Тень в чертогах Солнца

Королевский дворец Солярии, как всегда величественно поблескивал в лучах двух Солнц планеты. Повсюду ходили люди от обычных слуг, до крупных аристократов. Но в то же время, в самой королевской семье был лёгкий разлад. Развод Королевы Луны и Короля Радиуса, был достоянием общественности. Король Радиус души не чаял в своей любимой дочери, хотя она изрядно потрепала нервы, когда ему пришлось возмещать все убытки, за розыгрыш Стеллы, который привел к разрушению лаборатории Зельеварения, и последующему исключению из Алфеи. Пришлось договариваится с Директрисой Фарагондой, что Стелла может начать первый курс заново. Но всё-таки не смотря на сильную любовь отца к своей дочери, с Королевой у них начался разлад, который вскоре привел их к разводу и постоянным ссорам свидетелем которых Стелла была. Это невероятно ранило принцессу, она пыталась предпринимать попытки помирить родителей, но это ничего не давало. Если люди не хотят слышать друг друга, то и ни к чему хорошему, это не приведет. Единственным человеком, который обнимал ее и видел слезы Стеллы, была никто иная, как ее двоюродная сестра по материнской линии Веспер. Девочки с самого детства росли вместе, отцом Веспер был Астролог и глава обсерватории Сириус. Мать Веспер, Андромеда приходилась Королеве Луне старшей сестрой и до рождения Веспер состояла в "Команде Света" которую возглавлял король Домино Орител. Веспер был один год, когда ее мать, исчезла вместе с Орителом и Марион, а Домино стало безжизненной, холодным местом. Когда Андромеда исчезла, Сириус не просто горевал — он обезумел от надежды и отчаяния. Веспер было чуть больше года, когда её отец превратил свою жизнь в бесконечный цикл поисков. Его не видели неделями: он пропадал в архивах Магикса покидая Солярию, в запретных библиотеках подземных миров и в самых опасных петлях, куда не решались заглядывать даже опытные маги. Каждый раз, когда он возвращался, он выглядел всё более призрачным: осунувшееся лицо, расширенные от магического истощения зрачки и руки, покрытые шрамами от соприкосновения свитками с пылью. Когда был дома, Сириус входил в детскую, смотрел на дочь долгим, лихорадочным взглядом, словно искал в чертах её лица ответ на вопрос: «Где она?», а затем снова уходил. В эти долгие месяцы домом для Веспер стал королевский дворец. Королева Луна забирала племянницу к себе, когда Сириус в очередной раз отправлялся за «призраком». Именно в её покоях Веспер сделала свои первые осознанные шаги. Луна лично выбирала для неё самые мягкие ткани, чтобы девочка не чувствовала холода каменных стен, и часто засыпала рядом с ней, заменяя мать, чье отсутствие ощущалось как незаживающая рана. — Твоя мама в небе, маленькая звездочка, — шептала Луна, поправляя одеяло. — Она светит нам оттуда. Но Веспер видела, как тётя украдкой вытирает слезы, когда думает, что её никто не видит. Маленькая Стелла делилась с ней игрушками. Во дворце Солярии их называли «Солнышком и Тенью», но не из-за характера Веспер, а из-за того, что она всегда следовала за Стеллой, как неотступный спутник. Стелла, которая была старше всего на год, воспринимала Веспер как свою личную ответственность. Если Стелла находила новую блестящую заколку, она тут же цепляла её на рыжие волосы кузины. Если Стелла решала, что сегодня они будут «феями-исследовательницами», Веспер послушно тащила за ней игрушечный сачок, и гонялись за бабочками, могли также прыгать по лужам прямо в платьях, доводя бедных нянечек до инфаркта. Охотились на монстра в королевском саду. Веспер ещё очень боялась. — Не бойся, Веспер! — звонко смеялась маленькая Стелла, таща кузину за руку в королевский сад. — Если нападет монстр, я ослеплю его своим сиянием, а ты... ты просто спрячься за меня! Луна часто наблюдала за ними с балкона. Она видела то, чего не замечали другие: Стелла давала Веспер ту беззаботность, которой девочка была лишена дома, а Веспер была для Стеллы лучшей подругой. Когда Стелла расстраивалась из-за сломанной игрушки или не