Послевкусие

***

      После очередной выполненной миссии парни решили расслабиться.А точнее выпить вина из коллекции Чуи.       После выпитой бутылки, при том весьма крепкого вина, сознание у обоих помутнело так, что они уже не понимали что делают. ***       Чуя и сам не понял как оказался лежащим на столе.А дальше ещё и без одежды, спасибо за это Дазаю.       Сейчас шатен нависал над ним и заодно оставлял укусы и засосы на теле Чуи.       Чуя выгнулся дугой, вцепившись пальцами в край стола, когда острые зубы сомкнулись на чувствительной коже шеи.       Из горла вырвался не то стон, не то рычание, но Дазая это, кажется, только раззадорило. Тёплые ладони скользнули по разгорячённому телу, сжимая бока, проводя по напряжённым мышцам живота. — Дазай... ты... — прохрипел Чуя, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на склонённом лице. Вместо привычной насмешки в тёмных глазах плескалось что-то тёмное и тягучее, как то самое вино, которое они пили. — Что, Чуя? — голос Дазая был низким и хриплым, срывающимся на выдохе. — Не нравится? Можешь ведь скинуть меня одной левой.       Вместо ответа Чуя рванул Дазая за ворот рубашки на себя, притягивая для поцелуя — злого, пьяного и такого отчаянного, что у обоих потемнело в глазах. Это не было нежностью. Это была битва, продолжение их вечного противостояния, только теперь без правил и одежды.       Дазай, усмехнувшись прямо в губы, подхватил Чую под бёдра и рывком развернул, усаживая на стол. Пустые бутылки и бокалы с грохотом покатились на пол, разбиваясь вдребезги, но ни один из них не обратил на это внимания. — Осторожнее, придурок, — выдохнул Чуя, но тут же сам впился ногтями в спину Дазая, притягивая его ближе.       Дальше всё смешалось в едином порыве. Сбивчивое дыхание, запах вина и разгорячённой кожи, липкие от пота ладони, ищущие и находящие.       Когда два тела наконец стали одним целым, Чуя запрокинул голову, кусая губу, чтобы не закричать слишком громко. Дазай уткнулся лицом в изгиб его шеи, бормоча что-то бессвязное и бессмысленное, но отчего-то заставляющее сердце биться ещё быстрее.       В этом безумном, пьяном акте не было места сантиментам, но было то, что всегда было между ними — невыносимое притяжение, ярость и страсть, переплетённые так тесно, что их уже невозможно было разделить.       А утром их ждало похмелье, куча битого стекла на полу и осознание того, что граница, которую они так долго держали, навсегда стёрта. Но это будет утром. А пока комната наполнилась только прерывистым дыханием и звуками их общего падения.