Между кофе и паутиной

Никто не заговорил сразу. После последних слов Джейн в кофейне снова стало тихо. Где-то за окнами с шипением проехало такси, по стеклу скользнули блики фар, колокольчик над дверью едва заметно качнулся от легкого сквозняка, но внутри будто остановилось само время. Даже Марко, который обычно не выдерживал молчания дольше нескольких секунд, теперь сидел напротив, опершись локтями на колени, и не сводил взгляда с металлического осколка, лежавшего на сложенной салфетке. Человек-паук осторожно пошевелил плечом и тут же поморщился: боль никуда не исчезла, но теперь она ощущалась иначе, словно металл до сих пор оставался внутри и медленно нагревался где-то под кожей. По предплечью пробежала короткая волна онемения, заставив пальцы непроизвольно дрогнуть. – Сегодняшний вечер определенно перестал быть нормальным окончательно, – наконец нарушив тишину, негромко произнес Марко, но никакого ответа не последовало. Джейн по прежнему смотрела на извлеченный фрагмент. Она даже не касалась его больше – просто дальше изучала поверхность, словно боялась разрушить едва уловимую мысль, которая никак не складывалась до конца: материал казался почти знакомым. Ровные и слишком правильные линии обработки и это странное покрытие, которое при обычном освещении выглядело матовым, но стоило немного изменить угол, как на поверхности проступал едва заметный серебристо-синий отблеск. Она однажды уже видела нечто похожее и именно это беспокоило сильнее всего. Память упорно цеплялась за какой-то образ, за страницу, мелькнувшую среди записей отца несколько недель назад, но каждый раз, когда казалось, что ответ вот-вот появится, мысль снова ускользала. – Джейн? Она подняла голову, бросив уставший взгляд в сторону Бейли, молчаливо спрашивая чего он хочет, на что в миг услышала ответ: – Ты сейчас выглядишь так, будто уже мысленно написала научную статью, – осторожно продолжал он, – И я лишь хотел спросить, это хорошее выражение лица или плохое? Она задержала взгляд на металлическом осколке еще на несколько секунд, а затем бросила лишь: – Не знаю. – И впервые за весь вечер в ее голосе прозвучала неуверенность. Джейн тихо выдохнула и продолжила, устало закрыв лицо руками, – Но мне очень не нравится то, что я почти вспомнила. Питер хотел спросить, что именно она имеет в виду, но не успел. В голове будто что-то резко щелкнуло и мир на долю секунды потерял четкость. Свет подвесных ламп расплылся длинными полосами, звук кондиционера неожиданно стал слишком громким, а затем так же резко стих. Он инстинктивно схватился здоровой рукой за край стола, прежде чем успел понять, что происходит. – Эй? – Марко мгновенно заметил смену состояния героя в трико, но его голос донесся словно издалека, – Паук? Джейн подняла голову сразу же после этого и тут же в ее голову пришла запоздалая мысль, что дело уже не только в ране. Питер несколько раз моргнул, пытаясь вернуть миру привычную четкость. Обычно подобное проходило почти мгновенно: после особенно сильного удара, недосыпа или нескольких суток без нормального отдыха организм давал о себе знать, но сейчас всё ощущалось совершенно иначе. Казалось, будто кто-то медленно выкручивал регулятор восприятия, то приглушая звуки до едва различимого шума, то, наоборот, делая их болезненно отчетливыми. Он слышал, как где-то в раковине продолжала капать вода из плохо закрытого крана, как за окном проехал автомобиль, как Марко нервно постукивает пальцами по собственному колену. Всё это накладывалось друг на друга, превращаясь в невыносимый гул. Он сильнее сжал край стола, надеясь, что приступ пройдет так же быстро, как и начался, но вместо этого по позвоночнику прокатилась холодная дрожь, а травмированная рука словно перестала существовать. Он попытался пошевелить пальцами, но не сразу понял, получилось это или нет. – Паук? – голос Джейн теперь звучал совсем рядом, но он никак не мог на нем сфокусироваться. Питер поднял голову, собираясь ответить привычной шуткой, чтобы не заставлять ребят нервничать. Хотя бы чем-нибудь вроде: «Не переживайте, просто организм решил устроить технический перерыв». Но слова так и не сорвались с губ, а перед глазами вдруг резко потемнело. Сначала исчезли края изображения, затем лица Джейн и Марко словно отдалились, растворяясь в серой дымке. Последним, что он успел увидеть, был встревоженный взгляд девушки, мгновенно сменившийся профессиональной собранностью. Рука соскользнула со стола, тело качнулось вперед вместе с чьим-то криком: – Паук! Джейн успела подхватить его раньше, чем он ударился головой о край столешницы. Правда удержать весь вес оказалось невозможно – он всё равно медленно сполз вниз вместе со стулом, безвольно оседая на пол. Несколько секунд никто не двигался. Марко смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами так, словно мозг категорически отказывался принимать увиденное: – Он… – голос неожиданно сорвался, становясь тише. – Он сейчас… – Потерял сознание. – Джейн закончила за него спокойнее, чем сама ожидала. Она уже стояла на коленях рядом с Пауком, придерживая его голову одной рукой и осторожно нащупывая пульс на шее другой. Есть. Но слишком частый. Она перевела взгляд на грудную клетку, дыхание тоже сохранялось, но было поверхностным и неровным, словно организм пытался