получала достаточно внимания от отца занятого политическими вопросами, Веспер молча садилась рядом и начинала рисовать на полу мелом, различные рисунки, Саблезубых Кроликов или Мохнатых Медведей с большим пузом, вызывая смех Стеллы. Их любимым местом был «Зал Вселенной» — Смотри, Веспер! Я — великая фея! — Стелла подпрыгивала, пытаясь достать до одной из планет — А ты будешь моей правой рукой. Мы всегда будем вместе, обещай! — Обещаю, — серьезно отвечала маленькая Веспер, протягивая кузине мизинец. Для маленькой Веспер дворец королевы Луны был местом, где можно было не шептать. В доме её отца, Сириуса, каждый звук тонул в тяжелых бархатных шторах, а воздух казался застывшим в ожидании вестей, пока отец искал информацию для своей новой экспедиции по поиску жены. Но у тёти Луны всё было иначе. Луна не просто присматривала за племянницей — она отчаянно пыталась компенсировать ту пустоту, которую оставила пропавшая Андромеда. Луна часто брала её на колени вместе со Стеллой и читала им сказки, одинаково нежно поглаживая обеих по головам. В те моменты Веспер почти забывала, что её мама — лишь портрет в золотой раме. — Мама Луна, — один раз случайно сорвалось с губ четырехлетней Веспер. Королева тогда замерла, и в её глазах на миг отразилась такая острая боль и нежность, что она крепко прижала девочку к себе. Но Луна знала: она лишь временная хранительница. Она не могла дать Веспер право на имя матери, хотя любила её как свою. Стелла была единственной, кто мог заставить Веспер смеяться в голос. Когда Сириус возвращался из очередного похода — измученный и пугающий — Веспер пряталась в комнате Стеллы. И Стелла, несмотря на то что сама побаивалась угрюмого дядю, заваливала дверь подушками и игрушками, заявляя: «Здесь крепость! Сюда пускают только тех, кто умеет улыбаться!». В те редкие дни, когда Сириус был дома, Веспер становилась тихой и незаметной. Но стоило ей вернуться к Луне, как она снова расцветала. Луна учила её первым основам магии — простым светящимся шарикам, которые Веспер и Стелла запускали под купол спальни перед сном, представляя, что это их собственные маленькие звезды. Однажды после очередной экспедиции Сириус вернулся другим. Его одежда не была изорвана, а магия больше не искрила вокруг него неконтролируемыми разрядами. Он вошел в тронный зал дворца Луны, неся в руках Астральный Посох так, словно это был погребальный факел. Это был посох Андромеды, который был источником ее сил. — Всё кончено, — сказал он, и этот голос, лишенный жизни, напугал Веспер больше, чем любые его прежние метания. — Поиски прекращены. Луна попыталась подойти к нему, но он отступил в тень колонны. — Больше никаких теорий и надежд. Я нашел место их последнего боя. Там нет живых, Луна. Там только эхо. Маленькая Веспер, прятавшаяся за складками платья тети, выбежала к нему и обхватила его колени. Сириус медленно опустил взгляд на дочь. В тот момент в нем что-то окончательно сломалось. Он не взял её на руки, не утешил. Он лишь крепче сжал древко артефакта. — Твоя мать не вернется, Веспер. Никогда не жди того, кто не смог удержаться за свет. Он взял девочку за руку — его пальцы были холодными как лед — и повел её прочь из залитого солнцем дворца. Стелла не понимала, что происходит. Она бежала за ними до самых ворот, размахивая своей любимой куклой, которую хотела отдать кузине «на удачу». — Веспер! Ты же вернешься завтра? Мы не доиграли в прятки! Веспер обернулась лишь на мгновение. Её взгляд, был заплаканный, запечатлел Стеллу, стоящую в лучах заходящего солнца — яркую, свободную и бесконечно далекую. Сириус дернул её за руку, и ворота захлопнулись. Спустя месяц после того, как он прекратил поиски Андромеды, он объявил Луне: Веспер уезжает в закрытый пансионат на окраине Солярии. — Там ей не будут потакать, Луна, — отрезал он, игнорируя протесты королевы. — В твоем дворце слишком много смеха и слишком мало порядка. Она должна забыть о «крепостях из игрушек». День отъезда стал для пятилетней Веспер настоящим кошмаром. Стелла, узнав, что