Я позволил бы тебе вырыть мою могилу (только чтобы быть с тобой).

***

~Том Реддл | Волан-де-морт~

Задыхаясь, я смотрел в пустые глаза, уставившиеся на меня, и мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Знакомые карие радужки и темные зрачки, неестественно расширившиеся после того, как жизнь покинула эти никчемные тела. Мой мозг работал на пределе, перебирая способы скрыть убийство моих явно богатых родственников, когда черный дым поднялся в холле. Крепко сжимая палочку, украденную у моего бесполезного дяди Морфина, я приготовился к нападению. Человек - или существо? - вышедшее из смога, был прекраснее любой ведьмы или волшебника, которых я когда-либо видел. Густая копна диких темно-каштановых волос венчала его голову, делая его довольно милым, несмотря на жутковатое сияние ярких неоново-зеленых глаз - настолько похожих на цвет смертельного проклятия, что я был бы не прочь хранить эти великолепные глазные яблоки в инкрустированной драгоценностями банке до скончания веков. Как предмет гордости коллекции. Когда стало ясно, что это создание явилось не за мной, а направилось прямиком к телам погибших, бормоча себе под нос что-то очень приглушенное, я заговорил, чтобы спросить его: — Ты кто? Вздрогнув, он обернулся с такой скоростью, которая, должно быть, была нечеловеческой: — Кто? Я? — Ага, ты, — я подчеркнул свои слова жестом, обведя комнату рукой, словно спрашивая «ты здесь кого-то еще видишь?», и даже если бы захотел, я бы не смог сдержать сарказм в языке своего тела. — Ты меня видишь? — снова спросило существо, и его ошеломленное выражение лица лишь делало его еще более очаровательным. В легком замешательстве моя бровь приподнялась сама собой. — Очевидно. Ты стоишь прямо передо мной. — Ты… э-э… но… — заикаясь, пролепетал он, пытаясь подобрать слова. — Этого не может быть! — Если ты про какое-то дезиллюминационное заклинание, я научился видеть сквозь них. — Что? Нет, — он, кажется, только сильнее растерялся. — Это не какое-то жалкое, легкопробиваемое заклинание. – Очевидно, нет, — инстинктивно закатил я глаза, не веря ничему, что он говорил, независимо от того, насколько он был привлекателен. — Нет, ты не понимаешь, — он заходил по комнате, объясняя на ходу. — Послушай, малец… — Мне шестнадцать… — …Я - Смерть. Физическое воплощение. Тот, кто сопровождает души в загробный мир. Ты можешь меня видеть, только если я сам этого захочу, а я не хотел, или если ты уже был на волосок от смерти и, соответственно, встречался со мной. Но и это не подходит, потому что тогда твоя душа была бы мне знакома, а она - нет. Мои губы растянулись в довольно скромной, по крайней мере для меня, усмешке. — Значит, я особенный, так? — спросил я, шагнув к