, как о себе думал. Связаться с парнем, да ещё и таким как Харгроув, это стало бы для отца последним толчком к изгнанию Стива из семьи. И он не был уверен, что оно того стоит. Брюнет не заметил, как повалился в сон, прямо в одежде, не расправляя кровать. Проснулся он уже когда дождь закончился, и на небе теплился рассвет. На улице было тихо, запах свежего дождя разливался по комнате, заполняя собой всё пространство, и оставляя после себя влажность и прохладу осени. Парень спустился вниз, в легкой надежде, что Билли ещё не ушел, может уснул на диване, а может просто сидел бы с банкой пива на кухне. Но блондина нигде не было видно, как и его вещей. Стиву ничего не оставалось, как вернуться в свою постель, досыпать остатки ночи.