кузину увозят, вцепилась в её дорожный плащ так крепко, что стражникам пришлось осторожно разжимать детские пальцы. — Я не отдам её! — кричала Стелла, и её маленькие ладошки вспыхивали неконтролируемыми искрами солнечного света. — Веспер, скажи ему! Скажи, что ты остаешься! Веспер стояла неподвижно. Она видела отца — высокую, темную фигуру у кареты — и чувствовала, как внутри неё что-то замерзает. Она хотела броситься к Стелле, зарыться лицом в её пахнущие ванилью волосы, но взгляд Сириуса, тяжелый и разочарованный, пригвоздил её к месту. — Стелла, я... я приеду на каникулы, — прошептала Веспер, хотя сама в это не верила. Пансионат встретил её высокими каменными сводами и одинаковыми серыми платьями. Здесь не было ярких цветов Солярии. Каждое утро начиналось с проверки домашнего задания. Если Веспер плакала по ночам, вспоминая Стеллу и тётю Луну, на утро её ждали дополнительные часы уроков сидения карт Звёздного неба со строгой преподавательницей или уроком Магии. Вот так прошли три года полного послушания. В пансионате восьмилетнюю Веспер называли «Тенью Солнца». Она никогда не спорила с наставницами, идеально заправляла кровать и заучивала по десять звездных карт в день. Но внутри этой тихой девочки жила память о солнечных зайчиках в ладонях Стеллы и теплых объятиях королевы Луны. Срыв произошел на уроке «Элементарной дисциплины». Наставница Мирабель поставила перед Веспер пустой стеклянный шар. — Сконцентрируйся, Веспер. Влей в него ровно одну каплю энергии. Не больше. Магия — это порядок. Магия — это контроль. Если ты снова попытаешься вызвать мерцание без формулы, останешься на дополнительные занятия. Веспер смотрела на прозрачное стекло. В её ушах до сих пор звучал голос Стеллы из последнего письма, которое она успела прочесть до того, как его отобрали: «Мы построили новый домик на дереве!» — Контроль, — повторила наставница, постукивая линейкой по столу. — .Ты не имеешь права на хаос. Веспер почувствовала, как в груди закипает что-то горячее и колючее. Это не было «каплей энергии». Это была обида за три года одиночества, за холодные простыни и за отца, который присылал сухие инструкции вместо колыбельных. — Я не хочу контроля, — прошептала девочка. — Что ты сказала? — Мирабель нахмурилась. Веспер подняла голову, и наставница отпрянула: глаза восьмилетней девочки светились не мягким светом, а мертвенно-белым, пульсирующим блеском сверхновой. — Я хочу домой! — закричала Веспер. В ту же секунду стеклянный шар в её руках не просто треснул — он превратился в пыль. Но магия не остановилась. Потолок учебного класса, расписанный созвездиями, вдруг ожил. Нарисованные звезды сорвались со своих мест и начали бешено вращаться вокруг Веспер, превращаясь в настоящие сгустки пламени. — Веспер, прекрати! Ты разрушишь здание! — в панике закричала Мирабель, пытаясь набросить на девочку усмиряющую сеть. Но Веспер её не слышала. Она топала ногой по каменному полу, и от каждого удара во все стороны разлетались искры, прожигающие тяжелые шторы и учебники. Она начала швырять в стены магические сферы — не те «капли», которым её учили, а огромные, неровные куски чистой звездной ярости. Она бегала по коридорам пансионата, оставляя за собой светящиеся следы. Она разбила все зеркала, потому что не хотела видеть в них «послушную дочь Сириуса». Она превратила столовую в хаос, заставив всю посуду летать под потолком, сталкиваясь и рассыпаясь вдребезги. Когда примчалась стража, они увидели маленькую девочку в центре вихря из битого стекла и звездной пыли. Веспер стояла посреди этого разрушения, тяжело дыша, а вокруг неё вращались призрачные очертания созвездия Большой Медведицы — защитный купол, который она создала инстинктивно. — Уходите! — кричала она, и её голос двоился, резонируя с магией. — Я не буду вашей куклой! Расскажите папе, что я всё сломала! В тот вечер Сириус получил срочную депешу. Его «идеальный проект» разгромил целое крыло пансионата в возрасте восьми лет. Он понял: холодные стены не стерли