Шим-шам-шимми

С восьмого этажа «Плазы» парк внизу казался совсем крошечным. Из открытого окна номера долетали крики газетчиков и протяжные гудки автомобилей. Сабрина устало опустилась на кровать: поездки она всегда переносила плохо, а сегодня к обычной тошноте добавилась столь частая в последнее время головная боль. До вечернего выступления надо хотя бы немного поспать. В шесть часов ее уже ждали на киностудии, и нужно было приложить немало усилий, чтобы не походить на копченую треску. Эти пробы дались ей особенно тяжело, и упускать шанс сыграть Клеопатру только потому, что под глазами у нее виднелись синяки, Сабрина не собиралась. Но стоило ей подложить под голову подушку, как на прикроватном столике затрезвонил телефон. Первым побуждением Сабрины было разыграть глухоту, но потом она подумала об оставшемся дома отце, мачехе и малолетнем сводном брате, и с неохотой взяла трубку. Если что-то случилось, то узнать об этом она хотела здесь, а не по приезде в Чикаго. — Боишься, что найдешь мой хладный труп, когда вернешься? — зазвучал в голове насмешливый баритон отца. — Не волнуйся, Эмилия не настолько кровожадна. — А вот я в этом не уверена, — пробормотала Сабрина. — Алло. — Хэллоу, Клара Боу! — отозвалась трубка голосом Вирджинии. — Уже раздала дюжину автографов? — Джин! — Сабрина рывком приподнялась на кровати. — Ушам своим не верю. Как я рада тебя слышать. Усталости как ни бывало. — Расскажи, как тебя встретили? Они принесли тебе коктейль с оливками? Оркестр играл, когда ты подъехала к «Плазе?» — затараторила Вирджиния. — Все-все выкладывай. Сабрина рассмеялась. — О боже, нет. Откуда бы здесь взялся оркестр? — Когда у них останавливался Рудольф Валентино, они приглашали оркестр, — возразила Вирджиния. — Я видела фото в газете. — И ты знаешь, что они играли? — Кажется, это была «Прости же, моя дорогая». — Фи, ну и старье. — Ты бы предпочла что-то из Гэршвина, а? — Джин! — Ну ладно, ладно. — Вирджиния захихикала. — Но оливку они обязаны были предоставить. — Что еще за оливка? — Сабрина встала с постели и подошла к окну. Где-то на улице надрывался саксофон. — Коктейльная оливка. Ты что, не знаешь эту историю? — Вирджиния фыркнула. — С ума сойти, Рин. Ну слушай. Старый добрый Рудольф терпеть не мог оливок, но ему подали коктейль с одной из них на верхушке. Тогда он просто молча ее выкинул в мусорку. Спустя год приезжает он в «Плазу», и ему снова приносят коктейль с оливкой. Тогда Валентино говорит: «С прошлого года она немного усохла». Вот была потеха! — Да уж. Но меня никто не угощал коктейлем, хотя я бы не отказалась от порции яичного крема. — И я. — Сквозь помехи Сабрине показалось, что Вирджиния всхлипнула. — Джин? — она задернула занавески и вернулась на кровать. — Ты что, плачешь? — Нет, я просто подумала, как должно быть здорово оказаться сейчас в Нью-Йорке. — Вирджиния подавила судорожный вздох. — Прокатиться в коляске по Центральному парку, встретить кого-то из знаменитостей. Тут тоска зеленая. Луи и Джордж где-то пропадают целыми днями, а я варю макароны, как примерная домохозяйка. Знаешь, я хоть и итальянка, а терпеть не могу макароны! Вирджиния не выдержала и разрыдалась в трубку. — Ох, милая, — мягко произнесла Сабрина. — Ну не надо. Я обещаю, что непременно привезу тебе подписанные карточки всех актеров со съемок. — Правда-правда? — Вирджиния шмыгнула носом. — Ну конечно. — Сабрина задумчиво покрутила в руках телефонный шнур. Что-то подсказывало ей, что Вирджиния неспроста заговорила о братьях. Она вспомнила дом Малоунов: вечное хлопание дверей, откуда входили и выходили мальчишки-посыльные, тесную задымленную кухню и ощущение непонятного напряжения. Ей довелось побывать у Вирджинии дважды, и оба раза Сабрине хотелось уйти как можно быстрее, до того неприятными были косые взгляды братьев подруги, обращенные в ее сторону. — Так что там Джордж и Луи? — спросила она как можно непринужденнее. — Трудятся, не покладая рук? — Вроде того. — Вирджиния вздохнула. — Тут случился небольшой переполох из-за Линча. Если честно, Луи жутко на