Два огонька

В приюте при монастыре дети сидели за длинными обеденными столами так тесно, что локти постоянно сталкивались. Это почти никогда никого не раздражало — к такому привыкали быстро, так же, как и к запаху воска или постоянным молитвам.   Уилл попал в приют по причине сиротства. Он не помнит, что случилось с его родителями и как его доставили к храму. Сейчас ему уже четырнадцатый год, но никто из наставников так и не посвятил его в детали той жизни, которая была у него до храма.   Он заметил Майка на одной из трапез не потому, что тот делал что-то особенное. Он просто оказался рядом, слишком близко для незнакомца, как казалось Уиллу. Он ел молча, аккуратно, как всех и учили, и иногда поднимал глаза будто проверяя, не смотрят ли на него. Уилл поймал этот взгляд — и тут же получил неловкую улыбку в ответ.    И после этого они начали постоянно оказываться вместе. Пока Уилл учил латынь и путался в словах и окончаниях, Майк тренировался на заднем дворе, отрабатывая удары на деревянном манекене. Уилл подавал свечи, следя, чтобы фитили были подрезаны ровно, а Майк возвращался с содранными ладонями и коленками, принося с собой запах железа. Они всегда делились друг с другом о своих занятиях и обязанностях, проводили свободное время вместе. Бок о бок они ходили по монастырю, разлучаясь лишь на занятия и на время сна. Даже когда один получал выговор и исправительные работы, то другой всегда присоединялся для помощи если была возможность.   При монастыре существовал обычай: при первом причастии каждому ребенку выдавали свечу. Новую, совсем простую, одинаковую для всех. Наставники твердили, что свеча нужна лишь для вечерних молитв, и относиться нужно к ней бережно.   Но старшие ученики иногда рассказывали, что пламя — вещь упрямая. Что он может тянуться к другому свету, искать еще один язычок огня. Может найти то пламя, которое даст больше света при их сплетении. Все, кто об этом трепали, упоминали также, что свеча не находит другую случайно, она знает заранее кого выбрать. Но такое, как известно, случалось очень редко, а потому лучше не говорить об этом открыто.   Сегодня Уилл получил свою свечу, еще не зная о том, что этот день станет особенным для него. После вечернего причастия он плелся в свою комнатушку с потушенной свечой в руках. Воск, до этого таявший от огня сейчас застывал под пальцами ангельски-белыми подтеками.    Его комната находилась на первом этаже в левом крыле около библиотеки. Спускаясь по лестнице вниз, тот встретил Майка, направляющегося ко входу в противоположное крыло. Отросшие угольные пряди развивались от ветра, гуляющего по монастырю, а в руках он держал ту же свечу, что и Уилл, но она казалась новее — это потому, что тот иногда пропускал причастия и реже зажигал ее.   Они лишь поприветствовали друг друга, разбретаясь в разные стороны, но наконец спустившись на первый этаж, Уилл обернулся ко входу в правое крыло — и в одно мгновение до того холодный, почти ледяной воск в руке резко вновь потеплел и стал мягким словно глина.   Легкая волна тепла пробежалась по пальцам, затухая почти сразу же. Он глянул на свечу — мягкий воск проминался под давлением пальцев, затем метнул голову в сторону Майка — от него уже и след простыл.    Уилл сделал шаг.   — Майк? — Тихо позвал он, уже наперед зная, что тот не услышит.    Кирпичные стены приняли зов и отбили его от стен, повторяя названное имя.   Свеча дрогнула в его ладони, и фитиль сверкнул короткой искрой. Язычок пламени не потянулся вверх, как обычно бывает при обыкновенном зажигании — оно вытянулось в сторону, как тонкая нить, указывающая направление.    Прямо туда, куда направлялся Майк.   Старшие говорили, что пламя упрямо. Что оно может искать свой свет, но никто никогда не упоминал, что пламя может указывать путь.   Он оглянулся по сторонам — ни души. Вдалеке слышались тяжелые шаги, глухой разговор, звук закрывающихся дверей. Время на раздумья утекало.   Тонкая нить пламени вновь качнулась в сторону правого крыла.   Уилл чуть сжал свечу в руках и, стараясь ступать как можно тише, направился по коридору.   Одинаковые окна сменялись одно за другим, показывая один и тот же пейзаж. С каждым шагом тепло становилось ощутимее. Не обжигающим, а настойчивым и манящим.   Дойдя до двери в комнату Майка, нить пламени не повернулась в ее сторону, а тянула дальше ко входу. Колеблясь, Уилл все-таки принял решение довериться свече, ступая за ней.   Пройдя еще пару одинаковых дверей с правой стороны и одинаковых окон с левой, Уилл дошел до выхода на задний двор — красивая полукруглая кирпичная арка, украшенная растениями.    Улица не издавала никакого постороннего шума — лишь шелест листьев и шум небольшой реки вдалеке. Уилл уже подумал, что во дворе никого совсем нет помимо молчаливых деревьев и деревянных манекенов для тренировок. Но, рассмотрев двор чуть повнимательнее он заметил, что земля под ним была истоптана совсем недавно.    Свеча в руках засветила сильнее, будто негодуя от того, что Уилл перестал идти за его зовом. Пламя стало покачиваться, привлекая к себе внимание.    Он проследил за тем, куда указывал переменившийся огонь и увидел его.   Майк стоял у правой стены, уперевшись на нее спиною. Он держал двумя руками свечу, глядя на нее широко распахнутыми глазами. Пламя было уверенное, ровное, тянущееся в сторону Уилла, словно ее зажгли совсем не для молитв.   Уилл сделал шаг вперед, и его огонек потянулся дальше, почти прикасаясь со свечой Майка.   В тот момент вспыхнула странная, чужеродная мысль. Не молитва, не строки из книг, стоящих на полках библиотеки. Что-то иное, пришедшее в голову словно с иной вселенной.  

