Шим-шам-шимми

Проснувшись, Мерси не сразу поняла, где находится. С потолка незнакомой комнаты на нее смотрели два пухлогубых ангелочка: один задумчиво подпер голову руками, второй с таинственным видом приложил палец к губам, словно призывая Мерси сохранить некую важную тайну. Оба они показались Мерси смутно знакомыми, и спустя минуту она с изумлением обнаружила, что рисунки есть не что иное, как копия с изображений «Сикстинской Мадонны» Рафаэля. Мерси рывком села на постели, едва не утонув в подушках. Помимо кровати в комнате находился изящный кофейный столик с вазой фруктов и десертной тарелкой с сандвичами, эркерное окно, полускрытое шторой из зеленого штофа и приземистый дубовый шкаф с орнаментом в виде виноградных листьев. Мерси потянулась было к сандвичам, но перед глазами мелькнули посиневшие губы покойника, и она тут же отдернула руку. Горло ее болезненно сжалось. Вспомнила она и разговор с Вольпе после случившегося, когда он с трудом завел норовящий заглохнуть «Дюзи» и развернул его в сторону города. Поначалу Мерси не сообразила, куда они едут, думая, что Вольпе отвезет ее в незнакомое место, где ей предстоит укрыться на пару дней, но каково же было ее удивление, когда машина свернула с асфальтированной дороги на проселочную и вокруг замельтешили загородные особняки. Местность эта была хорошо знакома Мерси. За поворотом показалась буковая аллея с подъездной дорожкой в конце которой путников поджидали массивные ворота с вензелем наверху. — Мы едем к Монклеру?! — воскликнула Мерси, кинув вопрошающий взгляд на Вольпе. — Если нужно что-то спрятать, прячь это на видном месте, — отозвался тот. — Здесь никто не будет вас искать. Мерси молча выдохнула сквозь сомкнутые губы. Подобного она не ожидала. С другой стороны, в особняке Монклера столько комнат, что возможно они и не пересекутся. Последний раз Мерси организовывала здесь прием, и едва ли успела сказать гостям больше пары реплик: в бесконечных анфиладах из гостиных и спален было на удивление легко затеряться. Вчера они так и не встретили хозяина особняка, Монклер ночевал в конторе, но благодаря настойчивости Вольпе их принял Чейз, дворецкий, и устроил в гостевых комнатах. Монклер был извещен обо всем по телефону, и Мерси как никогда чувствовала признательность к Вольпе, взявшему на себя необходимость разъяснить все патрону. Сама она едва нашла в себе силы добрести до предложенной постели и упасть лицом в подушки, даже не раздеваясь. Зато сейчас она пришла в ужас и от измятого платья, и от возможности встречи с Монклером. Зеркала в комнате не было. Мерси пришлось прихорашиваться, смотрясь в глянцевое отражение на двери шкафа. Она не могла ручаться за неверно приколотую брошь или криво воткнутую в прическу шпильку, а потому особенно досадовала и злилась, выходя из комнаты в полутемный коридор. Предстать перед Монклером растрепанной казалось ей стыдным, хотя истинная причина ее стыда и волнения крылась в другом. Особняк выглядел на удивление тихим. Стараясь не шуметь и не царапать туфлями дорогой паркет, Мерси проскользнула мимо нескольких залов с картинами и оказалась в парадной гостиной с массивной хрустальной люстрой в центре. Когда-то именно здесь гремел прием, лилось рекой шампанское, а она лихо отплясывала вместе с Монклером, ловко лавируя между другими парами. Ослепляющая роскошь вокруг подавляла ее. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Мерси обернулась. Ла Гулю насмешливо смотрела на нее со стены. Одним небрежным мазком краски Лотреку удалось создать иллюзию, будто рыжий локон надо лбом танцовщицы гипнотически раскачивается, и теперь Мерси уставилась на непослушную прядь, приоткрыв рот. Не оставалось никаких сомнений, почему эта картина оказалась в коллекции Монклера, уж слишком очевидным было сходство Мерси с моделью. Подвески на люстре тихо зазвенели: кто-то приближался к ней сзади. — Удачное приобретение, правда? Она узнала бы его голос среди сотен тысяч других. Слова замерли у Мерси на губах. Скажи он что-то другое или вовсе промолчи, она тут же забыла бы их ссору, все-все ему простила и первой кинулась ему в