её характер, они лишь превратили его в пороховую бочку. Новости долетели до Королевы Луны. Когда золотой экипаж Солярии с грохотом остановился у ворот пансионата стража даже не посмела просить подождать. Луна шла по коридорам пансионата, и от её шагов по стенам разбегались солнечные блики, выжигая серую плесень уныния. Рядом стоял Сириус. Он не кричал. Он читал Веспер лекцию о «недопустимости эмоциональных выбросов», пока рабочие маги восстанавливали стены, а ребенок захлебывался в слезах. — Хватит! — голос Луны ударил, как гром среди ясного неба. Сириус медленно обернулся, его лицо было бледным и жестким. — Луна, это внутреннее дело моей семьи. Веспер проявила преступную халатность, она едва не обрушила купол... — Халатность?! — Луна шагнула к нему, и её аура вспыхнула так ярко, что наставницы пансионата в ужасе зажмурились. — Она ребенок, Сириус! Ей восемь лет! Она разнесла это место, потому что это не школа, а грёбаный склеп! Ты запер её здесь, лишил тепла, лишил семьи, и теперь удивляешься, что её магия превратилась в крик? — Я учу её дисциплине, которой не хватило Андромеде! — рявкнул Сириус, теряя самообладание. Луна наотмашь влепила ему пощечину. В наступившей звенящей тишине было слышно только тяжелое дыхание мага. — Не смей прикрываться именем моей сестры, чтобы оправдать свою трусость, — прошипела Луна. — Ты боишься любить её, потому что боишься снова потерять. Но ты уже теряешь её. Посмотри на неё! Она боится собственного отца больше, чем монстров из измерений! Королева подошла к Веспер, опустилась на колени прямо в пыль и протянула руки. Девочка вздрогнула, ожидая удара или выговора, но когда почувствовала знакомый запах жасмина, она сдавленно всхлипнула и буквально вросла в объятия тёти. — Собирай вещи, маленькая звезда, — шепнула Луна ей на ухо, а затем подняла голову на Сириуса. — Я забираю её. Прямо сейчас. Во дворец. — У тебя нет права... — начал Сириус, сжимая кулаки. — У меня есть право королевы и право крови, — Луна встала, не выпуская руки Веспер. — Если ты попытаешься её забрать силой, я объявлю тебя угрозой для королевской семьи. Веспер проведет остаток детства в кругу любящих людей. И если ты хочешь её видеть — ты придешь к ней как отец, а не как надзиратель. Сложи свои полномочия наставника, Сириус. Ты провалился. Она развернулась и повела Веспер к выходу. Девочка шла, не оглядываясь, крепко сжимая ладонь Луны. За их спинами Сириус остался стоять один среди руин, которые сотворила его собственная дочь, и впервые за семь лет на его лице отразилось нечто похожее на осознание катастрофы. Когда золотые ворота дворца Солярии распахнулись, Веспер встретило не осуждение, а настоящий триумф. Стелла, узнавшая новости от слуг, неслась по парадной лестнице, едва не сбивая с ног гвардейцев. — Ты это сделала! Веспер! — Стелла буквально врезалась в кузину, сжимая её в удушающих объятиях. — Мама сказала, ты превратила ту ужасную школу в кучу щепок! Ты мой кумир! Расскажи, ты использовала заклинание «Звездного взрыва» или просто топнула ногой? Веспер стояла зажатая, испуганная собственной смелостью. Она всё еще ждала, что сейчас из тени выйдет отец и накажет её за «хаос». Но Луна лишь мягко положила руку ей на плечо, пресекая поток восторгов дочери. — Стелла, тише. Веспер нужно отдохнуть. И... — Луна серьезно посмотрела на принцессу, — разрушение — это не игра. Но иногда стены должны упасть, чтобы мы увидели свет. Следующие четыре года стали для Веспер временем отогревания. Луна выделила ей комнату рядом со Стеллой, наполнив её мягким светом и книгами, в которых не было сухих формул. Следующие четыре года стали для Веспер временем отогревания. Луна выделила ей комнату рядом со Стеллой, наполнив её мягким светом и книгами, в которых не было сухих формул. Однако тень пансионата не исчезла. Веспер стала «тихой магиней». Пока Стелла вовсю практиковала световые вспышки, освещая сад по ночам, Веспер боялась даже зажечь огонек в ладони. Каждый раз, когда она чувствовала прилив силы — той