нему почти вплотную. — Ну, полагаю, да? — его слова прозвучали скорее как вопрос, чем как утверждение, но мне и этого было достаточно. — Итак, Смерть… могу я называть тебя Смертью, или у тебя есть другое имя? — схватив его за тонкую талию, я притянул его тело к себе. — Я… ну, я… — залепетал он, а его щеки залил восхитительный вишневый румянец. — Друзья обычно зовут меня Гарри. — Когда он попытался сделать шаг назад, я крепко удержал его на месте. — Гарри, значит? Милое имя. Мне нравится, — мои глаза скользнули по его телу. — А я слишком стар для тебя, — схватив меня за руки, он попытался вывернуться, применив другой подход. — О, но ты же вне времени, — улыбка, растянувшая мои губы, была донельзя игривой и дерзкой. — Хех, конечно, — я не мог не найти его смущенный вид довольно очаровательным. — Нет, правда, так и есть, — настаивал я, и остановился, только когда он вздрогнул в моих руках. — Что случилось? Неужели тебя так смущает почти совершеннолетний волшебник? — Н-нет, эм, — оттолкнув меня с силой, которой не демонстрировал ранее, Гарри развернулся к бесполезным трупам моей семьи. — Где-то еще одна смерть, так что мне нужно закончить со сбором этой души. — Все в порядке, — я постарался не звучать слишком расстроенным из-за его ухода - в конце концов, Смерть, должно быть, занятая сущность. — Увидимся снова, возможно, скорее, чем ты думаешь. Он тихо фыркнул: — Ну конечно, увидимся. — Это было сказано с насмешкой, не обещание и не отказ, но именно это мне и нужно было услышать в тот момент. Завороженный, я не сводил с него глаз, пока он извлекал по одной светящейся голубой сфере из каждого моего ужасного родственника - их души - и бережно укладывал их в свою сумку через плечо с такой заботой, с какой я никогда не видел, чтобы кто-то обращался с чем-либо прежде. На долю секунды он обернулся ко мне, на его лице застыло расчетливое выражение - он явно пытался разгадать меня, - прежде чем исчезнуть с места в вихре дыма. Тени, сгустившиеся в комнате, вскоре рассеялись сами собой, оставив меня стоять в центре довольно дорогой и богато украшенной столовой в компании трех трупов. Я вздохнул, сожалея об уходе самой Смерти, но развернулся на каблуках, чтобы приступить к работе - в конце концов, меня не могли застать рядом с телами. Разум дяди Морфина было легче подчинить, чем самого мужчину грубой силой. Он - и следовательно, сам Морфин - даже не задался вопросом о ложных воспоминаниях, что я ему внедрил: о том, как он отправился убивать Реддлов; стерев себя из его памяти. Если честно, это было даже печально, потому что мне отчаянно нужно было более безопасное место для летних каникул. Что ж, моя семья, очевидно, в конечном счете меня не заслуживала.

