Отражение в твоих глазах

Год: 2009, после Big Love Show. Москва в феврале 2009 года казалась особенно холодной, но в «Олимпийском» этим вечером плавился воздух. Эхо многотысячной толпы, скандирующей строчки из «Корабликов», все еще звенело в ушах, смешиваясь с шумом крови. Это было триумфально. Это было громко. Но сейчас, в тишине съемной квартиры, этот шум сменился давящей, липкой тишиной. Дима стоял перед зеркалом в ванной, опираясь руками о раковину так сильно, что побелели костяшки. На нем все еще были сценические брюки, но тот самый красный бархатный мундир с золотыми эполетами, в котором он блистал пару часов назад, валялся небрежно брошенным на стиральной машине. Он смотрел на свое отражение и не узнавал себя. Где тот белокурый ангел с длинными волосами, которого полюбили фанатки? Где та мягкость, за которой он так привык прятаться? Теперь на него смотрел парень с модной, рваной стрижкой, с длинной челкой, падающей на глаза. Стильно? Да. Актуально для 2009-го? Безусловно. Но Диме казалось, что вместе с длинными волосами он отстриг часть своей защиты. Мысли, ядовитые и тягучие, снова поползли в голову. «А что, если Владу это не нужно? Что, если вся эта «химия» держалась на моем образе? Я был для него… красивой куклой. Немного феминной, мягкой. А теперь я просто парень. Обычный парень с грубыми чертами лица, которые больше не смягчают локоны». Он провел рукой по коротко выстриженному затылку. Холодно. Влад всегда любил перебирать его длинные пряди, наматывать их на палец, когда они лежали у телевизора. Теперь наматывать было нечего. Дима закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Может, Соколовский просто играл? Может, теперь, когда имидж сменился, он найдет себе кого-то… более подходящего под его вкусы? Звук открывающейся входной двери заставил его вздрогнуть. — Дим? Ты здесь? — голос Влада звучал бодро, но с ноткой усталости. — Я думал, ты уже спишь, света нигде нет. Влад вошел в ванную, все еще в своем сценическом образе: расстегнутый серо-бирюзовый жилет на голое тело, открывающий подтянутый торс и «кубики», которые так любили обсуждать в прессе. Его волосы были взъерошены, а глаза сияли остаточным адреналином после шоу. Он замер, увидев поникшую фигуру партнера. Улыбка медленно сползла с его лица. — Эй… — Влад подошел ближе, его голос стал тише, мягче. — Ты чего застрял тут? Мы же собирались отметить. Такое шоу отбабахали… Дима не повернулся. Он смотрел в зеркало, но не на себя, а на Влада, вставшего у него за спиной. Контраст был разительным. Влад — воплощение маскулинной энергии, уверенности, силы. И он — сомневающийся, «обстриженный», лишенный своей брони. — Тебе не кажется, что это была ошибка? — тихо спросил Дима. — Что именно? Костюмы? Да брось, этот гусарский стиль тебе идет, фанатки визжали как резаные… — Волосы, Влад. Имидж. Всё. Влад нахмурился, улавливая наконец суть проблемы. Он подошел вплотную, прижимаясь грудью к обнаженной спине Димы. От Соколовского пахло лаком для волос, дорогим парфюмом и тем особым запахом разгоряченного тела, который всегда сводил Диму с ума. — Повернись ко мне, — скомандовал Влад. Не грубо, но так, что ослушаться было невозможно. Дима медленно развернулся. Влад положил теплые ладони ему на шею, большими пальцами оглаживая скулы, а затем запустил пальцы в новую стрижку, слегка оттягивая короткие пряди на затылке. — Ты думаешь, я любил твои волосы? — Влад усмехнулся, глядя прямо в глаза, в которых плескался страх. — Глупый. Я люблю тебя. И знаешь, что я думаю? Теперь, когда твое лицо открыто… ты стал еще сексуальнее. Ты стал взрослее. Острее. И это сводит меня с ума еще больше. — Я думал, ты воспринимал меня… иначе. Как девушку, — выдохнул Дима самое сокровенное, опуская взгляд. Влад резко, но бережно приподнял его подбородок. — Я воспринимаю тебя как своего партнера. Как самого красивого парня на этой планете. И сейчас я тебе это докажу. Влад накрыл его губы своими — жадно, властно, проникая языком глубоко, словно ставя печать собственности. Это был поцелуй со вкусом обещания. Дима всхлипнул, обмякая в его руках, позволяя всем сомнениям раствориться в этом напоре. Соколовский подхватил его под бедра и легко, словно Дима ничего не весил, вынес из ванной в спальню. В полумраке комнаты, освещенной лишь уличными фонарями Москвы, одежда полетела на пол. Сценические брюки, ремни, пряжки — всё это мешало. Влад действовал уверенно, но без спешки. Он уложил Диму на кровать, нависая сверху, и его взгляд скользил по телу партнера с нескрываемым восхищением. — Ты идеален, — прошептал Влад, целуя впадинку у ключицы, спускаясь ниже, к солнечному сплетению, к животу. Его руки скользнули под поясницу, сжимая крепкие, упругие ягодицы Димы. Бикбаев выгнулся навстречу этому прикосновению, из горла вырвался первый мелодичный стон. Влад знал его тело лучше, чем свое. Он знал, как именно нужно сжать, где нужно погладить, чтобы Дима забыл о своих страхах. — Расслабься… — шептал Влад, перемежая слова влажными поцелуями на внутренней стороне бедер. — Доверься мне. Подготовка была долгой и тщательной. Влад никуда не спешил. Он хотел, чтобы Дима чувствовал не просто физическое проникновение, а всепоглощающую заботу. Он использовал масло, его пальцы двигались плавно, растягивая и подготавливая, пока Дима, уткнувшись лицом в подушку, дышал тяжело и прерывисто, сгорая от стыда и желания одновременно. Когда пальцы задели нужную точку, он выгнулся дугой, сдерживая стон. — Здесь? — Влад надавил снова. — Да… не останавливайся. — Не остановлю. Никогда. Влад убрал пальцы, потянулся за презервативом. Дима перехватил его руку: — Хочу видеть тебя. Сверху. Влад замер, переваривая. Обычно они любили по-другому — Влад сзади, или Дима верхом, но вполоборота, стесняясь своей открытости. Сейчас в голосе Димы звучала непривычная просьба. Не слабость — требование близости. — Хорошо, — выдохнул Влад. — Как скажешь. Он перекатился на спину, увлекая Диму за собой. Тот сел сверху, коленями уперся в матрас, нависая. В свете уличных фонарей его кожа казалась фарфоровой, а новая стрижка — не чужой, а дерзкой, открывающей точеную линию челюсти. — Ты красивый, — сказал Влад. — Господи, какой же ты красивый. Дима медленно опустился, принимая его в себя. Ритм — неспешный, глубокий. Он двигался бедрами плавно, чувствуя, как мышцы адаптируются, как напряжение перетекает в сладкую истому. Влад смотрел на него снизу вверх. В этом взгляде не было ничего, кроме обожания. — Не отводи глаза, — попросил Дима. — Ни за что. Он взял ладони Влада, переплел пальцы, прижал к подушке над его головой. В такой позе Влад был полностью открыт, беззащитен. Дима вел — медленно, властно, находя тот угол, от которого у обоих темнело в глазах. — Я люблю тебя, — выдохнул Дима в такт движениям. — Я так тебя люблю. Это был не просто секс. Это был диалог двух душ, где Влад раз за разом убеждал: «Ты нужен мне. Ты прекрасен. Ты любим». Влад рвано выдохнул, толкаясь глубже. Дима застонал — высоко, мелодично, совсем не по-девчачьи, а так, как умел только он. Чистый звук, без прикрас. — Еще, — попросил Влад. — Хочу слышать тебя. Дима ускорился, откинул голову назад. Челка упала на лицо, и он не сдул ее — позволил остаться. Влад высвободил одну руку, убрал прядь с его глаз, зарылся пальцами в короткий ежик на затылке. — Теперь я могу касаться тебя вот так, — сказал он. — И это тоже ты. Дима наклонился, ловя его губы. Поцелуй вышел глубоким, влажным — они дышали одним воздухом, делили один ритм. — Ближе, — шептал Влад. — Еще ближе. Дима прижался грудью к его груди, ускоряя движения. Влад гладил его по спине, спускался ниже, сжимал упругие ягодицы, помогая держать темп. — Ты так хорошо сжимаешь меня внутри, — выдохнул он. — Идеально. Только твое тело знает, как сделать мне больно и сладко одновременно. Дима всхлипывал уже от удовольствия. Слезы смешались с потом, на губах — соль. — Я сейчас, — предупредил он. — Я… — Вместе, — перебил Влад. — Давай вместе. Он поймал его губы в последнем поцелуе, и волна накрыла обоих — синхронно, неразрывно.