самой, звездной, древней — она судорожно сжимала кулаки. — Я не хочу ничего ломать, — шептала она, когда Луна просила её показать хотя бы простое созвездие. Луна опустилась на мягкий ковер рядом с племянницей и осторожно взяла её маленькие ладони в свои. Руки Веспер были холодными, несмотря на вечное лето Солярии за окном. — Посмотри на меня, маленькая звезда, — мягко произнесла Луна, заставляя девочку поднять глаза. — Ломает не магия. Ломает страх. Твой отец пытался научить тебя строить плотины, чтобы сдержать океан, но он забыл, что океан — это часть тебя. Если ты будешь его только запирать, он рано или поздно снова прорвется штормом. Луна взмахнула рукой, и в воздухе между ними поплыли золотистые пылинки. — Твоя мама, Андромеда... она никогда не боролась со своей силой. Она танцевала с ней. Она говорила, что созвездия — это не просто точки на карте, это линии связи. Когда ты создаёшь свет, ты не разрушаешь темноту, ты просто показываешь дорогу тем, кто потерялся. Веспер шмыгнула носом, глядя на мерцающую пыль. — Но папа сказал, что из-за её «чувств» она пропала. Что если я... если я тоже улечу слишком далеко и не вернусь? — Сириус видит в небе только холодные камни и расчеты, — в голосе Луны на мгновение промелькнула сталь, но она тут же смягчилась. — Но небо — это свобода. Веспер, я не прошу тебя взрывать стены. Попробуй создать что-то маленькое. Что-то, что согреет, а не опалит. Луна подтолкнула к ней одну из золотистых пылинок. — Попробуй зажечь «Звезду Дружбы». Самое простое созвездие, которое мы со Стеллой учили в детстве. Оно не может ничего разрушить, оно лишь напоминает, что ты не одна. Веспер заколебалась. Она закрыла глаза, и вместо привычных ледяных вычислений, которыми её пытали в пансионате, попыталась вспомнить смех Стеллы и теплоту рук Луны. Из центра её ладони медленно, пульсируя, выплыла крохотная искра. Она не была ослепительно-белой, как в день погрома — она светилась нежным, лазурным светом. Искорка задрожала, разделилась на три части и выстроилась в крошечный треугольник, зависнув над волосами Луны. — Вот видишь? — улыбнулась королева, и в её глазах блеснули слезы гордости. — Это созидание. Это твоя истинная природа. Пансионат учил тебя подчиняться, Сириус учил тебя бояться, но я научу тебя любить свою искру. Веспер завороженно смотрела на маленькое созвездие. Впервые за годы она не почувствовала тяжести в груди. — Тётя Луна... — тихо позвала девочка. — А если я поеду в Алфею... там будут такие же наставницы, как в пансионате? Которые будут жечь мои письма? Луна крепко прижала её к себе. — Клянусь светом Солярии, Веспер: в Алфее ты найдешь не наставниц, а друзей. И если кто-то посмеет тронуть твои письма или твою душу — они будут иметь дело со всей королевской гвардией. Но главное... там ты наконец перестанешь быть «Тенью» и станешь настоящим Созвездием. Веспер подняла взгляд на Луну, и в её глазах, обычно таких серьезных и настороженных, вспыхнуло робкое любопытство. Крохотное лазурное созвездие, созданное ею мгновением ранее, всё еще дрожало в воздухе, словно живое существо. — Тётя Луна… — голос девочки был едва слышным. — А у мамы… у неё тоже была магия Созвездий? Папа всегда говорил только о её «ошибках» и о том, как опасно доверять небу. Он никогда не рассказывал, как она колдовала. Луна печально улыбнулась, и её взгляд подернулся дымкой воспоминаний. Она протянула руку и коснулась светящегося треугольника, который создала Веспер. — О, милая… Андромеда не просто владела магией Созвездий. Она была её душой. Если Стелла — это яркое полуденное солнце, которое слепит и согревает всех сразу, то твоя мама была тем самым путеводным светом, который нужен, когда наступает самая черная ночь. Луна встала и подошла к окну, за которым начинали зажигаться первые звезды Солярии. — Магия Созвездий — это редкий дар, Веспер. Это не просто стихия, это навигация судеб. Твоя мама видела мир как огромную карту, где всё связано невидимыми нитями. Она знала, что если зажжется одна звезда в созвездии