***

Следующий учебный год пролетел довольно быстро, промелькнув без особых событий. Все мои занятия были такими же легкими и скучными, как и за все пять предыдущих лет. Недостаточно сложными для моего особенно активного мозга, поэтому я взялся за множество личных проектов. От изучения всего, что таил в своих глубинах Запретный отдел, до поисков печально известной Тайной комнаты Салазара Слизерина - не было ничего, что я считал бы для себя запретным. Однако именно наследие моего предка едва не втянуло меня в неприятности. О, не поймите меня неправильно, я нашел это огромное, пещероподобное место, заполненное отвратительными канализационными трубами, но главный вход находился в девчачьем туалете, что создало некоторые проблемы. Наблюдать, как Миртл Уоррен замертво падает, заметив глаза Василиска у меня за спиной, наверное, должно было быть более тревожным, чем было на самом деле - и будь я кем-то другим, так бы и случилось, но, что ж, я считаю себя в этом плане довольно особенным. — Я же тебе велел идти куда подальше, — упрекнул я ее труп, пожалуй, более мелко, чем намеревался, просто потому что теперь мне нужно было разбираться с еще одним убийством, и на этот раз в Хогвартсе - где заместитель директора вечно дышит мне в спину, подозревая худшее. Обычно он был прав, но это не оправдывало того, что он вешал на меня всех собак! — Опять ты! — голос Гарри было почти не узнать после столь долгого перерыва. — Я… Он прервал мои мысли, спросив почти допросным тоном: — И что же эта студентка тебе сделала, интересно? — Ничего, — я пожал плечами, разыгрывая безразличие, хотя его тон очень меня задел. — Она просто… оказалась не в то время не в том месте. — Взглянув еще раз на ее пустое лицо, склонив голову под другим углом, я пояснил: — Я сказал ей уйти, но она не послушалась. — Значит, ты не хотел ее убивать? — Выражение лица Смерти смягчилось, снова подчеркивая его очаровательные щечки. — С чего бы мне желать ее смерти? Она просто какая-то глупая девчонка с Когтеврана, — и, если честно, поразмыслив - Миртл была не такой уж и плохой. По крайней мере, не настолько невыносимой, как большинство других студентов. Гарри приподнял бровь. — Но тех взрослых ты хотел убить? — Те взрослые оказались моим отцом и его родителями - и они получили по заслугам за то, что бросили меня в приюте. — О, понимаю, — тихо протянул он, казалось, задумавшись. — Ты мстил им. — Очевидно, — я закатил глаза с сарказмом. — А смерть Миртл - случайность, она никогда не делала ничего такого, за что стоило бы мстить. И я очень рад, что мы потратили время на то, чтобы прояснить это. Мало что в жизни могло сравниться по красоте со смехом Смерти. — Забавный ты, малец. — Я не «малец», и меня зовут Том Реддл, — данное при рождении имя всегда было на языке пеплом, однако меня вдохновило существо передо мной найти новое. — Но друзья зовут меня Волан-де-морт. — Оу, ни капли не пафосно, — улыбка, озарившая губы Гарри, была заразительной. — Что ж, Волан-де-морт, если ты хочешь, чтобы тебя так называли… — Хочу. — …У меня такое чувство, что мы действительно можем увидеться снова, возможно, даже часто, несмотря на мое прежнее неверие в это, — на этот раз он приблизился ко мне сам, а не наоборот. — Только не убивай людей без причины - это переполняет мой и без того загруженный график. На моем лице расцвела невольная усмешка: — Что ж, я мог бы дать такое обещание, но мы оба знаем, что я солгу. Лучшее, что я могу для тебя сделать - пообещать, что буду стараться. — Полагаю, это лучшее, о чем можно просить, — когда он отступил, я уже заскучал по ледяному холоду, что исходил от него. Наклонившись, чтобы забрать душу Миртл, он вдруг отшатнулся - светящаяся голубая сфера выскользнула из рук Смерти и улетела прямо в ближайший унитаз. Мой нос сморщился от отвращения при одной только мысли. — Так и должно было случиться? — решил подколоть его я. — Это нежелательный исход, но такое бывает в редких случаях, когда разумные существа не хотят идти со мной. — Не понимаю, почему они не хотят, — мои глаза беззастенчиво скользнули по фигуре Гарри, раздевая его в моем воображении. Темно-розовый румянец залил его щеки. — В-выкинь из головы эти грязные мысли! — Поздно, — я никогда не устану от самодовольного удовлетворения, которое испытывал, смущая воплощение Смерти. — Мне… мне нужно идти. Другие души собирать и все такое, — этот маленький проказник даже не дождался ответа! И вот так, я снова остался один с пустотой в сердце и трупом, который нужно было пристроить. Свалить все на питомца Рубеуса Хагрида - если эту тварь вообще можно так назвать - акромантула, было почти слишком легко. Хотя эти создания действительно довольно смертоносны, они не могли убивать так, как Аннора. Такая информация определенно заставляет задуматься, как эти бестолковые идиоты вообще стали профессорами Хогвартса или чиновниками Министерства. Впрочем, мне это тоже сыграло на руку, и я считаю, что заслуживаю признания за то, что вступился за Хагрида, чтобы его не исключили; он был всего лишь средством для достижения цели, чтобы я избежал неприятностей - в конце концов, не было никакой необходимости, чтобы это отразилось на его обучении. Очевидно, там и так уже имелся некоторый дефицит. Заместитель директора, конечно, не верил, что весь этот хаос был делом рук полувеликана, но и не спешил никого переубеждать, что тоже меня устраивало, хотя, так или иначе, впредь он, вероятно, будет подозревать меня еще больше.