A fallen star fell from your heart and landed in my eyes  

  Уилл понятия не имел, откуда знает эти слова, но взглянув в широко распахнутые от изумления глаза Майка, вдруг понял смысл строки.   Он повернулся, почувствовав чужое присутствие. Их глаза встретились, и что-то внутри Уилла вспыхнуло ярче, чем фитиль. Не страх, не стыд, а свет. Чистый и яркий, словно божественная милость.   Оторвавшись от стены, Майк сделал шаг навстречу, и в ту же секунду огоньки качнулись навстречу друг другу. Прохладный воздух стал теплее, плотнее. Листья у арки едва заметно задрожали   — Ты тоже?.. — Тихо спросил Майк, не заканчивая фразу.   Уилл молча кивнул, понимая, что он спрашивает. Голос застрял где-то в груди.   — Она тянется к тебе... — Добавил Майк. В его голосе не было былой озорности, не было страха. Только удивление. И еще — тихая неуверенность.   Пламя стало ярче, оно словно просило своих хозяев приблизиться друг к другу хотя бы на несколько сантиметров. Казалось, что весь двор погрузился в темноту, а свет остался лишь между ними. Звезды над головой отступили, давая место двум огонькам.  

The star, the moon, they have all been blown out

  Слова вновь на мгновение вспыхнули в голове, тут же растворяясь.   Уилл сделал последний шаг навстречу.    Язычки огня соприкоснулись, слились в единое пламя, ярко сверкая. Огонь светит такой, который не слепит. Такой, на который можно смотреть бесконечно и не боятся ослепнуть. Оно слишком близко к их телам, слишком близко к тканям их одежды, но оно не сжигает ее, не прожигает в них дыры, не обжигает кожу.   Майк рукой тянется к лицу Уилла, проводит кончиками пальцев по щеке, будто проверяя — не сновидение ли это?   — Значит, так бывает. — Прошептал Майк.   Уилл взглянул на соединенное пламя, сотворенное их свечами, а после посмотрел в глаза Майка.   — Значит, бывает. — Тоже сошел на шепот Уилл.   В монастыре гасли окна, окончательно убирая свет вокруг. Наставники обходили комнаты, проверяя порядок. Но здесь, под полукруглой аркой, среди истоптанной земли и деревянных поколоченных манекенов, свет во тьме не казался нарушением порядка.   Он был находкой. Подтверждением давно блуждающей при монастыре легенды.   Майк провел пальцами по линии челюсти Уилла.   — Могу ли я?..   — Все, что захочешь. — Прервал его Уилл.   Майк быстро прислонился к его губам. Они дрожали, показывая неуверенность и не прошедший шок от их совместного открытия. Он будто проверял границу меж ними — существует ли она вообще? Дыхание Майка сбилось, когда Уилл ответил на поцелуй неумелым движением губ.   Его пальцы все еще оставались на линии челюсти, теплые, чуть шершавые от постоянных тренировок.   Свечи в их руках затрепетали, все еще не повреждая ни кожу, ни ткани, ни их чувства.   Уилл медленно выдохнул в губы. И вместо того, чтобы отстраниться, тот медленно поднял руку и положил ему на плечо, слегка сжимая.   Уилл прикрыл глаза. И снова, словно из ниоткуда вспыхнули слова.  

And in the dark, I can hear your heartbeat… 

  И он действительно слышал его. Стук своего и Майка сердце отбивался в висках.   Уилл отстранился первым. Совсем немного, оставив между ними расстояние в один вдох. Его лоб коснулся лба Уилла. Они оба тяжело дышали — не от страха, а от слишком внезапной ясности происходящего.    Пламя меж ними разделилось на два отдельных огонька. Больше оно не тянулось друг к другу так отчаянно. Лишь концы язычков сгибались друг к дружке, показывая связь друг меж другом.   — Мы... — Начал Майк, но слова потерялись.   Уилл слабо улыбнулся, все еще чувствуя тепло на губах.   — Я не хочу, чтобы это гасло. — Тихо сказал он.   — Не погаснет.   И теперь ни во взгляде, ни в голосе не было никаких сомнений.   В монастыре окончательно потемнело, а все звезды на небе скрылись за густыми облаками вместе с луной. Лишь два маленьких источника света все еще работали.   И если звезда действительно может упасть из чужого сердца — то, возможно, она падает не для того, чтобы ослепить, а для того, чтобы другой наконец взглянул на ее свет.