Золото и пламя

Ramin Djawadi - Main Title

      Западное море горело золотом.       Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая волны в цвет расплавленного металла, и казалось, будто сам мир склоняется перед Утёсом Кастерли — древней скалой, из которой Ланнистеры веками вырезали свою власть.       Замок возвышался над морем, как корона, высеченная из камня.       Башни ловили последние лучи дня, и окна сияли так ярко, что рыбаки внизу говорили: если смотреть слишком долго, можно ослепнуть от богатства Запада.       Когда-то эти огни означали могущество. Теперь — убежище.       После падения Королевской Гавани, когда драконий огонь Дейнерис Таргариен обратил столицу в пепел, немногие верили, что Джейме и Серсея Ланнистеры пережили тот день. Песни утверждали, что они погибли под обломками Красного Замка, погребённые вместе со своей властью. Но песни редко знали правду. Под покровом хаоса, среди дыма и бегства, золотой лев и его королева исчезли из города, оставив за собой лишь слухи и ненависть. Верные люди вывезли их морем на запад, туда, где скалы были крепче корон, а золото — надёжнее союзов.       В Утёсе Кастерли они впервые за долгие годы перестали бороться за Семь Королевств.       Запад закрыл свои ворота. Ланнистеры отказались от игры престолов — по крайней мере, на время. И в этих стенах, вдали от трона и интриг столицы, родился их единственный ребёнок.       В тот вечер ветер был необычайно тих. Слуги позже клялись, что даже море будто затаило дыхание.       В покоях верхней башни горели десятки свечей. Мейстеры шептались. Служанки бегали между столами с горячей водой. Стража стояла у дверей, стараясь не слушать крики.       Роды длились слишком долго.       — Она сильная, — повторял мейстер Харрод скорее себе, чем другим. — Львиная кровь всегда сильная.       Но тревога уже поселилась в комнате. За окнами солнце коснулось линии воды. И в тот самый момент ребёнок закричал.       Резко.       Громко.       Живо.       Крик разрезал воздух, словно объявление войны.       Мейстер замер.       — Девочка, — произнёс он наконец.       Служанка осторожно передала младенца матери. Ребёнок почти сразу перестал плакать. Её глаза открылись — слишком рано, как заметил мейстер. Ясные. Спокойные. Она смотрела вокруг так, будто уже понимала происходящее.       — Странно… — пробормотал старик.       — Что? — спросила одна из женщин.       Он поколебался.       — Ничего.       Но позже он запишет в своих заметках:       «Новорождённая не искала тепла. Она наблюдала.»       За дверью стоял мужчина в золотых доспехах, снявший перчатки и уже десятый раз проходивший от окна к стене.       Джейме Ланнистер выглядел спокойным. Но только тот, кто знал его хорошо, заметил бы, как напряжены его плечи. Он пережил войну, падение столицы, смерть королевства, которому служил — и всё же именно эта дверь пугала его сильнее любого поля боя.       Когда дверь наконец открылась, он шагнул внутрь быстрее, чем позволяли приличия.       — Всё хорошо? — спросил он.       Ответом стал тихий детский звук.       Он остановился. На мгновение — просто мужчина, а не легенда.       Серсея лежала бледная, но улыбающаяся. Счастливая. У нее ребенок. И этого ребенка она убережет. Не позволит судьбе отнять.       — Посмотри, — сказала она.       Джейме подошёл ближе. Младенец повернул голову к нему и замолчал. Совсем. Её взгляд был удивительно сосредоточенным.       — Она… не боится, — сказал он тихо.       Серсея усмехнулась устало.       — Конечно нет. Она — Ланнистер.       Она провела пальцами по щеке ребёнка.       — Алиэра, - имя прозвучало мягко, но в нём уже чувствовалась вся власть.       В ту ночь произошло ещё кое-что. Стражники на западной стене позже клялись, что видели в небе далёкую золотую вспышку — будто огромная тень пересекла облака.       Некоторые говорили о падающей звезде. Другие — о драконе. Мейстеры записали это как совпадение. Но старый рыбак внизу сказал сыну:       — Запомни этот день. Когда небо горит золотом — рождаются правители.

***

      В детской комнате было тихо. Свечи догорали. Алиэра лежала в колыбели, завернутая в алое покрывало. Она не плакала. Не звала никого. Не привлекала внимания. Только смотрела на пляшущие огни и когда последняя служанка ушла, ветер вдруг коснулся окна.       Пламя свечи дрогнуло и на мгновение показалось, будто тени мечей на стене склоняются перед колыбелью.       Спустя годы мейстер Ортон напишет:       «Некоторые дети рождаются в мире. Некоторые — меняют его. Алиэра Ланнистер родилась так, словно мир уже принадлежал ей.»       За стенами Утёса море продолжало шуметь. Не зная, что в эту ночь началась история королевы, которая однажды научит Вестерос бояться не войны, а неизбежности.