***

Несмотря на то, что бомбардировки давно прекратились, Лондон выглядел ничуть не лучше. Никто из других детей не вернулся из деревни, что понятно. Я слышал, что большинство семей, которые их приютили, были немногим лучше, если вообще лучше, чем смотрительницы приюта, однако дома были красивее, а взрослые хотя бы обеспечивали одну домашнюю еду в день. Впрочем, я узнал об этом только благодаря беспризорникам, которые решили остаться в Лондоне. И, прежде чем кто-то спросит - нет, я не был одним из тех, кто выбрал остаться; приют просто «случайно» не зарегистрировал мое рождение в британском правительстве и, следовательно, не мог доказать, что я легально существую, так что у меня никогда не было возможности уехать. В любом случае, это не то, что я хотел сказать. Город все еще лежал в руинах - вот что. Множество зданий в районах, куда было сброшено больше всего бомб, едва ли наполовину стояли, если вообще стояли, и множество взрослых бродили по улицам - бездомные или почти бездомные. По сравнению с этим, я полагал, мне повезло - скоро я вернусь в Хогвартс на последний курс, а затем буду жить исключительно в мире магии. Бродя по улицам одним солнечным, невыносимо жарким утром, я наткнулся на Смерть, моего прекрасного, великолепного Смерть, совершенно случайно. Впервые такое случилось, и это мгновенно улучшило мое и без того голодное и раздражительное настроение. — Ну, здравствуй, красавчик, — поприветствовал я Гарри своей лучшей улыбкой, наслаждаясь тем, как он отпрыгнул назад, слегка испуганный моим появлением. — О, эм, привет… — последовал его очаровательно смущенный ответ. Я заглянул ему за спину, пытаясь высмотреть, чью душу он сегодня забирает, и увидел лишь гораздо более старого мужчину, покрытого грязью с ног до головы. — Ты уверен, что этот свежий? — пошутил я. — Мне кажется, он мертв уже как минимум неделю. — Я уверен, — настаивал он, звуча игриво-оскорбленно от любого намека на то, что он манкирует своими обязанностями. — Ты уже понял, как я могу тебя видеть? — сменил я тему, больше не интересуясь каким-то случайным мертвецом, и шагнул прямо в личное пространство Смерти. — Я уже говорил тебе, что это невозможно… — Значит, ты так и не выяснил, как я бросаю вызов судьбе? Он фыркнул. — Ты говоришь так, будто существует какая-то библиотека, в которой я могу проверить и найти готовый ответ. Я задумчиво хмыкнул и поддразнил его: — О, нет, я понял - это было бы слишком просто, не так ли? — Что-то вроде того, — его смех всегда поселялся у меня в груди, пульсируя в такт с моим собственным сердцем. Наши взгляды встретились - великолепные зеленые, уставившиеся в ничем не примечательные карие, у нас определенно был момент, пока мертвец не вмешался! — Мне нужно… — он указал на тело за спиной. — Да-да, — я позволил ему заняться делами, полагаю, ничего другого мне не оставалось, но это неотразимое существо рано или поздно полностью и безраздельно станет моим. — Верно, — он резко кивнул, прежде чем развернуться и забрать душу мужчины, на этот раз как положено: светящаяся голубая сфера отправилась в его сумку, а не сбежала. Это многое говорило обо мне - то, что я постоянно оказываюсь над трупом со своим главным любовным интересом, и это определенно давало представление о том, кто я есть на самом деле, учитывая, что мне это даже нравилось. Но ничего не поделаешь, когда этот интерес - сама Смерть.