объятия. Произнеси он просто ее имя так, как мог он один: с легкой просительной интонацией и едва уловимой тоской, Мерси позабыла бы о Вирджинии, погоне на пути в Канаду и мухе на носу убитого посреди залитого солнцем поля. Но в тоне Монклера сквозило плохо прикрытое самодовольство собственника, и губы ее тут же сжались в тонкую полоску. Приобретение. Она для него — удачное приобретение, не больше и не меньше. Раз он хочет уколоть ее побольнее, она в долгу не останется. — Похоже, единственное в этом зале. — Она непринужденно развернулась, распрямив плечи. Монклер вздрогнул. Он осунулся, отметила про себя Мерси. И без того достаточно бледный, сейчас ее патрон походил на восковую куклу из музея мадам Тюссо. Под глазами залегли синеватые тени, уголки губ опустились. Все же он скучал без нее. Сердце отозвалось непрошеным торопливым тактом. — Я и забыл, что вы не любите барокко. — Монклер кивнул на золоченые ножки стоящего рядом комода. — По мне, они прекрасны. Взгляд Мерси заскользил по комнате, говорившей о вкусах ее владельца красноречивее слов. Зал представлял собой странный сплав разных стилей: от пышного, упомянутого Монклером, барокко до классицизма. Затейливые орнаменты с вензелями соседствовали здесь со строгими геометричными формами. Мебель почти вся казалась Мерси чересчур вычурной: спинки стульев были причудливо изогнуты под большим углом так, что сидеть на них было решительно невозможно, позолота на подлокотниках сверкала столь ярко, что от нее резало глаза, а обивка с рисунком из лилий и львиных голов невольно напоминала о Франции времен короля-Солнца. Все — от витых подсвечников на камине до тяжелой хрустальной люстры — кричало о том, что ее хозяин безнадежно застрял в прошлом. Мерси представила себя на каком-нибудь балу в пышном платье с подборами и невольно улыбнулась. Ла Гулю здесь, в этой зале, смотрелась столь же неуместно, как и она в чужой эпохе. — Над чем вы смеетесь? Монклер шагнул к ней и оказался слишком близко. До Мерси донесся аромат его парфюма: едва уловимые древесные ноты и тонкий отзвук апельсина. Она невольно отпрянула, чуть не свалив одну из статуэток. — Ни над чем. — Мерси прочистила горло и продолжила самым невинным тоном. — У вас не найдется чего-нибудь выпить? Скажем, джина? Монклер уставился на нее в изумлении. — Могу предложить вам чай, если хотите. — Слишком рано для чая, — возразила она. — Не знал, что вы пристрастились к выпивке, — сухо обронил Монклер. — Я попрошу Чейза налить вам что-нибудь. — Кто говорит о пристрастиях? — Мерси одарила его легкомысленной улыбкой. — Это просто безобидный каприз. — Вы же всегда им потакаете, не так ли? — с горечью заметил Монклер. — Берегитесь, мисс Прайс. Желания часто перерастают в привычки. — Учусь у вас, — не выдержала Мерси. — Вы, кажется, тоже привыкли добиваться исполнения своих прихотей любой ценой. Во сколько вам обошелся этот Лотрек? Голос опасно дрогнул. — Мерси… — Монклер осекся. — С меня довольно. — Она в ярости топнула ногой. — Перестаньте. Нас чуть не убили вчера. И в этом, — Мерси развернулась на каблучках, ткнув пальцем в грудь Монклера, — есть часть вашей вины. Дыхание перехватило, и Мерси замолчала. У Монклера был такой вид, словно она ударила его по лицу. — А вы умеете быть безжалостной, — тихо заметил он. — Вы правы, в том, что случилось, есть и моя вина. Если бы можно было вернуть вам те записи, я бы это сделал. Не проходит и дня, чтобы я не думал об этом. Но увы, Мерси, уже слишком поздно. Искренность в его голосе поразила ее. К горлу подступил комок. — Я… не должна была это говорить. — Мерси прислонилась к стене. — Простите меня. Ведь я сама заварила эту кашу. — Но вы правы, — с нажимом повторил Монклер. — Что сделано, то сделано. — Его лицо осталось непроницаемым. — А теперь, мисс Прайс, пойдемте, я провожу вас в столовую. Чейз угостит вас аперитивом. Не дожидаясь ее ответа, Монклер направился к выходу, Мерси покорно последовала за ним. Примирения не случилось, своими нападками она оттолкнула его, оттолкнула окончательно. Ее сердце глухо стучало в такт их шагам, таким одиноким в этом большом пустом доме.