Феникса, то где-то на другом конце Вселенной откроется закрытая дверь. Королева обернулась, и её лицо осветилось гордостью: — У неё был Астральный Посох — великий артефакт. Сириус сейчас хранит его под семью замками, потому что боится его силы. Этот посох позволял Андромеде телепортироваться сквозь измерения, просто выбирая созвездие как ориентир. Она могла быть здесь, а через секунду — на другом конце магической реальности, если видела там нужную звезду. Она называла это «Звездным мостом». Веспер затаила дыхание. Она впервые слышала о матери не как о «предостережении», а как о легенде. — Значит… она не просто летала? Она видела пути, которых не видели другие? — Именно, — кивнула Луна. — В Команде Света она была той, кто всегда находил выход. Когда Орител и Марион попадали в ловушку, Андромеда смотрела на небо, находила нужную искру и выводила их. Твой отец влюбился в неё именно поэтому — она была единственной, кто мог найти дорогу к его закрытому сердцу. Луна подошла ближе и взяла Веспер за подбородок, заставляя смотреть прямо на неё. — Твоя магия — это не проклятие, которое разрушило пансионат. Это дар поиска. Ты тоже сможешь находить пути там, где другие видят только тупик. И, возможно… — Луна понизила голос до шепота, — когда ты станешь достаточно сильной и научишься управлять Посохом, ты найдешь тот самый путь, по которому она ушла. Путь, который не смог найти твой отец, потому что искал его разумом, а не сердцем. Веспер почувствовала, как внутри неё, глубоко под слоями страха, что-то отозвалось. Это была не ярость, а тихая, упорная решимость. — Я найду её, тётя Луна, — твердо сказала восьмилетняя девочка. — Я выучу все звезды. Не для папы. Для неё. Слова восьмилетней девочки прозвучали в тишине опочивальни Луны не как детское обещание, а как клятва, от которой по стенам пробежала едва заметная лазурная искра. В этот момент Веспер перестала быть просто напуганным ребенком. Она стала Искательницей. Луна вздрогнула. Она увидела в глазах племянницы тот самый стальной блеск, который когда-то вел Андромеду в самые опасные уголки Волшебного Измерения. Когда скандалы между королем и королевой стали достоянием общественности, Стелла превратилась в вихрь отчаянной энергии. Она устраивала грандиозные балы, заставляла слуг украшать залы самыми яркими цветами и без умолку болтала о том, как «папа подарил маме новое кольцо с редким алмазом». Перед подданными она сияла ярче прежнего, ослепляя всех своей улыбкой, чтобы никто не заметил трещин на фасаде их семьи. Но по ночам, когда магические светильники гасли, Стелла проскальзывала в комнату Веспер. Она не стучала. Просто открывала дверь, её золотистые волосы были спутаны, а на щеках блестели дорожки от слез, которые она запрещала себе проливать днем. Она забиралась с ногами на кровать кузины, сворачивалась калачиком и долго молчала, уткнувшись носом в плечо Веспер. — Они снова кричали, — шептала Стелла, и её голос дрожал так сильно, что у Веспер щемило сердце. — Я наколдовала им целый сад из золотых лилий в столовой, а папа даже не посмотрел. Он сказал, что магия не исправит того, что разрушено. Веспер... почему мой свет не может их склеить? Веспер, которая годами училась подавлять свои чувства, теперь училась их отдавать. Она обнимала Стеллу, и в её ладонях зажигались мягкие, едва тлеющие огоньки созвездий — те самые «Звезды Дружбы», которым её научила Луна. — Потому что их свет — это их выбор, Стелла, — тихо отвечала Веспер, перебирая светлые пряди кузины. — Ты не виновата в том, что солнце иногда заходит. — Я пробовала смешивать их любимые ароматы в воздухе, я просила совета у зеркал... — Стелла всхлипывала, сжимая край одеяла. — Все думают, что я счастлива. Все думают, что я просто капризная принцесса, которая заботится только о новых туфлях. Но мне так страшно, Веспер. Если они разойдутся, Солярия разделится пополам. И я... я тоже разделюсь? В такие моменты Веспер понимала Стеллу как никто другой. Она знала, каково это — когда твой мир распадается на