***

— Ты можешь заставить тело исчезнуть, верно? — видимо, настолько безумна была Вальбурга Блэк в тот момент, что спросила меня прямо посреди «Borgin and Burkes», но в таких обстоятельствах ее трудно винить. В отличие от меня, ее тяготили и мучили такие чувства, как эмпатия и вина. Хотя она определенно была одной из самых сносных представительниц своей семьи. — Это зависит от того, что именно ты имеешь в виду, — обратился я к ней, облокотившись на прилавок. — Потому что, несомненно, ты и сама способна произвести достаточно хорошее исчезающее заклинание. — Нет, не это. Мне нужно, чтобы в этом обвинили кого-то другого, если ты понимаешь, о чем я, — она нервно закусила губу. — Ты знаешь мои расценки, — улыбка, растянувшая мои губы, могла быть описана только как хищная. — Я сделаю тебе предложение лучше, — она наклонилась ко мне, теперь говоря тихо. — Я знаю, что ты пытался получить должность преподавателя Защиты в Хогвартсе, а я только что родила двоих мальчиков, которым понадобится более чем компетентный репетитор. — Это твое предложение вместо платы? — В дополнение к плате, — уточнила она, уже не выглядя такой взволнованной. — Чью смерть я покрываю? — Должно быть, довольно видную фигуру, если она готова дать мне больше, чем я обычно прошу. — Смерть… — ее голос затих, драматично, как и все в ее семье, — Ориона Блэка. — По рукам, — мне никогда не нравился этот напыщенный ребенок, всегда смотревший на меня свысока, хотя был на пару лет младше и на целый фут ниже. Меня не волновало, почему она убила его, и то, что он еще и года не проучился вне Хогвартса - важно было только то, что я получу в итоге. — С тобой всегда приятно иметь дело, — она развернулась, направляясь к выходу из магазина, прежде чем снова заговорить через плечо: — Волан-де-морт. Вальбурга была моей любимой ведьмой по многим причинам, и ее готовность принять имя, которое я выбрал для себя, была одной из них. Улыбка расползлась по моему лицу, когда дверь за ней закрылась. Я покрутил безделушку на указательном пальце - провел пальцем по бриллиантовому камню.

***

Крики, казалось, еще висели в воздухе, отражаясь эхом в ночи, даже когда они давно стихли. Затушив пламя, чтобы службы спасения не вызвали сразу, я прогулялся по обгоревшему пеплу и руинам. Запах их тел, отчетливо напоминающий пережаренный стейк, впрочем, не совсем то, что я предусмотрел заранее. Я едва не пропустил черный дым, поднимающийся и расползающийся по расшатанным половицам, из-за темной сажи. — На этот раз что? — сладкий баритон Гарри окутал меня, словно приятный весенний бриз. — Они украли у тебя деньги на обед? — Нет, — покачал я головой, все еще не поворачиваясь к нему, глядя в искаженные глаза миссис Коул. — Это неудачливые сучки, которым поручили заботиться обо мне, — я наклонился, чтобы убрать обгоревшие волосы с ее лица - почти акт доброты. — В ответ они превратили мою раннюю жизнь в сущий ад. — Выпрямившись, я с разворота пнул ее труп по лицу. Краем глаза я заметил, как Смерть поморщился от этого действия. — Ты же понимаешь, что нельзя просто убивать каждого, кто тебя обидел, верно? — Конечно, — развернувшись на каблуках, я одарил его хищно-флиртующей улыбкой. — Если бы я думал, что могу так поступать, ты бы уже видел меня гораздо чаще. К тому же, даже у меня есть сдержанность. Моя рука потянулась к его тонкой талии, прижимая его тело вплотную к моему. Время затаило дыхание, пока я вдыхал его, склоняя голову к нему. Когда наши губы соединились, казалось, фейерверки запульсировали под моей кожей - словно идеальные кусочки пазла встали на свои места. Гарри ответил не сразу, но от этого момент, когда он наконец растаял в моих объятиях, стал еще слаще. — Я люблю тебя, — выдохнул я, когда мы отстранились, не особенно заботясь о приличиях в этот момент. — И я хочу тебя. — Мы не можем… — Почему нет? — Мои ногти инстинктивно впились в его бок, огорченный тем, что он может отказать мне, когда мы оба желаем одного и того же. — Я… — Если ты скажешь «слишком стар для тебя», клянусь… — Мы не можем быть вместе, не так, как обычно бывают люди. Я буквальное воплощение Смерти; это не та работа, с которой можно просто уйти на пенсию. — Если бы я хотел какую-то обычную сказку с большим домом и супругой, ждущей меня, я бы не бегал за тобой все эти годы. Он облизал свои на удивление мягкие, пухлые губы: — Ты уверен? — Больше всего на свете, — я взял его лицо в ладонь, зеленые глаза встретились с карими, оба полные тоски. — Я тоже тебя люблю, — наконец согласился он, и больше не нужно было слов; Смерть - моя.

Конец… Или нет?

***