меня разозлился. — Но почему он разозлился на тебя? — удивилась Сабрина. — Ну, я же отвечаю за бухгалтерию и прочие бумаги. Луи велел их припрятать в надежном месте, так как опасался облавы после стычки с ребятами Линча. А я не придумала ничего лучше, чем отнести их Мерси. — Ты что? — не поверила Сабрина. — Знаю, это было глупо. — Вирджиния снова вздохнула. — Но ведь она наша подруга, Рин! Ты уехала, что мне оставалось делать? — Мы не так уж хорошо ее знаем, — задумчиво сказала Сабрина. — И потом помнишь, как она вышла из себя в кафе? Тебе не показалось это странным? — Ну… Не очень. Кажется, она просто неравнодушна к этому Вольпе с огромным носом. Брр, оторопь берет, как подумаю, чтобы с ним целоваться. Сабрина покачала головой. Вирджиния никогда не отличалась особой проницательностью, и все же даже она могла найти странной ту вспышку ярости, что выдала Мерси. И едва ли дело было только в Вольпе. — Луи понаговорил мне всяких гадостей, а Джордж залепил затрещину, — продолжала между тем Вирджиния. — Сказал, что глупей меня никого не знает, и что им теперь придется худо, но я не поняла почему. А потом я кое-что нашла. — И что же? — Сабрина бросила быстрый взгляд на стенные часы. До выступления оставалось все меньше времени, она явно не успевала поспать. — Ты же знаешь, что у меня есть альбом с газетными статьями о знаменитостях. — Вирджиния чуть смутилась. — Еще бы. Ты показывала мне его сотню раз. — После ссоры с братьями мне хотелось немножечко успокоиться, и я стала его листать. И вот смотрю я на одну вырезку с фото одной певички, ее звали Кошечкой Бейли, помнишь такую? — Кажется, мой отец был ее поклонником, — улыбнулась Сабрина. — Правда, я тогда еще и говорить-то не умела. — Ну вот, — Вирджиния перевела дыхание. — Она ведь умерла совсем молодой. Говорили, ее зарезал в приступе ревности ее тогдашний кавалер. Кошечку нашли в канаве с перерезанным горлом. — О господи, — ахнула Сабрина. — Какая страшная смерть. — А знаешь, что самое странное? — Вирджиния выдержала паузу. — Эта Кошечка как две капли воды похожа на нашу Мерси. — Но… — Сабрина рассеянно провела рукой по покрывалу. — Но разве у Кошечки Бейли были дети? — Не знаю, Рин. О знаменитостях никогда ничего неясно, одни пустые слухи. Сабрина прикрыла глаза. — Почему же, могу сказать, что у меня нет секретов. — Ну, ты исключение, — поправилась Вирджиния. — Но все это очень и очень странно. Нужно будет поговорить с Мерси, как только я ее увижу. — Не думаю, что это хорошая идея, — возразила Сабрина. — Если бы она хотела, то рассказала бы нам сама. Или она ничего не знает, или не хочет, чтобы мы что-то знали. Я чую тайну, Джин, и хочу в ней разобраться. — Да, — сдавленно отозвалась Вирджиния. — И я тоже. Вот только если Мерси и правда от нас что-то скрывает, а мои записи у нее, то мне крышка, Рин. И Луи с Джо. — Не пори горячку. Все это может быть простым соврадением и ничего не значить. Просто забери записи назад как можно скорее. Вирджиния какое-то время не отвечала, и Сабрина подумала, что их разъединили. Но подруга вдруг подала голос: — Я не сказала самое главное. То, как была убита Кошечка Бейли. — Ты говорила, что ее нашли в канаве с перерезанным горлом? — Да. — Вирджиния собиралась с духом. — Так вот, Джорджи как-то рассказывал… Не мне, я случайно услышала, когда была на кухне… — Джин! — не вытерпела Сабрина. — Не тяни! — Он просто говорил кому-то из своих подручных, что некоего Морриса убил Флорист, потому что рядом с трупом нашли гвоздику. — Вирджиния нервно хохотнула. — Ну, знаешь, фирменный знак. Чтобы не оставалось сомнений о том, кто это сделал. Сабрина протерла платком телефонную трубку. Услышанное нравилось ей все меньше. — И что же нашли на месте гибели Кошечки? — сухо спросила она. — Черную розу, — выдохнула Вирджиния. — Так было написано в статье о ее смерти. Я перерыла все подшивки журналов из кладовки, прежде чем наткнулась на заметку. — И ты знаешь, кто мог оставить черную розу? — спросила Сабрина, догадываясь об ответе. — Да, — тихо ответила Вирджиния. — Мои братья.