***

Когда пик наслаждения накрыл их обоих, заставляя мир сузиться до размеров этой кровати, Влад рухнул рядом, тяжело дыша, но не разжимая объятий. Он притянул Диму к себе, укрывая их обоих одеялом. Дима лежал, уткнувшись носом в плечо Влада, чувствуя, как успокаивается бешено колотящееся сердце. Он провел рукой по своей челке, откидывая её назад. — Ну как? — тихо спросил Влад, целуя его в макушку. — Все еще думаешь, что стрижка — это проблема? Влад смотрел на него с той же нежностью, что и в шестнадцать лет, когда они резали пальцы и клялись в вечной дружбе. Дима улыбнулся, впервые за вечер искренне и светло. — Думаю, что мне придется привыкнуть, что ты теперь не можешь оторвать от меня рук и смотришь на меня так. Влад улыбнулся. Настоящей улыбкой, без камер и интервью. — Я всегда буду так смотреть. Даже когда мы поседеем и облысеем. — Фу. — Что? Я серьезно. Дима фыркнул, утыкаясь носом в плечо Влада. — К этому тебе точно придется привыкнуть, — усмехнулся Влад, прижимая его крепче к себе. — Спи. Завтра новый концерт. И в этом моменте, в теплом кольце рук, под защитой любимого человека, Дима понял: неважно, какая у него прическа. Важно лишь то, кто смотрит на него с такой любовью.