одновременно ускориться и замедлиться. – Он дышит, – коротко молвила она и эти слова будто вывели Марко из оцепенения. – Господи… Господи, нужно вызвать скорую! – Он резко вскочил на ноги, едва не опрокинув стул, и уже на ходу полез в карман за телефоном. Пальцы дрожали настолько сильно, что устройство едва не выскользнуло на пол. – Марко… – начала было Харпер, но тот тут же взволнованно ее перебил: – Нет, Джейн, даже не начинай! – выпалил он, торопливо разблокируя экран. – Он без сознания! У него неизвестно что с плечом, неизвестно что вообще попало в организм! Мы не врачи! Джейн медленно поднялась на ноги и одним движением опустила ладонь на руку Марко, не позволяя ему нажать кнопку вызова. Она не сжимала его запястье, не пыталась силой отобрать телефон – просто остановила. Бейли резко повернулся к ней, и на его лице читалось искреннее непонимание, смешанное с нарастающей паникой. Он смотрел на нее так, словно ожидал услышать хоть какое-то разумное объяснение тому, почему она мешает вызвать врачей человеку, который несколько секунд назад потерял сознание прямо у них на глазах. Сердце колотилось так сильно, что он буквально чувствовал его удары в висках. – Марко, послушай меня внимательно, – тихо произнесла Джейн, не повышая голоса. Именно это спокойствие почему-то действовало сильнее любого крика. – Если сейчас сюда приедет скорая, они не будут спрашивать разрешения. Они сразу начнут осмотр, проверят дыхательные пути, реакцию зрачков, убедятся, что нет черепно-мозговой травмы. И первое, что они сделают… снимут с него маску. Марко застыл. До него не сразу дошел смысл сказанного, он машинально перевел взгляд на лежащего без сознания Человека-паука, затем на собственный телефон и только потом снова посмотрел на Джейн. Несколько секунд его лицо оставалось совершенно пустым, пока мысль постепенно складывалась в единое целое. – Черт… – едва слышно выдохнул он. Джейн ничего не ответила. Она лишь снова опустилась рядом с Пауком, осторожно проверяя пульс и он по-прежнему был слишком быстрым. Более того, теперь ритм начинал сбиваться, словно сердце то ускорялось без причины, то внезапно пропускало удар. Девушка нахмурилась сильнее. Это совершенно не походило на обычную реакцию организма после кровопотери, да и сама кровопотеря была недостаточной, чтобы объяснить подобное состояние. Марко тем временем продолжал стоять посреди кофейни, крепко сжимая телефон. Внутри него словно боролись сразу две мысли, каждая из которых казалась одинаково правильной и одновременно ужасной: одна кричала, что человеку срочно нужна квалифицированная помощь, другая напоминала, что речь идет о личности Человека-паука – человеке, который годами скрывал свое лицо, защищая не только себя, но и своих близких. Если эта тайна раскроется сейчас, последствия уже невозможно будет отменить. Он нервно запустил обе руки в волосы и принялся расхаживать по небольшому помещению, не замечая, что ходит буквально по кругу. – Это какой-то бред… – пробормотал он. – Просто какой-то кошмарный бред. Если мы не вызовем врачей, а ему станет хуже… Если вызовем – ему, возможно, станет лучше, но тогда… Господи… Он резко повернулся к Джейн: – Я не понимаю, как вообще можно принять такое решение. Мы сейчас буквально выбираем между его жизнью и всем, что он столько лет защищал. Джейн подняла на него взгляд. В ее лице не было холодности или безразличия. Наоборот – она выглядела так, словно сама ненавидела каждую секунду происходящего, но паника сейчас никому не помогла бы. – Именно поэтому мы пока не будем делать ничего необдуманного, – тихо ответила она, мотнув головой. – Пока он дышит, пока его сердце работает, у нас есть несколько минут, чтобы понять, с чем мы вообще столкнулись. Она снова посмотрела на рану: кожа вокруг повреждения за это время изменилась еще сильнее, серый оттенок стал заметнее, распространяясь тонкими полосами вдоль плеча, словно под кожей постепенно расползалась едва различимая сеть. Джейн осторожно коснулась участка чуть ниже ранения и почти сразу отдернула пальцы. Кожа оказалась неожиданно холодной. Настолько холодной, что это казалось совершенно невозможным на фоне высокой температуры тела, которую она ощущала еще несколько минут назад. В этот момент ее взгляд снова упал на металлический фрагмент, лежавший на салфетке: странный отблеск, необычная структура. И это чувство, что она уже сталкивалась с подобным раньше. Не сам металл и не оружие. Термин. Мысль вспыхнула внезапно, не воспоминание целиком, а всего одно слово: проводник. Перед глазами словно на мгновение возник кабинет отца: заваленный папками письменный стол, исписанные формулами листы, раскрытый лабораторный журнал. Она помнила, как однажды, еще задолго до его смерти, случайно открыла одну из тетрадей, пока ждала его после работы. Тогда большинство записей казались ей бессмысленным набором символов, но отдельные слова все же запомнились. «…материал сохраняет стабильность после воздействия…» «…используется как проводник…» «…неврологический отклик…» Джейн резко вдохнула. Она до сих пор не могла вспомнить весь текст, но впервые была уверена, что эти записи действительно существовали. И если память ее не подводила, отец изучал вовсе не само вещество: он пытался выяснить, что происходит с человеком после контакта с ним.