части, и ты остаешься один среди руин. — Ты останешься солнцем, Стелла, — Веспер заставляла кузину поднять глаза. — Даже в самой густой тени я буду видеть твой свет. И если тебе нужно будет выплакать целый океан, я буду здесь, чтобы удержать тебя на плаву. Стелла засыпала только под утро, изможденная своим горем. Только Веспер видела её такой — настоящей, беззащитной, лишенной своего королевского блеска. Именно в эти ночи Веспер осознала важную вещь: её магия Созвездий нужна не для того, чтобы поражать врагов или строить сложные карты. Она нужна, чтобы быть ориентиром для тех, кто заблудился в собственной боли. Она стала «навигатором» для души Стеллы. Когда развод всё же состоялся, и Луна покинула дворец, Стелла вышла на балкон, чтобы помахать матери рукой. Она улыбалась, и её магия создала в небе радугу, чтобы народ Солярии видел — их принцесса в порядке. Но её рука, скрытая складками платья, судорожно сжимала пальцы Веспер. И Веспер чувствовала, как сквозь этот контакт в неё перетекает ледяной холод одиночества Стеллы, который она бережно трансформировала в теплое сияние звезд, возвращая его кузине, чтобы та не погасла окончательно. Луна уехала после развода, Стелла отправилась покорять Алфею, и Веспер осталась один на один с тишиной, холодом камня и редкими, тяжелыми шагами гвардейцев. В девять вечера гвардейцы меняли караул. Стук их сапог по мрамору отдавался в ушах Веспер ударами молота. Раньше этот звук означал, что скоро Стелла прибежит к ней похвастаться новым платьем. Теперь этот звук означал лишь начало бесконечной ночи. Первая паническая атака случилась в библиотеке. Веспер сидела над атласом созвездия Эраклиона, когда тишина внезапно стала осязаемой. Ей показалось, что стены начали медленно сдвигаться, вытесняя воздух. Она попыталась вздохнуть, но легкие словно наполнились космической пылью — колючей и сухой. — Стелла? — сорвалось с губ, но ответа не было. Только пылинки танцевали в луче заходящего солнца. Сердце забилось в горле. Веспер вцепилась пальцами в край дубового стола, и в ту же секунду её магия, лишенная контроля, сдетонировала. Это не был взрыв. Это был гравитационный коллапс. Вокруг девочки пространство исказилось. Тяжелые тома в кожаных переплетах сорвались с полок и начали медленно вращаться в воздухе, притянутые её внутренним штормом. Чернильница лопнула, и черные капли зависли в вакууме, превращаясь в крошечные подобия черных дыр. — Папа! — крикнула она, но голос прозвучал приглушенно, словно через толщу воды. Веспер сползла на пол, обхватив голову руками. Ей казалось, что если она не удержит себя, её собственная магия Созвездий просто распылит её на атомы, чтобы соединить с матерью в пустоте космоса. По всему залу начали вспыхивать призрачные огни — нестабильные, злые звезды, которые прожигали ковры и оставляли черные отметины на потолке. Когда приступ отступил, оставив после себя лишь дрожь во всем теле, библиотека выглядела так, будто в ней бушевал ураган. Книги были разорваны, мебель перевернута, а в воздухе всё еще пахло озоном и жженой бумагой. Ее нашел гвардеец. Он посмотрел на руины, потом на бледную, скорчившуюся на полу девушку. - Ваша Светлость, с Вами все хорошо? -Гвардеец подскочил к ней,протягивая руку. Она вскочила и выбежала из зала, едва не сбив с ног гвардейца. Такие срывы стали повторяться. Иногда она просыпалась посреди ночи от того, что кровать под ней начинала вибрировать, а предметы в комнате теряли вес и плавали под потолком. Она панически боялась темноты, потому что в темноте её магия начинала «звать» Андромеду, создавая пугающе реалистичные фантомы из звездного света, которые тянули к ней руки и тут же рассыпались пеплом. Единственным спасением был звонок Стелле. Та удивлялась, но была рада поделиться с кузиной различными сплетнями из Алфеи. А Веспер хватало того, что она слышит ее голос. Она считала дни до возвращения Стеллы. Она отмечала их на стене своей комнаты угольком, превращая ожидание в собственное созвездие — Созвездие Одинокой Тени.